Он ненавидел фигурное катание. Но её он любил

— Ты опять опоздал, Джекс. Эта фраза звучала каждый раз, стоило двери катка захлопнуться, а парню встретиться взглядом с «мелкой». — Ой, да ладно тебе, Пом-Пом, — съязвил он, быстро проходя к одной из скамеек, лавируя между чужой обувью, — всего на минуту, не считается. Следовало после, прежде чем ушастый закинет свою сумку на скамью, а сам сядет шнуровать коньки. — Вообще-то на пятнадцать, — парировала девушка, вытирая пот со лба и слегка расстегивая молнию на кофте, оголяя ключицу. Оттолкнувшись ото льда, Помни подъехала к бортику, беря свою бутылку с водой и делая большой глоток. — У тебя часы спешат, — в ответ язвил фигурист, заканчивая с одним коньком и сразу же приступая к другому под гневный взгляд своей партнерши. — Джекс, — шипит Помни, едва сдерживаясь от того, чтобы не зарядить ему меж глаз этой самой бутылкой. Парень же тем временем уже закончил шнуроваться, поправил лосины и присоединился к девушке на льду, не забывая настороженно озираться по сторонам при растяжке. Заметив это, Помни усмехнулась, отталкиваясь от бортиков и подъезжая к своему горе-партнеру. — Кейн ещё не появлялся, не переживай. Фигуристка заметила, как от услышанного у него даже расслабились слегка уши — звякнув несколькими серёжками. Однако тут же вернулись в прежнее состояние, а сам кролик сверкнул своей озорной улыбкой, перехватывая руку партнёрши и придерживая её за талию. — А где это он летает? Зафиксировавшись в устойчивом положении, фигуристы тронулись с места, звонко отталкиваясь коньками от льда. Помни задавала темп, уверенно ведя уже по знакомой траектории. Джекс, как всегда, немного отставал в начале, но быстро адаптировался, подстраиваясь под её ритм, наконец создавая гармоничную картину танца. — А ты, раз опаздываешь каждый день? На повороте спросила девушка, чувствуя, как рука парня сжала её крепче, прижимая ближе к себе. Где-то над головой она услышала смешок, а после рука поднялась чуть выше. — А тебе всё расскажи, мелкая, — приблизившись к её лицу, прошептал кролик, опаляя щёки горячим дыханием, — иначе будет неинтересно. К тому же, ты же знаешь, я работаю над образом плохого парня, — подмигнул он, отстраняясь и набирая скорость. Помни закатила глаза, слегка ударив его по груди, но улыбку сдержать не смогла. Они катались вместе уже много лет, и она знала все его уловки. И всё равно каждый раз позволяла ему себя дразнить. В этом и была их динамика, которая так полюбилась публике. — Давай лучше сосредоточимся на программе. До чемпионата осталось не так много времени. — Не переживай, Пом-Пом! — воскликнул парень, покрепче ухватываясь обеими руками за талию фигуристки и кружа вокруг своей оси. — В этот раз золото наше!  Его сильные руки удерживали её, но не сковывали, позволяя телу изгибаться в идеальных линиях. Как только они заканчивали выполнять одни элементы, приступали к другим, не сбавляя темпа и умудряясь одновременно беседовать во время поддержки. — Кстати, насчёт костюмов… Джекс резко изменил направление, увлекая Помни за собой. Ледяная поверхность завибрировала под напором коньков. Парень резко остановился, заставляя девушку вздрогнуть, а затем, подхватив её, подбросил вверх. Мир на мгновение перевернулся. Помни, изящно изогнувшись в воздухе, снова оказалась на льду, буквально падая в руки своего партнёра, который плавно опустил её на ноги. — Что-то не так? — забеспокоилась девушка, вкладывая руку в вытянутую ладонь Джекса. — А? А! Да не-е-ет! Наоборот, Риббит приглашает нас на примерку. — Они уже готовы? — не скрывая удивления, спросила девушка, едва не забыв про один из элементов, из-за чего ноги сами разъехались в разные стороны. — Эй, не спи, Пом-Пом! — усмехнулся кролик, помогая девушке «собраться» и потащил её к бортикам на передышку. — Риббит тот ещё мастер своего дела. Ещё вчера закончил пошив, сегодня сказал, что можно приходить на примерку. Джекс взял темно-синюю бутылку, делая жадный глоток, параллельно с тем смахивая со лба капельки пота. — Оу… тогда, — девушка схватила свой телефон со скамьи, выстраивая в голове цепочку дальнейших действий. — Я буду у него в районе шести часов, пойдёт? — Эй, обожди, Пом-Пом, — кролик схватил партнершу за руку, подкатывая к ней почти вплотную. — Я думал, мы вместе после тренировки к нему зайдём. — Ох, прости, я… — Помни замялась, нервно заправив прядь коротких волос. Джексу не понравился этот жест, но он терпеливо дожидался, когда же его партнерша соизволит ему ответить, куда это она собирается после тренировки. — Малая? — Джекс наклонился ниже, подцепив кончиками пальцев за подбородок, заставив девушку смотреть прямо ему в глаза. Та старательно уводила взгляд в течение ещё нескольких секунд, пока напор парня с каждым мигом становился только сильнее. В конечном итоге Помни попросту не смогла продолжать умалчивать, прекрасно понимая, что тот всё равно добьётся своего. — Я уже договорилась с Рагатой, извини, — быстро пробубнила она, прикрывая веки. Ждала неизбежного. — О-о, не-е-ет, — протянул ушастый, стоило девушке вновь, сотый раз за эту неделю, произнести это чёртово имя. — Только не снова… — Джекс, послушай. — Опять Рагата? Пом-Пом, сколько можно? — Джекс, я знаю, что у вас не лучшие отношения с ней, но… Договорить ей не дал Джекс, рассерженно швырнув бутылку с водой прямо в сумку. — Видимо, нет, раз ты в очередной раз кидаешь меня ради этой куклы, — обиженно бубнил он, недовольно размахивая руками. Уши дёргались в такт его движениям, позвякивая серьгами. — Джекс, давай без этого, я тебя прошу. — А я тебя в который раз прошу сходить со мной куда-то, а не кидать меня вторую неделю подряд, — парень устало потёр переносицу, понимая, что дальше ему продолжать не стоит. А то наговорит лишнего, и девушка вовсе на него обидится. Этого хотелось в последнюю очередь. Поэтому он просто упал на бортик, не желая продолжать наскучивший ему за последнюю неделю разговор о совместном времяпровождении. Признаваться в том, что ему попросту не хватало её ласки, тот не намеревался, считая, что это и так должно быть само собой разумеющимся. С Помни они познакомились очень давно, когда каждый из них был на пике своей популярности в фигурном катании. Девчонка тогда впервые прилетела в Соединённые Штаты, когда их представили друг другу. Кажется, Джексу тогда было около двенадцати, а ей едва стукнуло тринадцать. Изначально кролик увлекался хоккеем. Расталкивать своих соперников, буквально сбивая их с ног или впечатывая в бортики, при этом выбив пару тройку зубов, ему без слов нравилось, и если бы он продолжил, его бы ждало светлое будущее в этом виде спорта. Вот только родители отнеслись к этому скептично. Как никак, бывшие известные фигуристы очень хотели бы видеть в своём чаде не один сплошной синяк, а что-то более изящное; цитата: «что-то более достойное их семьи». Каждый новый выбитый зуб стоил не только их драгоценных нервов и терпения, но ещё и кучи денег. Поэтому было принято решение вложиться во что-то более перспективное и подходящее на их вкус, и отдали его на тот же лёд, но уже в другую область. Сначала он упрямился: или бездельничал на тренировках, или вовсе не появлялся на них, предпочитая сходить погонять шайбу вместе с друзьями из бывшей команды по хоккею. Тренер неоднократно пыталась донести до него, что ему стоит