Vers les étoiles et au-delà

— Получилось! У меня получилось! — победно восклицает инженер, оттирая со лба прилипшие вихры. — Ха-ха, конечно же у меня получилось! Ничего особого, простейшая конвертация биологического сигнала в машинный импульс, копирующая ваш естественный клеточный процесс агрегации пневмусии из окружающей среды, но использующая в качестве накопителей особые катушки, которые возмо-о-ожно всего лишь опережают существующие технологии вашего мира на пару-тройку веков… Но будем надеяться, что за это время никому не придет в голову разобрать Оратрис Меканик Д’Анализ Кардиналь на запчасти, да? Невиллет, замерший по его указке в своем кабинетном кресле, признаться, понимает только меньшую часть чудной речи этого человека, но на всякий случай согласно кивает: — Оратрис стала для людей олицетворением правосудия. Пусть она больше не работает, легенда вокруг нее продолжит жить. К ней будут относиться с почтением. — Да-да-да, только теперь это не машина правосудия, а самый обыкновенный генератор энергии для снабжения города. Никаких судебных вердиктов он выносить не будет, и даже если бы я мог заставить его так работать, я бы не стал! Машины созданы, чтобы служить людям, а не наоборот! — Я понимаю. Жители Фонтейна давно должны были обрести самостоятельность, и я рад, что вы помогли им освободиться от моей власти, месье Боссюэ. — Ах, не стоит благодарности! — отмахивается тот. — Я сделал, что должен. Вы страдали взаперти своего долга, Невиллет, а я убежден, что даже добровольная, подобная жертва слишком велика. Вы заслужили свободы не меньше, чем люди, которых вы желали защитить. Еще раз постучав по дрожащим стрелкам измерителей и закрутив последний болт на крышке, он наконец отставляет собранный прямо на глазах верховного судьи удивительный прибор на край стола. Невиллет с любопытством разглядывает золотые и фиолетовые всполохи под прозрачным стеклом: каждая деталь по отдельности ему вроде бы знакома, и где-то внутри диковины даже осталась расплавленной золотая ложечка, которую Боссюэ в изобретательском порыве почти что вырвал из рук принесшей послеобеденный кофе секретарши, — но собранные все вместе, они не похожи ни на один известный экспонат Научно-исследовательского института. Если бы господин дракон не наблюдал за процессом с самого начала, он бы точно решил, что эта угловатая медная машина с двумя массивными колбами для синтеза пневмы и усии, ощетинившаяся всевозможными рычажками и лампочками точно морской еж, свалилась к ним во дворец Мермония прямиком из-за неба. — Ну вот, все готово. Механический конвертер пневмусии настроен на ту же частоту, что и ваше биополе. И если я правильно рассчитал, заряда хватит минимум на тысячу лет. А вы сможете покинуть Фонтейн, не опасаясь, что без вас весь город будет обесточен, — тем временем заявляет этот удивительный механик, буднично выправляя закатанные рукава, как будто занимался рядовой починкой уличного жандарматона, а не совершил поистине героический подвиг, избавив древнее элементальное существо от обязательства служить поселенцам с поверхности. Когда-то давно пробудившийся в глубинах Первозданного моря Невиллет согласился поделиться силой с обосновавшимися в его владениях людьми, потому что он был последним в своем роде, а люди казались ему забавными и беспомощными созданиями. Благосклонный элементаль позволил им забрать часть себя, как белый морской кит позволял стайке маленьких рыбешек цепляться к своему хребту; но чем больше он отдавал, тем яснее становилось, что город начал слишком сильно зависеть от него одного, а его изначально благое намерение против воли превратилось в обоюдоострый меч. Скованный цепями собственного милосердия, принявший человеческий облик дракон мог лишь ждать и надеяться, что со временем произойдет чудо. Но честно сказать, он и представить не мог, что воображаемое чудо в один прекрасный день вдруг примет очень конкретную форму симпатичного пожилого джентльмена в синем сюртуке, невероятно проницательного (он догадался о его нечеловеческой природе при первой же случайной встрече в Дебор-отеле!), но вместе с тем ужасно рассеянного, что он то и дело ронял то трость, то шляпу, то любимый гаечный ключ, который, казалось, мог чинить вещи, даже не прикасаясь к ним (и иногда жужжал так, как вообще-то не должен был жужжать ни один железный инструмент). Тогда, в отеле, Невиллет поднял с пола его странно-жужжащий ключ и с улыбкой передал из рук в руки — а джентльмен смутился до такой степени, что покраснел вплоть до седых корней и понес совершенную околесицу