Тени прошлого

Последний раз Гермиона видела Драко только в Хогвартсе. В тот момент Драко и Рон начали ухаживать за ней. Драко делал всё, чтобы Гермиона обратила на него внимание, но как-то она выбрала Рона. Позже сама не могла понять, почему сделала именно этот выбор. После своего решения она почувствовала сожаление: отказ Драко был болезненным, и в тот вечер он купил огромную бутылку вина и выпил её до дна. С завтрашнего дня он исчез из Хогвартса, и никто его больше не видел. Все его искали, но безуспешно. Его семья тоже пропала, никому ничего не сказав. Когда Драко был в Хогвартсе, никто не смел прикоснуться к Гермионе — если кто-то осмеливался оскорбить её, Драко ломал ему нос. Рон же ничего не мог сделать, даже если Гермиона выбрала его. Прошло два года Рон и Гермиона расстались. За время их отношений они редко ладили; когда ссорились, Рон распространял слухи о Гермионе. Это не нравилось ей, и однажды она больше не смогла сдерживаться. Накопившаяся обида и злость взяли верх — и Гермиона решительно направилась к гостиной Гриффиндор.Рон сидел там, как ни в чём не бывало, лениво поедая печенье. Увидев его спокойное лицо, Гермиона почувствовала, как внутри всё закипает ещё сильнее. Она стремительно подошла к нему, резко схватила за ворот мантии и заставила подняться. — У тебя совсем нет совести, Рон! Как ты вообще посмел так говорить обо мне за моей спиной? — Гермиона вспыхнула от злости, её глаза сверкнули, а голос дрогнул от переполнявших эмоций. Казалось, ещё немного — и он разнесётся эхом по всей комнате, заставив всех замолчать. — Что я такого сказал, Гермиона? Объясни нормально, в чём именно моя вина? — Рон нахмурился, но на его лице всё равно появилась странная, натянутая улыбка, будто он пытался скрыть своё замешательство за неуместной лёгкостью. — Не притворяйся, будто ты ничего не знаешь! — резко перебила его Гермиона, делая шаг вперёд. — Весь зал уже шепчется обо мне, и ты прекрасно понимаешь, откуда всё это пошло. Или ты правда думаешь, что сможешь выйти сухим из воды и сделать вид, будто ни при чём? — Я не… — начал было Рон, но замолчал, не находя слов. — Хватит, Рон! — её голос стал тише, но от этого только холоднее. — Я ожидала от тебя чего угодно… но не такого. — Не один раз, не два, а сколько можно терпеть твою подлость?! — Гермиона едва сдерживала слёзы. — Я терпела до сих пор, но теперь я устала! Что тебе вообще надо?! В этот момент дверь открылась, и вошёл Гарри, пытаясь понять, что происходит, но не набрался смелости спросить прямо. — Гермиона, не доводи меня, не позорь меня на глазах у всех, — глаза Рона горели огнём. — Не задевай мою гордость! — Позор, говоришь? — Гермиона с трудом сдерживала слёзы. — А ты почему думаешь только о себе? А если все снаружи шепчутся обо мне, сплетничают и ты об этом знаешь — у меня нет ни стыда, ни гордости?! Её слова были правдой. Даже когда они были вместе, Рон и Гермиона не всегда могли ладить, и моменты ссор оставались неизбежными. Рон замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина. Гермиона смотрела прямо ему в глаза, и её взгляд был полон слёз, которые она уже не пыталась скрыть. — Гермиона, хватит… не плачь, — тихо сказал Гарри, осторожно подходя ближе и пытаясь её успокоить. Но она будто не слышала его. — Рон… я устала от наших отношений, — её голос дрожал, но с каждым словом становился твёрже. — Ты постоянно оставляешь меня одну… в самый тяжёлый момент. Я всё это время терпела, но больше не могу. Она словно наконец решила высказать всё, что копилось в ней так долго. Рон