178 Rejections Later

Когда Габриэлю Новаку было одиннадцать лет, он впервые встретился с Сэмом Винчестером. Они вместе ехали в поезде, готовясь к первому учебному году в Хогвартсе. Габриэль пришел на платформу Девять и три четверти пораньше, ему не терпелось наконец отправиться в школу, поэтому он сел в поезд одним из первых. Он занял целое купе и решил, что будет забавно натереть маггловским мелом сиденье рядом с собой, чтобы испачкать одежду какого-нибудь другого ребенка, когда тот сядет. Прошло немало времени, прежде чем кто-то решился, но когда это наконец произошло, мальчик, севший рядом с Габриэлем, стал идеальной жертвой. Для него это тоже был первый день, он нервничал и неловко переминался в идеально выглаженных темно-синих брюках. Он не проронил ни слова за всю поездку, и Габриэль даже не был уверен, что мальчик дышит. К ним подсели еще несколько ребят, тоже первокурсники, оказавшиеся разговорчивыми и с которыми Габриэль подружился. Он так увлекся, что почти забыл о розыгрыше. Когда пришло время переодеться в мантии и тихий мальчик наконец встал, его встретил хохот Бальтазара, одного из новых друзей Габриэля. Бальтазар указал на красивое белое пятно на брюках мальчика и крикнул: — Эй, похоже, этот ботаник сел в совиные какашки! Увидев, что с ним произошло, мальчик заплакал и выбежал в коридор, где на него уставились еще больше людей, и все они смеялись. Габриэлю стало немного не по себе из-за того, что он расстроил другого ребенка, но, глядя на то, сколько других детей склонились к нему, чтобы поздравить и дать пять, он быстро забыл об этом и просто начал наслаждаться своим новообретенным статусом лучшего шутника Хогвартса. -- Когда Габриэлю исполнилось двенадцать, он передумал. Весь первый курс он считал Сэма полным ботаном и при каждом удобном случае смеялся над ним, не понимая, почему кто-то хочет дружить с таким неудачником или хотя бы разговаривать с ним. Несмотря на то, что он знал, что иногда слишком долго смотрит на Сэма и не может отвести взгляд, он запрещал себе об этом думать. Он убеждал себя, что просто изо всех сил пытается придумать, как бы еще подшутить над Сэмом. Но теперь Габриэль смотрел на Сэма по-другому. Он не считал его ботаником или, по крайней мере, не воспринимал это как оскорбление. Все менялось, и разговоры за обеденным столом теперь велись не столько о коллекционных карточках с квиддичными игроками, сколько о том, какие девочки им всем кажутся симпатичными. Габриэль считал симпатичными многих девочек и говорил об этом и за обеденным столом, и прямо им в лицо. Единственное, что он держал в строжайшем секрете, — это то, что считал Сэма самым симпатичным из всех. -- Когда Габриэлю было тринадцать лет, он прятался от своих чувств. Он учился на третьем курсе, и, согласно каждому выпуску Witch Weekly, который он совершенно точно не заимствовал у своей подруги Джо, влюбленности у него должны были появляться и исчезать каждые пять минут. Он не должен был годами ходить с колотящимся сердцем, которое замирало при виде одного конкретного мальчика. А поскольку он вырос с тремя старшими братьями, которые издевались над ним, а потом смеялись, когда он показывал, что его это расстраивает, он научился чертовски хорошо скрывать свои чувства. Он понял, что с братьями проще всего вести себя грубо и устраивать розыгрыши, и именно так он в них поднаторел. Он не хотел обижать Сэма, потому что заставлять кого-то плакать — не самое веселое занятие, но ему хотелось подшучивать над ним. Шутки — это весело. А еще веселее было наблюдать за тем, как краснеют уши Сэма и как он сверлит Габриэля взглядом, сосредоточив на нем все свое внимание, после очередной удачной шутки. -- Когда Габриэлю исполнилось четырнадцать, он набрался смелости и впервые пригласил Сэма на свидание. Они учились на четвертом курсе, а это означало, что им впервые разрешили пойти на Святочный бал, где нужно было нарядно одеться, поужинать и, самое главное, пойти на свидание. Многие четверокурсники не ходили на свидания, потому что все еще нервничали из-за самой идеи «танцевать на публике» и предпочитали держаться большой компанией друзей, но Габриэль хотел пойти с кем-нибудь. Он хотел показать Сэму, что теперь, когда они приступили к работе над СОВ, он стал более зрелым. Габриэль был не просто