Рассеянное скопление

— Что ж, коммандос, личное задание не ждёт. Рико, ты за главного, — Шкипер похлопал сослуживца по плечу и даже при его более низком росте умудрился бросить наставнический взгляд сверху вниз. — Не подведи, к моему возвращению всё должно быть ровно как до отъезда! Рико энергично, как всегда, покивал головой и пробормотал что-то вроде "Ес'ь, сэр!". Шкипер улыбнулся и ушёл с небольшим чемоданом в руках. Как обычно, начальник мало что рассказал о причине отъезда. Рико знал одно: раз надо – значит надо, и нечего лишние вопросы задавать. Конечно, он крайне привязался к Шкиперу после стольких пережитых передряг в Мексике и чуть меньшим в Нью-Йорке, поэтому всегда немного беспокоился за босса. Но Рико даже думать себе не позволял, что с их Шкипером может что-то случиться. На крайняк есть маячок, который внедрён так, что его фиг-с два любой вражина найдёт. Рико не помнит, когда в последний раз оставался за старшего. Обычно Шкипер, в соответствии с самым высоким званием и уровнем ответственности среди троих, передавал геморрой слежки за Рико с Рядовым Ковальски, но не в этот раз. На дворе октябрь, и всем негласно известно, что это период обострения так называемой "исследовательской активности" Ковальски. Проще говоря, он безвылазно сидит в лаборатории, чё-то изобретает, почти не ест и не спит (иногда Рико на рассвете заходит в лабораторию и застаёт того клюющим носом и под него же себе что-то бормочущим, после чего ведёт или даже относит горе-учёного в кровать; тот этого, кажись, даже не запоминает). Было дело в количестве конференций, выпадающих на октябрь, какой-то возбуждённости под конец года или личном – Рико не знал. Зато он понимал, что раз даже Шкипер едва ли мог исправить этого упёртого барана, ему-то придётся несладко. Кому придётся сладко, так это Рядовому, который сможет до поздней ночи смотреть Лунорогов, тьфу ты, и есть немерено конфет, ибо Рико сейчас вообще не до него. Он кинул на мирно сопящего юнца неоднозначный взгляд, то ли презирая его бабские интересы, то ли надеясь, что именно ими он и займётся, ведь вреда от них всё-таки мало. Ну и самому ему следовало не взорвать чего – Шкиперу обещал. Сложно же быть контролёром, когда ты сам без тормозов. Рико вытащил из холодильника спрятанное пенное (совсем без кайфа крыша с ними поедет) и пошёл в лабораторию, четыре утра всё-таки. Либо придётся относить дремающего Ковальски в кровать, либо силком его туда отрывая от очередного изобретения тащить, игнорируя возражения в духе "Эй, я скоро закончу и приду, ты ведёшь себя негуманно!". Впрочем, ни то, ни другое не случилось. Рико вообще остолбенел, когда увидел представшую перед ним картину: Ковальски лежал в другом конце лаборатории на диване, который команда когда-то поставила, чтобы слушать его долгие представления с меньшей болью для задницы (в сравнении с деревянными стульями). И если бы он спал, но нет! В руках учёный держал складной нож, его поверхность отливала серебром и контрастировала с тёмно-бордовым цветом на острие. С таким же стальным, как и нож, взглядом, тот вырисовывал на левой руке незамысловатые узоры. Медленно, методично, мельком посмотрев на Рико лишь раз. Капли в том же темпе плавно стекали вниз, оставляя на и так повидавшем всякое покрывале ещё больше пятен. Ковальски даже не жмурился от боли. Рико, наконец, осознал ситуацию. Одним быстрым движением он наклонился и выхватил из рук Ковальски орудие пыток, на что тот зажал его запястье: — Отдай. — Не. То ли понимая, что тягаться по силе с Рико бесполезно, то ли из-за общего недомогания (Рико вообще без понятия, как после такого себя чувствуют), Ковальски отпустил подрывника: — Ладно, мне уже и не надо. Рико сложил нож и засунул его куда подальше в бездонные карманы своей толстовки. Он увидел, как Ковальски привстаёт, и силой одной своей лапы оттолкнул его на диван. — Сиди. — Дай хоть аптечку возьму. Без лишних слов Рико поставил пиво и направился к общему шкафу, который Ковальски некогда выделил под лекарства, достав оттуда бинты с антисептиком. — Вы'рями, — он кивнул в сторону пораненной руки и Ковальски