***
22 апреля 2026 г., 17:25
Давай завесим окна, давай наплюем на всё, пусть на улице сыро и холодно, будем с тобою ходить мы в кино.
***
Шаг.
Грудь сдавило тисками, воздух выбило из лёгких.Шаг.
Перед глазами всё плывет, мелькает, смеется.Шаг.
Сердце колотится отбойным молотком где-то в горле.Ещё один.
Невыносимо. Тело налито свинцом, ты едва способен сейчас продолжить путь.Вдох.
Лёгкие ошпарило кипятком. Кашель. Сухой, резкий, противный, разливается по пустой улице тошнотворным эхом. Сжимаешь руки в кулаки до побеления костяшек.Нужно идти.
Подошва, будто приклееная к мокрому асфальту, сопротивляется, не позволяет оторвать ногу от тротуара. Тело, словно не твоё, а чужое, отказывается слушаться.Нужно...
..Идти.
Повторяешь самому себе, но это бесполезно. Ты безвольной куклой падаешь на дорогу. Больно, до скрипа зубов. Больно, до хруста костей. Страшно, до дрожи в руках, которых ты не чувствуешь. . . . . — Эй, парень, — послышался чей-то голос. Генос с трудом открывает свои глаза, прежде чем уставиться на незнакомца перед собой. Мужчина в спортивном костюме, с темными волосами и пронзительными карими глазами. Генос моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Силуэт мужчины расплывался, но голос звучал не угрожающе, а скорее... обеспокоенно. — Ты в порядке? — спросил незнакомец, наклоняясь ниже. В его голосе не было насмешки, только глухая, почти усталая тревога. Генос хотел ответить, но из горла вырвался лишь хриплый стон, перешедший в новый приступ кашля. Боль в рёбрах вспыхнула с новой силой, и он инстинктивно сжался, прикрывая живот руками. Мужчина легко, почти без усилий, подхватил его под руки. — Давай-ка не здесь, — пробормотал он, помогая Геносу подняться. Ноги подростка подкашивались, и если бы не крепкая хватка незнакомца, он бы снова рухнул на мокрый асфальт. — Я кстати Сайтама, — невзначай представился он, не ожидая от парня ответа. Сайтама практически донёс его до ближайшей скамейки. Дерево был холодным и влажным, но это было лучше, чем лежать на земле. — Кто это тебя так? — спросил он, присаживаясь на корточки перед ним и внимательно осматривая его лицо. В его взгляде не было жалости, только холодный анализ. Генос молчал. Он смотрел куда-то сквозь мужчину, в пустоту. Говорить об этом? Снова? Нет. Он уже знал, чем это заканчивается. Жалостью в глазах учителей, равнодушием прохожих и новыми насмешками завтра в школе. Сайтама вздохнул, выпрямляясь во весь рост. Он выглядел немного растерянным, словно не знал, что делать. — Ладно. Сиди здесь. Я сейчас вернусь. Он развернулся и быстрым шагом направился к небольшому круглосуточному магазину через дорогу. Генос остался один. Тишина улицы давила на уши после гула в голове. Он медленно подтянул колени к груди, обхватывая их руками, и закрыл глаза. Ему просто нужно было переждать. Перетерпеть эту ночь. А завтра... завтра всё начнётся заново. Круг снова замкнется и всё повторится. Он лежал, сжавшись в комок, и слушал, как в висках стучит кровь. Холод пробирал до костей, но это было даже хорошо — он отвлекал от тупой, ноющей боли в рёбрах и разбитой губе. Геносу казалось, что если он просидит так достаточно долго, то просто исчезнет. Растворится в этой сырости и темноте. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Они приближались, и Генос нехотя приоткрыл один глаз. В свете фонаря стоял Сайтама. В руках у него был пластиковый пакет, из которого торчало горлышко бутылки с водой и что-то белое. — Держи, — мужчина протянул ему бутылку, — Пей. Полегчает. Генос с недоверием посмотрел на протянутую руку. Он не привык к помощи. Обычно после «помощи» становилось только хуже. Но жажда была сильнее гордости. Пальцы, онемевшие от холода, с трудом обхватили скользкий пластик. Он сделал глоток. Вода была тёплой и безвкусной, но она смочила пересохшее горло, унимая кашель. Сайтама тем временем достал из пакета небольшую упаковку с влажными салфетками. — Не дёргайся, — спокойно сказал он, присаживаясь рядом на скамейку. Генос инстинктивно отшатнулся, вжимаясь в спинку скамьи. Его взгляд метнулся к лицу мужчины, в нём читался животный страх и настороженность. — Я просто обработаю, — голос Сайтамы оставался ровным, без тени агрессии, — Грязь занесёшь — будет хуже. Он не стал ждать разрешения. Осторожно, почти невесомо, он коснулся салфеткой разбитой брови Геноса. Тот вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Движения мужчины были уверенными и аккуратными. Он молча промокал ссадины, убирая грязь и запёкшуюся кровь. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом упаковки и далёким гулом машин. — Почему ты не идёшь домой? — вдруг спросил Сайтама, не отрываясь от своего занятия. Генос молчал. Ответ был слишком сложным и постыдным. Потому что дома мать будет снова орать, потому что отец снова скажет, какой он сопляк, а он этого не вынесет. Потому что завтра ему снова нужно будет идти в ту школу и видеть их самодовольные рожи. Потому что всем плевать на него. Сайтама, не дождавшись ответа, просто хмыкнул. — Завтра ведь снова туда пойдёшь? — это был не вопрос, а скорее утверждение. Генос сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, на мокрый асфальт, в котором отражался тусклый свет фонаря. — У меня нет выбора, — его голос был хриплым и тихим, почти шёпот. Сайтама закончил с лицом и выбросил салфетку в урну рядом со скамейкой. Он повернулся и посмотрел на парня долгим, изучающим взглядом. — Выбор есть всегда, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала какая-то незнакомая Геносу твёрдость, — Просто иногда все варианты кажутся одинаково паршивыми. Сколько тебе, юнец? — Восемнадцать, — сухо ответил блондин. Сайтама встал, возвышаясь над сидящим Геносом. — Пойдём. Я провожу тебя до дома. Нечего тебе тут одному сидеть. Генос поднял на него глаза. В них всё ещё плескался страх, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Слабая, едва заметная искра недоумения. Он ожидал чего угодно: насмешки, приказа рассказать всё полиции, брезгливого сочувствия. Но не этого спокойного, почти будничного предложения помощи. Он медленно, превозмогая боль во всём теле, поднялся на ноги. — Я... я живу недалеко, — пробормотал он, пошатнувшись. Сайтама молча подставил плечо, чтобы он мог опереться. И они пошли по пустой ночной улице. . . . .Говорили, каждый особенный по своему, но тебя обманули родители. Ты уже вырос никем. "Молодец" написано в дневнике, но ты не растешь победителем, ты уже вырос никем.
Родился и вырос, родился и ладно.
***
Генос не помнит, как вчера пришёл домой, как рухнул на свою кровать, как уснул. Родителей не было дома, на том он был благодарен этой никчёмной жизни. Парень поморщился от утреннего света, не открывая глаз. Тело болело так, будто его всю ночь пинали. Впрочем, так оно и было. Он с трудом сел на кровати. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, а разбитая губа распухла и ныла. Зеркало в ванной отразило чужое, избитое лицо. Синяк наливался фиолетовым на скуле, бровь была заклеена пластырем, который он вчера кое-как прилепил сам. Он умылся холодной водой, пытаясь смыть хотя бы часть усталости и страха. Это не помогло. Никогда не помогало.***
Школа встретила его привычным гулом, запахом пыли и мела. Он шёл по коридору, опустив голову, стараясь стать невидимым. Не получилось. — О, смотрите, кто у нас тут! Лошок вернулся! — раздался гнусавый голос из-за спины. Его толкнули в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы он пошатнулся и врезался в стену. Боль стрельнула в боку. — Проблемы? — раздался другой голос, и перед ним вырос один из его мучителей, парень на голову выше и вдвое шире. Генос сжал зубы и промолчал. Он знал: любой ответ — это повод. — Язык проглотил? — парень схватил его за воротник рубашки и прижал к шкафчикам. Вокруг уже начала собираться толпа зевак. Кто-то хихикал, кто-то просто пялился, а кто-то делал вид, что ничего не видит, проходя мимо. — Эй! А ну разошлись! Что здесь происходит?! — резкий женский голос прорезал гомон. Учительница математики, Фубуки сенсей, спешила к ним, цокая каблуками. Хватка на воротнике ослабла. Парень отпустил Геноса и сделал шаг назад, на его лице расплылась наглая ухмылка. — Ничего, Фубуки сенсей, мы просто разговаривали, — невинно сказал он. — Разговаривали? — она обвела взглядом помятого Геноса и ухмыляющегося верзилу, — Вижу я ваши разговоры. В мой кабинет. Оба. Генос знал. Ничего не изменится.***