про какие-то звуковые технологии, что Невиллет нашел просто очаровательным, в сравнении с чопорными манерами других постояльцев Дебора. А вот каким образом он так охотно ему доверился, что рассказал и про свою истинную природу, и про древние договоры, и про недавний предотвращенный потоп, забравший у него еще больше и без того иссякавших сил, Невиллет до сих пор не знает. Что-то было такое в его светлом добром лице, наверное, или в той непосредственности, с которой он расспрашивал у него про пневму и усию, словно впервые в жизни слышал эти слова, — что-то, что вселяло уверенность в его незаурядном гении, несмотря на видимые странности. — Позвольте, раз уж я отныне в неоплатном долгу перед вами, могу я узнать ваше настоящее имя? — Невиллет слегка наклоняет голову, пропуская между пальцев тонкий провод, соединяющий его левое запястье с мерно гудящей машиной. — Простите мою бестактность, но в силу моего положения я навел некоторые справки — и среди сотрудников Научно-исследовательского института никогда не числился господин Боссюэ. Боюсь, вы его выдумали. — О! — вопрос явно застает Боссюэ врасплох, но он скорее выглядит немного разочарованным, чем сердитым или испуганным. — Как неловко. Старая голова, совсем забыл, что психобумага на вас не подействует! Никуда не годится! Вы правы, Невиллет, я прибыл издалека, но я не хотел выделяться. Не держите на меня зла за маленькую ложь. — Я вас ни в чем не обвиняю. Фонтейн рад гостям, и я не почувствовал в вас угрозы. Но кто же вы тогда? — Инженер. — Инженер… кто? — Просто инженер. Самый обычный Инженер. Разве этого недостаточно? Светлые брови Боссюэ расстроенно хмурятся, и Невиллет, покачав головой, временно уступает. — Хорошо. Будь по-вашему, месье инженер Боссюэ. — Я не… Впрочем, неважно! Так звучит неплохо. И вы можете снять датчики, Невиллет, машина собрала достаточно данных. Погодите, я помогу! Инженер перегибается через стол, хватая бледные белые руки в свои. Невиллет поворачивает их ладонями вверх, давая отлепить присоски и распутать узел проводов, и вдруг задумывается, что это первый раз за пятьсот лет, когда он позволяет едва знакомому человеку так запросто прикоснуться к своей чешуйчатой коже, не пряча ее под тканью бархатных перчаток. Возможно, что просто таков древний драконий инстинкт — интересоваться диковинками, как крылатые ящеры из сказок когда-то охранительно лежали брюхом на горах драгоценных сокровищ. Для Невиллета, проведшего в Фонтейне столько веков подряд, здесь не осталось ничего неизведанного, — и поэтому необычный, занятный человек со странной речью и волшебными словами естественно привлекает его внимание. Конечно же, ему хочется узнать этого Боссюэ поближе: изучить, исследовать, понять, что же так заманчиво сияет в глубине самых обычных карих глаз. Теплые мозолистые пальцы инженера контрастируют с природной рептильей прохладой. Что еще больше увлекает элементального дракона — через невинное прикосновение он чувствует его учащенный пульс, настолько нескромный, будто сердец у Боссюэ не одно, а целых два, и волнующаяся ниточка ударов под запястьем дробится сразу на четыре синкопических такта. Усмехнувшись собственному разыгравшемуся воображению, Невиллет будто ненарочно переплетает с ним пальцы — и тот, опустив взгляд, охает и снова отчаянно краснеет. — Извините мою вольность, — произносит дракон, но эфемерная улыбка так и не покидает уголка тонких губ. — Просто вы невероятно интересный человек! Что скажете насчет ужина в Дебор-ресторане, месье Боссюэ? Я приглашаю. Расскажете мне подробнее о работе машины — и о ваших далеких краях, откуда вы прибыли, тоже. — Что вы! В-вы очень любезны, но… — Боссюэ переминается с ноги на ногу, впрочем, не торопясь, — или не догадываясь? — высвободить руку. — Нам сперва надо переправить конвертер пневмусии в Эпиклез! И хорошо бы сделать еще пару тестов на месте, чтобы убедиться в правильности настроек! Чем раньше, тем лучше! — Не беспокойтесь, mon ami. Я смогу договориться, чтобы аквабус до Эпиклеза запустили вне расписания. А затем можно попросить мисс Седэну заказать ужин прямо сюда, во дворец Мермония. По меняющемуся узору переживательных морщинок в выразительном лице Невиллет видит, что его гость колеблется. Однако из коридора в этот момент раздаются шаги и голоса, какой-то шумный посетитель ввязывается в спор с секретаршей Седэной, и Боссюэ, словно опомнившись, все же мягко отстраняется. Он делает шаг назад, избегая смотреть в сузившиеся щелки ледяных зрачков, и обнаружив, что карманы жилета уже оттягивают звуковой ключ и