мальчишкой, который вечно подшучивал над Сэмом. Он думал, что если ему удастся уговорить Сэма пойти с ним на танцы, то у него появится шанс показать ему это. Поэтому после нескольких недель, в течение которых он каждое утро подбадривал себя, чтобы собраться с духом, он наконец решился задать вопрос. На обратном пути с урока травологии Габриэль прицелился водяным шариком в голову Сэма — идеальный бросок. Шарик лопнул и окатил роскошную лосиную шевелюру теплой водой; теплой, потому что был декабрь, они шли по улице, а Габриэль не был абсолютным чудовищем. Сэм возмущенно обернулся и увидел ухмыляющегося Габриэля, немного обиженного тем, что Сэм не сразу его узнал. — Какого черта ты это сделал, Новак? — нахмурился Сэм, а он никогда не ругался, даже немного, так что Габриэль уже понял, что дело серьезное, но все равно продолжил. — Просто пытаюсь привлечь твое внимание! Мне нужно кое-что у тебя спросить. Сэм закатил глаза, явно ожидая оскорбления. — Мог бы просто подойти и похлопать меня по плечу, как нормальный человек. — Ладно, так и сделаю, — ответил Габриэль, подошел к Сэму и резко толкнул его в плечо. — Йоу, Сэмсквотч. — Чего тебе, Габриэль? — ответил Сэм, плотно сжав губы. — Хочешь пойти на Святочный бал? Например, со мной, в качестве моего кавалера? — голос Габриэля звучал уверенно, но внутри он дрожал, потому что никогда раньше не признавался ни в чем подобном - как он мог? Он никогда не испытывал таких чувств ни к кому, кроме Сэма, и был в ужасе. — Ты, должно быть, рехнулся, если думаешь, что я захочу потратить на тебя целый вечер своей жизни. Габриэлю казалось, что он никогда не избавится от этой боли в груди. Лучше бы его облили миллионами ледяных шариков на улице зимой, чем это. -- Когда Габриэлю было пятнадцать, он попытался снова. Да, в первый раз ему отказали, но с тех пор прошла целая вечность. Он сбился со счета, пытаясь вспомнить, сколько знакомых ему пар, которые сначала были вместе, потом расставались, потом каждая из них встречалась с кем-то другим, потом расставалась с этим человеком, клялась, что будет хранить верность одному-единственному до конца учебы в школе, а потом снова сходилась с тем, с кем рассталась в первый раз. А у Габриэля не было ничего подобного. Он целый год грезил о Сэме Винчестере. Даже когда он пытался сосредоточиться на чем-то или на ком-то другом, все равно возвращался мыслями к Сэму. В конце концов обстоятельства сложились так же странно, как и в первый раз, когда он задал этот вопрос. Он дождался конца февраля, когда в Хогвартсе, по всеобщему мнению, должен был выпасть последний настоящий снег за всю зиму, и после уроков половина учеников собралась вместе, чтобы устроить массовую битву снежками. Он не думал, что Сэм захочет в этом участвовать, но тот оказался одним из самых активных участников: он разрабатывал стратегию, заключал союзы и бросал в противников столько снежков, сколько мог. Ему не стоило так заводиться из-за соперничества с Сэмом. Наконец у Габриэля появился шанс. Он и несколько членов его команды окружили Сэма, каждый из них держал по два снежка и готовился бросить их в него. Сэм же изо всех сил пытался спрятаться под пальто, крича своим товарищам по команде: «Помогите!», но никто не приходил. — Если ты согласишься пойти со мной на свидание, ни один из этих снежков не полетит в тебя! — крикнул Габриэль. Сэм стянул капюшон и широко раскинул руки, даже не пытаясь защититься. — Это всего лишь снег. Я не настолько отчаянно хочу его избежать. Во второй раз отказ ранил чуть меньше. Совсем немного, но все же это было улучшение. -- Когда Габриэлю было шестнадцать, он приглашал Сэма на свидание не меньше ста семидесяти шести раз. Он делал бы это и чаще, но считал себя романтиком и хотел, чтобы все было по-особенному. Он думал, что если бы просто подходил к Сэму в коридоре и все время спрашивал: «Йо, Сэм, пойдешь со мной на свидание?», это было бы вульгарно. Поэтому он старался дождаться подходящего момента или заранее подготовить все, чтобы создать наилучший сценарий с наибольшей вероятностью успеха. Флэшмоб определенно был одним из его лучших выступлений. Сорок ребят помогли ему исполнить ускоренную версию песни Тейлор Свифт «Love Story» в центре гостиной Гриффиндора. В конце он опустился на одно колено и вручил Сэму букет