Zone Entry/Войти в зону

Калеб

Когда мы встречаемся с остальной командой в баре неподалеку, никто не спрашивает, почему мы так задержались. — Выпивку на восьмерых, пожалуйста! — говорит мне Шульц. — Только на восьмерых? — Я оглядываюсь. Нас явно больше. Почти вся команда здесь, хотя те, кто помладше, уже потягивают газировку. — Остальным еще нельзя, — отрезает Рис. Он сверлит взглядом наших несовершеннолетних товарищей по команде, видимо, следя, чтобы они не заказали чего покрепче. Я фыркаю. Мне же лучше — счет будет не таким болезненным для моего и без того жалкого кошелька. Ник бросает на меня настороженный взгляд, который я игнорирую. Думаю, он заметил, что в последнее время я вымотался из-за дополнительных смен. Я брал их, чтобы купить Пенни что-нибудь приличное на Рождество. Я рад, что Ник не предлагает помочь мне оплатить выпивку для парней, хотя по его нахмуренным бровям видно, что его это беспокоит. Получив заказ, я возвращаюсь к нашему столику и понимаю, что парни обсуждают предстоящие каникулы. Рис смотрит на меня, когда спрашивает: — Ник, ты едешь домой на праздники? И на свой день рождения? Я моргаю. — У Ника скоро днюха? — Тридцать первого декабря, — отвечает за Ника Рис. Ник недовольно хмурится. Вега смеется: — Круто. У тебя на днюху всегда фейерверки. Я сдвигаю брови. Ну конечно, Ник и это от меня скрыл. И я почти уверен, что Рис поднял эту тему специально, чтобы я узнал. По тому, как он на меня смотрит, это очевидно. Хотя… я всё понимаю. Такие вещи я, наверное, должен знать о парне, с которым… встречаюсь? Стоп, что за хрень? Мы что, встречаемся? И Рис сейчас это официально подтвердил? Ник бормочет: — Не беспокойся обо мне. Рис громко вздыхает: — Ты обычно проводишь праздники с моей семьей, так что, конечно, я беспокоюсь. Тем более, это твой день рождения. Ты всё еще можешь поехать с нами, ты же знаешь. — Рис, я не собираюсь портить ваш семейный отпуск на Мальдивах. — Мальдивы? — эхом отзывается Шульц. — Как пафосно. Погоди, Сандовал, а почему ты не можешь провести праздники с родителями? — Я и провожу. Мы не едем в какие-то крутые места, как Рис, но отец сказал, что будет работать из дома, так что я не буду один. Рис закатывает глаза: — Ты то же самое говорил про День Благодарения. А в итоге он в последний момент улетел в другой штат, и ты бы куковал один в общаге, если бы я тебя не выцепил. Я хмурюсь: — Погоди, что? Серьезно? Я-то думал, он был с отцом — он сам так сказал перед тем, как я уехал домой. Я даже не знал, что Рис в итоге утащил его к себе. — Ты не можешь проводить каникулы один, — повторяет Рис и снова косится на меня. Я раздраженно сужаю глаза. Терпеть не могу людей, которые ходят вокруг да около. Если он хочет, чтобы я взял Ника с собой, пусть так и скажет, а не устраивает эти интеллектуальные игры. Но всё же… я понимаю, на что намекает Рис, и я с ним согласен. Именно поэтому позже, когда мы идем обратно в общагу и я никак не могу выкинуть эту тему из головы, я хватаю Ника за руку. — Никки, — говорю я. — На секунду. Он останавливается и поворачивается ко мне. Остальные парни ушли вперед. Земля покрыта тонким слоем снега. Шульц и Вега дурачатся, в шутку борясь друг с другом, а Рис кричит им, чтобы они были осторожнее. Щеки Ника раскраснелись от пары порций выпивки, и он дарит мне такую ленивую улыбку, что я на мгновение замираю. Мне хочется обхватить его лицо ладонями и зацеловать до беспамятства. Калеб. Соберись. Я прокашливаюсь. — Хочешь провести каникулы со мной и моей семьей? Он усмехается, в его глазах пляшут искорки. — Конечно, нет. — Какого черта? В груди всё сжимается, я свирепо