набор отверток, занимает обе руки узлом галстука, нервно затягивая его под самую шею. — Я вспомнил! Я должен вернуться в институт! Я позаимствовал пару деталей «Сюиты» для постройки конвертера, так что лучше проверить, не сильно ли она рассердилась. К-к тому же, мой компаньон, должно быть, меня обыскался… Он наверняка запеленговал сигнал «Сюиты» сразу же как я материализовал ее, ах! А я не оставил никакой записки. — Ваш… компаньон? — немного обескураженно переспрашивает Невиллет, для которого одно знакомое слово впервые оказалось более удивительным, чем все остальные. — Так вы путешествуете не один? Pardon- Но прежде чем он успевает извиниться, кабинетная дверь с треском распахивается, и на пороге под взмах черного плаща вырисовывается статная фигура светловолосого мужчины с пламенным огнем в единственном здоровом глазу — другой у него закрыт залихватской кожаной повязкой с вышитым пиратским якорем. — Теодор! С громким окриком гигант в два стремительных шага пересекает кабинет, подлетая к взволнованному инженеру. Одной рукой он дергает его на себя (Боссюэ едва не теряет равновесие, с размаху комически уткнувшись носом в лацкан чужого пиджака), а второй выхватывает из-за пояса какой-то нелепый, совершенно квадратный пистолет, наставляя его прямо на Невиллета. — В чем бы его не обвиняли, Теодор под моей защитой! И если понадобится, я вытащу его отсюда силой! Так что извиняй, господин красавчик, но давай без глупостей! — заявляет он, потрясая дулом. Невиллет приподнимает бровь в вежливом удивлении (это определенно необычная манера вести переговоры — фривольно заигрывать с тем, кого в то же время держишь на мушке) и поднимается с кресла. В кулаке сам собой оказывается гладкий изгиб трости. Дракон в любой момент может слегка ударить ею об пол, чтобы призвать великие воды Первозданного моря и утопить виновных под толщей карающего водоворота. Однако он не торопится выносить приговор, пока пиратская лапа опасно сжимает спину невинного инженера. — Месье Невиллет! Месье Невиллет! Осторожнее! Этот человек вооружен! — откуда-то сзади доносится тонкий голосок. — Его оружие стирает двери! Похититель от неожиданности поворачивается боком, обнаруживая вцепившуюся в подол плаща мелюзину. Храбрая Седэна, проиграв битву в приемной, тем не менее продолжает вести войну, повиснув на нем мертвой хваткой бронекраба и отчаянно упираясь лапками в пол. — К Верховному Судье нельзя входить без приглашения! Вы будете арестованы, мистер! Кстати, о приглашении. Невиллет точно закрывал кабинет на ключ изнутри — но когда он смотрит им за спины, он видит зеленый ковер в холле и коробки от пирожных на мраморной стойке приемной. В двери на месте замка зияет идеально-квадратная дыра, будто кусок дерева просто выпилили по трафарету. Хах! И в самом деле «стерли», как пищит Седэна, за неимением лучшего слова. — Цифровой бластер 2151-й Янтарной Эры, — мужчина картинно сдувает с пистолета несуществующий дымок. — Отличная штучка, какое-то время снилась в кошмарах всем охранникам банковских хранилищ КММ. Моментальное направленное расщепление молекул. Быстро и абсолютно бесшумно. Хотите испытать? — Я владыка Гидро стихии, — напоминает Невиллет. — Сможет ли один бластер противостоять неиссякаемым водам планеты? Я с радостью удовлетворю ваше любопытство. — Ах вот как? Да пожалуйста! Топите меня! И Теодора вместе со мной! — Седэна, в сторону. Я займусь им. — Нет-нет, так не пойдет! Это я тобой сейчас занимаюсь, русалочка! Отзови мелюзгу, бросай трость, сделай шаг от стола и вытяни руки перед собой. И побыстрее! Невиллет сурово выпрямляется, сжимая трость. Его оппонент дерзко хмурится, не опуская бластер ни на миллиметр. Седэна присаживается на корточки, закрывая уши. — Мистер Каллас! Месье Невиллет! — натянувшуюся как стальной трос тишину резко разрубает недовольный окрик Боссюэ. — Что вы тут устроили! Немедленно остановитесь! Каллас, полностью сосредоточившись на судье, упускает момент, когда инженер, опомнившись, со всей силы упирается ему в грудь. Развернувшись на каблуках, Боссюэ вырывается из-под его крепкого локтя, становясь между ним и Невиллетом и рассерженно отряхивая смятый воротничок. — Мистер Каллас, успокойтесь, мне никто не угрожает. Я сам предложил месье Невиллету помощь, и он любезно принял меня у себя. Невиллет, а вы, пожалуйста, простите моего компаньона. Ему недостает манер, но я уверен, он не помышлял дурного. — Ты этого не знаешь! Еще как замышляю! — протестует Каллас, но в его позе сквозит заметное облегчение: он расслабляет плечи и спорит уже без прежнего