резко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого — только злость и обида. — Устала? — его голос стал резким. — Если не любишь меня, надо было тогда выбирать этого Малфоя! Может, вы бы сейчас были счастливы! Зачем вообще ты тогда выбрала меня?! Он сам не до конца понимал, что говорит. Слова вырывались слишком быстро — быстрее, чем он успевал подумать. Эмоции взяли верх, и остановиться он уже не мог. Гермиона не выдержала. В одно мгновение, поддавшись нахлынувшим эмоциям, она со всей силы ударила Рона по щеке. Звук пощёчины эхом разнёсся по комнате, и всё вокруг словно замерло. Никто не осмелился пошевелиться. Но Гермиона не пожалела. Наоборот — ей стало легче, будто часть боли и обиды наконец вырвалась наружу. Глаза Рона мгновенно потемнели от ярости. — Ты вообще понимаешь, что говоришь, Рон?! — её голос дрожал, но не от слабости, а от злости. — Да, я жалею, что выбрала тебя. И буду жалеть об этом всю жизнь! Драко любил меня… он относился ко мне так, будто я для него — всё. А ты? Что ты мне дал, Рон?! Она почти кричала, не скрывая своих чувств. Рон сжал челюсть, его лицо исказилось от раздражения. — Если ты так жалеешь, то почему говоришь об этом только сейчас? — резко ответил он. — Два года назад где была твоя смелость? Мы вообще-то на шестом курсе, Гермиона! Очнись уже и перестань вести себя как ребёнок! Слова Рона будто ударили сильнее любой пощёчины. Гермиона замерла на месте, её дыхание сбилось. В глазах стояли слёзы, но теперь в них было не только отчаяние — что-то внутри неё окончательно сломалось. — Значит… вот как ты всё это видишь… — тихо произнесла она, отводя взгляд. Несколько секунд повисла тишина. Слишком тяжёлая, давящая. Гермиона глубоко вдохнула, будто собирая последние силы. — Знаешь, Рон… — её голос стал неожиданно спокойным. — Я правда пыталась. Пыталась сохранить это, пыталась понять тебя, оправдать… но больше не могу. Она подняла на него глаза — в них больше не было ни злости, ни крика. Только усталость. — Нам лучше расстаться. Слова прозвучали тихо… но ударили сильнее любого крика. Рон сначала даже не понял. Он усмехнулся, будто не воспринимая это всерьёз. — Да ладно тебе, Гермиона, ты сейчас на эмоциях— — Нет, — перебила она. — Впервые за долгое время я говорю это абсолютно спокойно. Она отпустила его мантию и сделала шаг назад, словно между ними наконец появилась невидимая граница. — Я больше не хочу быть с тобой. В комнате стало ещё тише. гарри стоял в стороне, не зная, что сказать. Он впервые видел их такими — окончательно чужими друг другу. Рон сжал кулаки. — Ну и иди тогда, — бросил он резко. — Думаешь, без тебя не справлюсь? Но в его голосе уже не было прежней уверенности. Гермиона резко остановилась у самой двери. Несколько секунд она стояла спиной к нему, будто борясь с собой… А потом медленно обернулась. В её взгляде больше не было слёз — только холод и разочарование. — Справишься?.. — тихо повторила она. Она сделала шаг вперёд. — Рон, ты хоть раз задумывался, кем бы ты был без меня и без Гарри? Её голос звучал спокойно, но каждое слово било точно в цель. — Я всегда была рядом. Помогала тебе, поддерживала, вытаскивала из проблем… — она горько усмехнулась. — А ты? Ты даже себя защитить не можешь, не говоря уже о том, чтобы защитить кого-то другого. Рон дёрнулся, словно от удара. — Так что не нужно делать вид, будто ты и без меня прекрасно справишься, — добавила она тише. — Мы оба знаем, что это не так. Тишина снова накрыла комнату. Гермиона ещё мгновение смотрела на него… — Так что не нужно делать вид, будто ты и без меня прекрасно