В кабинете было душно и пахло старыми бумагами. Она долго отчитывала их, говорила о дисциплине и уважении. Верзила сидел с видом оскорбленной невинности и кивал в нужных местах. Генос молчал, глядя в пол. Он знал, что как только прозвенит звонок с последнего урока, всё начнётся снова. В коридоре их остановят учителя, но во дворе... во дворе будет пусто. Так и случилось. Последний урок тянулся бесконечно долго. Генос сидел как на иголках, ожидая звонка. И вот он прозвенел. Свобода. Он вышел из школы одним из первых, почти побежал к выходу со двора, надеясь проскочить незамеченным. Но его уже ждали. Их было трое. Они стояли у ворот, перекрывая путь. Верзила ухмылялся, поигрывая брелоком от ключей. — Куда-то спешишь, лузер? Генос остановился. Бежать было некуда. — Я думал, мы вчера недоговорили, — сказал верзила и сделал шаг вперёд. Генос инстинктивно отступил назад, упираясь спиной в чью-то грудь. Он оказался в кольце. — Ну что, теперь поговорим по-нормальному? — задира подошёл вплотную и схватил его за грудки рукой, легко приподнимая над землёй. Генос захрипел, болтаясь в воздухе. Второй рукой верзила замахнулся для удара. «Вот и всё» — пронеслось в голове у Геноса. В глазах потемнело от боли и отчаяния. «Я уже устал...» Но удара не последовало. Вместо этого раздался громкий, уверенный голос: — Так-так-так. И что это у нас тут за уличные танцы? Кулак верзилы замер в сантиметре от лица Геноса. Все трое обернулись на голос так резко, что Генос чуть не упал, когда хватка ослабла. У ворот стоял... Вчерашний мужчина, который его спас? На нём был всё тот же потрепанный синий спортивный костюм, а в руках он держал такой же потрепанный кожаный портфель. Он выглядел здесь так же неуместно, как танк на детской площадке. — А ты ещё кто такой? — возмутился верзила, отпуская Геноса. Тот осел на асфальт, хватая ртом воздух. Сайтама не ответил на вопрос. Он медленно перевёл взгляд с этого верзилы на двух его дружков, а потом на сидящего у их ног Геноса. Его карие глаза были холодными и абсолютно спокойными. — Я ваш новый учитель физкультуры, — ровным голосом сказал он, делая шаг вперёд, — И мне очень не нравится то, что я вижу на школьном дворе в учебное время. Это непорядок. Верзила, всё ещё державший руку поднятой, криво усмехнулся. Генос сидел на асфальте, судорожно вдыхая воздух. В голове шумело, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот проломит рёбра. Он поднял глаза на Сайтаму, не веря своим ушам. Учитель физкультуры? Этот человек, который вчера молча вытирал ему кровь с лица, сегодня стоял перед его мучителями с видом человека, обнаружившего мусор на своём рабочем месте. — Учитель? — переспросил один из дружков, долговязый парень в кепке. В его голосе смешались удивление и презрение, — А по виду — безработный с вокзала. Сайтама даже не моргнул. Он сделал ещё один шаг вперёд, и троица инстинктивно подалась назад. В его движениях не было агрессии, только спокойная, давящая уверенность. — Я не спрашивал вашего мнения о моём гардеробе, — голос Сайтамы был тихим, но в нём явно вибрировало что-то нехорошее, — Я спросил, что здесь происходит. Парень, оправившись от первого шока, ухмыльнулся. Он был выше Сайтамы и шире в плечах. В его мире размер решал всё. — А тебе какое дело? — он сплюнул на асфальт рядом с ногой нового учителя, — Иди куда шёл, дядя. Сайтама перевёл взгляд на Геноса, который всё ещё сидел на земле, пытаясь подняться на дрожащие ноги. В этом взгляде не было жалости. Там был холодный расчёт, такой же, как и при первой встрече. Ледяная пустыня. Совершенно нечитаемый взгляд. — Мне есть дело до порядка в школе, в которую меня только что приняли, — сказал он, снова глядя на задиру, — А то, что вы