смотрю на него, но прежде чем я успеваю разозлиться по-настоящему, он говорит: — Твоя сестра не захочет меня там видеть. Я не хочу отнимать у неё время, которое принадлежит тебе. Я очень ценю предложение, правда, но я буду в порядке. К тому же папа сказал, что он «почти уверен», что мы проведем праздники вместе. — Почти уверен, — сухо повторяю я. — Ладно. Плевать. Но если его не будет, ты должен мне сказать. Я не хочу, чтобы ты торчал один в этой пустой общаге. И почему ты не сказал, что у тебя день рождения? — Я не думал, что это важно. — Черт возьми, не говори мне такие вещи. Улыбка Ника становится шире, он медленно моргает, на мгновение задерживая взгляд на моих губах. — Ты милый. — Заткнись. Нет. — Милый. — Ник поднимает руку, будто хочет убрать волосы с моих глаз, но в последний момент опускает её. Видимо, вспомнил, что мы не одни. — Мне очень-очень нравится эта твоя сторона. По венам пробегает ток. — Ты опять напился? Ты же почти ничего не пил. Он качает головой: — Нет. Не напился. Я серьезно. Ты удивительно милый, хоть и пытаешься спрятать это за колючками. Мне нравится каждый раз, когда ты позволяешь мне увидеть ту часть себя, которую не показываешь больше никому. — Господи, Никки. — Мое лицо вспыхивает, и я снова хмурюсь. — Завязывай, а то врежу. Ник запрокидывает голову и смеется. Нас прерывает Шульц — он зовет нас рассудить какой-то идиотский спор, который он затеял с Рисом. Ник бросает на меня еще одну мимолетную улыбку и бежит к парням.

***

Рождественское утро в нашем доме выглядит так, будто его украшали эльфы Санты, но мама всегда выкладывается на полную ради Пенни. Это любимый праздник сестры, поэтому мы встаем ни свет ни заря и дарим друг другу подарки. — Спасибо-о-о! — пищит Пенни, разрывая обертку моих подарков. Её лицо сияет, когда она видит лимитированные издания книг, которые я каким-то чудом откопал на eBay. Хотя, думаю, она была бы рада чему угодно. — Это же, наверное, кучу денег стоило! — Да нет, ерунда. Не стоит ей знать о дополнительных сменах в кафе. Я прячу легкую улыбку за кружкой горячего шоколада, которую дала мне мама. — Ты выглядишь счастливым. — Мама кладет голову мне на плечо. — Ты с кем-то встречаешься? — Мам, — стону я. Ну почему сразу такие выводы? — Я просто говорю, Калеб. Ты очень хорошо выглядишь. Счастливо. — И ты сразу решила, что я с кем-то встречаюсь? — Я ошибаюсь? Я кошусь на Пенни. Она лежит на животе на ковре, перелистывая новые книги, и, кажется, не слушает наш разговор. — Ну, может, и не ошибаешься, — бормочу я маме. — Расскажи о нем. Маму ничуть не смущает мой свирепый взгляд. К своему ужасу, я чувствую, как щеки становятся теплыми. Я никогда не краснел, но, видимо, Николас Сандовал способен вытащить из меня и это. Фу. — Мы в одной команде, — говорю я ей. — Оба нападающие, он — главная звезда школы… ну, был ей, пока не пришел я. — А-а-а, Николас Сандовал? — спрашивает мама как раз в тот момент, когда я делаю глоток шоколада. Я чуть не поперхнулся. Ну конечно, мама знает, о ком речь. Она смотрит все мои игры как по расписанию. Пенни внезапно поворачивается к нам, сморщив носик: — Ник? Он бесит. Мама удивленно спрашивает: — Вы знакомы? — Мы виделись в больнице… и Калеб заставляет меня здороваться с ним, когда звонит мне по видеосвязи, а Ник в это время лежит в его постели. — В его постели? — Она имеет в виду его кровать. Мы соседи по комнате, — быстро объясняю я, пока у мамы не разыгралась фантазия. Наверное, стоило упомянуть об этом раньше, но я никогда не был близок со своими соседями, так что мама и не спрашивала. — Когда он в комнате со мной — на своей кровати — я заставляю Пен здороваться. А в больнице они встретились случайно, он был там с семьей. Его отец построил там клинику. Мама слишком долго на меня смотрит, переваривая информацию. Я её понимаю. Кажется, это самое длинное описание парня, которое я ей когда-либо выдавал. — Он твой сосед по комнате, — повторяет она с легким смешком, зацепившись за эту деталь. — Да. И чтобы прояснить… мы не встречаемся. Не совсем. Я не знаю. Мы никогда об этом не говорили. — Ну, похоже, он тебе очень нравится. — Мама взъерошивает мне волосы, как маленькому, а я недовольно ворчу. Смеясь, она встает и начинает убирать обрывки обертки с пола. Я пользуюсь моментом, ускользаю на кухню и достаю телефон. Надо бы проверить, как там Ник. Этот парень занял все уголки моего мозга. И то, что это осознание меня не так уж сильно пугает, заставляет меня ухмыльнуться, пока я набираю сообщение. Я: Счастливого Рождества, Золотой Мальчик. Никки: Счастливого Рождества. Пожалуйста, не называй меня так. Я: Уже обменялся подарками с родителями? Появляется значок «печатает», потом исчезает. Я смотрю на экран, пока Ник мучительно пытается ответить. Мне стоило написать ему раньше, но я не хотел выглядеть навязчивым придурком, раз уж не до конца понимаю, что у нас за статус. Спустя минуту тишины я закатываю глаза, сложив два и два. Я: Ты в общаге, да? Не поехал домой? Никки: Нет. У отца срочные встречи в Нью-Йорке. Но всё норм. Я: И когда ты их увидишь? Хотя бы на Новый год? Который, кстати, в твой гребаный день рождения? Никки: Может быть. Почему ты злишься? Я: Потому что я просил тебя сказать мне, если так и выйдет. Никки: Прости. Я закрываю глаза и тру лицо, приказывая себе успокоиться. Это так в духе Ника, что мне следовало этого ожидать. Его отец и мачеха показались мне нормальными, и я знаю, что отец старается быть рядом, несмотря на график. Но я также знаю, что Ник часто проводит праздники один — судя по недвусмысленным намекам Риса. Я уже хочу спросить, почему он не поехал в Нью-Йорк с отцом, но вовремя останавливаюсь. Не секрет, что у Ника есть этот странный пунктик: он не хочет быть обузой и не хочет ничего просить. Никки: Не злись. Я не отвечаю сразу. Отчасти потому, что я злюсь. А отчасти потому, что пытаюсь что-то сообразить. — Что случилось? — спрашивает Пенни. Я чуть не подпрыгнул. Даже не заметил, как она подошла. Она опирается на кухонную столешницу, длинные рукава сползают по её слишком тонкому запястью. Я хмурюсь, мечтая, чтобы ей было легче набрать вес. — Ник не сказал мне, что проводит праздники один в общаге. А у него день рождения на Новый год. Её лицо кривится — так всегда бывает, когда заходит речь о Нике. — Почему ты не привез его сюда? Я моргаю, ошеломленный. Не ожидал от неё такого. — Я предлагал. У него этот странный бзик — он не хочет никого стеснять. Пенни издает какой-то пренебрежительный звук и отворачивается к холодильнику. Она молча копается там и достает пакет молока. — Ты плохой парень. Он не мой парень. Она добавляет: — Ты должен устроить ему сюрприз, как в том фильме, который мы вчера смотрели. Я слишком долго смотрю на младшую сестру. Для человека, который не скрывает неприязни к Нику, она, кажется, искренне переживает, чтобы он не остался один. — Ты не против, если меня не будет на Новый год? — спрашиваю я. Пенни пожимает плечами: — Можешь бесить Ника вместо меня. Я взрываюсь хохотом и сгребаю её в охапку, игнорируя протесты. Я обнимаю её так крепко, как только могу. Она визжит и пытается вырваться, наверное, думая, что она уже слишком взрослая для обнимашек со старшим братом. Не повезло ей — я не собираюсь останавливаться.