Печенье в форме буквы "Г"

Комната в башне гремела от хруста обёрток, пока Рон с довольным видом опустошал мешок с конфетами из «Сладкого королевства». Гарри, откинувшись на подушки, пытался сосредоточиться на «Продвинутой защите от тёмных искусств», но чавканье друга отвлекало. –Эй, а тут для тебя, – буркнул Рон, разглядывая самодельное печенье в форме буквы «Г», привязанное к упаковке жёлтой лентой. – От твоей поклонницы, наверное. Пахнет… странно. Пряно. Не дожидаясь ответа, он откусил половину. –Вкусно, хоть и приторно. Гарри лишь пожал плечами, возвращаясь к книге. Через десять минут тишину нарушил резкий вздох. Гарри поднял глаза. Рон сидел, уставившись в пустоту, щёки горели ярким румянцем. –Жарко, – хрипло произнёс он, срывая с себя свитер. – Очень жарко. –Окно открыто, Рон. Но друг уже не слушал. Его взгляд, обычно рассеянный, стал острым, тяжёлым, упёршись в Гарри. В воздухе повисло плотное, тягучее молчание. –Гарри… – голос Рона звучал непривычно низко, с лёгкой дрожью. – Ты… Ты когда-нибудь замечал, какой у тебя… взгляд? Леденящее осознание пронзило Гарри. Фанатка. Печенье. Зелья. –Рон, что именно ты съел? Он отложил книгу, медленно приподнимаясь и придвигаясь к другу. Пальцы Рона дрогнули, едва коснувшись линии челюсти Гарри — прикосновение было обжигающим, как от удара крапивы. Гарри отпрянул, ударившись спиной о спинку кровати. –Рон, это зелье. Ты должен бороться, мы... Его собственный голос звучал сдавленно — воздух в комнате сгустился, стал сладким и удушающим. Рон лишь издал низкий, хриплый смешок. Его руки упёрлись в матрас по обе стороны от Гарри, запирая того в клетке из собственного тела. –Бороться? Он наклонился ближе, и Гарри увидел, как зрачки друга расширены, поглотили голубизну радужки. — Я не хочу бороться. Разум Гарри метнулся, выискивая заклинание, но все мысли рассыпались под тяжестью этого нового, пугающего внимания. Он чувствовал, как по его шее пробежала горячая волна. –Отодвинься. Рон проигнорировал его. Он приблизился, его руки резко обхватили запястья Гарри, прижимая к матрасу. Не больно, но неоспоримо властно. Его нос скользнул по виску Гарри, глубокий вдох заставил всё тело Гарри сжаться. –Ты всегда пахнешь грозой и полётом, — прошептал Рон — А сейчас… пахнешь страхом. Он сладкий. Гарри замер, сердце колотилось где-то в горле. Он видел каждую веснушку на разгорячённой коже Рона, чувствовал дрожь в мускулах его предплечья. –Рон, ты… –Заткнись. Я знаю что ты собираешься сказать. Слишком предсказуемо. Голос Рона звучал непривычно, слишком... серьезно и грубо. Его губы, обожжённые шоколадом и чужой магией, нашли сначала шрам, а затем, сползли вниз, к уголку его рта. Металлическая пуговица со звонким щелчком отскочила в сторону. Рон не стал церемониться со второй — ткань с треском разошлась, обнажив впадину ключицы Гарри. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул вниз, и в нём читалось нечто первобытное, право собственности, добытое силой. Гарри выгнул спину, когда холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но в следующее мгновение его согрело дыхание Рона. Он опустил голову, проводя шершавым языком по выступу ключицы, а затем — ниже, к грудной клетке. Каждое прикосновение было одновременно кощунством и освобождением. –Ты… ты не в себе, — выдавил Гарри, но его голос звучал слабо, предательски хрипло. –Я? — Рон усмехнулся, его зубы белели в полумраке. Его рука скользнула под разорванную рубашку, ладонь, шершавая от мозолей после тренировок на мётлах, прижалась к плоскому животу Гарри. –Зато ты трезв, как всегда. Гарри чувствовал каждую точку соприкосновения, каждый нерв, кричавший в унисон с диким биением сердца Рона. Он почувствовал, как собственное тело отвечает на это давление, на эту агрессивную нежность, стыдливым и неотвратимым возбуждением. Рон ощутил это движение под своей ладонью. Он сместил вес, втиснув колено между ног Гарри, и медленно, невыносимо провёл им вверх по внутренней стороне бедра. Ткань школьных брюк оказалась слишком тонким барьером. Гарри застонал, низко и сдавленно, откинув голову на подушку. Он попытался вырваться, но руки были крепко прижаты к кровати. Руки Рона скользнули ниже, пока не дошли до груди. Он сжал пальцами горошины сосков. Гарри тихо зашипел, его тело выгнулось навстречу ласкам. Рон отпустил его, чтобы развернуть его спиной к себе и снял джинсы. –Рон что ты... Гарри с силой сжал простынь. Резкая боль сменилась невыносимым удовольствием. Толчки, сначала слабые, затем сильнее. Комната наполнилась шлепками тел и стонами. –Рон, пожалуйста… – прошептал Гарри, его голос был едва слышен, тонул в звуках, рвущихся из его груди. Тело ныло, охваченное волнами наслаждения, которое он отчаянно пытался оттолкнуть, но оно лишь усиливалось с каждым движением Рона. Рон не ответил. Его дыхание вырывалось короткими, рваными вздохами, смешиваясь с запахом пряного печенья и легкой ноткой паники, которая все еще присутствовала в Гарри. Его губы скользнули по спине Гарри, оставляя влажные следы. –Ты… ты даже не представляешь, – прохрипел Рон, его голос изменился, стал более глубоким, почти животным. Его пальцы сжимали бедра Гарри – не больно, но властно, заставляя тело подчиняться. Гарри попытался повернуться, но резкое движение Рона остановило его. Это было последнее, что он ощутил перед тем, как волна наслаждения накрыла его с головой, вырывая из груди громкий, протяжный стон. Очнулся Гарри от еле слышного шуршания. Приоткрыв веки, он увидел, как Рон, бледный, но уже без прежнего жара, аккуратно складывает одежду, включая разорванную рубашку Гарри. На столике рядом с кроватью стояла пустая упаковка от конфет и та самая печенька в форме "Г", вернее, то, что от нее осталось. В воздухе витал уже едва уловимый запах специй. – Ты как? – тихо спросил Рон, не поднимая глаз. Гарри помолчал, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Он не мог оторвать взгляда от Рона, такого знакомого и в то же время совершенно чужого. Казалось, что все, что произошло, было сном, но реальность казалась еще более пугающей. – Я… нормально, – наконец выдавил Гарри, пытаясь приподняться. – Что это было? Рон резко поднял голову. Его глаза, вновь обретя прежний, немного растерянный вид, смотрели на Гарри с неподдельным ужасом. – Я не знаю, Гарри. Это… это печенье. Я не знал, что оно такое… Я не хотел… Он замолчал, судорожно сглотнув. Гарри почувствовал, как тяжесть в груди немного отступает. Возможно, это было просто зелье. Возможно, они оба смогут забыть об этом. Но внутри уже поселилось что-то новое, что-то, что не давало покоя, что-то, что заставляло сердце биться чаще при одном лишь виде Рона. (⁠灬⁠º⁠‿⁠º⁠灬⁠)⁠♡