огня. — Как бы то ни было, курок я успею спустить быстрее, чем вы забулькаете, месье! Я посмотрю, как потом Сумеречный Двор попробует составить картину преступления! — Боже правый, ну что вы говорите! — инженер отчаянно всплескивает руками. — Во-первых, это планета пятого уровня, несанкционированное использование иномирных технологий должно быть сведено к минимуму! Во-вторых, вы знаете, что я не терплю никакого оружия! В-третьих, пользоваться незнанием местных жителей должно быть стыдно! Это не бластер, а отмычка! Молекулярная отмычка! Она не настроена на расщепление живой материи, поэтому прекратите так ею размахивать, вы выглядите глупо! — Это цифровой прибор! Я могу увеличить мощность, и он станет не только отмычкой, но и бластером, и пушкой, и тройным разрушителем- — Ха? Попробуйте сделать это без аккумулятора! Выхватив из кармана звуковой ключ, Боссюэ резво наставляет его на оружие в руках Калласа. Ключ издает все тот же странный жужжащий звук, и что-то внутри бластера вспыхивает и взрывается снопом крошечных искр. Каллас, чертыхнувшись, переворачивает его в ладони, тщетно встряхивая и колотя об запястье, но синие лампочки на корпусе гаснут одна за другой, пока наконец он не отключается полностью. — Теодор! Эй, за что?! Это была наша единственная защита! — Пока что защита здесь требуется только от вас, мистер Каллас! — Мистер Каллас… — осторожно, словно не веря, повторяет Невиллет. — Каллас Каспар? Бывший президент Спина-ди-Росула? — Меня зовут просто Каллас, — хмыкает тот. — В Спине я взял фамилию Клементины. — Но вы же… Ты выступил на дуэли против Клоринды! Тебя ранили! — Ранили? Возможно. Но моя удача, можно сказать, практически бессмертна, ха-ха! — он ударил себя в грудь. — Конечно, пришлось оставить почти все дела на Навию и залечь на дно, иначе вопросов к моему чудесному исцелению было бы только больше. Госпожа Клоринда определенно знала свое дело, когда взяла ту шпагу… Но в общем и целом — да, я выжил! — Каллас перехватывает удивленный взгляд Боссюэ и пожимает плечом. — Это долгая история. Не бери в голову. — Я оставил вас в этом мире не для того, чтобы вы столь легкомысленно подвергали себя опасности! — укоряет инженер и вскидывает ключ, что-то замеряя в воздухе. — Я вам поражаюсь! Вы здесь всего каких-то… Ох. О нет. Боже. Его лицо вытягивается, пока он судорожно встряхивает ключ заново и пробует прожужжать свои карманные часы, явно обескураженный сделанным открытием. — Двадцать лет? Нет-нет-нет! Как же так… Аварийный прыжок должен был быть всего на несколько месяцев в будущее! Мистер Каллас, мне очень-очень жаль..! — Еще бы тебе было не жаль! Я остался в этом мире, потому что твой дурацкий корабль меня сбросил! И когда ты не появился в срок, я остался ждать дальше в этом захолустье, а что мне еще было делать? Разумеется, мне нужно было чем-то заниматься! Вот я и основал свою банду… Пардон, независимую общественную организацию, — Каллас с намеком стреляет глазами в Невиллета. — Так что в деньгах и прочем я не нуждался, даже наоборот. Но и потрудиться пришлось. Конечно, Тейват куда лучше, чем Изолятор или тюрьма джудунов, не подумай, но здесь до сих пор верят, что земля плоская, а небо — твердый купол! Без тебя я был бы обречен застрять здесь на ближайшее тысячелетие! — Ну, технически, небо и правда необычное, — Боссюэ задумчиво морщит лоб, взмахивая ключом, как указкой. — Когда мы падали, я зафиксировал несколько интересных значений. В верхних слоях атмосферы действительно развернуто некое силовое поле, причем довольно гибкое — представьте себе мыльный пузырь, одновременно хрупкий при ударе и так же быстро надувающийся заново. Собственно, то, что мы провалились сквозь него, и вызвало сбой в аварийной программе! Эти пузыри все равно что ослепляют — система знает, что что-то не так с сеткой навигации, но не понимает, что именно! И теряется! Я еще не успел как следует изучить это поле, но мне было бы интересно- — Ох-хо-хо, как же я скучал по твоей заумной болтовне! Каллас, не дослушав, снова сгребает его в охапку, в приливе чувств едва ли не подкидывая щуплого жилистого инженера в воздух. Обхватив обеими ладонями пошедшие розовыми пятнами щеки, он всматривается в его лицо, словно все еще не до конца убедился, что тот реален — а затем крепко целует прямо в растерянно открытый рот. — Тезоро, ты будешь прощен, как только мы смоемся отсюда! — М-м-мистер Каллас! — красный как рак (куда ярче того розового румянца, что довелось добиться ему, — с легким неудовольствием отмечает про себя судья) инженер отпихивает наглого