делаете, называется «нанесение телесных повреждений». Это статья, если вы не в курсе. Ухмылка медленно сползла с лица верзилы. Слово «статья» подействовало как ведро холодной воды. Он был хулиганом, но не идиотом. Проблемы с полицией в его планы не входили. — Да мы просто шутили... — начал было он, но Сайтама перебил его. — Шутки кончились. Расходитесь по домам. Бегом. Тон не допускал возражений. Это был не приказ учителя, а почти угроза. Верзила переглянулся с дружками. Они поняли: этот странный тип в спортивном костюме не из тех, кто будет звонить родителям или писать докладные. С ним что-то было не так. В его спокойствии крылась угроза пострашнее директора. Не говоря больше ни слова, троица развернулась и быстро зашагала прочь со школьного двора. Сайтама дождался, пока их шаги стихнут за углом. Затем он повернулся к Геносу и протянул ему руку. — Вставай. Нечего на земле сидеть. Генос посмотрел на протянутую ладонь. Она была большой и крепкой. Он помнил эту руку — вчера она так же уверенно вытирала ему кровь. Он вложил свою дрожащую ладонь в руку Сайтамы. Тот легко, без видимых усилий, поднял его на ноги. — Ты как? Идти можешь? Генос кивнул, хотя ноги всё ещё подкашивались. — Хорошо, — кивнул он и закинул свой портфель на плечо, — Тогда пошли. — Куда? — хрипло спросил Генос. Сайтама посмотрел на него сверху вниз. На его лице не было и тени улыбки. Скорее безразличие, отстранённость. — В спортзал. Стоит обработать повреждения. Там аптечка есть. Генос молча кивнул. Спорить не было сил. Он просто пошёл рядом, стараясь не отставать от широкого шага Сайтамы. Они пересекли пустой двор, прошли мимо главного входа и свернули за угол школы, к низкой пристройке, откуда доносился запах пота и старой резины. Спортзал встретил их полумраком и гулкой тишиной. Вдоль стен стояли какие-то ящики и коробки, с потолка свисали канаты, а в центре, на полу, лежали маты, сложенные высокой стопкой. В углу сиротливо приткнулся старый стол, заваленный журналами и бумажками. Сайтама бросил портфель на скамейку и подошёл к старому шкафу в углу. Он с грохотом открыл дверцу, порывшись внутри, достал белую пластиковую коробку с красным крестом. — Садись, — он кивнул на низкую скамейку у стены. Генос послушно сел, чувствуя себя неловко. Сайтама поставил аптечку рядом, открыл её и достал всё те же влажные салфетки и баночку с антисептиком. — Сними рубашку, — буднично приказал он. Генос вздрогнул. Снять рубашку означало показать всё: худобу, синяки, свою уязвимость. Но в голосе Сайтамы не было ни капли насмешки. Это была простая просьба, как если бы он сказал: «Подними руку». Почему-то, ему он хотел верить... Медленно, морщась от боли в плече, Генос стянул рубашку. В тусклом свете ламп его спина и рёбра выглядели как палитра художника-садиста: лиловые, жёлтые и синие пятна расползались по бледной коже. Сайтама тихо присвистнул. — Серьёзно они тебя... — пробормотал он себе под нос. Он смочил салфетку антисептиком. Холодная жидкость обожгла свежие ссадины, и Генос зашипел сквозь зубы, вцепившись пальцами в край скамейки. — Терпи, — голос Сайтамы оставался спокойным. Его движения были уверенными и аккуратными. Он не задавал вопросов, не охал и не ахал. Он просто делал свою работу — молча и аккуратно стирал кровь и обрабатывал ушибы и ссадины мазью. В тишине спортзала было слышно только их дыхание и тихий хруст тканевой салфетки в его пальцах. — Почему ты им не отвечаешь? — вдруг спросил Сайтама, не отрываясь от своего занятия, — Ты же не слабак. Я вижу по глазам. Генос дёрнулся от прикосновения к особенно болезненному месту. — Потому что их трое... потому что потом будет хуже... — хрипло ответил он, глядя в пол. — Хуже уже некуда, — отрезал Сайтама. Он закончил со спиной и повернулся к Геносу лицом, — Они чувствуют твой страх. Он для них как запах крови для пираний. Он взял новую салфетку, так как прошлая была вся в крови, и осторожно коснулся разбитой губы Геноса. Тот вздрогнул, но не отстранился. — А вы... Вы их не боитесь? — тихо спросил Генос, глядя на сосредоточенное лицо