Zone Entry/Войти в зону

Калеб

— Калеб. Пару слов, — говорит мой дядя, и мне приходится подавить стон, потому что по его тону ясно: сейчас мне «напихают» по полной. Судя по тому, как он сверлит меня взглядом, я начинаю гадать, не достиг ли он точки кипения. Я отъезжаю от остальной команды и торможу прямо перед ним, сдергивая шлем и изображая самую невинную улыбку, на которую способен. Позади нас команда продолжает отрабатывать упражнения под крики ассистентов тренера. — Да, тренер? — слащаво спрашиваю я, раз уж на льду я обязан называть его так. — Какого хрена ты продолжаешь изводить Сандовала? Хм. Значит, он заметил. — Не понимаю, о чем ты, — говорю я. — Ты цепляешь его всю неделю. Прекрати. Вы должны быть одной командой. — Я не говорю и не делаю ничего такого, чего не сказал бы любой другой игрок во время матча. — Серьезно? Сомневаюсь, что кто-то стал бы орать, цитирую: «Ты так же хреново работаешь клюшкой, как хреново играешь в чертову Mario Party». Я ухмыляюсь. Ладно, признаю, не лучший мой момент, но у меня просто заканчиваются варианты, как его подколоть. Даже Шульц посчитал это настолько примитивным, что фыркнул и сказал, что я деградировал до уровня пятиклассника. Юморист, блин. Дядя рявкает: — Перестань лыбиться. Ты лезешь ему в голову. Я никогда не видел, чтобы он так лажал. — В чем проблема? Если его игра разваливается из-за пары подколов, то это его проблемы. — Калеб, — рычит он. — Вы — команда. Это из-за того, что вы соседи? Не ладите? Да. Он гомофобный козел. — Завязывай вести себя как малолетний придурок, иначе в игре никто не прикроет твою задницу, и я вообще не выпущу тебя на лед. Оу. А вот это уже удар под дых. Забирайте у меня что угодно, только не хоккей. Я ворчу что-то в ответ и натягиваю шлем, собираясь вернуться к ребятам, но дядя дует в свисток так громко, что все замирают. — Работаем два на два! — орет он и объясняет задание. Я уже его ненавижу. — Разбились по парам. Сандовал и Калеб — вы вместе. Ну за что мне это… Я напоминаю себе, что он — единственный брат моей матери, и он столько для меня сделал. Включая помощь с переводом сюда. Я многим ему обязан, и любой другой тренер уже давно бы меня вышвырнул. Вздохнув, я опускаю голову и просто принимаю этот бред. Старик явно пытается заставить нас с Ником работать сообща, будто какое-то дурацкое упражнение может это исправить. Я встаю в очередь, а напротив меня то же самое делает Ник. Он сужает глаза, поджав губы, а я выдаю ему свою самую ехидную ухмылку. Шульц подкатывает ко мне и толкает локтем: — Отстань от него. Морган готов вкатать тебя в борт, если ты не прекратишь. — Из-за пары ласковых? Я что, задел нежные чувства их драгоценной деточки? — Я никогда не видел Сандовала таким взвинченным. — Шульц машет рукой в перчатке. — Хотя бы распределяй ненависть равномерно, беси всех по чуть-чуть. Можешь даже до меня докопаться, мне плевать. Но уже неделя прошла. Дай ему выдохнуть. Из-за чего вы вообще вцепились друг другу в глотки? — Соседские терки, — чеканю я. — Он израсходовал всю мою зубную пасту. Шульц закатывает глаза и, когда начинается упражнение, отъезжает в сторону. Неудивительно, что работаем мы с Ником отвратительно — в основном потому, что никто из нас явно не хочет быть в паре. Мне каким-то образом удалось пробудить в Нике соревновательный дух, вот только он направляет его не туда, учитывая, что мы вообще-то в одной чертовой команде. — Вы не должны отбирать шайбу друг у друга! — орет дядя, когда наша очередь заканчивается. Он выглядит вкрай