девочка с повязкой на глазу

      Лирен смотрела на неё и думала о том, какая она всё-таки странная, эта девочка с повязкой на глазу.       Она часто видела ее в старом медицинском универе с обшарпанными серыми стенами и разбитой лестницей около входа, куда сама заходила чисто за своими кентами после пар - и часто слышала из ее квартиры снизу прекрасную игру на виолончели, шедшую прямо по белым трубам.       Какая же она была странная - лирен всегда вгоняли в ступор ее изящные для их бандитского района манеры, прекрасное в своей холодной красоте точеное лицо, серый глаз, в котором редко можно было увидеть какие-то эмоции кроме раздражения, темная помада на губах и черная повязка на втором глазу.       Они часто ездили в одном лифте - Элеонор возвращалась с учебы домой, в своем черном пальто и черной водолазке, а Лирен вбегала в обшарпанную кабину вся поколоченная, всклокоченная, запятнанная собственной кровью после очередного "забива" из-за острого языка.       Правда почему-то её острый язык немел, когда на нее смотрела эта странная молчаливая девушка.       Лирен вдыхала аромат её духов - смородина, мята и что-то морозное - и думала о том, что Элеонор похожа на красивую вампирессу.       - Я надеюсь, сеньорита в курсе, что пялиться некрасиво? - спрашивает Элеонор, ее голос звучит тихо, но твердо. Лифт с шумом закрывает двери и скрипуче набирает ход.       - А кто сказал, что я на тебя пялилась? - Лирен криво улыбнулась, понимая, как качество её острых ответов падает с каждой секундой пока Элеонор смотрит на нее своим глазом стального цвета, цвета тех скальпелей, которые ее кенты таскали из универа. Теплый свет единственной лампочки под потолком кратко мигает, и на секунду Лирен кажется, что Эл чуть улыбается.       - Ты опять вся в крови, - замечает Элеонор, её взгляд цепко проходится по всей Лирен, от макушек до пят, и Лирен знает, что выглядит сегодня хуже чем обычно: майка совсем истрепалась, покрыта ее кровью и грязью, колени содраны, а кроссовки все в пыльных следах чужой обуви, - снова ввязалась в драку?       - Как видишь, Эл, - Лирен чуть разводит руки и улыбается, нижнюю губу неприятно саднит.       Лифт едет с тихим гудением, небольшим ударом отмечая каждый пройденный этаж, а Элеонор осматривает ее ещё раз, молчит, ее тонкие черные брови слегка нахмурились от каких-то раздумий. Лирен как завороженная смотрела как ее изящные пальцы слегка теребили в руках ключи от квартиры.       Лифт натужно тихо скрипнул, останавливаясь, и Лирен поникла, невольно опустив глаза в пол - остановка Элеонор. Им пора прощаться. Также молча, как и всегда.       Но видимо сегодня звёзды сложились в другой пазл, и Элеонор неожиданно крепко хватает Лирен за плечо, толкает на выход, стоит обшарпанным дверям в куче приклеенных жвачек и всяких гадостях, написанных черным маркером, разъехаться.       - Ты чего? - спрашивает Лирен, глядя как Элеонор открывает ключами входную дверь, входит в квартиру и зажигает теплый жёлтый свет в маленькой прихожей.       - Если бы я предложила, ты бы отказалась чисто из вредности, - пожала плечами Элеонор, как будто бы и не было в этом ничего такого, а затем обернулась и недоуменно посмотрела на Лирен, стоявшую на серой лестничной клетке в темноте, - ждёшь особого приглашения, сеньорита?       Лирен заходит, останавливается позади Элеонор, снимавшей с себя пальто, и чувствует, как лёгкие переполняются запахом этой странной девушки. Ее знаменитый бесноватый нрав, её упертость, ее язвительность - куда все ушло? Почему одного "сеньорита" Эл хватает, чтобы сделать из дикой кошки домашнего котёнка?       Лирен не знает. Знает только, что согласится на все, что предложит эта странная девочка с повязкой на одном глазу, которая зовёт ее сеньоритой. А больше она ничего знать не хочет.       Они в молчании раздеваются, старый жухлый линолеум отзывается скрипом, и когда Элеонор садится в небольшое кожаное кресло и говорит: "на стул, пожалуйста", то Лирен без задней мысли садится на пол на старый ковер прямо перед ней.       Элеонор в недоумении вскинула бровь, но ничего не сказала, лишь промочила ватку в перекиси и приступила в обработке ран на лице.       - Ну и что на этот раз? - лениво спрашивает она, а Лирен усмехается, горделиво приосанившись:       - Начистила хаму рожу.       - И он тебе тоже, судя по всему, - Элеонор совсем слегка улыбается: Лирен об этом не знает, но Элеонор нравится ее бесноватая прямота, дерзкий характер. Но что больше ей нравится в Лирен, так это то, что вся ее бесноватость сходит нет, стоит ей появиться в поле ее зрения.       - Да не, - Лирен морщится, когда Элеонор обрабатывает царапину на скуле, и тонкие пальцы виолончелистки-медика как будто бы в утешении проводят прохладными подушечками по щеке, - это не от него. Менты приехали на шум, пришлось уходить через чьи-то сады. Кто же знал, что там будут какие-то колючки... - глаза Лирен зажигаются весёлым огнем, и Элеонор поворачивает ее лицо прямо на себя, оставляя миллиметры между их лицами, - Да и вообще, какие нормальные люди выращивают в своем саду колючки?       - Те, которые не хотят, чтобы некая сеньорита сбегала через их сады, - Элеонор заботлива, и Лирен с запоздалым восхищением понимает, что все это время она едва чувствовала боль от ее нежных рук, - Я понимаю, что бесполезно просить тебя не ввязываться в драки и не царапаться об колючки, но...       - Да-да, я знаю, ты как будущий врач обязана предупредить меня о рисках, - Лирен улыбается пока позволяет разбитая губа, и Элеонор аккуратно обрабатывает и её. Лирен не чувствует боли, она чувстует только запах смородины с мятой, и ей все нравится.       - Верно, сеньорита, - Эл на мгновение сосредотачивается, обращая более пристальное внимание на рану, а тем временем Лирен решает попробовать рискнуть:       - Но ты же меня подлатаешь если что?       Эл зависает - серый глаз поднимает свой нечитаемый взгляд на Лирен, а затем тонкие прохладные пальцы убирают грязные вишнёвые локоны с лица - и тихо отвечает:       - Подлатаю, но обещаю, это будет больно.       И Лирен улыбается ещё шире - губа снова лопается, Элеонор снова недовольно хмурится - она снова попортила ее работу, но ей так все равно.       Только что странная девочка с повязкой на глазу, которая пахнет смородиной и мятой, впихнувшая ее в свою квартиру почти в полночь, согласилась её подлатать, если Лирен снова явится домой побитая.       А Лирен явится. Теперь точно да.