мужчины. Сайтама на секунду замер. Он посмотрел Геносу прямо в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни гнева. Только бесконечная, почти вселенская усталость. — Я устал бояться, парень, — просто ответил он и вернулся к обработке раны, — Страх отнимает слишком много сил. А у меня их и так немного. Он заклеил последнюю ссадину пластырем и закрыл аптечку. — Вот и всё. До свадьбы заживёт. Генос натянул рубашку обратно, двигаясь уже не так скованно. — Спасибо... учитель Сайтама, — пробормотал он. Сайтама хмыкнул и почесал затылок. — Не стоит благодарностей, иди домой, отдыхай. . . . . На следующий день воздух в спортзале был наэлектризован. Это был не обычный урок с разминкой и игрой в волейбол. Сегодня на доске, криво, от руки, было написано: «Самооборона. Мастер-класс». Сайтама стоял в центре зала, скрестив руки на груди. Он был в том же выцветшем синем спортивном костюме, что и вчера, и выглядел так, будто готовился к лёгкой пробежке, а не к уроку. Но рядом с ним стоял другой человек. Старик Бэнг, их бывший учитель физкультуры. Если Сайтама казался просто расслабленным, то Бэнг был, как всегда, сжатой пружиной. Невысокий, жилистый старик в потрёпанном кимоно. Его седые волосы были растрёпаны, но от него исходила такая аура подавляющей силы, что даже самые шумные старшеклассники притихли. Их всегда пугал этот старик. — Итак, — голос Бэнга был скрипучим, как несмазанная дверь, но пробирал до костей, — Сайтама говорит, вы тут совсем размякли. Хулиганы на улицах, а вы даже убежать не можете. По классу пробежал нервный смешок. Генос сидел на скамейке в последнем ряду, стараясь быть как можно незаметнее. Он чувствовал на себе взгляды. Не все были злыми, некоторые — просто любопытными. Но внимание было невыносимо. — Сегодня мы не будем бегать кругами, — продолжил Бэнг, медленно обходя учеников по дуге. Его взгляд был острым, он словно сканировал каждого. Когда он проходил мимо Геноса, тот инстинктивно сжался, но старик лишь на секунду задержал на нём свое внимание и пошёл дальше. — Мы научимся главному. Как не стать жертвой. Урок начался с простого. С того, как стоять, как дышать, как держать дистанцию. Бэнг двигался между учениками, поправляя кому-то спину, кому-то — положение рук. Его прикосновения были лёгкими, но точными. — Страх — это нормально, — говорил он, — Но страх без действия — это поражение. Действие — вот что отличает живое от мёртвого. Сайтама показывал базовые блоки и захваты. Движения были скупыми и эффективными, без лишней красоты. Никаких эффектных прыжков или ударов с разворота. Только то, что работает. — Глаза, челюсть, колени, паховая область, цельтесь в эти места, — коротко прокомментировал Сайтама свои приёмы, на том самом задире. — Ваша задача — не победить в чемпионате мира, — объяснял он после того, как легко раскидал по матам двух вызвавшихся добровольцев, — Ваша задача — выжить и уйти. Убежать — это не позор. Позор — это лежать в больнице из-за страхов навредить тому, кто хочет навредить вам. Генос смотрел на всё это с замиранием сердца. Он видел, как Сайтама и Бэнг работают в паре. Это было похоже не на бой, а на какой-то странный, смертельно опасный танец. Старик был невероятно быстр, но Сайтама... он просто знал, куда ударит противник. Он не блокировал удары в полную силу, а словно отводил их в сторону, экономя каждое своё движение. На его лице была всё та же скука или безразличие. Честно, Генос не знал, как описать это, но он не мог отвести взгляда от его движений. — И запомните. Все методы хороши, пока они действенны и способны помочь вам избежать травм или ещё чего похуже. В конце урока Бэнг выстроил всех в шеренгу. — И так же, сила — это не мышцы. Сила — это воля. Если у вас нет воли защищаться — никакая техника более не поможет.***
