Семь минут рая

Когда дверь за ними захлопнулась, мир за пределами четырех стен перестал существовать. Щелчок таймера в руках Дастина остался где-то в другой реальности. Здесь же, в пространстве два на два метра, пахло старым деревом, пылью и электричеством, которое буквально искрило между ними. ​ Первые тридцать секунд они просто стояли, ловя дыхание друг друга. Майк прижался спиной к двери, перекрывая выход. Уилл видел только его силуэт, но чувствовал, как Майк смотрит на него — тяжело и немигающе. ​— Уилл, — прошептал Майк. Это не был вопрос, это был выдох. ​Уилл сделал шаг вперед, и его колено задело бедро Майка. Тишина взорвалась. Майк схватил его за воротник рубашки и потянул на себя с такой силой, что Уилл едва не споткнулся. Их губы столкнулись — грубо, жадно, без всякой подготовки. Это был поцелуй людей, которые слишком долго голодали. ​ Майк переместил ладони на лицо Уилла, почти до боли сжимая его челюсть, заставляя раскрыться навстречу. Уилл в ответ вцепился в талию Майка, сминая его футболку, чувствуя под пальцами жар его кожи. ​ — Сюда, — выдохнул Майк в самые губы Уилла, разворачивая его и прижимая спиной к деревянному стеллажу. ​ Полки за спиной Уилла жалобно скрипнули. Майк навис сверху, блокируя любые пути к отступлению. Его рука скользнула вниз, дергая пряжку ремня Уилла. Звук расстегивающейся молнии в этой тишине показался оглушительным, как выстрел. ​ Майк опустился на колени прямо на холодный пол, не обращая внимания на впивающиеся в ноги щепки. Уилл судорожно вздохнул, его пальцы запутались в темных кудрях Майка, когда тот потянул ткань белья вниз. ​— Майк, подожди, они же... — начал было Уилл, но слова превратились в сдавленный стон, когда Майк приник к нему губами. ​ Уилл закинул голову назад, ударившись затылком о полку. Весь мир сузился до ощущений: горячие губы Майка, его влажный язык и то, как его пальцы собственнически сжимали бедра Уилла, не давая ему пошевелиться. Майк двигался ритмично, уверенно, словно он сто раз проигрывал эту сцену в своей голове и теперь наконец-то дорвался до реальности. ​ Уилл чувствовал, как внизу живота сворачивается тугой узел. Он тянул Майка за волосы, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли прижимая еще сильнее. — Майк... боже, Майк... ​ Финальный рывок застал его врасплох. Уилл закусил костяшки пальцев, чтобы не закричать, пока его тело содрогалось от разрядов тока, а Майк продолжал удерживать его, пока всё не закончилось. ​Майк поднялся, тяжело дыша. В слабом свете из-под двери было видно, как блестят его губы. Он не отстранился — напротив, он прижался своим лбом к лбу Уилла, их носы соприкасались. ​ — Десять секунд до конца, — прошептал Майк, его голос сорвался на хрип. ​ Он быстро помог Уиллу привести одежду в порядок, его пальцы всё еще дрожали. За дверью послышались шаги и обратный отсчет Дастина: «Три! Два! Один!». ​ Майк на мгновение притянул Уилла к себе для еще одного, короткого, но до боли собственнического поцелуя. — Теперь ты мой, Байерс. Весь. ​ Дверь распахнулась. Свет ударил по глазам, но они оба уже стояли в разных углах кладовки, делая вид, что просто обсуждали стратегию в D&D. Только вот губы Уилла были слишком припухшими, а взгляд Майка — слишком лихорадочным, чтобы кто-то в это поверил. Вечеринка закончилась около полуночи. Майк вызвался «проводить» Уилла до дома, хотя оба знали, что Хоппер в отъезде, а Джойс на ночной смене. Это была редкая ночь, когда дом в конце переулка принадлежал только им двоим. ​ Они ехали на велосипедах в полной тишине, но эта тишина больше не давила — она звенела от нетерпения. Как только за ними закрылась входная дверь, Майк не стал ждать. Он бросил ключи на тумбочку и прижал Уилла к стене в прихожей, возобновляя тот самый разговор, который они начали в кладовке. ​ Они переместились в комнату Уилла, освещенную лишь тусклым светом настольной лампы. Здесь, среди рисунков и запаха красок, всё казалось более личным, более настоящим. ​ Майк медленно стянул с Уилла фланелевую рубашку, его пальцы слегка задевали теплую кожу, оставляя за собой дорожки мурашек. — В подвале было слишком быстро, — прошептал Майк, глядя Уиллу прямо в глаза. — Я хочу видеть тебя. Всего. ​Уилл сглотнул, чувствуя, как внутри всё плавится от этого взгляда. Он потянул Майка на кровать, и они повалились на одеяло, сплетаясь руками и ногами. Теперь не было таймера, не было друзей за дверью — только скрип пружин и их сбивчивое дыхание. ​Майк исследовал тело Уилла так, словно это была карта сокровищ, которую он мечтал изучить всю жизнь. Его ладони — широкие, чуть шершавые — скользили по ребрам Уилла, спускаясь к бедрам. Когда Майк наклонился, чтобы оставить след на ключице Уилла, тот выгнулся навстречу, прерывисто выдыхая его имя. ​ — Майк, пожалуйста... — сорвалось с губ Уилла. ​На этот раз всё было иначе. Не было грубости кладовки, была почти пугающая нежность. Майк действовал осторожно, постоянно проверяя реакцию Уилла, замирая каждый раз, когда тот судорожно втягивал