Под водой над песчаным дном

— Попался! Пик вскрикнул от неожиданности и тут же залился румянцем, поняв, что поймала его не кто иная, как его невеста Эмма. — Я испугался! — капризным голосом заметил омега, поворачиваясь к Эмме и надувая щёки. — Уже думал, что меня посторонние альфы учуяли, а это ты. Не пугай так больше… — Уговорил, жемчужинка. — Девушка улыбнулась, проводя одной рукой по щеке любимого, а другой — по правой стороне его переливающегося хвоста цвета аметиста. — А не скажет ли моя радость, что это за соблазнительный запах я учуяла, а? Неужели у тебя течка? Пик покраснел ещё пуще. Да, течка у него. Что уж тут скрывать, если от прикосновения Эммы закололо под паховыми плавниками, а сами плавники набухли и так и норовили расправиться, открывая самое сокровенное место? Омега изо всех сил прижимал их ладонями, но его хитрая невеста всё заметила и, лукаво улыбнувшись, отвела руки паренька в стороны… — Эмма! Пик рвано вдохнул, вышедшая из жабр вода почему-то была очень горячей, а Эмма уже запустила пальцы под мягкие складки плавников и дотронулась до припухшего из-за течки анального отверстия. Это было почти что больно — от прикосновения нежное место горело огнём, а тело прошибла волна слабости и такого мучительно-сильного наслаждения, что Пик невольно приоткрыл рот и застонал. Он, будучи совершенно невинным, впервые испытывал это ощущение, и совершенно не знал, как себя вести. Сдерживать ли стоны? Или, может, поломаться и попытаться уплыть? Но что, если Эмма решит, что он этого в самом деле не хочет, и прекратит? А прекращения так не хочется… — Эмма… — Пик неожиданно расплакался. — Что мне делать? Я… я не знаю, как нужно реагировать… Мигом прекратив лапанье, альфа обняла паренька и слегка обвила его хвост своим, чёрным с красным бархатным отливом. Хищная по своей натуре, с любимым женихом Эмма становилась непривычно мягкой и даже нежной, хотя на других русалок по-прежнему могла напасть за неугодное слово. С Пиком же было всё по-другому. — Жемчужинка, тебе не обязательно как-то конкретно себя вести, — ласково шептала девушка рыдающему омеге. — Главное, реагируй честно и так, как тебе комфортно. Если ты хочешь провести течку в уединении, то я оставлю тебя в покое, если просто не хочешь спаривания — я тебя не трону против воли. — Нет-нет, не уходи… Я хочу этого, просто боюсь, что ты больше не будешь считать меня таким чистым, как привыкла, — попытался объяснить Пик, прижимаясь к плечу невесты. — Я… боюсь показаться развратным пошляком. В этот же момент в щёку паренька прилетел поцелуй, затем в другую, в лобик, в переносицу… Эмма целовала его, шепча: — Я тебя люблю. Люблю, слышишь? И мои чувства не станут слабее, если ты раскроешь свои желания, ведь в этом настоящий ты. И девушка закружила Пика в плавном, но чувственном подобии вальса над мягким песком. Они смеялись, гонялись друг за другом, не выходя из танца. Возбуждение нарастало, и вскоре омега оказался прижат поцелуем к чёрной скале, поросшей мягкими водорослями. Эмма без всякого стеснения гладила его по лицу и по груди, целовала в губы, в шею и даже в плоский животик на границе с плавниками, а Пик тихо стонал, стесняясь думать, что будет дальше. Он сам не заметил, как альфа приподняла его плавники, и сначала даже не понял, что за приятное тянущее чувство внизу живота, пока девушка не проскользнула плавно на всю глубину, умудрившись не причинить боли — вот тогда Пик сорвался на крик от непривычного, но безумно приятного чувства мягкой наполненности. Не много и не мало, в самый раз… — Не больно? — Эмма коснулась щеки паренька, смахивая выкатившиеся слезинки. Омега мотнул головой, едва соображая, где находится — удовольствие напрочь снесло ему крышу, он дрожал в предвкушении и не мог сдержать слёзы, от переизбытка эмоций текущие из глаз. Толчки девушка совершала плавные и нежные, но чувствительный Пик каждый раз вскрикивал и прерывисто постанывал от наслаждения. Раньше он боялся первой течки, боялся, что его изнасилуют чужие альфы или причинят ему боль, но с Эммой было не страшно — с ней было безумно, до дрожи в хвосте хорошо. Все мышцы были расслаблены, а по телу прокатывались приятные волны тепла при каждом движении девушки. Пик будто расплавился в этом море удовольствия, но не давал покоя нарастающий в животе жар, который вдруг будто взорвался — и паренёк, вскрикнув, прижался к Эмме, его захлестнуло мощное цунами наслаждения, от которого перехватило дыхание, а из глаз брызнули слёзы. Было горячо, до дрожи приятно и даже немного страшно от того, как сильны ощущения… Это длилось минут пять, а затем Пик обмяк в объятиях альфы и сквозь стон пробормотал: — Это… это… Я не знаю, как описать, но хочу ещё… — Ещё, говоришь? — беззлобно рассмеялась Эмма и, поцеловав любимого, утянула его в новый водоворот наслаждения.