безучастно подчинился. Рико, конечно, проходил курсы скорой помощи, но обычно этим занимался их учёный-по-совместительству-медик. Так что по памяти военных лет он побрызгал руку обеззараживающим (Ковальски неприятно шикнул) и обмотал бинтом так, как умел. Он подёргал бинт за свободный конец, проверяя, не расползётся ли тот прямо у него на глазах, а потом тяжело опустился на диван. Пружины жалобно скрипнули – слишком громко для такой странной тишины. Рико скосил глаза на молчаливого Ковальски. Тот даже не смотрел в его сторону. — Ну чё? — Нормально, — парировал Ковальски, слегка повернув голову в сторону Рико. Теперь тот заметил бледность напарника, особенно на фоне синяков от убитого режима. — Ага, вижу, — в эту фразу Рико вложил всю свою едкость и, тем не менее, пододвинулся к Ковальски ближе, закинув руку над головой того на спинку дивана. — Пиво бу'ш? На памяти Рико Ковальски пил крайне редко, но не послал того в далёкое пешее, а неопределённо пожал плечами: — Можно попробовать. Наблюдать, как лицо лейтенанта медленно сводит в гримасу – будто он только что сожрал целый лимон с кожурой, – было невозможно спокойно. Рико не слишком тихо прыснул в кулак. — Ну и дрянь горькая, как ты это пьёшь! С той же улыбкой Рико принял эстафету и сделал несколько глотков тёмного нефильтрованного. — 'от так. Прохладная жидкость приятно разлилась по телу, он на секунду зажмурился от удовольствия. — Умеешь, — с ноткой тоски ответил Ковальски, на что Рико беззаботно похлопал свободной рукой по ссутулившейся спине. — При'ыкнешь. — Я лучше кофе. Ковальски инертно встал и включил электрочайник, под бурление того насыпав три ложки молотого. И чем же горечь этого пойла отличалась от пива, где хотя бы солод давал адекватную сладость? Будто в подтверждение того, что этой ночью не смыкал глаз, Ковальски зевнул и отпил смачный глоток своего жужева. — Чё не спал? — Перебирал новые изобретения, — Ковальски подошёл к длинному столу и бодро схватил первую попавшуюся вещь. То ли кофе, то ли возможность рассказать о своих штуках сделали его движения не такими мертвецкими. — Это полевой стабилизатор, — он поднял плоский модуль с торчащими по краям контактами. — Должен сдерживать нестабильные реакции нашего подрывного оружия в замкнутом пространстве. — когда Рико нахмурился, добавил. — Чтобы у нас был не "кабум", а контролируемый "пшш". — Без "кабум" ску-учно, — протянул Рико. На лице Ковальски впервые за сегодня появилась улыбка. — Я знал, что тебе не понравится. Но всё равно стабилизатор не работает. В подтверждение Ковальски щёлкнул переключателем. Едва загорелось – и тут же погасло. — А это, — Ковальски с пинцетом потянулся в контейнер. — Сканирующие линзы. Должны автоматически определять противника по тепловому следу и биоритмам. Плюс выделяют потенциальные слабые точки. В теории – очень удобно в полевых условиях. На практике... Ковальски демонстративно сунул в глаз одну из линз и тут же зашипел: — Жжёт, очень! — он мигом выдернул её обратно и часто заморгал. С мгновение Рико был ошарашен, но сразу после этого хихикнул. Блин, это ж надо себе засунуть в глаз грёбаную линзу, о которой ты прекрасно знаешь, что она тебе жжёт! Одним словом, Ковальски. — А это, — на автомате продолжил горе-учёный и резко замялся, взглянув на следующий экспонат. — ... ну, ничего такого, ночник. Мне просто хотелось, чтобы на потолке отображалась звёздная система. Покупные ночники не дают и доли сходства с каким-нибудь реальным звёздным скоплением или галактикой, особенно с NGC 3532. Ну, ты мог о нём слышать по названию "Колодец Желаний". Красивое, очень... Ага, значит ещё полчаса назад, когда этот болван выводил себе на руке собственные галактики, его ничего не смущало, зато теперь при рассказе о любимом созвездии тушуется, как грёбаный пятиклассник перед понравившейся девочкой. Рико хмыкнул и выпалил: — Показы'ай. — Уверен? Я особо не проверял его работоспособность на протяжении более часа... — Да, — перебил Рико. Ковальски неуверенно кивнул и включил ночник, заодно вырубив мешавший зрелищу свет. А зрелище было действительно впечатляющее. Потолок