бандюгана. — В-вы и ваши вольности..! Не забывайтесь! — Нравы здесь довольно свободные, если ты об этом, — не смущается тот. — Скажем, уважаемый месье судья например, в прошлом и сам был не прочь потанцевать со мной на балу, м-м? Каллас неожиданно подмигивает ему голубым глазом, и Невиллет, еще недавно тихо закипавший драконьей ревностью к уводимому прямо из-под носа сокровищу, сконфуженно чувствует, что острые кончики ушей от такого прямого намека сами собой нагреваются. Поскольку благодаря Боссюэ он наконец вспомнил, где раньше видел этого эксцентричного пирата, на поверхность воспоминаний сами собой всплывают и другие подробности: герб с якорем и шипастой розой, впервые запестривший на страницах «Паровой Птицы» где-то 14 лет назад; скандальное партнерство Клементины Каспар и тогда еще никому не известного авантюриста, вскоре после огласки которого по совершенно случайному совпадению несколько крупных дел о контрабанде легло на стол палаты Жардинаж, — но на следующий день все они до единого так же загадочно утонули в прямом смысле, оставив после себя одинаковые квадратные пробоины в трюмах пустых судов; имя Спины-ди-Росулы, все чаще официально звучавшее в списках самых влиятельных обществ столицы; и затем — трагическая гибель леди Клементины, после которой мистер Каспар остался полноправным распорядителем всех активов. Следуя холодной логике, Невиллет мог бы предположить, что тот был как-то замешан в ее смерти — но тихая скорбь, витавшая в особняке Спины в тот год была слишком искренней, чтобы чуткий владыка вод усомнился в его мотивах. После этого какое-то время балы в Деборе снова стали скучными, лишившись ярких желто-синих платьев и фраков дома Каспар, но затем спустя год Каллас объявился вновь, и на этот раз Невиллет посмотрел на него иначе. В тот вечер верховный судья слушал струнный ансамбль, исполняющий традиционные вальсы, и случайно сфальшивишая нота у одной из засмотревшихся скрипачек пробудила его от меланхолии. Пройдя сквозь толпу гостей, как мощный пароходный флагман мимо рыбацких суденышек, Каллас расправил пальцем модную козлиную бородку и предложил месье Невиллету руку в танце, розу в бокале и ужин в номер — и Невиллет, сетуя на свою многовековую слабость перед галантными статными джентльменами, понял, что на этот раз жемчужиной коллекции стал он сам. — Я думал, ты умер! — искренне признается он, в уголке глаза все еще помня неумолимый холодный блеск шпаги Клоринды. — Никто не выживает после схватки с судебным дуэлянтом! — Мистер Каллас не может умереть, — поправляет Боссюэ. — К сожалению. — Как? — Эй, а я считаю, это неплохая суперспособность! — Нет уж, простите, но только идиот полезет в сердце временной воронки! Повелители Времени нашли способ использовать эту энергию для путешествий, но даже так ее свойства до конца не изучены. Вам повезло, что вы в принципе не были стерты из этой вселенной, и ваше текущее бессмертие — не факт, а гипотеза! Кто вообще пустил вас к консоли, боги! — Ты потерял сознание, а мы терпели крушение! Что я должен был сделать? — Если бы вы не прятались в моем корабле от флота джудунов, мы бы не терпели крушение! — Туше, — признает Каллас. — Но ты тоже не горел желанием вести с ними переговоры. — Я… Э-это старые счеты! Повелители Времени просто кучка старых консерваторов! «Сюиту» они заберут только через мой труп! Отчего-то смутившись, Боссюэ отворачивается к столу и его взгляд падает на так и возвышавшийся посреди рассыпанных стопок документов и отбракованных запчастей конвертер. — Месье Невиллет! Ваш конвертер пневмуссии! Нам все еще надо попасть в «Эпиклез»! — Я с вами, — моментально подключается пират, предлагая инженеру локоть. — Теодор, больше я не отпущу тебя одного даже на пять минут! Поджав губы, Невиллет нехотя кивает и будто невзначай обходит их по кругу, убеждаясь, что его локоть находится на том же уровне с другой стороны. — S'il le faut, — он прокашливается, обращаясь к совсем забытой в пылу обсуждений мелюзине. — Спасибо за работу, Седэна. Полагаю, мы уладили конфликт. Ты можешь вернуться в приемную.