цветов, который только что наколдовал. Этот момент, несомненно, войдет в историю школы, даже несмотря на то, что Сэм нахмурился и засунул цветы за шиворот Габриэлю. Другим ярким событием стал случай, когда он отправил сову всем в классе Сэма по зельеварению, кроме самого Сэма, сообщив, что класс был переведен в другое подземелье, в результате чего Сэм пришел в свой обычный класс и обнаружил его пустым. Затем вбежал Габриэль, изображая панику, и закричал: — Сэм! Сэм! Весь твой класс зельеварения похищен! Похититель говорит, что единственный способ вернуть их - это если ты согласишься быть моим парнем! Легко пригласить кого-то на свидание, когда знаешь, что тебе откажут. К этому моменту он уже не верил, что сможет уговорить Сэма, как бы ему этого ни хотелось. Но он не мог остановиться. Это была их особая фишка, способ гарантировать, что Сэм всегда будет его замечать. А для Габриэля было гораздо, гораздо лучше, что Сэм обращает на него внимание, чем если бы он просто забыл о нем, продолжая жить своей идеальной жизнью в окружении идеальных друзей и не вспоминая о мальчике, который был отчаянно в него влюблен и не мог представить себе будущего без него. Они вместе изучали историю магии — это был единственный предмет, который у них был общим в этом году. Профессор Тернер спросил о причинах Первой магической войны. Габриэль поднял руку, и учитель указал на него. — Самая большая проблема заключалась в том, что Сэм Винчестер отказывался со мной встречаться. Так что скажешь, Сэм? Позволь мне пригласить тебя на ужин в пятницу, чтобы больше такого не повторилось. -- В семнадцать лет Габриэль сдался. Он зашел слишком далеко и понимал это. В этот раз Сэм ни за что не согласится пойти с ним на свидание, возможно, отчасти потому, что ожидал, что Габриэль будет вести себя невыносимо, если они все-таки пойдут на свидание, и будет часами носиться по замку, крича всем в лицо: «Я же тебе говорил!» Габриэль не хотел этого признавать, но в прошлом году, когда бы он ни делал предложение, Сэм оказался бы прав. И Габриэль чувствовал себя ужасно. Никто не должен ходить по школе, постоянно оглядываясь через плечо в страхе, что кто-то снова устроит грандиозную сцену, пытаясь пригласить его на свидание. Он не мог полностью загладить свою вину за то, что весь прошлый год подвергал Сэма такому стрессу, но он мог остановиться сейчас и сделать так, чтобы седьмой год обучения Сэма прошел как можно спокойнее. Так он и поступил. Он держался подальше от Сэма и, даже когда они встречались в коридоре, заставлял себя смотреть в пол не поднимая глаз, хотя ему было больно осознавать, что это прекрасное лицо находится так близко без возможности им любоваться. Он купил новые тетради и на этот раз не стал писать на них «Мистер Габриэль Винчестер». Он перестал говорить о Сэме с друзьями. Перестал листать фотографии Сэма в Facebook. Он изо всех сил старался делать вид, что Сэма не существует, ибо знал, что именно этого хочет Сэм. Это работало, пока не перестало. Габриэль занимался своими делами, просто сидя в самом пыльном углу библиотеки, куда мадам Пинс вряд ли могла зайти, с открытой книгой на столе перед ним, переписываясь с Бальтазаром через via instant parchment об их новом плане изготовления поддельных студенческих записей для маггловских знаменитостей и просовывая их в учительскую, пока никто не видел - когда он услышал стук упавшего на пол рюкзака, и увидел, как кто-то опустился на стул рядом с ним. Подняв глаза Габриэль с ужасом понял, что это был Сэм. Теперь Габриэль никак не мог его избежать. — Привет, Сэм, — неловко пробормотал он. Сэм не ответил. Он протянул руку, схватил Габриэля за воротник мантии, притянул к себе и впился в его губы. Габриэль издал удивленный звук и был настолько ошеломлен, что забыл закрыть глаза, но не смог удержаться от ответного поцелуя, инстинкт взял над ним верх, потому что это был Сэм, Сэм, которого он хотел поцеловать, вероятно, с того самого момента, как впервые увидел в поезде на первом курсе, Сэм, чьи губы так идеально прижались к его губам, именно так, как он всегда себе представлял, Сэм, который устраивал фейерверк в голове Габриэля, просто находясь с ним в одной комнате, фейерверк, который был в десять раз ярче и интенсивнее теперь, когда губы Сэма двигались на его губах, ощущаясь