Звонок с последнего урока прозвенел спасительным колоколом. Генос не побежал к выходу со всеми. Он дождался, пока коридор опустеет, и только потом направился к спортзалу. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились звуки: глухой стук ботинок и тяжёлое дыхание. Генос осторожно заглянул внутрь. Сайтама был один. Он подтягивался на турнике, иногда задевая нижнюю перекладину обувью. Он почувствовал присутствие кого-то и обернулся до того, как Генос заговорил. — А... это ты. Генос зашел и остановился в паре метров от него. — Я... я хотел спросить... — голос сорвался на шёпот. Сайтама спрыгнул с перекладины, отряхивая собственные ладони. — Спрашивай. Генос сглотнул комок в горле. Слова застряли где-то глубоко внутри, смешавшись со стыдом и остатками страха. Но он вспомнил тот день в этом зале. Вспомнил спокойные глаза Сайтамы и его слова про страх. — Научите меня... защищаться. Он выпалил это на одном дыхании и тут же опустил глаза, ожидая насмешки или отказа. Но их не последовало. Сайтама долго смотрел на него молча. В его взгляде не было удивления или жалости. Только спокойная оценка. Снова странное, но уже не пугающее безразличие. — Ты ведь понимаешь, о чём просишь? — наконец сказал он тихо, — Это не волшебная таблетка. Это боль, усталость и много работы над собой. Каждый день. Генос поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза. — Я уже знаю боль и усталость, — его голос дрожал, но в нём появилась твёрдость, которой не было раньше, — Я хочу научиться работать над собой. Хочу стать сильнее. Хочу стать похожим на вас. Сайтама усмехнулся одним уголком губ. Это была не весёлая усмешка, а скорее одобрительный кивок. Первая мимолетная эмоция на его лице. — Хорошо, — сказал он просто, — Тогда приходи сюда после уроков завтра. И послезавтра. И каждый чёртов день после уроков, — он осмотрел зал, — Для начала научу тебя правильно бить. А то так и будешь падать от первого же тычка. . . . . Неделя превратилась в изматывающий, но странно упорядоченный ритуал. Дни слились в череду уроков, косых взглядов и тихого, уединённого времени в спортзале.Понедельник.
Сайтама начал с азов. Не с ударов, а с того, как правильно дышать, как переносить вес тела и как стоять на ногах, чтобы не упасть от первого же толчка. — Твои ноги — это фундамент, — объяснял он, легко толкая Геноса в плечо. Тот, к своему удивлению, устоял, — Если фундамент хлипкий, дом рухнет и тебя завалит. Вечером в коридоре его снова зажали. Верзила ухмыльнулся, занося руку для привычного тычка. — Опять ты? — начал он, но осёкся. Сайтама вышел из-за угла, на ходу жуя яблоко. Он даже не ускорил шаг, просто его присутствие заполнило пространство. Хулиганы переглянулись и, бормоча что-то невнятное, ретировались.Вторник.
Урок был посвящён кулаку. Генос бил по груше. Слабо, неуверенно, морщась от боли в костяшках. — Больно? — спросил Сайтама. — Да, — выдохнул Генос. — Это хорошо. Боль учит. Но ты бьёшь костяшками. А если сломаешь руку в драке — считай, проиграл. Бьём вот так, — Сайтама показал удар двумя первыми костяшками, — И вкладываем вес тела, а не только силу руки. В этот день попытка нападения была более дерзкой. Его прижали к стене у туалетов. Главарь ухмылялся, чувствуя себя в безопасности. — А где твой защитник, а? — прошипел он. Дверь туалета с грохотом распахнулась. Сайтама стоял там, скрестив руки на груди. — Уборка в восточном крыле, — буднично сообщил он, — А вы что тут устроили? Нарушаете санитарные нормы. Хулиганы вылетели оттуда пулей.Среда.
Работа над ногами. Блоки. Увороты. Генос задыхался, пот тёк градом, но он чувствовал, как мышцы наливаются незнакомой ему тяжестью. — Ты слишком напрягаешься, — заметил Сайтама, — Расслабь плечи. Будь как вода. Вечером его ждали у автобусной остановки. Трое. Верзила размял кулаки. — Ну всё, тебе конец. Сайтама вышел из-за остановки, вытирая руки тряпкой от машинного масла. — Автобус сломался, а я мимо проходил, думал, помогу, — сообщил он Геносу, — Придётся идти пешком, — Сайтама перевёл взгляд на хулиганов, но после снова посмотрел на Геноса. — Домашнее задание: бег пять километров, начали, — усмехается брюнет, первым побежав в сторону своего дома, который был в том же районе, что и у Геноса. У парней отвисла челюсть, особенно когда Генос побежал за учителем.Четверг.
