коинотоге (恋の棘)

      От новости, что теперь всем придётся подстраиваться под занятия Чимина, никто не был в восторге. Учитывая, что это было озвучено после другой новости: на конкурсе они будут выступать со школьником в своих рядах.       — Я не пойму, вам нужна моя помощь или мне домой пойти? — фыркнул Чимин, чуть ниже сползая на диване и закидывая руку на спинку. — Сами как я были ещё несколько лет назад.       Чонгук пожал плечами, когда Югём перевёл на него то ли озлобленный, то ли просто недовольный взгляд. Ему стоило не только волосы покрасить в синий, но и брови тоже. Может, эмоции стали бы более читаемыми.       — Слушай, — вступился Чон, потому что у него уже начало пульсировать в висках от духоты в комнате. — У нас выбора вообще нет. Или кого ты хотел, чтобы мы нашли? Джона Бонэма с того света достали?       — А ты давно играешь? — тихо спросил Инхо, придвигаясь ближе к Чимину на диване. До этого он молча рассматривал его, не оценивая, а просто изучая из интереса.       — С пяти лет, — не поворачивая головы, ответил Чимин.       — Круто… — с каким-то благоговением выдохнул Инхо. Удивительно, как этот добрый и светлый мальчик попал в компанию озлобленных собак.       — Да похуй, нет? — спросил Юнги, отлипая от стены. Он взял палочки с барабанной установки и кинул Чимину, который ловко словил их, почти заехав локтём Инхо в нос. — Пусть хоть детсадовец, главное, чтобы по установке в нужные моменты бил.       Чонгук с облегчением выдохнул. Он бы не хотел, чтобы Чимин слышал слишком много их разговоров, потому что может сложиться не совсем верное представление. Что он подумает про остальных, Чону по большей степени плевать, но про него… Чимин имеет прямой контакт с Сохи, а Сохи с Тэхёном… И если вдруг из уст в уста да не в те ворота… У него всё тело сводит и сердце практически замирает в фантомной предсмертной агонии от одного только представления разочарованного взгляда блестящих глаз, направленного на него.       Чимин не сразу поймал общую атмосферу, иногда сбивался, из-за чего приходилось начинать сначала. Фраза «я же говорил» прозвучала от Югёма около десятка раз. Он продолжал цепляться к Чимину до конца репетиции, а тот, что удивляло Чонгука, никак не реагировал. Обычно школьники его возраста пытаются как-то отстоять себя, а этому просто всё равно.       — Терпимо, — сказал Югём, бросив взгляд на Чимина, — если не будешь сбиваться.       — Ага, — равнодушно ответил парень, надевая протянутый Инхо пиджак. — Завтра во столько же?       Чонгук, поджав губы, кивнул в ответ и, как только Чимин скрылся за дверью, облегчённо выдохнул. Иногда ему казалось, что он постоянно находится не в то время, не в том месте и не с теми людьми. Чувство странное, словно его поместили в Шоу Трумана и играют свои бессмысленные роли. У него она тоже есть.       — И давно Тэхён со школьниками знакомства водит? — усмехнувшись, сказал Юнги и плюхнулся на диван рядом с Инхо.       У Чонгука роль клоуна.       — Он брат жениха его одногруппницы.       Юнги туповато посмотрел перед собой, приоткрыв рот.       — Неважно, — отмахнулся в конечном итоге и приложился губами к горлышку бутылки. — Нормальный парень.       — Меня устраивал наш прошлый состав, — раздражённо прокомментировал Югём.       — Прости…       — Да завались ты, — не смотря на Инхо, буркнул парень, после чего закинул на спину чехол от гитары и вышел из репетиционной.       На какое-то мгновение повисла гробовая тишина.       — Ладно, ребят, — Юнги потёр ладонями складки джинсов на коленях и поднялся. — Завтра напьюсь перед репетицией.       Им всем стоит это сделать, но хотя бы после комиссии. Чонгук очень хочет.       — Давай, до завтра, — хлопнув Мина по плечу, сказал Чонгук, и теперь в комнате остались двое.       Никто из них пока не собирался уходить. Чонгук создавал вид занятости, перекладывая вещи с места на место, сматывая провода и выравнивая аппаратуру. Прибирался, при этом чувствуя на спине чужой взгляд. Хотелось бы ему думать, что он знает, что у Инхо в голове. Чувство лишнего, легкозаменимости. Как же хочется, чтобы кто-то испытывал ту же степень неуверенности и страха.       — Чонгук, — позвал Инхо, заставляя обернуться и вопросительно вскинуть брови, — дашь номер Чимина?.. Я бы хотел попросить у него пару советов.       Чистое и искреннее восхищение, не очернённое завистью и необъяснимой злобой к возможной помехе.       — Конечно…       Пассивное курение — тоже своего рода курение, от которого стоило бы оградить себя. Хотя это теряет какой-то смысл, учитывая, что от загрязнения воздуха в год умирает несколько сотен тысяч людей. Поэтому Чонгук уже третий раз за вечер вышел на общий балкон просто постоять с Юнги.       — Тебя он совсем доконал или что? — выдохнув дым, спросил Юнги. Порыв ветра сбросил с его головы капюшон и растрепал тёмные пряди по лицу. Он раздражённо начал отплёвываться от попавших в рот волос, вызывая этим у Чонгука усмешку.       — Не особо, просто решил уравнять ваше время пребывания в моей жизни.       Он отвёл взгляд в сторону, рассматривая недавно посаженные деревья на небольшом участке. Капля в море больших деревьев, которые не справляются с загрязнением воздуха. И чего он всё думает об этом…       — А то я его лицо вижу чаще, чем твоё.       — Занудство, — протянул Юнги. Он зажал сигарету между губ и, взявшись за перила, оттянулся назад. — Может, как я попробуешь?       — Из койки в койку скакать? Пожалуй, откажусь, — с губ Чонгука сорвался тихий смешок.       — Да хоть в какую, — страдальческим тоном сказал Юнги и потушил сигарету. — А то у тебя после новогодней вечеринки на первом курсе больше никаких историй и не было.       — Ой, блять, — он покривился и открыл дверь на лестничную площадку. — Хочешь историй — почитай дарк романы.       Вернувшись в комнату, Чонгук встретился взглядом с тем, чьё лицо видит чаще, чем Юнги. Стыд и неловкость за эти слова сразу перетянулись узлом внизу живота.       — Ты куда? — спросил он, стараясь звучать буднично. Тэхён собирал что-то в сумку и, повернувшись к нему, закинул её на плечо.       — Йена попросила помочь с макетом, — в голосе слышалась досада, словно он не особо хотел это делать, но по собственной доброте отказать не смог.       Или Чонгуку просто хотелось думать в таком ключе.       — Ей поставили неуд и дали срок до завтра, чтобы переделать, — обойдя Чона, который всё ещё стоял в коридоре, сказал Тэхён и сунул ноги в малиновые кроксы. — Мы будем в коворкинге на первом, если что.       — Ладно, — Чонгук отмер и, сняв кеды, прошёл к своей кровати. Он грузно сел на неё и кинул взгляд на закрывающуюся дверь в комнату.       И почему в окружении Тэхёна столько девушек?.. Сохи ещё ладно, у Чонгука иногда получается бороться с собственными демонами и напоминать себе, что зимой у неё свадьба. Но это она. А что насчёт Тэхёна и его собственных чувств? Вдруг он также мучается от невозможности быть с человеком, который не заинтересован в нём? Сохи, Йена, девушка или парень… Чонгук понятия не имеет. Он даже не знает, есть ли у него шансы. По его довольно стереотипному мнению, парни, поступившие на факультет искусства, либо геи, либо хотя бы би. Это мнение пока поддерживает некую надежду на возможную взаимность когда-нибудь в будущем. И эта самая надежда не даёт полностью отбросить мысли о Тэхёне.       А он пытался. Не помогло. На первом курсе, спустя полгода жизни с Тэхёном в одной небольшой комнате, Чонгуку стало страшно. Он пытался бороться с этими чувствами, пытался вытеснить их. Именно поэтому, напившись до забвейного состояния на новогодней тусовке, он переспал с первой попавшейся девушкой. Чонгук даже имени её не запомнил. А проснувшись на следующий день с ноющей головой и зайдя в чат потока, он увидел, что девушка была совсем не первая попавшаяся. На фотографиях рядом с ним стояла красивая второкурсница с каштановыми волосами, едва достающими до подбородка, карамельными глазами и пухлыми губами немного необычной формы. Тогда он перевёл взгляд на своего соседа, спящего на кровати в полутора метрах от него, и обречённо выдохнул.       Пойти ли сейчас за Тэхёном под предлогом «мне скучно» или остаться из соображения «я буду мешать»?       Чонгук потупил взгляд в пол, сидел так пару минут, после чего поднялся и направился на выход. Спускаясь на лифте, он обдумал это ещё несколько раз, даже не сразу вышел, когда двери открылись на первом этаже.       В коворкинге было много столов с компьютерами и без, стояла большая маркерная доска, на которой не до конца стёрли какие-то уравнения, несколько пуфиков и диванов у стен. Людей было немного: за одним из столов, сильно ссутулившись, занимался парень, недалеко от него девушка печатала что-то на компьютере, а за круглым столом сидели Тэхён и Йена.       Чонгук замедлил шаг, направляясь к ним. Руки в карманах зипки слегка напряглись, он достал одну и расстегнул молнию, потому что резко стало душно.       — Так, а как тут переделать, чтобы соответствовало плану? — страдальчески спросила девушка и упала лбом на сложенные на столе руки.       — Вот здесь у тебя центральный элемент улетел в угол, — Тэхён указал на макет, а затем на это же место в плане.       