так правильно. Сэм отстранился, но оставил руку на плече Габриэля и, не открывая глаз, прошептал: — Ты не приглашал меня на свидание в этом году. — Потому что ты всегда отказывался. Я думал, ты хочешь, чтобы я перестал, — прошептал в ответ Габриэль, когда к нему вернулся дар речи. — Я собирался согласиться. В первый день после каникул, в поезде в этом году? Я принарядился, Габриэль, приготовил речь, даже положил в сумку шоколад, чтобы подарить тебе. Я был уверен, что ты зайдешь в мое купе и пригласишь меня на свидание, как всегда, и я наконец-то соглашусь. Я так этого ждал. Я так скучал по тебе все лето. Я и не думал, что буду скучать по такому надоедливому мелкому засранцу, не умеющего принимать отказ, но именно так и вышло. Несмотря на то, что у меня были друзья, я никогда не чувствовал, что приношу что-то особенное в нашу компанию. Думал, что если брошу Хогвартс, они даже не заметят. Но ты? Ты уделял внимание только мне, и я это ценил. Без этого мне было так одиноко. — А потом я не спросил тебя, — лицо Габриэля помрачнело при воспоминании о том, как он всю дорогу в поезде играл с Чарли в «Взрывной щелчок». Ну конечно, он остановился в самый неподходящий момент. Конечно, в сто семьдесят девятый раз Сэм бы согласился. — Не спросил. В ту ночь я пошел в свою комнату и плакал. А ты все не спрашивал и не спрашивал, и я подумал, что уже надоел тебе. Подумал, что ты переключился на кого-то другого. Но я не знал наверняка, и не мог этого вынести, я был так расстроен... — Что поцеловал меня, — ухмыльнулся Габриэль. — Ты решил, что я такой потрясающий, что тебе просто необходимо меня поцеловать. — Не ухмыляйся так самодовольно. Я всё ещё могу передумать. Габриэль понимал, что рискует, но не мог сдержать улыбку. — Я же говорил, что нам суждено быть вместе, Сэмми! Сэм вздохнул, сдаваясь. — Да. Да, так и есть. Ты просто понял это на пять лет раньше меня. И не пойми меня неправильно, ты вёл себя как придурок, и мне не нравится, как ты с этим справился. Но все мы в жизни совершаем глупости. Однажды я случайно сдал пятистраничный отрывок из «Маггловского коммунистического манифеста» вместо эссе по трансфигурации посвящённого открытию заклинания исчезновения. Не знаю, как, черт возьми, это вообще произошло, но с моей стороны это было довольно глупо. — Это потому, что я подменил твои документы, пока ты не видел, — смущенно пробормотал Габриэль. Сэм уставился на него, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — Это ты сделал? — Поверить не могу, что ты вообще удивлен. — Просто... ты столько раз надо мной подшучивал, что мне даже в голову не приходит, что есть ещё что-то, о чем я даже не знаю, понимаешь? — Черт, Сэм, да их там куча! Я даже не мог поверить, что однажды заколдовал твой рюкзак, чтобы он весь день выкрикивал грубые слова, и все, кто проходил мимо, думали, что твоя сумка их оскорбляет, а ты даже не замечал. Я думал, что было так очевидно чьих это рук дело. А еще был тот случай, когда... Габриэль резко остановился, и Сэм нахмурился. — Когда что? — Просто подумал, что, возможно, стоит сохранить некоторые из этих историй. Так у меня всегда будет что-то интересное, чего ты еще не слышал. И это послужит для тебя поводом оставаться со мной, зная, что у меня есть еще много историй, которыми я могу поделиться. — Габриэль, ты вёл себя как придурк по отношению ко мне все эти шесть лет. Если я до сих пор тебя целую, несмотря ни на что, значит, мои чувства довольно сильны. Мне не нужны дополнительные причины, чтобы оставаться с тобой. Габриэль улыбнулся и, подавшись вперед, прижался головой к голове Сэма, отчаянно надеясь, что никто не зайдет в их укромный уголок в библиотеке и не нарушит то, что, по мнению Габриэля, было лучшим моментом в его жизни. Через мгновение он отстранился и, нервно теребя нитку на рукаве мантии, спросил: — Эй, Сэм? — Да? — Когда я однажды попрошу тебя выйти за меня замуж, не заставляй меня снова проходить через все это. Мое сердце этого не вынесет. Просто скажи «да» с первого раза, хорошо? Сэм наклонился ближе, с нежностью глядя в глаза Габриэлю, слегка приоткрыв губы, словно собираясь поцеловать его... ...а потом отстранился с широкой ухмылкой на лице. — На самом деле я с нетерпением жду, когда ты в сто семьдесят девятый раз сделаешь мне предложение.