хотя бы попробовать, может, ему понравится. Но юношеский максимализм в дуэте с его скверным характером только усложняли всё. Но потом что-то изменилось. Через месяц подобных побегов и трёпа хрупких нервов не только своего тренера, но и родителей, Джекс вышел на лёд уже без клюшки и помятого шлема, а в обычном спортивном костюме, но уже без прежней искры удовольствия в глазах. Взгляд его был пустым. Лу — самый первый его тренер — обещала родителям мальчика, что того ждёт великое будущее в фигурном катании, если тот продолжит заниматься с тем же упорством. Джекс тогда тихо стоял рядом, незаметно сжимая ладонь в кулак, пытаясь спрятать своё недовольство. Красноречивый взгляд матери стал точкой в окончательном решении о его дальнейшей карьере. Так и началась его весьма успешная, попросим заменить, карьера фигуриста. Упёртость и не самый лучший характер сделали своё дело, и в достаточно юном возрасте он стал одним из самых перспективных спортсменов своей страны, взяв золото на первых же соревнованиях своей категории. Годы тренировок, изнурительных, но плодотворных, оттачивали его катание до совершенства. Каждый прыжок, каждый поворот, каждый элемент выполнялся с невероятной точностью и грацией, завораживая зрителей и судей. Лу не переставая хвалила его, поддерживала и одновременно с тем пыталась заставить хоть иногда отдыхать. Не хватало ему ещё в обморок свалиться от переутомления и сломать себе что-то ненароком. Но тот не слушал. Или не хотел слышать, с силой затягивая шнурки на коньках и в сотый раз поправляя ворот кофты, пытаясь спрятать свежий пластырь. Джекс занимался фигурным катанием около четырёх с половиной лет на тот момент, когда ему неожиданно сначала просто предложили попробовать себя в парном фигурном катании (на что тот, естественно, показательно фыркнул), а после поставили в пару эту коротышку из другой страны, которая оказалась старше его чуть ли не на два года. Один с половиной, если быть дотошным. Будучи буйным кроликом, он не признавал себя в паре с кем-то. Особенно с той, кто совсем недавно научился стоять на коньках, по его мнению. Но Лу и Королёр — бывший тренер девчонки — убедили его хотя бы попробовать, ведь Помни, так звали мелкую девчонку с двумя короткими хвостиками, на удивление хорошо овладела этим видом спорта за короткое время. Со скрежетом на сердце и усмешкой на губах тот протянул ей руку, приглашая на лёд. Девушка с неуверенностью приняла её, чуть не упав при заходе на лёд, споткнувшись о бортик. Сколько же смеха и отборного русского мата тогда наслушался, кажется, весь каток, заставляя тренеров краснеть и извиняться перед другими фигуристами и их родителями. С того момента они всегда оказывались на льду вместе. Джекс до сих пор в тайне благодарит Вселенную за то, что эта коротышка тогда не струсила, не обиделась на его скверный характер и не умотала обратно на родину — в Россию. Наоборот, она с силой сжала его руку в ответ, позволяя завести себя в танец на льду. Из раздумий его вытащил едва уловимый чмок в щеку и теплое дыхание в области шеи. Подскочив, парень поспешил скрыть подступивший румянец на шерсти, не желая, чтобы девушка увидела плоды своих действий. Однако опустившиеся красные длинные уши выдавали его с потрохами, заставляя Помни хихикнуть от умилительной картины. — Извини, — прошептала фигуристка, снова приблизившись, — всё время забываю, какой ты ревнивый. — Я? Ревнивый?! Пф! Брось, — отмахнулся кролик, снова откатываясь от бортиков. — Да, ты, — Помни поспешила за ним, заводя руки за спину и просто катаясь, будто они сейчас не на тренировке к чемпионату, а просто на обычном катке. Хотя этого им однозначно не хватало. — Особенно когда дело касается Рагаты. Я же просто помогаю ей освоиться. Она в новой стране совсем как я семь лет назад. И тогда у меня был ты, — Помни одним рывком оказалась впереди, начиная скользить лицом к парню, — и у неё должен быть кто-то. Джекс промолчал, не находя, что ответить. Малая права, спорить было бесполезно. Однако ему всё ещё не нравилось то, что всё внимание его Пом-Пом теперь принадлежало не только ему. Он прекрасно знал, что «просто помочь» у Помни могло растянуться на всю ночь, особенно если дело касалось этой девчонки. Что-то в ней кролику не нравилось. То ли её вечно приторный голос, то ли её чрезмерная потребность всем угодить и ко всем подлизаться. Но, смотря на то, как девушка с счастливой улыбкой рассказывает о том, как она «весело провела время», он не мог долго злиться, в конечном итоге расплываясь в нежной ухмылке, конечно же не заметно для самой Помни. В конце концов, её счастье было для него важнее всего. Но это не означало, что она должна полностью забить на него! Джекс неосознанно нахмурился сильнее, сжимая кофту меж пальцев. В области груди что-то больно заныло, заставляя его на мгновение задержать дыхание. — Ладно, ладно, — сдалась фигуристка, видя его упрямый вид. — Вечером, после примерки, посмотрим какой-нибудь фильм у меня, что скажешь? Уши непроизвольно дёрнулись после сказанных ею слов. Такое предложение уже звучало куда привлекательнее. Джекс медленно повернулся, искоса поглядывая на девушку. В её глазах плескалось искреннее сожаление и надежда, и он не мог на неё долго злиться. Всё-таки она милашка. — Ну, уговорила, — пробурчал он, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — Но если ты опять задержишься, клянусь, я… Договорить ему не дал очередной поцелуй, для которого ей потребовалось чуть ли не свалить его с ног. Но годы практики дали о себе знать, и тот устоял в согнутом положении, пытаясь сообразить, что только что произошло. Помни, хитро улыбаясь, отъехала на приличное расстояние, смеясь себе под нос с его глупого и до ужаса обворожительного выражения лица. Джекс, постояв в таком положении ещё пару секунд, наконец встряхнулся и покатил за девушкой, не желая оставаться в долгу. Кажется, он отстаёт уже на два поцелуя. Но веселье продолжалось недолго, ведь уже через считанные минуты на каток влетел Кейн, что-то бубня себе под нос, заставив парочку несколько десятков раз прогонять одни и те же комбинации. Романтика — романтикой, а золото не ждёт. 

***

— Увидимся у Риббита в шесть, хорошо? — уточнила Помни, что-то усердно строча в свой телефон и быстро отправляя кому-то сообщение. — А? Ага, — изображая совершенно безразличный вид ко всему происходящему, парень закинул свою сумку на плечо, дожидаясь, когда девушка хотя бы посмотрит на него. — Так… вы типа в тот торговый центр собираетесь? — Да, хочу прикупить пару вещичек, что думаешь? — Думаю, что на твой рост, кроме детской одежды, ты ничего не найдёшь, — съязвил парень, несильно пихая малую в бок. В ответ на свои действия тот получил закатанные глаза и недовольный вздох. Уже почти признав свой триумф, кролик был снова обескуражен внезапным поцелуем в область шеи. Не дав ему придти в себя, Помни убежала в сторону остановки, махая ему рукой и крича что-то вроде «Увидимся вечером, не забудь выбрать фильм!», конечно же не забывая злобно добавить: «И не смей курить!». Приложив руку к месту поцелуя, Джекс ощутил что-то вроде тепла, от чего улыбка сама собой растянулась на его ехидном лице. Только в этот раз она была не столь едкой, сколько нежной и искренней. Эта девушка была поистине удивительной. Даже курить в действительности перехотелось.

