Сад под ребрами.

Гарри приходил в себя, проведя на чердаке нового дома семьи Уизли все лето. В первые месяцы после войны в магическом мире было неспокойно: Министерство бросило все силы мракоборцев на поиск выживших приспешников Темного Лорда. Юноша и сам порывался присоединиться к ним, однако Молли уговорила его перевести дух и стать поддержкой для Рона. В новом доме, который должен был стать началом новой жизни, стояла непривычная тишина. Каждый переживал горе по-своему, но тяжелее всех было смотреть на Джорджа. Он словно застыл во времени: перестал смотреться в зеркала, пропали глупые шутки, а редкая улыбка была сродни празднику. Война заставила их повзрослеть слишком быстро. Молли же стала опекать детей еще сильнее, включая Гермиону и его самого. Гарри была приятна эта забота, хотя иногда она казалась чрезмерной. Парень видел, что для Рона главной опорой стала Гермиона. Девушка теперь постоянно жила с ними; она почти не говорила о своих родителях, но по ее поведению было ясно, как ей тяжело. Этим летом плохо было всем. В чердачный люк постучали. — Входите, — буднично отозвался Гарри, не отрываясь от утреннего выпуска «Ежедневного пророка». — Гарри, мама ужин приготовила, спускайся, — Рон показался в проеме. Его голос звучал глухо, но, заметив в руках друга газету, он приободрился. — Что нового? — Поймали Люциуса Малфоя. Сегодня его ждет Визенгамот, — Гарри произнес это равнодушно. Ему было все равно, что станет с отцом его школьного врага и трусом, что тоже было важно. — Понятно, — Рон помрачнел. Он замялся, не зная, что еще добавить, и просто тихо произнес: — Если захочешь поговорить... ты знаешь, мы рядом. Криво улыбнувшись, он не стал задерживаться и спустился вниз. В душе Гарри разлилось слабое тепло. Он был не один. Рон ушел, и в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным звяканьем тарелок снизу. Гарри снова опустил взгляд на газету. На главной странице колдография ожила: Люциуса Малфоя, закованного в антимагические кандалы, вели через министерский холл. Он выглядел жалко — величие испарилось, осталась лишь бледная тень того, кто когда-то был в числе уважаемых волшебников. Но взгляд Гарри зацепился не за него. В самом углу снимка, почти скрытый плечом рослого мракоборца, стоял Драко. Гарри поднес газету ближе к глазам. Малфой-младший не смотрел в камеру. Его лицо казалось отрешенно-пустым. Взгляд был направлен сквозь толпу. В нем не было привычного презрения или высокомерия. Только усталость. Юноша нахмурился. Он ожидал почувствовать злорадство или удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала, но в груди лишь странно кольнуло. Гарри провел пальцем по газетной бумаге, там, где застыло изображение Драко. Спустя несколько секунд парень понял, что засмотрелся. Тряхнув головой и отложив газету в сторону, он поднялся, чтобы пойти на ужин, где его ждала Джинни. Мысль о ней привычно отозвалась теплом, но в голове снова всплыл тот взгляд. Взгляд Драко Малфоя, который еще долго не давал ему покоя.