справишься, — добавила она тише. — Мы оба знаем, что это не так. Рон сжал кулаки, его лицо побледнело от злости. — Да что ты о себе возомнила, Гермиона?! — резко выкрикнул он. — Думаешь, ты одна такая умная? Думаешь, без тебя всё развалится?! Она остановилась, но не обернулась. — Нет, Рон… — спокойно ответила она. — Я так не думаю. Он усмехнулся, но в этом смехе чувствовалась нервозность. — Тогда к чему весь этот пафос? Гермиона медленно повернулась, её взгляд был холодным и чужим. — К тому, что я устала быть единственным взрослым человеком в этих отношениях. Слова прозвучали тихо… но больно. — Ты всегда выбирал самый лёгкий путь, — продолжила она. — Ссориться — вместо того чтобы поговорить. Обвинять — вместо того чтобы понять. Распускать слухи — вместо того чтобы защитить. Рон отвёл взгляд, но тут же снова посмотрел на неё, уже с раздражением. — О, конечно, ты у нас идеальная, да? — язвительно бросил он. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Я просто больше не хочу быть рядом с человеком, который делает мне больно и даже не понимает этого. Она сделала шаг назад, к двери. — На этом всё, Рон. Ещё секунда — и она отвернулась. — Прощай. Дверь закрылась. На этот раз — окончательно. На следующий день после ссоры Гермиона проснулась рано. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные шторы. Воздух был свежий, влажный после дождя, смешанный с ароматами завтрака, доносившимися из кухни. Она тихо встала, стараясь не шуметь, и прошла по пустому коридору. Каждый шаг отдавался в тишине, словно напоминая о вчерашних словах, ударивших сильнее, чем любая пощёчина. В гостиной никого не было. Джинни, заметив Гермиону, лишь тихо улыбнулась, аккуратно расставляя книги и кружки на полках. — Доброе утро, Гермиона, — сказала она мягко. — Доброе… — тихо ответила Гермиона. — Ты слышала что-нибудь вчера вечером? — Нет… — Джинни покачала головой. — Я только слышала, что вы с Роном поссорились. Гермиона глубоко вздохнула. Внутри всё ещё жгло обида и усталость. Она чувствовала себя странно пустой и лёгкой одновременно, будто часть напряжения вчерашнего вечера наконец выпустилась наружу. Она решила пройтись по замку, надеясь отвлечься. Пустые коридоры, знакомые двери и лестницы казались ей непривычно чужими. Каждый угол напоминал о Роне — о его улыбках, словах, о том, что больше никогда не будет так, как прежде. Гермиона села на ступеньку у лестницы, обняв колени. Она смотрела на солнечный свет, пробивающийся через окна, но сердце было тяжёлым. Мысли прыгали одна за другой: вчерашние крики, шлёпанец, слова о том, кто кем был бы без кого… И, конечно, Драко — тот, кого она когда-то выбрала не случайно. Она закрыла глаза и позволила себе немного поплакать — тихо, чтобы никто не услышал. Слёзы были лёгкими, но каждый капля будто выносила часть боли. Вскоре Джинни тихо вышла из комнаты, оставив Гермиону наедине с мыслями. Она сидела так долго, что почти забыла о времени. Солнечные лучи медленно смещались, заполняя комнату светом, а тишина становилась почти уютной. Гермиона поняла, что для неё этот день — не просто утро после ссоры. Это день, когда нужно собраться с мыслями, попытаться понять, что делать дальше, и принять, что некоторые вещи уже не исправить. Она встала, расправила плечи и медленно пошла к окну. Снаружи замок выглядел спокойным, почти мирным. Птицы пели, листья деревьев тихо шуршали на ветру. И хотя внутри всё ещё бушевали эмоции, Гермиона почувствовала лёгкую искру надежды. Пока она стояла у окна, ещё не зная, что этот день станет началом чего-то нового — чего-то, что изменит всё её прошлое и будущее. Гермиона стояла у окна, наблюдая, как лёгкий ветер шевелит листья на деревьях. Сердце ещё сильно билось от вчерашнего конфликта, и каждый удар казался эхом её собственного сомнения. — Почему всё так сложно? — тихо пробормотала она себе под нос. — Почему люди делают больно тем, кого любят… Она вспомнила Рона. Его глаза, его слова, его резкость… И одновременно ту лёгкую улыбку, что когда-то заставляла её сердце биться чаще. Всё смешалось в один клубок эмоций — любовь, обида, сожаление и тоска. Сев на подоконник, Гермиона закрыла глаза. Она пыталась успокоиться, дышала глубоко, считая до десяти. Каждый вдох и выдох был как маленькая борьба с самой собой. — Но я не могу больше так, — шептала она. — Я не могу оставаться рядом с человеком, который меня не понимает… Мысли о Драко снова прокрались в её голову. Он исчез так внезапно, оставив после себя только воспоминания и чувство того, что могла бы быть совсем другая жизнь. — Если бы я тогда выбрала его… — тихо пробормотала Гермиона. — Может быть, всё было бы иначе… Но она быстро отогнала эти мысли. Прошлое уже нельзя изменить, а жить воспоминаниями — значит терять настоящее. На лестнице послышались лёгкие шаги. Джинни тихо несла поднос с завтраком. — Вот, Гермиона… — мягко сказала она. — Съешь что-нибудь. Тебе нужно подкрепиться. Гермиона кивнула и приняла поднос. Она старалась улыбнуться, но улыбка была едва заметной. — Спасибо, Джинни… — сказала она тихо. — Спасибо, что просто рядом. — Всегда, — ответила Джинни, села рядом на ступеньку. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело… Гермиона смотрела на поднос, потом на подоконник, потом снова на Джинни. Она понимала, что день только начался, а её внутренний шторм ещё не утих. И всё же… было ощущение, что этот день может стать чем-то новым. Даже если пока она не знала, что именно ждёт её впереди. Солнечные лучи продолжали пробиваться сквозь окна, освещая комнату тёплым светом, и Гермиона впервые за долгое время почувствовала, что несмотря на боль, есть надежда. Она поднялась, поставила поднос на стол и прошла к двери, готовая встретить новый день Гермиона села за стол, но мысли не отпускали её. Она всё ещё переживала вчерашнюю ссору с Роном, и сердце сжималось от боли. Джинни тихо подошла и села рядом. — Гермиона… — начала она осторожно, но голос был твёрдым. — Ты слишком злишься на Рона. Он не заслуживает, чтобы ты так о нём говорила. Гермиона резко подняла голову. Её глаза блестели от слёз, но теперь в них была ещё и ярость. — Ты что, Джинни? — резко спросила она. — Ты что, за него заступаешься? Ты вообще понимаешь, что он сделал?! — Я понимаю больше, чем ты думаешь! — воскликнула Джинни. — Рон твой брат! Он ошибается, как все люди, но ты его осуждаешь как будто он враг! — Враг?! — Гермиона почти закричала. — Ты знаешь, как он меня вчера обидел?! Я терпела его глупости столько времени, а ты смотришь на меня, как будто я виновата! — Потому что ты не видишь всей картины! — голос Джинни дрожал от эмоций. — Ты только смотришь на одну сторону и забываешь, что он тоже человек, который… — Джинни замолчала, пытаясь подобрать слова. — …который тебя любит! Гермиона вздохнула, но ярость внутри не утихала. — Любит? — повторила она тихо, но с горечью. — А вчера он сказал мне, что справится без меня! Он бросил меня, Джинни! Он сделал мне больно, а ты… ты пытаешься меня остановить?! Джинни закрыла глаза, тяжело вздохнув. — Я просто хочу, чтобы ты не разрушала то, что может быть ценным… — сказала она почти