***

— Что, опять? — лягушонок выглянул из своей комнаты, когда дверь в прихожей захлопнулась, а сумка была недовольно сброшена на пол. Быстро разувшись и не отвечая на заданный ему вопрос, Джекс прошёл на кухню. Совершенно не обращая внимания на пристальный взгляд своего друга и по совместительству соседа по комнате, кролик достал из холодильника банку пива. Безалкогольного. Потому что она не любит, когда он пьёт. Открыв её резким и точным движением, он сделал большой глоток, чувствуя, как прохладная жидкость успокаивает обжигающее разочарование. — Ты решил всё пиво, купленное на месяц, выпить? — лягушонок облокотился о дверной косяк, наблюдая за другом с едва скрываемым беспокойством. — Только сегодня утром ты выпил две банки. — Отвали, — огрызнулся кролик, делая ещё несколько глотков. — Помни не придёт? Вы опять поругались? — Нет… мы, — парень запнулся, не решаясь снова поднимать эту тему. Но Риббит уже давно работал у этих двоих не только лучшим другом тире дизайнером их костюмов, но и личным семейным психологом. Странно, что он ещё плату за это не просит, хотя давно уже об этом задумывался. — Не важно. Главное, что она придёт в шесть на примерку, об этом не переживай. — А что сейчас? — А сейчас она с Рага-атой, — недовольно пропел он, хлопая глазками и опуская банку на стол. Металл с тихим стуком коснулся столешницы, эхом отражая его собственное недовольство. — Знакомая шарманка, — вздохнул дизайнер, проходя дальше и беря в руки ту же банку и делая маленький глоток. — Уже вторую неделю тебя динамит. — Она не!… — Даже не смей отрицать. — Пошёл ты, — пробурчал кролик, отнимая у друга банку. Всё-таки их запасы не бесконечные. — Ладно, — хохотнул он, направляясь на выход из кухни, — идём, покажу их, — лягушонок поманил друга за собой взмахом руки. — А малая? — выгнул тот вопросительно бровь. — Как придёт, скажет, что исправить, чего добавить, — бубнил Риббит, уже заходя в соседнюю комнату, по совместительству его мини-мастерскую, — ну, в общем, как обычно это бывает. Джекс усмехнулся, понимая, что девушка очень любила многое исправлять в работах их друга, что не очень-то нравилось последнему. Но как дизайнер и художник тот учился принимать критику и не обижаться, когда одну из самых главных деталей костюма просят убрать. Риббит, Джекс и Помни познакомились, когда двое фигуристов возвращались после очередной тренировки, а тогда ещё студент дизайнерского университета случайно оказался на их пути. Из-за того, что кролик шёл спиной вперёд, что-то увлечённо рассказывая своей партнёрше, пока та, хихикая, совершенно не заметила, как её горе-парень вот-вот наткнётся на лягушонка, а тот и подавно не подозревал, что у него за спиной кто-то стоял. Всё произошло буквально за считанные секунды: вот громко ругающийся на французском Риббит летит на асфальт, роняя все свои художественные материалы и сумку с учебниками; вот Джекс, неловко почёсывая голову под ироничный взгляд Помни, протягивает тому руку, предлагая помощь. Девушка в свою очередь извиняется за них обоих (знала, что Джекс не снизойдёт до извинений), предлагая в таком случае познакомиться поближе и посидеть в каком-нибудь кафе. Также в знак искренних извинений. — Это первые шаги к зарождению дружбы, — довольно констатировала Помни, складывая руки в умилительном жесте.  С тех пор они и дружат. Помни и Джекс после тяжёлых дневных тренировок часто зависали у него на квартире, пока в конечном итоге кролик вовсе не съехал к нему подальше от родителей, предложив платить квартплату пополам. Риббит в свою очередь предложил помощь в придумке и последующем пошиве костюмов: и он сможет практиковаться в своём ремесле, и им не нужно будет отдавать почти шестнадцать тысяч долларов. Помни, конечно, в силу своей природной скромности пыталась отказаться, но было сложно не заметить, как заблестели её глаза от такого предложения. Поэтому за неё согласился Джекс. На том и порешили. В этот раз Помни не задержалась и пришла ровно в шесть часов, не забыв похвастаться новой водолазкой и штанами клёш. Риббит поприветствовал подругу крепкими объятиями, заодно пихая своего соседа в бок, дабы убрал свой пристальный взгляд, а то показ костюмов превратится в невесть что. Джекс, наконец сумев оторвать взгляд от девушки, попросил соседа принести им чего попить. Помни же поцеловала своего парня, проходя дальше в мастерскую, оставив того снова краснеть. Вроде бы три с половиной года как в отношениях, а Джекс всё никак не привыкнет к этим внезапным порывам нежности и ласки от своей девушки. Особенно если учитывать то, что в самом начале их совместной работы фигуристка не терпела прикосновений. Не то чтобы ей было противно, как она сказала, ей было просто не очень комфортно, когда её касались. Как та собиралась работать в паре с кем-то, Джекс даже не представлял. Первое время даже шутил на эту тему, постоянно дразня девчонку. Однако всё сложилось очень даже хорошо. Помни начала кататься довольно поздно для фигурного катания в её родной стране, но, как сказал Королёр, задатки у неё были хорошие, поэтому её мог ждать успех в будущем, если она не бросит этот спорт. И она не бросила. В итоге, побывав на сотнях соревнований, выиграв немало призовых мест, приняв участие в юниорских турнирах и успев даже пару раз появиться на телевидении, её заметило агентство покрупнее и пригласило на собеседование в США, предложив в случае успеха начать выступать под их флагом. Помни была на седьмом небе от счастья, крича о том, что вот, наконец, ей светит удача в большом спорте! Но… всегда было это чёртово «но». Проблема заключалась в том, что ей предстояло познакомиться со своим будущим «партнёром» по катанию, что быстро остудило пыл девушки, спустив с небес на землю. Конечно, не могло всё быть настолько гладко: ей всучили партнёра! Что могло быть хуже? А хуже быть могло, ведь им оказался этот выскочка, который был выше самой Помни едва ли не на две головы, а то и больше! «Ну что за идиот», — думала она каждый раз, когда Джекс начинал свою любимую шарманку о собственной неотразимости, стоило девушке в очередной раз потерять равновесие и упасть. А как он смеялся, когда из‑за неловкости девушка краснела как спелый помидор. И как же девушку иногда забавляло то, что теперь он краснел точно так же, но уже от её нежных прикосновений и неожиданных поцелуев. — Это они?! — воскликнула девушка, подбегая к манекенам с блестящими костюмами и принимаясь разглядывать каждую деталь. — Просто шикарно! Риббит, ты гений! Помни легко хлопнула в ладоши, обойдя один из манекенов. Риббит действительно превзошёл сам себя. Костюм был выполнен в образном, театральном стиле фигурного катания: центральная часть — глубокий, роскошный градиент от пылающего карминово‑алого в зоне груди к насыщенному угольно‑чёрному по краям. Ткань лифа — плотный блестящий материал, усыпанный мелкими кристаллами и глиттером, которые при любом движении рассеивают свет как искры; чашечки оформлены в форме «сердца» с мягким переходом в прозрачную сетку‑иллюзию на декольте. Нагрудный вырез соединён с высокой стойкой из тонкой прозрачной сетки, через которую виднеются лишь контуры ключиц — это делает образ хрупким и в то же время соблазнительным. Рукава плотно облегают руку и плавно переходят в удлинённые «перчатки» с открытыми кончиками пальцев — кожа запястья и тыльная сторона ладони частично обнажены. Бёдра и ноги оставлены максимально открытыми: короткая юбка‑лепестки из многослойной полупрозрачной шифоновой ткани с рваными краями создаёт движение и визуально удлиняет ногу; для невысокого роста Помни это было просто идеально. Под юбкой тонкие нюдовые колготки сохраняют эффект голой кожи, придавая силуэту графичность. Спинка — глубокий вырез в форме капли, обрамлённый тонкой вышивкой и стразами, оставляет открытую нижнюю часть спины, подчеркнутую вертикальными росчерками декора, тянущимися от шеи к талии. Сотни крошечных кристаллов и металлическая нить создавали рисунок «пламени» и анатомические линии, визуально подчёркивающие талию и изгибы корпуса. Костюм Джекса был выполнен в том же стиле, только уже более закрытый спереди и, едва ли не полностью оголяющий спину, но динамичности ему тоже было не занимать. Стоило парню представить, как его партнёрша будет кататься в нём на льду… вместе с ним… — Ало, «земля» вызывает Джекса! Приём! — из раздумий парня вывел голос друга, который усердно щёлкал пальцами перед его лицом. — Ты чего? — А? — парень прокашлялся, поняв, что простоял без движения несколько минут и что на него смотрят две пары глаз. — Костюмы классные, Риббит. Ты и вправду превзошёл сам себя. — Я поверю в это только если наш главный судья скажет, что ничего менять не нужно, — усмехнулся дизайнер, скрестив руки на груди. Помни ещё раз обвела взглядом манекены и кивнула, словно отвечая на какой‑то невысказанный вопрос в своей голове. — Думаю, я хочу его примерить, — уверенно проговорила Помни, глядя на парней с искрой в глазах. Джекс и Риббит застыли, услышав эти заветные слова — не после десятиминутных разъяснений о том, чего бы хотелось добавить, а чего наоборот убрать. Риббит вообще боялся что‑то сказать, думая, что девушка резко передумает и скажет, что надо бы поменьше блесток. Но она просто улыбнулась, глупо хлопнув глазами, не понимая их шока. — С вами всё норм? — А с тобой? — Джекс пихнул друга в бок, дабы тот лишний раз не открывал рот, не подумав. — Ты уже хочешь его примерить? — уточнил кролик, дернув ухом, от чего серёжки зазвенели в такт его движению. Девушка