***

— Это поразительно. Ваша машинка едва ли больше чемодана, но я чувствую заметное облегчение, стоило подключить ее к Оратрис. Невиллет замедляет шаг, вдыхая полной грудью свежий морской бриз, несшийся с побережья. События вчерашнего дня все еще не укладываются в его голове, — не говоря уже о том, чтобы понять хотя бы половину всего, о чем все это время говорили Боссюэ и Каллас между собой, — но он не видит причины отказать им в компании, когда на утро те снова появляются на пороге Дворца Мермония (заставив Седэну побелеть до козырька униформы) и приглашают на прогулку. — Как будто вся толща Первозданного моря схлынула в одночасье. Я могу не волноваться за судьбу Фонтейна, и мои подданные при этом ни в чем не нуждаются. Наверное, мои сородичи в других королевствах ощущали что-то похожее, когда отказались от драконьей власти, передав технологии людям. — Технологии? — ожидаемо воодушевляется Боссюэ. — О, самые разнообразные! Больше всего выделялись изобретения Шиукоатля в Натлане, кажется, он вдохновлялся звездами за пределами нашего мира, — Невиллет улыбается, заметив, что эта информация оказалась для его спутников новой. Он пересказывает все, что знает о мудреных флогистоновых механизмах из Натлана, не особо разбираясь в технических подробностях, но внимательно следя за потирающим руки инженером, которого явно впечатляют проекты автоматонов на жидком флогистоне и механизмы, активирующиеся радужными надписями. — Я не похож на остальных тейватцев, мистер Каллас. Я знаю, что небо фальшивое, а местные люди, как и вы двое, когда-то прибыли сюда в качестве гостей. Правда, это было очень давно. С тех пор искусственный купол должен был защищать планету. Впрочем, своей маленькой победой он наслаждается недолго, потому что Каллас, ухмыльнувшись и кинув долгий взгляд на Боссюэ, загадочно отвечает: — Уверяю, мы не обычные гости. Подожди, пока не увидишь «Сюиту» — тебе понравится! Они поднимаются на холм, на котором раскинулись лабиринты серых стен научно-исследовательского института. Невиллет справедливо предполагает, что, наверное, Боссюэ занял какую-то из лабораторий (часть из них до сих пор пустовала, так и не отремонтированная после печально известного взрыва проекта антигравитационного механизма Истингхауса), но инженер проходит мимо всех дверей, выходя во внутренний дворик. Дворик не похож ни на лабораторию ученого, ни даже просто на тайную парковку звездного корабля — он совершенно пуст, точнее, наоборот, завален всяким мусором, вытащенным из окрестных руин. В нем нет ничего хоть сколько-то техничного, даже самой завалящей черной доски с нестертыми формулами. Только с краю у колонны ютится самый обычный автомат с разливной фонтой, периодически недовольно поскрипывающий под лакированным корпусом. Тем не менее, Боссюэ, едва завидев автомат, бросается прямо к нему. — Моя дорогая! Да, да, я знаю, ты сердишься, — но я вернулся, и я готов извиниться! Это был всего лишь телепатический блок, кому нужен телепатический блок? Я прекрасно управляю тобой в ручном режиме! Ну же, хватит дуться! Невиллет в недоумении смотрит на Калласа, но тот хранит молчание, жестом обращая его внимание обратно на происходящую нелепую сцену. Закончив эмоциональный монолог, Боссюэ утешающе гладит по оранжевому боку аппарата — и тот, заскрипев громче, вдруг открывается. Обрадованный инженер коротко машет им из-за дверцы и делает смелый шаг прямо в недра фонтамата. — Не торопись, можешь осмотреть со всех сторон. И потом не забудь восхититься, он это обожает, — Каллас похлопывает Невиллета по плечу и без лишних слов исчезает следом. Дракон медленным шагом огибает фонтамат просто для приличия. Это самый обычный киоск, разливающий газировку за пару опущенных в приемник монет, таких в Фонтейне в последние полвека развелось на каждом углу. Одно из самых первых изобретений Института, и по сей день самое прибыльное, не уступившее даже запатентованным жандарматонам. Красочная надпись на торце предлагает перевернуть мир вкуса, медные краники сияют на солнце, одинокий пустой стакан в окошке выдачи манит взять и наполнить его свежей шипучкой. Хотя честно сказать, Невиллет предпочитает простую воду, и поэтому всегда обходит подобные автоматы стороной. Но он и правда не видит в нем ничего примечательного. Задумавшись, что в такой небольшой коробке должно быть тесновато для троих, он перекладывает трость в другую руку. Ему приходится сильно нагнуться, но он переступает порог, заранее заготавливая похвалу хорошему розыгрышу. И распрямляется, даже забыв удивиться тому, что не стукнулся головой о низкий потолок. Внутри фонтамат совсем не похож на то, что, по предположению обывателя, должно находится внутри подобного аппарата. Никаких паутин из трубок, рядов запасных колб, вращающихся шестеренок, — хотя нет, массивные зубчатые шестеренки как раз есть, но не сплющенные одна к другой, а в качестве золотых украшений на стенах. Невиллет останавливается на верхней платформе витой лесенки, и видит, как внизу Боссюэ и Каллас мило беседуют около широкой