шёпотом. — Ценным? — Гермиона рассмеялась сквозь слёзы, и смех её был горьким. — Ценным?! Я потеряла доверие! Я потеряла спокойствие! А ты мне говоришь: “Ценно”? Гермиона резко встала и отступила к двери. — Я больше не могу… — её голос дрожал от слёз и гнева. — Я не могу это терпеть! Джинни поднялась вслед за ней, но Гермиона быстро отвернулась: — Не смей меня останавливать! Не сейчас! Джинни замерла, её глаза наполнились слезами, но она молча наблюдала, как Гермиона уходит, оставляя после себя пустоту и тишину. В комнате осталась только тяжёлая атмосфера обиды и непонимания, которая висела над столом, словно невидимый груз. Гермиона медленно вышла из замка и оказалась во дворе Хогвартса. Осенний воздух был свежий, но холодный, и лёгкий ветер играл с листьями, падающими с деревьев. Она села на каменную скамью у фонтана и закрЫла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, обжигая щёки, и она тихо всхлипывала, словно весь вчерашний день, все обиды и горечь мира выливались наружу. — Почему всё так сложно… — прошептала она сама себе, едва различимо сквозь слёзы. — Почему он… почему всё должно быть так больно… Каждый вдох давался с трудом. Её руки дрожали, плечи сжимались от напряжения, а сердце будто разрывалось на части. Прохожие студенты, спешащие на занятия, не замечали её. Для Гермионы мир сжался до этого холодного камня под скамьей, до мокрых рук и до тяжёлого, горького чувства одиночества. Она подняла глаза к небу. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, освещая капли дождя на листьях, но свет казался чуждым, далеким. — Я не могу… — тихо прошептала она снова. — Я больше не могу быть с ним… Слёзы текли всё сильнее, и на этот раз Гермиона позволила себе плакать по-настоящему, не скрываясь, не сдерживая боль. Она знала, что никто её не остановит и что этот день станет рубежом — моментом, когда всё, что было, окончательно осталось позади. Ветер тихо завыл среди деревьев, словно отвечая её молчаливой боли. Гермиона села ещё глубже на скамью, обняв колени, и в этот миг казалось, что весь Хогвартс замер, разделяя её одиночество. Она знала, что впереди будут новые дни, новые решения… и новые испытания. Но сегодня она просто сидела здесь, на холодной скамье, позволяя себе почувствовать всё — боль, обиду, горечь и потерю. Гермиона всё ещё сидела на каменной скамье, обняв колени, лицо закрыто руками. Слёзы текли сквозь пальцы, и холодный ветер играл её волосами. Внезапно она услышала тихие шаги по дорожке. Гермиона медленно подняла лицо и увидела фигуру в тёмной мантии, которая подошла ближе. — Простите… вы Гермиона Грейнджер? — спросил мужчина спокойно, но с лёгкой настороженностью в голосе. Гермиона кивнула, сердце ёкнуло. — Да… — едва выдавила она. — Кто вы? — У меня есть информация, которая касается Драко Малфой,меня послала вам Нарцисса Малфой— сказал мужчина, делая паузу. Его глаза искрились серьёзностью. Гермиона замерла. Её дыхание сбилось. Всё тело напряглось. — Что… что вы имеете в виду? — голос дрожал. Мужчина не спешил отвечать. Он сделал шаг назад, словно оставляя Гермиону наедине с мыслью, что всё только начинается. — Я не могу рассказать всё прямо сейчас… — сказал он тихо. — Но это касается его. И это важно. Гермиона сжала руки в кулаки, пытаясь осознать сказанное. Сердце колотилось быстрее. В голове роились вопросы, догадки и надежда. Она стояла там, в холодном ветре, смотря на уходящего мужчину, и понимала одно: этот день изменит всё. И хотя она ещё не знала деталей, её душу охватило странное чувство — что впереди ждёт что-то очень важное.