просто кивнула. — Ну… желание девушки — закон! — с этими словами лягушонок подошёл к манекенам, аккуратно снял платье, принадлежащее Помни, и протянул его ей. Она с энтузиазмом приняла наряд в руки, нетерпеливо выталкивая парней из комнаты. — Ждите здесь! — крикнула она, захлопывая дверь прямо перед их носами. Риббит выдохнул с облегчением, прислоняясь к стене. — Я думал, этот день никогда не наступит. Неужели ей всё понравилось с первого взгляда? Джекс пожал плечами. Он всё ещё не отошёл от удивления. Помни была их главным критиком, и угодить ей было сложнее, чем найти иголку в стоге сена. Он украдкой взглянул на дверь, за которой скрылась девушка. Необъяснимое беспокойство съедало его изнутри. — Так… у вас всё хорошо? — начал было Риббит, проходя на кухню к подоконнику. — А? — С Помни. — А разве плохо? Лягушонок хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет. Джекс в свою очередь протянул ему зажигалку, но тот отказался от протянутой в ответ сигареты. — Ты чего это? Обычно ты у меня их клянчишь, — дизайнер со второй попытки наконец зажёг огонь, поднеся его к зажатой между губ сигарете. Дым сразу же ушёл в открытую форточку. — Решил бросить? С чего вдруг? Джекс задумался, но затем устало вздохнул, слыша, как за стенкой Помни обо что‑то ударилась и теперь злостно потирает ушибленное место, параллельно прикрывая творческий беспорядок Риббита недобрыми словами на русском. Неуклюжая. — Она попросила. — И ты так просто согласился? — кролик закатил глаза, полностью проигнорировав вопрос. — Я тебя не узнаю. Неужели настолько сильно её любишь? Фигурист на секунду задумался, стараясь скрыть подступивший румянец. Незаметно даже для себя он начал отбивать быстрый ритм лапой. — Возможно. Внезапно дверь распахнулась, и Помни выпорхнула из комнаты. Её глаза сияли от предвкушения, а щёки были покрыты лёгким румянцем. — Ну как я вам? — просияла она, кружась перед ними, лишив дара речи обоих. И если Риббит восхищался проделанной трёхмесячной работой, то Джекс просто уставился на неё, восхищаясь полностью. Помни выглядела просто великолепно. Костюм идеально сидел на ней, подчёркивая её хрупкую миниатюрную фигуру. Если им не дадут грант просто за то, что девушка появится в этом на льду, он разнесёт там всё. — Вау, Пом, да ты — королева льда! — присвистнул лягушонок и бросил сигарету в пепельницу. Подойдя к девушке, он стал внимательнее осматривать каждую деталь, боясь увидеть, что где‑то отпал страз или лента. — Нигде не жмёт? Не колет? Стразов не слишком много? Двигаться удобно? Ворот не душит? Вырез не слишком большой? Тебе точно… — Риббит, он прекрасен! — перебила она его, взяв его ладони в свои. — Сидит как вторая кожа. Мне очень нравится, — ликовала Помни, кружась перед парнями. Лягушонок был безусловно горд собой и незаметно для девушки облегчённо выдохнул. Наконец их главному критику всё понравилось с первой же примерки. Это что‑то новенькое. — Ну, а ты что думаешь, приятель? — не услышав ответа, Риббит вопросительно уставился на своего друга. — Джекс? Фигурист всё ещё не мог оторвать взгляд от девушки. Она была воплощением его самых смелых фантазий. Лёгкая, воздушная, словно снежинка, готовая растаять от одного лишь прикосновения, но в то же время этот красный цвет придавал её лику необузданной энергии и силы. И эта красота стояла всего в нескольких шагах от него. Да вы явно шутите. — Ты… кхм, ты восхитительна, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слова казались слишком простыми, чтобы описать всю ту гамму чувств, что бушевала в его душе. Помни зарделась ещё сильнее и слегка потупила взгляд, словно смущаясь комплимента. Захотелось подойти и обнять её, прижать к себе, чтобы почувствовать её тепло и убедиться, что она реальна. Но он сдержался, не желая показывать такую свою сторону прямо перед своим другом, который ещё долго будет тыкать ему в нос этим. — Ладно, голубки, я всё понимаю, но я уже хочу отправиться спать, — в подтверждение своих слов тот показательно зевнул. Помни хихикнула, уходя обратно в мастерскую, дабы переодеться. — Ты сегодня дома или у неё? — У нас вечер кино. — Как романти-ично, — издевательски пропел лягушонок, за что сразу же получил кулаком в плечо. — В самое сердце… — Да завали ты уже, — прошипел кролик, замахиваясь для нового удара. Дверь снова открылась, и на пороге появилась Помни, уже в своей обычной одежде. Волосы были распущены и едва доходили до плеч, а на щеках играл румянец, прикидываемый воротом водолазки. — Я готова, — объявила она, улыбаясь. — Можем идти. Кролик кивнул, прощаясь с другом рукопожатием и выходя вместе с Помни из квартиры. Конечно же не обошлось без игривых взглядов и шепотков в стиле «не забудь про защиту» или «смотри, чтобы на следующий день на лёд смогла выйти». За что тот конечно же получит чуть позже, когда рядом не будет девушки. На улице их встретил небольшой снегопад, хлопьями оседая на макушке и шарфах. Джекс не заметно, как для себя, так и для фигуристки, стал неосознанно поглядывать в её сторону, чтобы точно убедиться, что ей не холодно. — Ты выбрал фильм? — спросила Помни, беря его под руку. Джекс покрепче ухватился за неё, уверено прибавляя шаг, но так, чтобы девушка успевала за ним. — Обижаешь, малая, — фыркнул кролик, горделиво задрав голову. Фигуристка хихикнула, прижавшись к нему поближе. — Ты чего это? Неужели пару часов без моей великодушной персоны были настолько ужасны? Я, конечно, понимаю, что никакая Рагата не сравниться со мной, но… Договорить свой излюбленный монолог о себе любимом ему не дала Помни, что резко потянула кролика за концы его шарфа, чтобы тот согнулся буквально в «три погибели» и поцеловала. Пару секунд ступора, и вот Джекс охотно отвечает на поцелуй, прижимая девушку плотнее к себе. Одна рука разместилась на её талии, а другая на румяной щеке, нежно поглаживая. Фигуристка в свою очередь приложила обе свои ладони к его лицу, секундно подумав о том, что он очень тёплый. Снег медленно оседал на её волосах и его шерсти, создавая вокруг них маленькую, уютную завесу. Казалось, что в этот момент для них не существовало никого вокруг, только они двое, их чувства и этот тихий, зимний вечер. Губы Помни были такими мягкими и тёплыми, с лёгкими привкусом клубники, что Джекс был готов целовать её вечно. Будь его воля, он бы остановил время именно на этом моменте. Иногда парень задумывался о том, а что если бы в тот самый день он пошёл на перекор родителям и не пошёл бы в этот спорт, или Помни в конечном итоге отказалась бы выступать с ним в паре, или их тандем не произвёл бы фурор на первых же показательных выступлениях. Или если бы Джекс, как и задумывал изначально, закончил бы карьеру едва достигнув восемнадцати лет. Столько сюжетных поворотов, но, будь оно и так, Джекс был искренне счастлив, что их совместная карьера сложилась именно так, как есть. Конечно же, не говоря ей об этом, а то ещё зазнается и будет его дразнить этим. А эта привилегия позволена только ему. Разорвав поцелуй лишь из-за нехватки воздуха, парень медленно отстранился меньше чем на сантиметр, смотря ей прямо в глаза. Во взгляде читалась нежность, обожание и лёгкое замешательство от её напора. Та в свою очередь искусно прятала хитрую ухмылку в вороте белой куртки. — И… что это было? — Мне же нужно было как-то тебя заткнуть, — усмехнулась девушка, напоследок чмокая его в нос. — Не хочу всю дорогу слушать про то, какой ты великолепный. — Эй! Я не виноват, что я настолько шикарный, что и часу не хватит, чтобы рассказать обо всех моих заслугах, — Джекс шутливо нахмурился, но тут же расплылся в улыбке, поймав озорной взгляд Помни. — Ладно, шучу, там и трёх не хватит. Но ты ведь согласна, что я великолепен, да? — Пойдём уже, — проговорила фигуристка, потянув кролика за руку в сторону автобусной остановки. Джекс послушно последовал за ней, лишь тихо усмехнувшись. Он знал, что она никогда не признаёт этого вслух, но он видел это в её глазах, в её прикосновениях. И этого ему было вполне достаточно. Они шли по улице, держась за руки. Помни рассказывала всё, что в голову придёт: о новых идеях для выступлений и сценических костюмов, об историях, которые приключились с ней на этой неделе, или о том, как круто она провела время вместе с Рагатой, Генгл или Гаммигу. Кролик же внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка соглашаясь с её предложениями, или ревностно закатывая глаза при упоминании последнего. С Гаммигу он знаком лично — лучший друг детства Помни и по стечению обстоятельств его «заклятый враг». Молодой хоккеист, которому родители позволили построить на этом свою карьеру, уж очень сильно мозолил глаза кролику, когда Пом‑Пом показывала их совместные фотографии, в дальнейшем пихая парня в бок, когда субтитры на его лице становились уже больно явными. Познакомились они на его соревнованиях, когда те проходили в их штате. Джекс хорошо помнил то, как девушка долго упрашивала его поехать вместе с ней, дабы они познакомились лично. А также он помнил, как зло на него иногда поглядывал Гаммигу, когда кролик приобнимал, на минуточку, свою девушку за талию! Ох, он потом ещё долго, кажется, в течение месяца жаловался на него Риббиту, что тот, кажется, был готов кинуть в него учебник по истории искусств. Помни всегда смешно корчила рожи, когда история была через чур эмоциональная. Хмурила брови, стоило вспомнить о чём‑то неприятном. Жестикулировала руками, если эмоции били через край. Джекса это всегда забавляло, от чего наблюдать за ней становилось как вторым хобби.