приборной консоли, кольцом огибающей центральный прозрачный столб с работающими внутри гигантскими поршнями. Дракон делает шаг назад, за дверь, затем снова на скрытую лестницу. — Он больше внутри. — Да! То, что нужно! — апплодирует Каллас. — Теперь можешь заходить. — Это что-то вроде магии адептов Ли Юэ? — Вовсе нет! — возмущается Боссюэ. — Это галлифрейская технология транспространственной инженерии, позволяющая помещать добавочное измерение внутрь объекта меньшего размера. — То есть, отдельный мир внутри чего-то маленького, например, музыкальной шкатулки? Или чайника? — Если упростить, да. — Звучит точно как магия адептов. Подобные волшебные измерения в Тейвате не редкость. — Разрешение сейчас пальнуть в него из бластера? — притворно-оскорбленно интересуется Каллас у Боссюэ. — Аккумулятор все еще разряжен, — осаживает его инженер. Он оттирает компаньона плечом и принимает самый серьезный вид. Откидывает со лба растрепавшуюся челку, тщательно расправляет все складочки на сюртуке и брюках и скромно шаркает носком ботинка, нагибаясь в театральном полупоклоне. — Месье Невиллет, позвольте представить вам мою самую давнюю и верную подругу, мое детище и главную гордость: Спецпредназначенный Юстированный Индвидуальный Темпорально-пространственный Аппарат, модифицированный лично мной на базе стандартной ТАРДИС. Или, как ей самой больше нравится, — «СЮИТА»! — Так «Сюита» — это и есть ваш космический корабль! Теперь я понимаю, — припоминает Невиллет его восклицания о позаимствованных деталях. — Погодите, вы сказали, что разобрали часть «Сюиты» для конвертера. Это точно не повредит? — Ничего страшного! — заверяет Боссюэ, хотя все же склоняется к приборной панели. — Всего лишь телепатический интерфейс, пара генераторов, хладокамера, хронокатушки и старый стационарный телефон. Он и без того стоял без дела, мне все равно никто не звонит! Невиллет делает паузу, еще раз осматривая внутреннее убранство корабля. Гладкие стены словно излучают теплый внутренний свет. Под консолью, тихонько задвинутая подальше ногой, рассыпалась груда непонятных инструментов, видимо, нужных инженеру для ремонта. Со столика под лестницей неаккуратно сползает скатерть, но в вазе горкой раскатились свежие фрукты, а рядом в корзинке — ароматные золотистые печенья. А на втором этаже собралась целая библиотека разномастных толстых книг, рассованных по бесчисленным полкам выстроившихся в ряд пузатых шкафов. Сам Боссюэ, суетящийся у центрального штурвала, в его облегающем темном костюме с белым воротничком и манжетами, с живым лицом и мягкими манерами, необычайно гармонично смотрится в этом немного суматошном и встрепанном интерьере, как будто задорный воробей в своем обжитом гнезде. Кажется даже, что он не хозяин этого места, а скорее его природная часть. Насколько тот выделялся среди постояльцев отеля или просителей в Мермонии, настолько же ловко и легко он расхаживает вдоль рядов кнопок и рычагов, что-то перещелкивая, вращая и подкручивая, и еще и успевая добродушно ворчать на гиганта-пирата. Настоящий дом капитана там, где его корабль, — приходят на ум давние слова Калласа. Невиллет, похоже, только сейчас начинает понимать, что говорил он тогда отнюдь не о себе. — У вас здесь довольно уютно. Но, простите за такой вопрос… автомат с фонтой? — А-а, так только кажется! Стандартный маскировочный контур. Помогает не выделяться, принимает вид самого непримечательного объекта в округе. Но фонта на «Сюите» тоже есть! Одну минутку. Поманив его спуститься, инженер подходит к дальней стене и нажимает на какую-то скрытую панель. Где-то что-то с грохотом обрывается, звенит (Боссюэ, впрочем, даже ухом не ведет), и из щелей вырывается густой пар. Через пару минут тряска и стук понемногу прекращаются, панель открывается и падает плашмя, превращаясь в поднос. Однако вместо стеклянной бутылки с оранжевой фонтой в руки инженеру выезжает пузатый запотевший чайник. — Кхм. Ну, обычно есть и газировка, — сконфуженно вздыхает он, заглянув в дымящийся носик. — Сегодня мой сахар не позволяет. Боюсь, я уже отведал кусок торта за завтраком в «Деборе», и «Сюита» переключилась в диетический режим. — Ничего. Чай даже лучше. — А мне стаканчик виски? — Каллас тоже заглядывает в окошко выдачи, но «Сюита», резко обдав его струей пара, наглухо задраивает панель. — На вас она в обиде, мистер Каллас. — Не может быть! После того, как выбросила меня в озеро за Петрикором? После того, как спустя столько лет чуть не прищемила меня дверью вместо «здрасьте?» Я вообще знать не знал ни про какие пропавшие детали! И