СУО НЕ УХОДИТ!

Они стоят друг против друга два силуэта в неверном свете фонарей. Суо принимает свою идеальную боевую стойку, ту самую, от которой у врагов холодеет внутри. Нирей зеркалит его, стискивая зубы так, аж сводит, а в глазах – безумный пиздец из страха и решимости. ​Они срываются одновременно. Резкий рывок, подошвы скребут по промерзшей земле, сближение... ​но вместо глухого удара или хруста костей происходит то, чего Суо никак не ожидал. Нирей не бьет. а просто налетает на него всем телом, мертвой хваткой вцепляясь в пальто. утыкается лбом прямо в грудь Хаято, и в ту же секунду его плотину прорывает. Громкий, захлебывающийся всхлип разрезает ночной воздух. Акахико плачет так, будто из него выходят все тридцать дней ожидания, страха и ночного холода. ​— Ты... ты правда... — голос Блондина срывается на ультразвук, он буквально дрожит всем телом. — Неужели ты правда собирался меня побить? После всего? Скажи, что ты шутишь, Хаято-сан, пожалуйста... ​Суо замирает. и кулак, занесенный для удара, медленно разжимается. он чувствует, как пальцы Нирея, ледяные и онемевшие, судорожно сжимают ткань его одежды. от мальчишки веет таким холодом, будто он сам превратился в кусок льда. ​— Глупый... — выдыхает Суо, и весь его напускной холод осыпается, как дешевая штукатурка. — Ты что, серьезно подумал, что я могу причинить тебе вред? ​Хаято резко расстегивает свое тяжелое пальто и буквально затягивает Нирея внутрь, в тепло. прижимает его к себе крепко крепко, что, кажется, хочет срастись с ним, лишь бы согреть. одной рукой обхватывает его за спину, а другой начинает медленно, успокаивающе гладить по затылку, зарываясь пальцами в светлые волосы. ​— Всё, тише. Посмотри, до чего ты себя довел, ты же совсем замерз, — шепчет Суо прямо ему в макушку, чувствуя, как намокает его рубашка от чужих слез. — Сейчас пойдем домой. Попьем чаю, поговорим... Обещаю, я всё объясню. Только не плачь так, Нирей кун. Слышишь? Мы идем домой. ​Нирей только сильнее вжимается в него, вдыхая знакомый запах, который наконец-то перебил запах озона и надвигающейся беды. парня колотит мелкая, нездоровая дрожь – за эти три дня он потратил все силы на ожидание, и сейчас, в кольце рук Суо, его просто «выключило». ​Хаято ловит это ощущение. чувствует, как обмякает тело Акахико под его пальто, как пальцы блондина судорожно, до белых костяшек, всё еще цепляются за его рубашку, словно боясь, что если он отпустит – Суо снова исчезнет в сумерках. Хаято сильнее стягивает полы своего пальто вокруг Нирея, создавая для него крошечный кокон, куда не пробивается ледяной ветер. ​— Идти сможешь? — тихо спрашивает Суо, и в его голосе нет ни капли той издевательской стали, что была пять минут назад. — Нирей? ​в ответ – только невнятный всхлип в районе груди и судорожный кивок. Нирей не хочет отстраняться. Ему кажется, что этот метр ткани единственная преграда между ним и окончательным безумием. ​они идут медленно. Суо ведет его, придерживая за плечи и почти не выпуская из-под своего пальто. Тяжёлый шаг отдается в коленях Нирея слабостью, но тепло, исходящее от Хаято, действует как анестезия. ​Когда они добираются до дома. ​Дверь распахивается, и в лицо ударяет домашнее тепло, которое кажется почти болезненным после уличного мороза. В коридоре их уже ждет «шторм» по имени Сакура. Харука выскакивает из комнаты, его глаза горят праведным гневом, а в руках он сжимает кухонное полотенце так, будто готов им кого-то придушить. ​— Ты где, черт возьми, шля... — Сакура осекается на полуслове. ​он видит Хаято, который выглядит непривычно растерянным и... живым. и видит Акахико. Растерзанного, бледного как мел, с красными от слез глазами и текущим носом. Нирей всё еще кутается в огромное пальто Суо, выглядя в нем как испуганный ребенок. ​— Ты! — Сакура тычет пальцем в грудь Суо, и голос его срывается на хрип от ярости. — Ты совсем придурок?! Ты посмотри на него! Почему он в таком состоянии? Почему он ледяной, как труп?! Суо, если ты устроил всё это шоу только чтобы довести его до истерики, я тебе лично челюсть вправлю в другую сторону! ​— Сакура, не сейчас, — глухо отзывается Суо, не глядя на друга. — Помоги лучше. Ему нужно согреться. ​Сакура хочет еще что-то крикнуть, выплеснуть всё то беспокойство, что копилось в нем, но видит, как Нирей снова шмыгает носом и жалобно прижимается к боку Хаято. Гнев Харуки мгновенно сменяется на ворчливую заботу. ​— Пиздец... Заходите живо! — он хватает Нирея за свободную руку и тащит в сторону кухни. — Снимай это барахло, Суо, и ставь чайник! Нирей, садись к батарее. Господи, да у тебя руки синие! Чем ты думал, когда на мороз в одной форме выперся? ​Нирей послушно опускается на стул, всё еще не выпуская полы пальто Суо из рук. Хаято присаживается перед ним на корточки, мягко заставляя разжать пальцы, чтобы снять тяжелую ткань. ​— Всё хорошо, — шепчет Суо, поймав взгляд Нирея. — Я никуда не уйду. ​Сакура на заднем плане гремит кружками, продолжая ругаться под нос: — Только попробуй еще раз так исчезнуть, Суо... Я тебя из-под земли достану и сам побью, понял? И сопли эти... Нирей, на, вытирайся! Ишь, моду взяли — по ночам хрен знает откуда появились ​в кухне становится по-настоящему тепло. Пар от чайника, ворчание Сакуры и присутствие Хаято рядом наконец-то дают Нирею то самое чувство безопасности, которого у него не было целых бесконечных 3 дня.