будто взорвался – и взрыв достиг самых верхних слоёв неба, обрушив на Рико настоящее месиво из звёзд: крупные, мелкие, холодные синие и горячие, почти жгучие оранжевые. Всё это медленно текло, переливалось красным и голубым, проваливалось в бесконечно чёрную дыру. — Это рассеянное скопление, — начал Ковальски, не отводя взгляд от потолка. — Относительно молодое – примерно триста миллионов лет. Рико усмехнулся: моложе некуда. — Здесь много горячих звёзд спектрального класса A и F – отсюда этот холодный голубой оттенок. Но есть и более старые, остывающие – они дают оранжевые и красные тона, — Ковальски в своей обучающей манере указывал на разные точки. На первый взгляд, подумал Рико, они никак не вяжутся между собой, но на деле чудом складываются во что-то цельное. Чем-то напоминало их тандем: горячий Рико и холодный Ковальски. — К'асиво, — только и сказал он. Ковальски кивнул и улыбнулся, но как-то горько, тоскливо. Рико похлопал по пустующему месту и второй сел обратно, облокотившись головой на свисающую со спинки крепкую руку. От того тянуло прохладой, но Рико не убрал руку. Хотелось согреть. — Слушай, — спустя долгие минуты заговорил Ковальски. — М? — Ты когда-нибудь задумывался о том, что останется от нас после... конца? Рико нахмурился и пожал плечами: — Ниче'о. Прах. Ковальски чуть сильнее уткнулся затылком в его руку. — Я про другое, — тише добавил он. — Вот я учёный, моё призвание – наука – двигатель прогресса всего человечества. Каждый день мы пользуемся её благами: прямо сейчас сидим на диване, прототип которого сделали ещё древние египтяне. Стоим на полу, — Ковальски топнул по наливному покрытию. — Далёкий аналог которого придумал ещё, по легендам, сам царь Соломон. Скопление звёзд, как у нас, можно увидеть в телескоп, а кто только не изобретал свой телескоп в Новое время... — Ну а я что изобрёл? — Рико чуть вздрогнул от резкого тона. — Что-то работающее, не взорвавшееся и не угрожающее Вселенной? Джиглс – мой милый Джиглс – едва ли не переварил меня, наниты не давали нам существовать, ну а Чур-смеш-рыбнтайзер почти уничтожил планету... Просто прелестно! Я – сплошной вредитель. — Не дури, — Рико кивнул в сторону потолка. — Твоё, краси'ое. — Ночник изобрели до меня, Рико. Это так, бессмысленная игрушка. А что глобально после меня останется, взрывы и неудачи? Невероятная генетика мне послала высокий интеллект, а я не смог им воспользоваться во благо. Так и умру чёрным пятном... Рико не дал тому договорить, отвесив смачный подзатыльник. — Нескор умрёшь, не го'ори так! — на контрасте той же ладонью прижал к плечу. Глупый Ковальски. Гениальный, всезнайка, но до того глупый. — Я бездарь, понимаешь! Сколько не стараюсь, ничего путёвого, — Ковальски сильнее уткнулся в плечо Рико, его мелко затрясло. — С-сколько работаю, не с-сплю, у-учусь, света не вижу, н-не выношу уже... Возле пятен крови на толстовке расположилась ещё одна мелкая лужица, но на неё Рико было по барабану. Свет ночника становился всё более блёклым, наверное, разряжался. — Прости, — надломленно прошептал Ковальски и, кажется, захотел поднять голову, но с ещё большей тяжестью опустился на плечо обратно. Рико осторожно наклонился за пивом. Уже выветрилось, не то, но всё равно допил. Вспомнилась та присоска в виде удлиняющейся руки, удобная вроде вещь. Спину можно чесать. Уменьшающий луч – тоже пригождался, реактивные ранцы может и были до Ковальски, но у него особые, прямо для их миссий. Чем не полезные приблуды... Да это ли вообще главное? Кто вдолбил этому несчастному, что обязательно чего-то достигать в этом мире? — Ничё ты не бездарь, — немного погодя, добавил. — Для меня. Ответа никакого, видать, вырубился. Давно пора. Рико тихо фыркнул себе под нос. Осторожно повёл плечом, устраиваясь поудобнее – бесполезно, конечно. Диван явно не был рассчитан на двух здоровых лбов под два метра ростом. Днём они оба пожалеют, когда почувствуют себя сбитыми грузовиком (а то и ещё одним вдогонку), да и ладно. Рико закрыл глаза. Последнее, что он осознанно сделал перед сном, вытащил нож и отложил как можно дальше. Днём обязательно выкинет.