***

— Фух, дом, милый дом, — простонала девушка, скидывая тяжёлую сумку с плеча. — Я предлагал тебе, давай понесу. Но ты же у нас мисс «я сама», — пробурчал Джекс, принимая сумку из её рук и закидывая вместе со своего на верхнюю полку шкафа. Помни закатила глаза, убирая куртку вместе с шарфом и своими любимыми тёплыми наушниками на вешалку. Джекс последовал её примеру, и в прихожей воцарилась атмосфера усталой, но всё же приятной рутины. Стук каблуков Помни по паркету сменился тихим шуршанием, когда она стащила с себя ботинки и прошла вглубь квартиры, потягиваясь. Джекс, повесив куртку, остановился на мгновение, наблюдая за ней. В её движениях чувствовалась вымотанность, но вместе с тем — какая‑то нежность, которую он замечал только в домашней обстановке. — Что насчёт ужина? — отвлекла его от мыслей девушка, попутно расстёгивая кофту. Её голос стал тише, когда та зашла в свою комнату, дабы переодеться в домашнее. — Можем заказать, — крикнул в ответ кролик, скидывая ботинки и аккуратно ставя их рядом с её. Он прошёл на кухню, ставя чайник, и заглядывая сначала в холодильник, а потом и во все шкафчики, будто был у себя дома. Хотя у Помни он был не так часто, как она у них с Риббитом. — Потому что дома у тебя как обычно ничего нет. — Я просто не успела купить! — донеслось в ответ с коридора. Джекс лишь усмехнулся, доставая из кармана телефон и открывая приложение доставки. Спустя пару минут возни с выбором ресторана, и соответственно выбором самой еды, парень услышал, как закрылась дверь в комнату девушки, а сама она прошла чуть дальше в сторону коридора, открывая дверцу шкафа. Помни негромко напевала себе под нос какую‑то старую мелодию, роясь в полках гостиной. Он улыбнулся, представляя, как она сейчас, наверное, едва дотягивается до верхней полки, дабы достать всё необходимое к «вечеру кино». — Помочь? — спросил парень, выйдя к ней и облокотившись о дверной косяк, любуясь. На ней были её любимые домашние штаны с уточками и короткий чёрный топ. Волосы были закреплены крабиком и парой заколок. — Ну… было бы непло..! — фигуристка не успела опомниться, как уже оказалась на плече у парня. Тёплый вздох коснулся его щеки, а тонкие пальцы вцепились в фиолетовые пряди, едва касаясь ушей. — Дурак… — Эй, ты же сказала помочь, — усмехнулся парень, подходя ближе к полкам. — Давай, бери всё, что нужно. Девушка улыбнулась, освобождая пряди парня из своей хватки. Его руки крепко держали её за бёдра, не давая ей упасть, и она спокойно достала всё необходимое для их маленького свидания. Всё-таки они уже очень давно катаются вместе, и поддержка для них не является чем‑то столь сложным. Помни полностью доверяла ему; он тем временем был готов тренироваться до посинения, лишь бы никогда не уронить её. — Всё, отпускай меня. Парень, проигнорировав её просьбу, прошёл прямо с ней на руках в гостиную, уже там отпуская её на диван и получая в знак благодарности чмок в губы. — Ты уже заказал еду? — спросила Помни, расправляя плед и закидывая диван подушками. — Ещё нет, — ответил Джекс, доставая телефон и подавая его девушке. — Выбирай ты. А я пока переоденусь. Кролик ушёл в её комнату, пока фигуристка листала списки с ресторанами. Вместе с Джексом они катались уже семь лет, три из которых состояли в официальных отношениях. Помни с усмешкой вспоминала тот день, когда этот, казалось бы, самоуверенный, самовлюблённый и с виду слегка эгоистичный парень нервничал и едва мог связать и пару слов; поэтому говорить за него пришлось вовремя подоспевшему другу Риббиту. Помни нажала на название их любимого китайского ресторана, собираясь заказать обычную лапшу и пару роллов, не забыв также добавить любимую газировку Джекса, как из соседней комнаты послышался грохот и куча ругательств на немецком. Девушка дёрнулась и подпрыгнула с дивана, поспешив к бедному кролику. — Джекс! С тобой… Оу, — зайдя в комнату, лицо Помни приобрело бордовый оттенок, и она тут же прикрыла дверь. Парень стоял в середине комнаты в одних трусах, с наполовину надетыми домашними шортами. Голый торс с едва зажившими шрамами сильно бросался в глаза, заставляя девушку буквально приказать себе немедленно отвернуться. — Прости, я… кхм. Джекс пару секунд молча разглядывал её, не понимая, кто из них сейчас смущён сильнее. В какой‑то момент в его голове возникла просто «великолепная» идея отыграться за все разы, когда Помни заставляла его краснеть как чайник, который вот‑вот закипит. На губах заиграла ухмылка, не предвещающая ничего приличного. Наконец, натянув шорты до конца, он вальяжной походкой прошёл к выходу, медленно открывая дверь, за которой пыталась спрятаться Помни. — Хэй, Пом‑Пом, — протянул Джекс, облокотившись о дверной косяк, буквально нависая над бедной девушкой. Дурацкая ухмылочка так и светилась на его лице, выражая полное удовлетворение от происходящего. — Подглядываешь за мной? Ты, оказывается, така-ая извращенка. Чего ещё я о тебе не знаю? — Ч-чего? Вообще‑то я испугалась! — возмутилась фигуристка, поворачивая к нему голову, едва не подпрыгнув от того, насколько близко он стоял к ней. — Я услышала грохот… ты ничего не разбил? Помни отвела взгляд куда‑то за его плечо, осматривая комнату, пытаясь найти не только причину столь громкого звука, но и способ уйти от этого неловкого разговора. Джекс опешил от её невозмутимости и чуть не обиделся, навострив уши. Его рука сама собой потянулась к её лицу, аккуратно взяв за подбородок. Фигуристка вздрогнула, подняв на него встревоженный взгляд. — Хэй, малая, — прошептал он, наклоняясь всё ниже и ниже. Помни с силой проглотила скопившуюся слюну, чувствуя, как к щекам предательски приливает кровь. В помещении стало слишком жарко. — Что ты… Джекс перебил её, неожиданно схватив за талию и прижав к себе. Не дав той опомниться, он впился в её губы, поглощая все недовольные мычания. Его губы были горячими и требовательными, лишая её всякой возможности, да и, чего уж греха таить, желания сопротивляться. Сначала она просто стояла столбом, не зная, как реагировать на такую внезапную атаку с его стороны. Никогда раньше их внезапные поцелуи или подобные прикосновения не заходили дальше обычной игры. Девушка всегда считала, что с подобным торопиться нельзя. Особенно когда Джекс каждый раз впадает в ступор из‑за её неожиданных проявлений любви. Но постепенно, вопреки её собственным ожиданиям, тело начало откликаться. Руки сами собой потянулись к его лицу, следуя желанию прикоснуться к нему. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, а в животе разлилось странное тепло. Это ощущение было новое, ещё неизведанное, но чёртовски приятное. Джекс, не уловив сильных признаков сопротивления, углубил поцелуй, прижимая её ещё ближе. Понимал, что месть заходит слишком далеко, но останавливаться уже не было ни сил, ни желания. Будь то на льду или дома, ему нравилось ощущать её хрупкое тело в своих руках, нравилось дразнить и провоцировать; это явно было его ещё одним скрытным хобби. Он всегда знал, что рано или поздно их отношения перейдут и к этой стадии. Но Пом‑Пом была до ужаса стеснительной в этом плане. Не любила смотреть, как он переодевается, сама скрывала все возможные чересчур открытые участки своего тела. Даже Риббита просила делать костюмы с минимальным количеством вырезов. Постоянно уходила из комнаты, если в фильме начиналась постельная сцена, и возвращалась только тогда, когда всё заканчивалось. Отмахивалась в стиле, что ещё слишком рано, что с этим торопиться ну никак нельзя. Но сейчас, когда она была так близко, он не собирался упускать свой шанс. Наконец воздух закончился, и Джекс медленно отстранился, глядя Помни прямо в глаза. Её щеки пылали, и взгляд был полон смятения и… чего‑то ещё. Чего‑то, что она не могла скрыть, как бы она ни пыталась. Тяжело дышала в унисон с ним, но рук с его лица убирать не спешила, нежно поглаживая большим пальцем, слегка размазывая красную подводку. — Ну что, извращенка, — прошептал Джекс, усмехаясь. — Продолжим? Помни молчала, глупо хлопая глазами, не в силах подобрать слова. Она отвернулась, пытаясь скрыть смущение, но Джекс перехватил её подбородок и снова повернул к себе. — Не убегай, Пом‑Пом, — промурлыкал он. — У нас ещё много неисследованных территорий. — Чего…? Парень закинул девушку к себе на плечо, глупо улыбаясь. Помни, осознав всю серьёзность ситуации, почувствовала, как всё её лицо буквально начинает пылать, а сердце биться сильнее. Девушка недовольно замахала руками и ногами, начиная бить парня по спине. — Дже‑екс! Отпусти меня немедленно! — требовала фигуристка, в очередной раз, не сильно, но ощутимо ударяя его в области поясницы. Парень поморщился, но ничего не сказал, поудобнее перехватив её за бёдра. — Да что на тебя… эй! Помни даже не успела понять, что произошло, как в следующую секунду приземлилась на холодные простыни. Постельное бельё, которое она сменила сегодня утром, пахло новым кондиционером с лавандой и приятно контрастировало с клубничными духами девушки и дорогим одеколоном кролика. Его тело оказалось сверху, полностью прижимая её к кровати. Не дав опомниться, Джекс снова впился в её губы, но на этот раз поцелуй был ещё более страстным и требовательным. Он исследовал её рот языком, заставляя её отчаянно искать воздух. Помни, всё ещё немного в шоке от его напора, невольно ответила на поцелуй, не совсем понимая, куда ей следует деть руки. Его же шустрые лапки уже забрались под топ фигуристки, поглаживая спину и чуть ниже в области талии, не решаясь перейти к более аппетитной части её, на вид хрупкого тела. По коже пробежал табун мурашек, когда его коготки стали слегка царапать белоснежную чувствительную кожу. Уши навострились, ловили каждый её вздох и случайный стон, хвост быстро начал вилять, выдавая его искреннее наслаждение от сложившейся ситуации. Воздух должен был вот‑вот закончиться. Но Джекс оторвался раньше, с характерным причмокиванием. Перешёл ниже, начиная терзать уже шею, оставляя мокрые следы. — Джекс… — шептала девушка, хватаясь за его лицо. Без особых усилий она пыталась отодвинуть его от себя. А он опускался всё ниже… и ниже… Когда его лапы, следуя желанию своего хозяина, уже собирались бесцеремонно подцепить резинку её домашних штанов, послышалась негромкая музыка со стороны тумбочки. Джекс, не имея ни малейшего желания отрываться от своего увлекательного дела, просто не обратил никакого внимания, продолжая свои ласки. Помни, заслышав знакомую мелодию, попыталась вынырнуть из его хватки, дабы ответить на звонок. — Джекс, это… может быть, ай! — фигуристка вскрикнула, с усилием оттаскивая его похотливую морду от своей шеи, где красовался свежий след от его зубов. У кроликов они обычно не такие острые. — Тц… — показательно громко цыкнул Джекс и отстранился от девушки. Сейчас он выглядел как маленький ребёнок, которому не дают любимую игрушку. Показать — показали, а поиграть не дали, сволочи. Так он думал о том придурке, которому потребовалось позвонить именно сейчас. Кто вообще ей звонит в такое время! Помни шустро вылезла из‑под парня, садясь на край кровати, наспех поправляя штаны и наполовину снятый топик. Телефон продолжал дребезжать. Человек на том конце явно требовал, чтобы девушка ответила именно сейчас. Схватив трубку, Помни одним движением приняла вызов. Её пальцы дрожали, когда она прижимала телефон к уху. — Алло, да? — ответила девушка, пытаясь отдышаться. Сердце всё ещё отбивало бешеный ритм, отдаваясь глухим стуком в висках. Она провела рукой по вспотевшему лбу, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться на звонке. — Помни, наконец‑то! — голос, показавшийся парню до боли знакомо раздражающим, был встревоженным, но в то же время облегчённым. Джекс дёрнул ушами, пытаясь прислушаться. — Прости, что так поздно. Просто ты обещала позвонить, как будешь дома, а ты так… — Ох, Рагата, прости, пожалуйста! — ответила фигуристка, нервно поглядывая через плечо. Как и ожидалось, услышав столь ненавистное имя, уши парня опустились, а его взгляд стал более тяжёлым; глаз едва не дёргался. Эта рыжая девчонка ломала все его планы с его же девушкой на протяжении двух недель, и прямо сейчас, когда она в который раз оборвала их, Джекс испытывал искреннюю ненависть к ней. Помни нервно дёрнула плечом, поправляя сползший топ, попутно отвечая на вопросы подруги. Та явно была взволнована, особенно после того, как услышала её хриплый голос и отдышку. Помни глупо оправдывалась в стиле, что Кейн загнал их на вечернюю тренировку, и вот она только‑только зашла домой. Джекс, сидевший рядом на кровати, наблюдал за ней с недовольным видом. Он всё ещё ощущал её тёплую кожу под пальцами, мягкость и столь ощутимую приторность губ, и прерванный момент вызывал у него не просто досаду, а полное разочарование. Девушка продолжала нервно хихикать и болтать с новоиспечённой подругой, кажется, совершенно забыв про своего партнёра. И его это ой как не устроило. Джекс аккуратно, дабы не скрипеть пружинами, подобрался к Помни со спины, обхватывая её талию двумя лапами, как можно ближе прижимая к себе. Его мех на груди тёрся о голые участки её спины, вызывая новую волну мурашек. Девушка вздрогнула, но продолжила говорить с Рагатой, одновременно с тем пытаясь оторвать от себя кролика. Не желая так просто отступать, парень начал медленно покрывать её шею поцелуями. Помни замерла, чувствуя горячее дыхание партнёра на своей коже. Его губы, мягкие и настойчивые, скользили по шее, оставляя влажные следы, а лапы крепче сжимали талию, не давая пошевелиться. Фигуристка всё попыталась отстраниться или хотя бы убрать от себя его наглые лапы, но тело предательски отозвалось дрожью, а голос в трубке стал чуть прерывистым, что, к сожалению, не осталось не замеченным куклой. — Помни? Ты в порядке? Дышишь как после марафона, — обеспокоенно спросила Рагата, и девушка с усилием выдавила смешок, свободной рукой отодвигая от себя морду кролика, прижав ладонь к его губам. Джекс ревностно закатил глаза. — Да-да, всё нормально! Просто… устала после тренировки, — соврала она, но Джекс, услышав это, усмехнулся в её руку. Помни едва сдержала себя от того, чтобы не шикнуть на него. Хватка на её талии усилилась. — Точно устала? — промурлыкал парень, оставляя влажный поцелуй на её руке. Его голос прозвучал низко и хрипло. Помни строго посмотрела на парня, убрав руку и снова возвращаясь к разговору с подругой. Джекс разочарованно вздохнул, решив просто дождаться его окончания. Положив голову ей на плечо, стал скучающе наматывать прядь волос, дабы хоть как-то скоротать время и слегка по нервировать девушку, дыша ей в ухо, зная, как она это не любит. — Слушай, Рагат, давай я… перезвоню тебе чуть позже, хорошо? — в конечном итоге Помни сдалась, понимая, что этот ушастый всё равно не даст