воздух. Его пальцы, испачканные в смазке, которую они в спешке нашли в ванной, двигались внутри Уилла медленно и тягуче, подготавливая его. ​Когда Майк наконец вошел в него, Уилл зажмурился, вцепившись пальцами в плечи друга. Это было чувство заполненности, которое невозможно было описать — словно последняя деталь пазла наконец встала на место. ​ Майк замер, давая Уиллу привыкнуть, и осторожно убрал прядь волос с его потного лба. — Ты в порядке? — его голос дрожал от напряжения. — Да... боже, да, — выдохнул Уилл, обхватывая ногами талию Майка, притягивая его ближе. ​Майк начал двигаться — сначала осторожно, затем всё увереннее и глубже. Каждый толчок отзывался внизу живота Уилла тягучим жаром. Он чувствовал, как кожа Майка прилипает к его коже, как их сердца стучат в один безумный ритм. В комнате стало жарко, воздух стал тяжелым от их запаха и звуков: приглушенных стонов, всхлипов и тихого шепота Майка, который без конца повторял, какой Уилл красивый. ​ Когда волна накрыла их обоих, Уилл уткнулся лицом в шею Майка, пряча там свой крик, а Майк до боли сильно сжал его в объятиях, словно боясь, что Уилл может исчезнуть, если он отпустит его хоть на секунду. ​ Спустя полчаса они лежали под тонкой простыней. Уилл положил голову на грудь Майка, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется. ​ — Ты же понимаешь, что завтра Дастин завалит нас вопросами? — тихо спросил Уилл, обводя пальцем след от своих зубов на его плече. ​Майк усмехнулся и поцеловал Уилла в макушку. — Пусть спрашивает. Я всё равно не собираюсь рассказывать ему, что рай на самом деле пахнет твоим шампунем и старыми красками. Солнце Хоукинса бесцеремонно пробивалось сквозь тонкие шторы, расчерчивая комнату Уилла золотистыми полосами. В воздухе лениво кружились пылинки. ​ Уилл проснулся первым. Он лежал неподвижно, боясь спугнуть это ощущение: тяжесть руки Майка, перекинутой через его талию, и ровное, теплое дыхание в затылок. Все казалось слишком хрупким, словно если он пошевелится, то снова окажется в подвале, а всё произошедшее окажется лишь сном, вызванным слишком большой дозой адреналина. ​ Майк завозился, уткнулся носом в лопатку Уилла и хрипло пробормотал: — Который час? — Почти десять, — прошептал Уилл. — Ты обещал заехать за мной в десять. Технически, ты опоздал. ​Майк тихо рассмеялся — этот звук вибрацией отозвался в теле Уилла. Он сильнее прижал его к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы. — Технически, я уже здесь. Значит, я приехал раньше всех. ​Через полчаса они сидели на кухне Байерсов. Майк в чьей-то старой толстовке, которая была ему коротковата в рукавах, усердно пытался поджарить тосты, пока Уилл заваривал чай. На кухне царил уютный беспорядок, но между ними повисла та самая неловкость, которая всегда приходит при свете дня после бурной ночи. ​— Мы же теперь… ну… — Майк замялся, вертя в руках нож для масла. — Мы же не будем делать вид, что это была просто «ошибка из-за игры», да? ​ Уилл поставил чашку на стол и посмотрел Майку прямо в глаза. — А ты хочешь, чтобы это была ошибка? ​Майк бросил нож и в два шага преодолел расстояние между ними. Он взял лицо Уилла в свои ладони — его пальцы всё еще пахли тостами и немного тем самым лимонным средством из кладовки. — Нет. Господи, Уилл, нет. Я, наверное, самый тупой парень в Хоукинсе, раз мне понадобилось столько времени, чтобы это понять. Но я не хочу возвращаться к тому, как было раньше. ​ Они выкатили велосипеды на дорожку. Утренний воздух был свежим, пах мокрой травой и хвоей. Весь путь до их тайного места в лесу они ехали плечом к плечу. Больше не было гонки, не было попыток обогнать друг друга — только синхронный скрип цепей и случайные касания рулями. ​Когда они доехали до старого поваленного дерева, Майк спрыгнул с велика и бросил его в траву. — Уилл, слушай. Насчет Дастина и остальных. ​Уилл кивнул, прислоняя свой велосипед к сосне. — Я знаю. Нам пока не обязательно им говорить. ​— Нет, — Майк решительно покачал головой. — Я не хочу прятаться. Просто… дай мне немного времени, чтобы придумать, как сказать Оди. Она заслуживает правды. Но во всем остальном… — он взял Уилла за руку, переплетая их пальцы на виду у всего леса. — Во всем остальном мне плевать, что они подумают. ​ Уилл почувствовал, как огромный камень, который он таскал в груди годами, наконец-то рассыпался в пыль. Он потянул Майка на себя, заставляя его сесть на поваленное дерево, и сел рядом, положив голову ему на плечо. ​ — Семь минут, — тихо сказал Уилл, глядя на то, как солнце играет в листве. — Что? — не понял Майк. — Семь минут в кладовке. Самые длинные семь минут в моей жизни. — И самые лучшие, — добавил Майк, целуя его в висок. — Но знаешь что? Я рад, что теперь у нас есть гораздо больше времени. ​Они сидели так долго, просто слушая шум леса и зная, что теперь им не нужно прятать свои чувства за настольными играми и ложной дружбой. Впереди было много сложностей, разговоров и объяснений, но сейчас, под этим небом, всё было предельно просто.