разочарованным, но это же была его идея, верно? Чего он вообще ожидал? В следующий раз я пасую Нику эту гребаную шайбу только для того, чтобы дядя от меня отвязался, и Ник… промахивается мимо ворот. Совсем. Я взрываюсь хохотом, а Ник выглядит так, будто готов переломить клюшку об колено. — Хватит его доводить! — кричит Рис с другого конца катка. — Да я вообще ничего не сделал! — Ты капаешь ему на мозги! Да, в этом и смысл. Ник подкатывает к Рису и что-то шепчет, чего я не слышу, а Рис бросает на меня гневный взгляд через плечо. Я улыбаюсь в ответ. Что вообще не так с этим Рисом? Он что, влюблен в Ника? Грустно, учитывая, что Ник думает о таких, как я. Когда тренировка заканчивается, я наблюдаю за несчастным лицом Ника, который уходит первым. Я уже собираюсь последовать за ним, как кто-то дергает меня за рукав. Это Рис, у него челюсть ходит ходуном. Шульц подкатывает к нам как раз в тот момент, когда Рис цедит: — Оставь Ника в покое. Великолепно, еще одна «интервенция» от этой парочки. — Да, Дженнингс, — вставляет Шульц. — Ты заходишь слишком далеко. — Какие мы драматичные, — язвлю я. Рис сужает глаза: — Он всю неделю опаздывает на утренние пары из-за твоих пранков, и я впервые вижу его в такой плохой форме. Скоро сезон игр, он не может так лажать. — И что? Он же не собирается в профи. Кому какая разница? — Чувак, нам есть разница, — перебивает Шульц. — Остынь. Серьезно. Это тебя не красит. — Отвали от меня, — огрызаюсь я на Риса, который всё еще держит меня за плечо. Он отпускает, и я на секунду замираю, глядя на них. Рис бесит меня своим видом «святоши» и тем, что вечно говорит за Ника, но Шульц вроде нормальный парень. Раз уж они отвели меня в сторону, а до этого еще и дядя-тренер промыл мне мозги… может, я и правда перегибаю. Я ворчу: — Ладно, я сбавлю обороты. — Спасибо, — говорит Рис, что, честно говоря, бесит меня еще больше. В раздевалке мои глаза автоматически ищут Ника. Даже не знаю почему — этот парень просто въелся мне в подкорку, преследует меня в мыслях. Он сидит в своем шкафчике и жадно пьет воду из бутылки. Его кадык дергается при каждом глотке, и я не могу оторвать взгляд. Во рту пересохло. Будем честны: Ник горячий. С каждым днем признавать это всё труднее, даже если он невыносимый козел. Парни вокруг переговариваются, их голоса эхом разносятся по комнате, и я не сразу понимаю, что они обсуждают каких-то девчонок, с которыми познакомились на вечеринке. Ну конечно, о чем же еще им говорить. — Эй, Сандовал! — Уолтерс хлопает Ника полотенцем. — Ты подумал о том, что я спрашивал на той неделе? Насчет моей подруги, которая хотела твой номер? — Оу. — Ник выдавливает улыбку. — Нет, я… — Не парься, она не ищет ничего серьезного, а это как раз то, что тебе нужно. Думаю, тебе просто надо перепихнуться. — Я пасую, — отвечает он, вызывая разочарованный гул у парней. Впрочем, Уолтерс после этого оставляет его в покое. Вот именно об этом я и говорю. Эти бабники и их разговоры в раздевалке… Ник никогда их не осаживает, даже когда его втягивают в самую гущу этих обсуждений. А я? Мне он заявил, что «не хочет слышать об этом дерьме», хотя я толком ничего и не сказал. Я не выдерживаю и фыркаю. Брови Ника сдвигаются к переносице, он резко переводит взгляд на меня. Я театрально кланяюсь и указываю жестом на парней. — Видишь? — произношу я одними губами. Его лицо мрачнеет еще сильнее. И хотя я обещал Рису и Шульцу остыть, я не могу удержаться от последнего выпада: показываю ему оба средних пальца, прежде чем отвернуться к своему шкафчику.