ей нормально поговорить с куклой. — А? А что такое? — её голос звучал уже с явным недоумением. Помни закрыла глаза, пытаясь собраться. Она знала, что это нечестно по отношению к подруге, но сейчас ей было трудно сконцентрироваться на чём-то другом, кроме прикосновений и горячего дыхания. — Прости, пожалуйста, просто… я только сейчас поняла, как вымоталась… — хихикнула Помни, пытаясь отмахнуться от лапы Джекса. Парень усмехнулся, перехватывая её ладонь и прижимаясь к ней губами. С другой стороны трубки послышался тяжёлый вздох. Помни не была уверена, что Рагата до конца поверила ей. — Хорошо, если что, звони, — сказала Рагата, явно почувствовав, что что-то не так. Но, судя по всему, кукла просто не видела смысла настаивать, зная, что если Помни захочет, то сама расскажет. — Тогда до завтра? — Да, до завтра, — прошептала Помни, с облегчением сбрасывая вызов и бросая телефон на тумбочку. Сердце всё ещё колотилось, но уже не от страха, а от волнения, которое вызвало прикосновение кролика. — Ты нарочно, — сказала она, повернувшись к нему и слегка толкнув в плечо. — Ну… может быть, — ухмыльнулся фигурист, притягивая её к себе. — Но ведь тебе понравилось, признайся. Он обхватил её талию обеими руками, нежно целуя в шею, слегка прикусывая. — Ты невыносим, знаешь это? — хихикнула девушка, в этот раз даже не пытаясь отстраниться. Джекс улыбнулся ей куда‑то в области ключицы, оставляя чувственный поцелуй. — И всё-таки, что ты разбил? Уши Джекса дёрнулись от внезапного вопроса. Он отстранился, позволяя девушке заглянуть ему в глаза. — Э‑э… ничего? Помни вопросительно подняла бровь, буравя его красноречивым взглядом, мол, «кому ты пытаешься соврать?». Джекс почти обиделся. — Правда, Пом‑Пом, ничего. Не смотри на меня так! — возмутился он, обиженно складывая руки на груди. — Тогда что это был за грохот? — Не понимаю, о чём ты. Его попытка притвориться глупцом была настолько очевидной, что Помни лишь усмехнулась. Она знала, как он умеет выкручиваться из неловких ситуаций, особенно когда дело касалось его собственных проказ. Но вот когда дело доходило до вранья ей, то его всегда что‑то выдавало. Или лёгкое покраснение на кончиках ушей, либо милейший хвостик, который то и дело нервно подрагивал. Самым очевидным было то, как он старательно отводил взгляд. — Джекс, — вздохнула фигуристка, качая головой. Она пронзительно посмотрела на него. — Что действительно случилось? Парень смущённо отвернулся, его уши прижались к голове. Он поиграл хвостом, избегая её взгляда. Помни знала, что он что‑то скрывает, и это её интриговало и беспокоило одновременно. Обычно неуклюжестью в их тандеме славилась она, но никак не Джекс. — Аргх, ладно‑ладно! — через пару секунд сдался парень, поднимая лапки в капитулирующем жесте. Он кивком головы показал на свою нижнюю лапу, слегка разминая область небольшой шишки. — Я саму малость подвернул ногу, пока шёл на тренировку, — пожал он плечами, будто это было само собой разумеющееся. — А сейчас она вдруг заболела, ну я и навернулся, когда надевал шорты. У‑упс! … В комнате повисла гнетущая тишина. Помни уставилась на него, глупо хлопая глазами, слегка нахмурив брови. Пыталась понять, а точнее, поверить в то, что ей просто послышалось. Сердце сжалось неприятным предчувствием. Джекс же как‑то безразлично втыкал в простынь под собой, вырисовывая коготком какие‑то узоры, опустив уши. Да он издевается. — Джекс… — Не начинай, прошу, — простонал парень, устало сжимая переносицу. — Джекс. — Я в но‑орме! — протянул он, откидываясь на руки. А так хорошо вечер начинался… — Джекс, ты издеваешься?! — воскликнула девушка, спрыгнув с кровати. — Да что не так‑то? — Почему ты не сказал сразу? — Помни недовольно уперла руки в боки, сверля кролика на своей кровати взглядом. Глаза то и дело возвращались к лапе, пытаясь оценить серьёзность травмы. Она понимала, что если бы были порваны связки, он бы не вышел на лёд — он не смог бы нормально ходить, прихрамывая. Но всё равно ужасно беспокоилась и злилась одновременно, просто потому что он не сказал раньше. Джекс отвёл взгляд, опуская уши. — Подумаешь. Обычный ушиб. — Джекс, ты… — Помни уже хотела начать его отчитывать как маленького мальчугана, который что‑то скрыл от матери. Но вовремя остановилась, едва не ударив себя по лицу. — Сиди. Девушка ушла, ненадолго оставив его одного. Джекс навострил уши, улавливая невольные вздохи и слыша, как Помни открывала ящики, почти сразу же их захлопывая. Она злилась. Явно и очень сильно. Стало… стыдно. Джекс всегда был безудержен, когда дело касалось тренировок. Перед тем как представить их друг другу, Лу рассказывала Помни, что фигурист совершенно не умеет отдыхать. Первые месяцы он не хотел посещать занятия, но потом отказывался уходить с катка, пока не доведёт свои прыжки до идеала. Тогда это казалось ей юношеским задором, свойственным амбициозным спортсменам. Помни любила наблюдать за ним: с потом, стекающим по вискам, он оттачивал элементы, его тело двигалось с грацией хищника, готового к броску. Но когда на лёд упала первая капля крови, стало не до шуток. Джекс словно не обращал внимания на травмы. Ушибы и мозоли — естественное явление для фигуристов, которые проводят на коньках много времени; они падают и поднимаются вновь. Но этот парень… словно не чувствовал, как начинают ныть кости, как свежие раны открываются, и из носа потоком хлещет кровь. Помни до сих пор с замиранием сердца вспоминает, как старательно вытирала ему кровь с лица, а он сидел и довольно улыбался — то ли от того, что сделал четверной аксель, то ли от того, что она так волновалась за него. Тогда ему хорошенько проехались по длинным ушам. Когда он простужался, Помни приходилось около часа уговаривать его оставаться в постели, приказывая Риббиту присмотреть за этим ушастым. Правда, спустя час он звонил и упрашивал девушку немедленно его забрать, утверждая, что иначе он его прикончит. Джекс попросту не мог сидеть на месте. Бесконечное число раз Помни пыталась выяснить причину такого рвения стать лучше, чем он есть, но Джекс упрямо отмалчивался или рьяно отмахивался: отшучивался, уходя от разговора. Помни думала, что парень просто хочет быть похожим на своих родителей — самых известных и талантливых фигуристов. Но каждый раз, когда речь заходила о родне, он тоже старался уйти от разговора, предлагая вернуться к тренировке или посмотреть фильм. Помни несомненно беспокоилась. Сильно и заметно. Джекс это видел, но настойчиво продолжал игнорировать. Но сдаваться девушка не любила. И не собиралась. Помни вернулась буквально через считанные минуты, держа в руках небольшую белую пластиковую коробку с красным крестом. Джекс устало вздохнул, явно разочаровавшись, что их момент уединения был грубо прерван. Девушка забралась обратно на кровать, открывая ящик с медикаментами и бинтами. — Дай ногу, — попросила она, раскрывая новый тюбик уже знакомой мази. — Пом‑Пом, я тебя умоляю… — Дай, я тебе говорю, — более жёстко попросила фигуристка, хмуря брови. Показательно закатив глаза, он медленно протянул ей пострадавшую конечность, отворачиваясь. Он не любил, когда о нём беспокоились. Особенно когда это делала она. Лишь иногда. Джекс всегда мог спокойно справиться с ушибом и стёртой до крови кожей, не желая беспокоить девушку. Даже когда он ненароком разбивал себе нос, он до конца не хотел давать девушке вытирать ему кровь — вдруг испачкается. Но в итоге поддавался желанию, чтобы она коснулась его. Спорить с ней было словно разговаривать со стеной: бесполезно — она не будет слушать, продолжая стоять на своём и предлагать помощь. И это в некотором роде было до жути мило. Даже сейчас он незаметно умилялся тому, как девушка старательно наносила мазь на небольшую шишку, что‑то бурча себе под нос по‑русски. То ли ругалась, то ли… нет, точно ругалась. Хмурила брови, разматывая эластичный бинт, дабы закрепить ногу в одном положении. Её уверенные, но нежные прикосновения каким‑то образом успокаивали его. — Не жмёт? — спросила она, не отрываясь от дела. Когда ответа не последовало, Помни подняла на него взгляд. — Джекс? — А? — С тобой всё нормально? Не жмёт? — вопросительно подняла бровь, слегка наклонила голову. Ещё одна милая привычка. Кролик просто кивнул. Помни продолжила наматывать бинт, закрепляя его зажимом. Не сильно, но достаточно, чтобы ненароком не травмировать ногу сильнее во время сна. — Если завтра снова заболит, поедем в больницу, — решительно произнесла Помни, аккуратно укладывая остатки лекарств в белый ящик. — Это ещё зачем? — Джекс снова закатил глаза, хотя и не выглядел очень сердитым. — Затем, — сказала она, наклонившись прямо к его лицу; кролик вздрогнул от неожиданности, и кровь прилила ему к щекам. — Я очень волнуюсь за тебя. Девушка быстро чмокнула парня в уголок губ, затем отстранилась и ушла на кухню, чтобы убрать аптечку. Джекс замер, пытаясь осмыслить происходящее. Лёгкое, чуть сладковатое касание губ, исходившее от неё, пронзило его наизнанку, оставив послевкусие мягкой нежности. Боль в ноге отступила на второй план, вытеснённая теплом её губ и уверенностью в её словах. Медленно, словно боясь, что это ощущение пропадёт, он коснулся своего лица, буквально чувствуя, как оно горит. Иногда ему казалось, что Помни источала какой‑то странный яд, иначе он не мог объяснить, почему она влияла на него именно так. Он даже не помнил, когда именно это всё началось. Помни вернулась в считанные минуты, одной рукой прижимая к телу серый ноутбук, который был полностью обклеен наклейками с утками, некоторые из которых ей подарили фанаты, и лишь на самой панели с клавиатурой было несколько наклеек с зайчиками. Джекс постоянно просил её отклеить их, но девушка лишь хихикала и закатывала глаза, совершенно игнорируя его просьбы. Другой рукой она сжимала телефон парня, что‑то листая в нём. — Ты чего? — вопросительно поднял он бровь, слегка дёрнув ушами. — Твоя травма — не причина отменять вечер кино, — пожала она плечами, аккуратно укладывая технику на кровать. Уши парня снова дёрнулись, когда Помни залезла следом и отдала ему ноутбук. — Ты пока включи фильм, а я всё-таки закажу еду. С самого утра ничего не ела! Джекс не сумел сдержать усмешки от того, с каким удовольствием и рвением она начала листать меню ресторана с китайской едой, иногда показывая ему что‑то и предлагая заказать новенькое на пробу. Она смешно корчила рожу, пытаясь прочитать название какой‑то лапши на китайском; впоследствии, бросив это дело, закинула в корзину пару сетов роллов. Поделилась, что сейчас с удовольствием отведала бы домашней стряпни. Джекс в ответ подколол её: если бы она не забыла пополнить холодильник, то он бы сам всё приготовил, и им не пришлось бы ждать ещё час, пока приедет курьер. Помни саркастично посмеялась, по достоинству оценив его шутку, и вручила ему телефон, чтобы он оплатил заказ. Когда еду привезли, кролик наконец открыл сию тайну — какой же киношный шедевр из его списка они будут смотреть сегодня. Выбор фильма пал на ужастик, и неспроста. Джекс прекрасно знал, как Помни просто «обожает» триллеры, кровь, мясо и насилие. И поэтому с тем же нескрываемым удовольствием выступал для неё в роли защитника от очередного скримера, крепко прижимая её дрожащее тело к себе. Успокаивающе целовал в висок, гладил по оголённой талии, иногда забираясь пальцами под резинку штанов без всякого подтекста. Возможно, лишь на секунду тот проскальзывал, но до следующего скримера, от которого Помни едва ли не на потолок прыгала, цепляясь за короткую шерсть кролика. И когда над ухом Джекс начал слышать негромкое сопение, а хватка на его торсе слегка ослабла, парень как можно аккуратнее выключил ноутбук и убрал его на тумбу. Взяв телефон, он предупредил Риббита, что останется ночевать у девушки, на что, конечно, получил пару-тройку язвительных сообщений в стиле: «Что, уже? Я думал, вы всю ночь будете…» Джекс закатил глаза, убрав телефон подальше, но не забыв завести будильник. А то Кейн явно не простит, если застукает его опоздавшим на тренировке. Да, Джекс искренне ненавидел фигурное катание. Он ненавидел эти тренировки, ненавидел эти клоунские костюмы (Риббит, ничего личного), в которых ему приходилось выступать. Ненавидел тренера, который пытался слепить из них что‑то стоящее. Ненавидел всех этих фанатов, которые так и норовили подойти к нему, обнять, попросить автограф или фотографию, вручить цветы или конфеты, спросить о чём‑то… личном. Он, конечно, не сказал бы, что хранил пару-тройку игрушек, которые ему частенько кидали на лёд после выступлений, но это было только потому, что они ему понравились. Ненавидел папарацци и журналистов, которые интересовались им в первую очередь из‑за известности его родителей. Ненавидел все эти наводящие вопросы, которыми они пытались выудить то, чего им явно знать было не обязательно. А также его сильно раздражали расспросы о их с Помни совместной карьере как партнёров. Всеми силами сдерживал себя от того, чтобы не ответить так, как ему хотелось. Отвечал лишь то, что требовали родители — а именно: «К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос», с лёгким покачиванием головой. — Не давай им повода для скандала, — вторила мать, расхаживая перед ним и громко цокая каблуками, — иначе мы потом не отмоемся от этого позора… Тебя нам вполне хватает. Джекс думал, что покинет этот спорт, как только достигнет восемнадцати лет, махнув на всё это дерьмо белым платочком — как это бывает в фильмах. Но вот ему совсем недавно исполнилось девятнадцать, а на его груди спит та, из‑за которой он так и не сможет выполнить своё же обещание самому себе. Сейчас Джекс чувствовал себя спокойно: он ощущал, как она прижимается к нему, ища тепла; как безоговорочно доверяет ему на льду, позволяя касаться себя; как смеётся над его даже самыми глупыми шутками; как даёт ему пространство, когда он этого требует, не давя расспросами. Она беспокоилась, но делала это ненавязчиво. Впервые за то время, что он в этом спорте, он не думал о тренировках, о родителях, о своей фальшивой жизни. Он думал только о ней, о её мягких объятиях, о её тёплом дыхании. Почти слышал, как билось её сердце почти вровень с его: у него оно билось чуть быстрее. Он никогда не думал, что сможет почувствовать что‑то подобное. Это было так естественно, так искренне, что его собственная зацикленность на ненавистных тренировках и выступлениях отошла на второй план. Он мог бы всё бросить. Уехать, начать новую жизнь, где никто не знал бы его имени, где он мог бы быть самим собой. Оборвать абсолютно все контакты с родителями и теми, кто был в его жизни. Но он не хотел оставлять Помни. Джекс любил её. И ради неё он был готов на всё: даже задержаться на этом чёртовом льду, готовясь к очередному чемпионату. Вместе с ней.