почему-то я еще должен был поторопиться вернуть ей тебя, хотя меня не пустили даже на порог?! Боссюэ сочувственно пожимает плечами, но когда он отворачивается, Невиллет замечает, что он прячет под ребром ладони смеющуюся улыбку. — Одно время я путешествовал с кокер-спаниелем, — шепотом делится он. — Большой разницы между ним и мистером Калласом не вижу. — Вздор! Я куда лучше собаки! Разве собака может уложить стаю криллитанов, желающих отобедать одним наивным Повелителем Времени! Или благородно выйти против целого взвода рейнджеров пустоты, потому что тебе было слишком интересно покопаться в их телепортаторе! — загибает пальцы пират. — Я уже не говорю про ту тарелку далеков, на которой «Сюита» однажды припарковалась- — Я представляю, у вас было много удивительных приключений, — примирительно вмешивается Невиллет. — Я бы очень хотел о них услышать подробнее! Сам я, к сожалению, давно забыл, как выглядел мир за фальшивым небом. — О! Боссюэ замирает, сжимая рукав Калласа. Он делает глубокий вдох, и затем его глаза вдруг загораются, как самые крупные небесные звезды. — Невиллет, вы могли бы присоединиться к нам! — Что вы имеете ввиду? Присоединиться — то есть, полететь на «Сюите»? — Да, да! — Боссюэ с видимым энтузиазмом хватается за эту идею. — Хотя бы на один скачок — я мог бы показать вам живую туманность! Вид на галактику прямо из открытого космоса! Планету, целиком состоящую из бриллиантов! Кольца Акатена! Мир грез! Плоский мир в картине! О-о-о, вдоль всего пространства и времени столько самых разных красивых вещей! Погодите, я прямо сейчас же составлю маршрут- — Тихо, не наседай так сразу, тезоро, — снисходительно урезонивает Каллас. — Дай русалочке время подумать! Смотри, как ты его ошарашил. Невиллет и правда не сразу осознает, что вцепился в свою трость словно юный матрос в тоненькую мачту перед лицом вдруг раскинувшегося во все стороны океана. Почему-то ему самому ни разу не приходило в голову, что он в самом деле может воочию увидеть просторы космоса — хотя последние два дня разговоров только и было, что о его обретенной свободе, и о двух путешественниках, у которых имелся самый настоящий рабочий космический корабль, чтобы в этот космос подняться. Может, все произошло слишком быстро, и он еще не успел привыкнуть к этой свободе. Может, он все же должен был сначала убедиться, что Фонтейн точно в безопасности, и что машина Боссюэ работает, и что Первозданное море спокойно и полноводно... Кроме того, он все еще был Верховным судьей и руководителем палаты Жестьон, и он пока даже не задумывался, кому мог бы передать свои полномочия! Да и за крошками мелюзинами приглядывать еще пару-другую веков было бы неплохо… — Я не могу принять столь щедрый подарок, — помедлив, с сожалением качает головой он. — Это ответственное решение. А задерживать вас, пока я привожу в порядок свои дела, я бы не посмел. Простите. — Как, Невиллет..! — Боссюэ тут же сникает, от волнения снова не попадая руками в карманы. — Н-но если вы уверены- — Мон шер, погоди. Мне кажется, ты кое-что упускаешь, — вмешивается Каллас. Он обводит широким жестом «Сюиту», от потолка до бегущих цифр на консоли, и заговорщически подмигивает. — Это ведь не обычный корабль, а еще и машина времени. Машина времени! Что бы у тебя там не было в планах, дорогой месье, хоть судебное заседание сегодня вечером — ты сможешь вернуться в эту же самую минуту в это самое место и еще успеть купить утреннюю газету по дороге на аквабус! — Exactement, это правда! «Сюита» вернет вас в Тейват ровно в тот час, который вы пожелаете. Ах, соглашайтесь, прошу! Я буду так рад показать вам вселенную! Аргументы обоих звучат крайне убедительно, и поэтому Невиллет не находит, что возразить. — Что ж, если так, и на одно маленькое путешествие… — Потрясающе! Великолепно! Гениально! Вы не пожалеете! Добро пожаловать на борт! И пожалуйста, держитесь крепче! В мгновение Боссюэ воодушевляется заново и озаряет дракона такой невинной нежной улыбкой, что тот невольно задумывается, действительно ли его манит блеск звезд за пределом неба, или все же желаемое сияет к нему на деле куда ближе, — а жадные драконы редко бросают начатую охоту и уж тем более никогда не отказываются от возможности приумножить уже существующие богатства. Не успевает он как следует обдумать эту мысль, как инженер хватает рычаг штурвала и дергает на себя, а вся «Сюита» начинает мигать разноцветными лампочками, и откуда-то из-под пола раздается поразительно-знакомая граммофонная мелодия «Сюиты ледяного ветра». — Vers les étoiles et au-delà!