Уставшие обнажают мысли

Видеть Дань Хэна глубокой ночью в общем вагоне экспресса для Келуса не в новинку. Он уже перестал тяжело вздыхать, но не перестал, не перестаёт и никогда не перестанет беспокоиться. Странно называть это сердечной тяжестью в груди, учитывая, что стелларон обладает куда большим весом. На самом деле, Келус и сам до конца не знал, сердце ли это так бьётся или звезда разрушения. Тем не менее видеть Дань Хэна в любое время суток — заводиться внутри так, что температура тела, вероятно, повышается на пару градусов. Иногда носитель стелларона ловит себя на мысли, что возьмёт и действительно взорвётся вот так на месте. От переизбытка тех самых потрясающих и болезненных чувств. От желания наплевать на личные границы видьядхары и вжаться в него всем телом. Может, Дань Хэн бы тогда тоже почувствовал бушующий огненный ураган внутри первопроходца. Охранник экспресса сидел на диване, закинув ногу на ногу, и неизменно читал какую-то книгу, которая была интересна только ему одному. Его обычно ровная спина на этот раз немного сгорбилась, словно на плечах находился тяжёлый груз. Выражение лица не такое сосредоточенное, как когда работает с документами в архиве, но мыслями он был явно не здесь. Парень сомневался, что он вчитывался в написанное. В противном случае, он бы давно заметил присутствие Келуса, как бы тот не пытался быть максимально незаметным. Дань Хэн не видит, а чувствует носителя стелларона. С самого начала, с того дня, когда тот даже не успел подойти к дверям архива и постучаться. Келуса это всегда удивляло и восхищало. А ещё грело самолюбие и влюблённое сердце-стелларон. Юноша давно перестал отделять их друг от друга, иначе ещё сильнее путался в самоощущениях. Первопроходец не знал, какой из эонов мог бы отвечать за любовь, но, допустим, это будет маленькая шалость в угоду Ахи. Подобраться, сесть напротив, наблюдать, ждать. Параллельно любоваться красивым лицом драконорождённого. Всматриваться в задумчивый и немного рассеянный взгляд голубых с лазурным оттенком глаз. Заметить больше следов усталости. Возжелать позаботиться, поговорить, разделить футон, подушку и одеяло, чтобы всю оставшуюся ночь греть в объятьях. Большего себе Келус позволить не смел даже в мыслях. Он бы мог до Завершённости вот так сидеть рядом, даже если Дань Хэн никогда не посмотрит в его сторону. Дань Хэн посмотрел. Только вот… Подловил, когда сам Келус слишком далеко уплыл в свои мысли. Дань Хэн вернулся в реальность, потому что взгляд золотых глаз был чрезмерно пристальный, что невозможно было не почувствовать. Он решил подождать некоторое время, пока сам Келус не очнётся и не нарушит тишину. Терпеливо. Это случилось, наверное, спустя пять минут, но Дань Хэн не отсчитывал специально. Первопроходец глупо заморгал, кажется, поняв, что произошло. Уголок его губ дёрнулся в улыбке, пальцы руки залезли в серые волосы. — А… Дань Хэн, я просто… Ну, тебе не спится, смотрю. Рука, ерошившая волосы, опустилась на колено. Дань Хэн про себя усмехнулся. Забавный жест, когда Келус волнуется. Сам он закрыл книгу и положил на стол перед диваном. — Да. Не спится. Тебе тоже. Келус слабо кивнул и поспешил отвести взгляд. Осознание, что он вот так открыто пялился всё это время, смутило первопроходца. Если раньше он делал так из чистого любопытства, то, осознав свои чувства к Дань Хэну, стал проявлять большую тактичность и стеснительность. Заметил ли это сам Дань Хэн? Дань Хэн заметил. Не припомнит точно, когда. Возможно, пару месяцев назад. Всегда любивший виться вокруг него Келус, вдруг, стал вести себя более… Мм… Не то чтобы сдержанно. Больше трепетно. Видьядхара это ощущал не как отстранённость, а как внезапно вспомнивший нюанс о личных границах. Келус и раньше под кожу сильно не лез, но в этот раз явно всё по другому. Охранник экспресса остро это ощущал, но не понимал причины. До сих пор не понимает. Себя — тоже. С одной стороны его трогает и радует, что Келус слышит и понимает. С другой — немного тоскливо. Дань Хэн чаще начал ловить себя на мысли, что вовсе не против, если Келус решит обнять его со спины, обвив руками плечи. Когда прибегает в архив и притаскивает очередную кипу книг, брошюр, газет и всего того, что насобирал на очередной планете. Это всё пытается распихать по полкам и увлекается настолько, что не замечает как Дань Хэн, позабыв про отчёты, наблюдает за ним с лёгкой улыбкой. Келус потом, «очнувшись», множество раз извиняется перед безымянным за потревоженный покой и убегает, даже забывая закрыть за собой дверь. Дань Хэн не злится. Никогда не злился. Возможно, Дань Хэн слишком устал. Возможно, он лишился рассудка. Возможно, всё вместе и сразу. Дань Хэн понял, что влюбился. И сразу всё встало на свои места. То самое особенное отношение чуть ли не с первых дней знакомства. Вечное желание проверять, всё ли хорошо. Моментально реагировать на приходящие сообщения, даже если загружен. Срываться на помощь при любом случае и по первому зову. Стало легко от прозрачности своих поступков. Тяжело — от неизвестности. А Келус? Что он чувствует? Может ли это быть взаимно? Дань Хэн слишком устал. Поэтому он подсаживается к Келусу, берёт за плечи и ловит его непонимающий золотой взгляд. Внутри себя задыхается и желает утонуть в жидком золоте. Келус слишком устал. Он умирает от прикосновений любимых рук и тонет в море голубых глаз. Они слишком устали. Поэтому поговорят попозже. Возможно, завтра, когда, наконец, выспятся. Возможно, чуть позже, переместившись в архив, и тогда вероятность выспаться станет куда выше. А сейчас, решив не гадать, кто первый проявил инициативу, они целуются и оба клянутся, что слаще этого поцелуя не могут быть даже сладости Март. На задворках сознания Дань Хэн понимает, что их в любой момент могут поймать, даже если в поезде царила глубокая ночь. Потому, мягко отстранившись и хрипло выдыхая «пойдём в архив», тянет за собой, кажется, опьяневшего от нереальности происходящего и счастья Келуса. Сердце-стелларон не успокаивается, но это ничего. С Дань Хэном всё потихоньку придёт к покою и безмятежности.