Подойдя ближе, Чонгук остановился, просто наблюдая за ними несколько секунд, оценивая обстановку со стороны. Девушка была довольно симпатичной, возможно, если бы ему не нравился один конкретный человек, он бы сказал, что она даже очень красивая. Йена сидела напротив Тэхёна как будто в пижаме и тапочках. На её голове был завязан небрежный пучок, а на лице ни капли макияжа.       — Я же не помешаю? — спросил Чонгук и сел рядом с Йеной.       Почему не с Тэхёном? Да чёрт его знает, Чонгук не смог себя заставить. Как будто это могло показаться слишком очевидным. Поэтому он предпочёл сесть ближе к незнакомой девушке.       — Нет, — слегка растерянно ответил Тэхён. — А ты…       — Скучно стало, — перебил Чон и перевёл взгляд на макет.       Да уж. У Тэхёна он выглядел в сто раз лучше. Не в обиду Йене, у её одногруппника просто привилегии.       — Я Йена… — представилась девушка, посмотрев на парня.       — Чонгук, — кивнув, сказал он и откинулся на спинку стула.       — Да, я знаю… Я видела твоё выступление в прошлом году… Не знала, что вы знакомы, — Йена перевела взгляд на Тэхёна, который подпёр подбородок рукой и смотрел на них.       — Мы живём в одной комнате, — ответил Ким и кивнул в сторону макета. — Ты не успеешь доделать до утра, если будешь отвлекаться на него, — он усмехнулся и что-то Чонгуку не понравилось в этой усмешке. Она вызвала еле ощутимый спазм в солнечном сплетении.       Девушка придвинула к себе макет, отведя взгляд от Чонгука, в то время как он, осматриваясь вокруг, задерживался на Тэхёне. Он замечал каждое движение его длинных пальцев, куда-то указывающих или накручивающих прядь, запоминал выражение лица в разные моменты, вслушивался в голос и его интонацию.       В некоторые моменты Йена так тупила, что даже Чонгук, который ничего не понимал в том, что они делают, раздражался и думал вмешаться. Но, что его поражало, Тэхён продолжал спокойно объяснять. Он не повышал голос, не звучал нервно, продолжал мягко улыбаться и повторял по десятому кругу одну и ту же мысль разными словами.       И это огорчало. Как понять, что у Тэхёна на сердце, если он ко всем относится одинаково? Чонгуку было бы проще, если бы на него злились, высказывали недовольство, да даже ненавидели. Последнего, он, конечно, не особо хотел, но это хотя бы показало какое-то особое отношение к нему. А так… Он как все.       Спустя пару часов Чонгука начало клонить в сон. Он зевнул, прикрыв рот рукой, и поднялся с места.       — Я к автомату. Тебе что-то взять? — сказал он, посмотрев на Йену, и застегнул зипку до середины.       — А?.. — Она немного смутилась, не ожидая вопроса напрямую к ней. — Зелёный чай с персиком…       Чонгук кивнул в ответ и, не отойдя далеко от стола, услышал, как девушка шёпотом сказала:       — Он неразговорчивый.       «Что он ответит?»       — Ты его плохо знаешь, — послышалось следом после короткого смешка.       Сердце Чонгука тут же разогналось до бешеного ритма, заставляя кровь прилить к щекам, а ноги быстрее идти на выход. Он вышел на улицу, глубоко вдохнул прохладный ночной воздух и, сжав ткань кофты в области сердца, осел по стене вниз.       — Хватит… — произнёс себе под нос и сильнее сжал пальцы, словно пытался добраться до сердца и угомонить его. — Пожалуйста…       Ему одного доброго слова от Тэхёна хватает, чтобы начать с ума сходить. Он же теперь ещё несколько недель будет думать о том, что тот сказал.       «Ты его плохо знаешь».       То есть Тэхён думает, что знает Чонгука достаточно хорошо? Думает, что с ним он ведёт себя не так, как со всеми? Он не общительный, а с ним… А какой он с ним? Чонгук понятия не имеет. Он не знает, как выглядит со стороны, когда находится рядом с Тэхёном. Дураком? Грубияном? Хмурым соседом, который вечно делает замечания?       Не знает.       Ни он себя, ни Тэхён его.       — Хватит… — повторил ещё раз и сильно зажмурился. Грёбаное сердце… Заковать бы его, обвить колючей проволокой, чтобы не смело своевольничать. Это же не Чонгук выбирал, это глупый орган без разума нашёл себе объект бесконечного обожания.       Чонгук сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Упёршись лбом в колени, он начал считать до ста. Это должно помочь хоть немного.       Спустя минуту начало отпускать, сердце замедлилось, а внимание переключилось на вспышки в темноте под плотно зажмуренными веками.       Дойдя до ста, Чонгук сделал ещё один глубокий вдох и, опёршись рукой на стену, выпрямился. Автомат находился за углом, он не торопясь дошёл до него, какое-то время смотрел на баночки, сдерживаемые железной спиралью, а затем оплатил картой три напитка, которые по очереди с грохотом упали вниз.       — Спасибо, — сказал Тэхён, не поднимая головы, когда на столе рядом с ним появилась жестяная банка колы без сахара.       — Спасибо… — Йена посмотрела на Чонгука, забирая протянутую ей бутылку, и отвернулась, только когда тот сел за стол.       Холодный кофе не помог: спустя полчаса Чонгука снова начало клонить в сон. Он немного сполз на стуле и, склонив голову вбок, прикрыл глаза. Может, Тэхён его потом разбудит… Дотронется до плеча, слегка потормошит и скажет вставать. Представляя этот момент, Чонгук заснул, надеясь, что он действительно произойдёт.       Находясь в мечтах и иллюзиях последние годы, начинаешь забывать, как жил раньше, когда этого всего не было. Чем когда-то были забиты мысли? Что снилось? На чём был завязан каждый день?       Жизнь разделилась на до и после, и непонятно, в какой из этих моментов он жил по-настоящему.       — Чонгук, — голос вырвал сознание из иллюзорного мира, возвращая в действительность.       Открыв глаза, Чонгук повернул голову, чувствуя, как сильно затекла шея в таком положении. Он увидел перед собой Тэхёна, который убрал руку с его плеча. Всё произошло так, как он и представлял.       — Я долго спал? — садясь ровно и растирая заспанные глаза, спросил Чон.       — Три часа, — ответил Тэхён и тут же зевнул. — Остальное она сама доделает.       Чонгук огляделся по сторонам, замечая, что на столе нет макета, а рядом не сидит Йена. Давно ли она ушла?       Стул скрипнул, когда он встал. На столе лежали только ручка и обрывок бумаги, на котором был Чонгук. Опять… Тэхён опять заставляет его чувствовать вот так, только теперь он смотрит.       — Спящих людей удобно рисовать, — заметив, куда направлен взгляд Чонгука, сказал Тэхён. Он взял со стола листок. — Хочешь забрать?       Чонгук очень хочет поцеловать его сейчас. Вдруг он ещё не проснулся, и это всё один из возможных сценариев в его голове? Чего стоит просто сократить расстояние, притянув Тэхёна за руку, которой тот держит рисунок? Чонгук несколько секунд смотрит на клочок бумаги, а затем поднимает взгляд на чужие губы. Их уголки слегка приподняты в улыбке, которую хочется попробовать. Хочется запечатать её своими губами…       — Да не, — пересилив себя, ответил Чонгук и сразу посмотрел в сторону выхода. — Сколько вообще времени? — он не взял телефон.       — Полпятого, — ответил Тэхён и, убрав в сумку ручку и листок, задвинул стул.       Кажется, у Чонгука начинает сбиваться режим сна.

***

      Ким Хеджин явно не особо внимательно проверила расписание Чонгука, потому что за день у него будет всего десять свободных минут и то на репетиции, когда Юнги захочет выйти на перекур.       — Я немного раньше уйду, — сказал Чон, когда они вернулись в репетиционную.       — Это в честь чего? — недовольно спросил Югём, взглядом напоминая, что сегодня выступление перед комиссией.       — В честь Уитни Хьюстон, — с усмешкой ответил Чонгук. — У меня в пять репетиция с Ким Хеджин.       До всех долго доходила связь этих предложений и названных имён.       — Я надеюсь мы не услышим твоё исполнение пес…       — К сожалению, услышите.       Собрав вещи и оставив парней в репетиционной, Чонгук быстрым шагом направился на личную каторгу. Он не против петь что-то помимо личных предпочтений, иногда ему даже нравится какая-то попса, особенно когда в голову ударяет алкоголь. Но Чонгук испытывал подсознательное раздражение, когда за него делали выбор.       И вот он снова стоит на сцене среди таких же детей в белой мантии ниже колен, чередует псалмы и духовные гимны, прославляя Бога и благодаря Его за очередной прожитый день.       Может, всё началось с этого? У него теперь личный бог, которому он посвящает все свои песни.       — Сегодня вовремя, — бросив взгляд на часы, сказала Ким Хеджин.       — И вам здравствуйте… — буркнул Чонгук. — Я только с репетиции, поэтому давайте без прелюдий.       — Хорошо.       Хотя Чонгук не был заинтересован в исполнении этой песни, он всё равно посмотрел несколько выступлений и разборов на эту песню. Наверное потому, что у него присутствовало определённое уважение к Ким Хеджин как к преподавателю. Только и всего.       — Нет, нет, стой, — она остановила Чонгука на третьей строчке. — Уитни — идеальный пример контроля дыхания. Я не говорю, что у тебя с ним плохо, но когда ты слишком много думаешь, то забываешь дышать.       Прямое попадание в суть проблемы.       — Я понял, — сказал Чонгук и поджал губы, смотря на своё отражение в зеркале.       Хоровое пение тоже строится на идеальном контроле дыхания. У Чонгука оно и было, пока шипы, обвивающие органы, не наделали дырок в лёгких.       Спустя сорок минут он дошёл лишь до того, что Ким Хеджин ни разу не остановила его и дала допеть до конца.       — Уже неплохо, но нужно будет ещё три или даже четыре репетиции, — сказала женщина, подходя к Чонгуку сзади и останавливаясь в шаге от него. — Понимаю, пока не до эмоций, но постарайся прочувствовать песню.       Он перевёл на преподавательницу раздосадованный взгляд, как у уставшего от наставлений ребёнка. Ему свои чувства лучше бы не бередить лишний раз.       — Не смотри так, словно тебя тут мучают.       — Есть немного, — усмехнувшись, сказал Чонгук и закинул рюкзак на плечо.       — Удачи на выступлении, — смягчив тон, сказала Ким Хеджин. — Я напишу о следующей репетиции.       — Спасибо. До свидания.       Добравшись до столовой, Чонгук устало выдохнул и кинул рюкзак на стул. Попросив женщину за кассой сделать ему тёплый чай с мёдом, он сел за стол и надел наушники. Чонгук просто включил режим шумоподавления, чтобы немного побыть в тишине. Через пятнадцать минут его ожидает беспрерывная долбёжка по ушам, которая наверняка затянется на несколько часов. А потом… Чонгук наплевал бы на собственный комфорт и усталость, чтобы поехать в караоке-бар. Он бы с радостью выпил, а ещё провёл бы время с Тэхёном… Главное, чтобы всё это мероприятие не затянулось до ночи.       — Как репетиция? — спросил Юнги, когда они встретились у входа в актовый зал.       — Ахуенно, — отмахнулся Чонгук и вошёл первым в просторное помещение с высокими потолками и десятками рядов стульев.       Перед сценой стоял длинный стол, за которым сидели пять человек: декан, его заместитель и по три преподавателя с разных кафедр. Они что-то тихо обсуждали между собой, и иногда кто-то из них давал указания студентам, которые помогали расставлять и настраивать аппаратуру.       Декан просил не приводить с собой тех, кто не участвует в отборе, поэтому в целом людей было не много. На лицах некоторых мелькало волнение, которое Чонгуку было сложно понять. Они всего лишь выступают перед преподавателями, что по сути не является ни для кого чем-то новым. Вот уже на конкурсе появятся причины переживать: будут присутствовать приглашённые продюсеры и преподаватели университетов из других стран. А сейчас… Выйти, отстреляться и уйти.       — Мы же седьмыми выступаем? — уточнил Югём и отдал Чонгуку его гитару.       — Да. А ты как? — обратившись к Чимину, спросил Чон. — Нормально?       Парень сменил школьную форму на свободные джинсы, порванные на коленях, и футболку с растянутым воротом, который открывал одно плечо. Такой его внешний вид больше сочетался с характером и интересами. Не удивляло и то, что Чимин выглядел абсолютно спокойным. Он просто разглядывал зал, сунув руки в задние карманы джинс и жуя жвачку.       — Да, всё норм.       Оно и понятно. Он здесь вообще не учится и в их группе просто пробегом.       — Выкинь только перед выступлением жвачку, — сказал Юнги, ткнув Чимина пальцем меж рёбер и вызвав тем самым сдавленное ругательство. — Декан сразу нас всех попустит со сцены, — он прошёл чуть вперёд и пролез между рядами, занимая место.       — А Тэхён не придёт? — неожиданно спросил у Чонгука Чимин. Тот даже сначала не понял, что обращаются к нему.       — Нет? — словно спрашивая у самого себя. — Тут нет посторонних.       — Понятно…       — А что? Так хотел его увидеть? — с усмешкой спросил Чонгук, усаживаясь рядом с Юнги и ставя гитару к спинке стула напротив.       — Я думал, ты хотел, — невозмутимо ответил Чимин, стирая и так не особо заметную улыбку с чужого лица.       Это странно. Чонгуку резко стало жарко, его словно током прошибло и стало так страшно, что сразу же захотелось убежать отсюда. Что это значит? Что имеет в виду Чимин?.. Почему Чонгук должен хотеть?.. Слегка прищуренные глаза Чимина смотрели на него слишком осознанно.       Не комментируя эти слова, Чонгук отвернулся и попытался выдавить улыбку, словно у него не взмокла спина, а пальцы не сжали подлокотники. Он выдохнул, когда на сцену поднялся декан и, недолго распинаясь, напомнил всем повод сегодняшней встречи. Мужчина в строгом костюме и седыми висками объявил первого выступающего, удостоив остальных фразой «дальше выходите по списку и представляетесь сами».       — Это Наён, — тихо сказал Юнги, наклонившись к уху Чонгука, ещё до того, как девушка успела взять микрофон. — У неё ангельский голос.       Чонгук перевёл на друга осуждающий взгляд, потому что был уверен, что познакомились они не на занятиях по вокалу. Особенно учитывая, что эта Наён была первокурсницей.       Вокал у неё и вправду был сильный, но произношение английского стоило бы подтянуть. Чонгук не разобрал и половины слов. Как только она закончила петь, Юнги подскочил с места и начал громко аплодировать. Все покосились в их сторону, а Наён сильно нахмурилась и плотно поджала губы, смотря прямо на своего ярого “поклонника”.       — Не позорься раньше времени, — потянув за кофту, Чонгук усадил Юнги обратно.       Чем ближе подходила их очередь, тем сильнее волновался Инхо. Он и так не сказал ни слова с момента, как они вошли в зал, а сейчас побледнел и бегал глазами из стороны в сторону.       — Ты вообще не выступаешь, — посмотрев на него, сказал Югём. — Расслабься.       — Я просто волнуюсь за вас…       — За руку свою волнуйся, — он закатил глаза.       — Возьми, — шёпотом сказал Юнги и бросил Инхо бутылку воды через трёх сидящих между ними человек, а тот, не разобравшись с управлением, попытался поймать её рукой в гипсе. Бутылка с грохотом отскочила от неё на пол, прокатившись под стульями на несколько рядов вперёд.       Парень, который в этот момент выступал на сцене, взвизгнул от испуга прямо в микрофон и резко замолчал, смутившись собственного голоса. Бедный парень залился краской и сильно сжал гриф гитары. Повисла тишина, которую нарушил только стон боли. Инхо от неловкости хотел спрятаться за спинкой стула, стоящего перед ним, но не рассчитал расстояние и со всей дури вмазался в неё лбом.       — Извините, — тут же вскочил Югём и низко поклонился членам комиссии. — Наш друг сильно волнуется перед выступлением! Приносим свои извинения перед вами и… — он замялся, потому что понятия не имел, как зовут парня на сцене. — И перед выступающим…       — Ещё один звук за нашими спинами и вылетите отсюда, — строго сказал декан и повернулся к всё ещё краснеющему парню. — Подобные ситуации не должны выбивать из колеи профессионального артиста. Это лишь одна из многих ситуаций, которые могут произойти на выступлении. Иди.       — Но… — парень растерянно посмотрел на членов комиссии, готовясь вот-вот расплакаться.       — Следующий, — отрезал мужчина.       — Господи, меня теперь будут все ненавидеть… — обречённо произнёс Инхо и вжался лбом в колени.       — Забей, — Югём похлопал его по спине. — Фюрер прав. Это была всего лишь бутылка, а он отреагировал на неё, как на пушечный выстрел.       «Дурдом», — пронеслось в голове Чонгука и, прикрыв глаза, он сполз немного вниз на стуле. Он просто хотел по-быстрому выступить, дождаться результатов и поехать к Тэхёну. Тот ещё утром отправил ему адрес, а Чонгук перечитал его уже с десяток раз.       Они смогли выйти из актового зала только через три часа. Было уже полдесятого, у Чонгука начинало давить в висках из-за постоянного шума вокруг и слишком долгого нахождения среди гиперактивных людей. Выступление перед комиссией действительно не оказалось чем-то сложным. Они представили пять песен, из которых была отобрана только одна, и получили неплохие оценки от преподавателей, которые, возможно, были обусловлены подпорченным впечатлением из-за поведения.       — А ты молодец, — повернувшись к Чимину, сказал Юнги и похлопал его по плечу. — Жаль ты несовершеннолетний, могли бы выпить сейчас.       — Можем ему молоко взять, — усмехнулся Югём.       Луна почти полностью скрывалась за облаками, а ночные дорожки кампуса освещали тусклые фонари. Было что-то приятное в том, чтобы вот так прогуливаться компанией и просто разговаривать ни о чём. Чонгук перевёл взгляд на идущих рядом парней и еле заметно улыбнулся. Когда у Чимина зазвонил телефон, он вспомнил, что поставил свой на беззвучный режим, и достал его из заднего кармана джинс.       — Блять, — тихо сорвалось с губ, когда он увидел пять пропущенных с номера Тэхёна и остановился.       — Что-то случилось? — спросил Юнги, переводя взгляд с Чонгука на Чимина, который разговаривал с кем-то в стороне, и обратно.       — Да так… Мне надо идти, — ответив, он ускорил шаг к главному выходу.       От волнения сдавило грудь. Остановившись у тротуара, Чонгук уставился в разблокированный экран телефона, не зная, что сделать первым делом: перезвонить или вызвать такси. Спустя несколько секунд колебаний он решил узнать по дороге, что случилось. Выставляя своё геоположение, Чонгук вздрогнул от опустившейся на его плечо руки.       — Куда-то торопишься? — спросил Чимин, слегка склонив голову вбок и рассматривая очевидно выражавшее беспокойство лицо напротив.       — Есть момент, — ответив, Чонгук уже почти заказал машину, как его остановили.       — За мной брат через пару минут подъедет, можем подбросить тебя.       На обдумывание предложения ушло меньше минуты.       — Буду должен, — согласился Чонгук и тут же набрал номер Тэхёна.       — Что-то случилось? — спросил Чимин, пока в голову проникали долгие гудки.       — Как раз хочу узнать, — нервно ответил Чонгук, дожидаясь, когда уже на том конце ответят.       Гудки тянулись слишком долго, а взгляд Чимина, который Чон видел периферийным зрением, нервировал ещё больше. Этот школьник очевидно разглядел в нём то, что он пытался тщательно прятать.       — Пойдём, вон машина, — Чимин указал на припарковавшийся в нескольких шагах от них Хёндай. Он сел на переднее сиденье, поздоровавшись с братом, и сразу начал объяснять присутствие ещё одного человека в машине. — Это Чонгук, я рассказывал про него.       Водитель переключил передачу и, сдавая назад, обернулся и внимательно осмотрел Чонгука, вызвав у того нервный смешок. Машина бы и так выехала, а это был просто замаскированный повод рассмотреть попутчика.       — Можем его подбросить? Его сестра позвонила, попросила срочно приехать.       — Куда надо? — спросил парень и выехал на дорогу.       Чонгук оторвался от телефона и назвал адрес, который за день запомнил наизусть.       — Ало? — резко спросил он, когда гудки закончились. На том конце громко играла музыка, слышались неразборчивые крики и истошные завывания, от которых хотелось отдёрнуть телефон. — Сильно? — Чонгук слегка расслабился. — Да, я приеду через… А сколько ехать?       — Пятнадцать минут.       — Через пятнадцать минут. Да, спасибо, — Чонгук сбросил вызов и опустил руки на колени. Взглядом он пересёкся с чужим в лобовом зеркале и сразу опустил его на профиль парня за рулём.       — Всё нормально? — спросил тот.       — Да… Думаю, — замявшись, ответил Чонгук. — Сестра сильно перебрала на дне рождения, — добавил, поддерживая зачем-то придуманную Чимином легенду.       — Понятно. Меня Хосок, если что, зовут.       — Приятно, меня Ч…       — Чимин только что напомнил, кто ты.       Чонгук неловко поджал губы, чувствуя какое-то лёгкое напряжение. Если бы знал, то лучше бы всё-таки вызвал такси. В голове всплыло то, что старший брат Чимина — это жених Сохи. Видимо, это был он… Если у парня, конечно, не было ещё каких-то старших братьев. Теперь он посмотрел на Хосока немного с другого угла, со своего тёмного и поросшего терновником.       Неужели этот парень не ревнует Сохи? У него не появляется навязчивых мыслей из-за того, что она проводит столько времени с Тэхёном? Чонгук бы вряд ли смог так…       До самого бара они ехали в полной тишине, не стали даже включать музыку, отчего атмосфера в этом вакууме была ещё более дискомфортной. Машина припарковалась в метре от входа, чему Чонгук очень обрадовался. Ещё бы немного, и он бы на ходу выпрыгнул и пошёл пешком.       — Спасибо, — поблагодарил он, прежде чем выйти. Оглядываться не стал, но в отражении витрины магазина увидел, что машина так и не тронулась с места.       Внутри, после ресепшена и бара, тянулся длинный коридор с многочисленными дверями по разные стороны. Чонгуку нужна была только с номером «182». Он несколько секунд поколебался, прежде чем дёрнуть ручку и оказаться в небольшой душной комнате, в которой крутящийся под потолком диско шар слепил глаза.       — О, — протянул какой-то парень, увидев Чонгука. — Забирай клиента, — с хохотом сказал он и приподнял с подлокотника лежащего на нём Тэхёна.       — Ага, — Чон обвёл взглядом присутствующих, вылавливая знакомые лица. Йена, Хёнмин или Хёнджин, они точно пересекались на одном из подобных мероприятий, Сохи… Чонгук чуть не выругался себе под нос.       Заметив его, девушка поднялась с дивана, оставляя подруг, и подошла к нему. Она мило улыбнулась и протянула Чонгуку стаканчик с чем-то.       — Тэхён перебрал сильно, — сказала Сохи и, поджав губы, посмотрела на бессознательное тело на диване. — Опять, наверное, ничего не ел весь день.       — Скорее всего, — Чонгук не стал отказываться от предложенного напитка и в несколько глотков выпил до дна. — Мы пойдём.       — Мне тоже уже пора, за мной Хосок приехал. Может, вас подвезти? — спросила она и, пока Чонгук не ответил, попросила подруг передать её сумку с дивана. — Так что?       Чонгук сегодня тоже практически ничего не ел. Алкоголь, залитый в пустой желудок, отозвался неприятной тяжестью внизу живота. Или же эта тяжесть появилась от осознания, что он вообще-то приехал за мифической сестрой.       — Не стоит, мы на такси, — сказал Чонгук и присел рядом с Тэхёном. — Его немного растолкать надо, ты иди.       — Ладно, уговаривать не стану, — Сохи ещё раз улыбнулась и, попрощавшись со всеми, вышла в коридор.       Чонгук сидел с каменным выражением лица, не вслушиваясь в то, что какой-то парень говорил ему на ухо. Чимину он вообще не говорил, зачем едет, Хосоку сказал, что его сестра перебрала, а Сохи стала свидетелем того, что он тут всё-таки из-за Тэхёна. На подсознательном уровне Чонгук чувствовал, что это не хорошо. Ему не хорошо.       — Может, ещё выпьешь? — Йена начала подливать ему в стаканчик что-то из бутылки, по которой он не мог определить содержимое. Лишь бы то же самое, что ему наливали до этого.       — Эй, — Чонгук закинул руку на плечи Тэхёна и наклонился к его уху. — Ты как?       Только когда его друг находился в таком состоянии, он мог немного расслабиться и перестать бояться того, что тот о нём подумает. В таком состоянии Тэхён вообще думать не способен, а наутро с вероятностью в девяносто девять процентов забудет этот вечер.       — Мгм, — протянул Тэхён и головой плюхнулся ему на плечо.       Только Чонгук не забудет этот вечер. Он будет прокручивать в голове каждый момент, каждую секунду возможности прикасаться и быть так близко. Руки Тэхёна пробрались ему под кожанку и крепко обняли за торс, обжигая через тонкую, плотно облегающую тело майку. Он крепко жмётся к Чонгуку, возможно, думая, что это скомканное одеяло, которое он так же обнимает во сне. Вряд ли Тэхён осознаёт, что у этого “скомканного одеяла” сейчас сердце проломит рёбра, осколки которых наделают ещё больше дыр в лёгких.       — Надо идти, — сказал Чонгук и взглянул на оставленный ему стаканчик. Он выпил и его, после чего, придерживая Тэхёна, поднял себя и его с дивана. — Мы пойдём.       И без того длинный коридор, кажется, растянулся ещё больше. У стены стояла парочка. Они флиртовали и целовались через каждую пару слов, а Чонгука вот-вот стошнило бы, если бы он не переключил внимание на еле волочащего ноги Тэхёна. Тот всё ещё жался, из-за чего его было сложнее держать.       Сохи должна была уже уехать, поэтому вряд ли они встретят кого-то на выходе. Да и какая разница-то? Что в этом такого? Просто друг помогает своему пьяному соседу добраться до дома… В этом же ничего такого?.. Да, у Чонгука сердце не на месте и ему безумно хочется сейчас так же, как парочка позади, поцеловать своего пьяного соседа. Но это же не написано у него на лице. Не написано ведь?..       Выйдя на свежий воздух, Чонгук сделал глубокий вдох и, отцепив Тэхёна от себя, усадил его на скамейку. Тот простонал и чуть не завалился вбок, но сам смог удержаться. Значит, начинает приходить в сознание.       — Через пять минут приедет такси, — сообщил ему Чонгук. — Тебя тошнит?       Молчание в ответ.       — Эй, — он совсем легонько ударил Тэхёна по щеке. — Посмотри на меня и скажи, тошнит ли тебя.       — Нет, — с трудом открыв слипающиеся веки, ответил Тэхён. — О, а как ты тут оказался? — промямлил он, наконец разглядев, кто перед ним.       — Подрабатываю в отрезвителе.       Всё-таки Тэхён не к нему жался, а к одеялу. Он мог бы так обнимать кого угодно, кто оказался бы рядом в этот момент. И сколько таких ситуаций у него было?.. Как много людей пользовались таким моментом его слабости?.. Пользовались ли они, или только его сгрызает чувство вины, что он якобы пользуется этим?       Когда такси подъехало, Чонгук помог Тэхёну подняться и, доведя до машины, усадил внутрь.       — Я не повезу его в таком состоянии, — сказал водитель, обернувшись к ним. — Я только сегодня был в химчистке, если он…       — Если он как-то испачкает машину, я заплачу. Просто отвезите по адресу, — устало сказал Чонгук и, опустив окно, придвинул Тэхёна к нему, чтобы продувало.       Водитель что-то пробубнил себе под нос, но всё-таки поехал. Слишком утомительный день. Чонгук смотрел на Тэхёна, как тот подставлял лицо под поток ветра, как его волосы прядями разлетались назад, как он иногда делал глубокие вдохи. У него порозовели щёки от выпитого алкоголя, губы слегка припухли, а глаза блестели в свете городских огней. Он безумно красивый. Настолько, что Чонгук сам забывал дышать.       Закинув водителю чаевых, Чон помог выбраться Тэхёну на улицу. Он уже более уверенно стоял на ногах, требуя лишь небольшой поддержки.       — Как выступление? — тихо спросил Тэхён, опустив голову вниз.       — Хорошо, — это сейчас вообще неважно.       — Йена тоже свой макет хорошо сдала.       Чонгук не спрашивал. Чонгук её вообще не знает, и ему нет никакого дела до её макета. Внутри било сигнальными огнями, злость поднималась от низа живота к груди, оставляя за собой прожжённые следы. Зачем он говорит о ней? Зачем сейчас? Чонгук сильнее сжал плечо Тэхёна, притягивая к себе. Где сейчас эта Йена? Ей вообще было плевать на Тэхёна, так какого чёрта он сейчас заговорил о ней?       Поднявшись в комнату, Чонгук довольно резко уложил Тэхёна на кровать и скрылся в ванной.       У него нет права злиться. У него вообще нет никаких прав в отношении Тэхёна. Это и убивало.