Отработка захватов и освобождение от них. Генос учился выворачиваться из хватки. Его руки были в синяках от слишком сильного захвата мужчины. — Не бойся сделать больно противнику, — говорил Сайтама, — Он-то тебя жалеть не будет. В столовой во время обеда к его подносу протянулась рука и смахнула всё на пол. — Ой, неловко вышло, — раздался знакомый насмешливый голос. Сайтама, который сидел за столом учителей и пил чай (он часто так делал), поднялся со своего места. Он подошёл к их столу и навис над хулиганом. Он ничего не сказал. Просто посмотрел. И тот, побледнев, сам побежал за тряпкой и начал вытирать пол под насмешливыми взглядами одноклассников Геноса.Пятница.
Контратака. Как использовать силу противника против него самого. Генос был измотан до предела, но его движения стали чуть более уверенными, чуть более резкими. — Ты быстро учишься, — скупо похвалил Сайтама после тренировки. Когда прозвенел последний звонок, Генос не пошёл к выходу. Он пошёл в спортзал. В этот раз Сайтама не удивился. Он просто кивнул на грушу. — Давай ещё сто ударов. Правой. Потом левой. Генос встал в стойку. Он поднял кулак в той форме, которую ему показали. Он перенёс вес на заднюю ногу. Сделал вдох и нанёс первый удар.***
Вечер. Школьный двор опустел, и только ветер гонял по асфальту опавшие листья. Генос шёл домой, сжимая в кармане ключи так, что костяшки побелели. Он знал — они ждут. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Они действительно были там. Трое. Верзила, долговязый и третий, молчаливый, стояли у ворот, перекрывая путь. В сумерках их фигуры казались вырезанными из чёрной бумаги. — Ну что, лузер, — голос верзилы был полон привычного самодовольства, — Сегодня твой защитник не рядом. Поговорим? Генос остановился. Сердце колотилось где-то в горле, но на этот раз к страху примешивалось что-то ещё. Холодная, звенящая решимость. Он вспомнил спортзал, запах пота и резины, спокойный голос Сайтамы: «Не бойся сделать больно противнику. Он-то тебя жалеть не будет». — Мне не о чем с вами говорить, — голос Геноса прозвучал на удивление твёрдо. Верзила ухмыльнулся и сделал шаг вперёд. — А придётся. Он схватил Геноса за грудки, как делал это десятки раз. Приподнял над землёй, как тряпичную куклу. Второй раз за неделю. Но на этом сходство заканчивалось. Генос не закричал. Не зажмурился. Он действовал на чистых рефлексах, вбитых в мышцы за неделю изнурительных тренировок. Его левая рука метнулась вверх, перехватывая запястье верзилы в классическом блоке, которому его научил Сайтама. Правая нога, описав короткую дугу, с силой ударила верзилу в колено. Не в кость — Сайтама показывал на себе и на атласе анатомии уязвимые точки, — а в боковую связку. Раздался глухой хруст и сдавленный вопль. Хватка ослабла. Генос рухнул на асфальт, но тут же перекатился и вскочил на ноги, принимая низкую стойку. Верзила стоял на одной ноге, схватившись за колено, его лицо исказилось от боли и шока. — Ты... ты что сделал?! — прошипел он. Генос не ответил. Он тяжело дышал, глядя на своих мучителей совершенно новым взглядом. В нём не было страха. Только холодная ярость и усталость. Долговязый испуганно посмотрел на своего вожака, а потом на Геноса. — Валим! Они бросились прочь, бросив верзилу, который со стоном сполз по забору на землю. Генос постоял ещё секунду, а потом медленно подошёл к поверженному противнику. Тот смотрел на него снизу вверх с ненавистью и страхом. — В следующий раз я сломаю тебе руку, — тихо сказал Генос. Голос был ровным, без тени эмоций, — Или челюсть. Выбирай сам. Он развернулся и пошёл домой, не оглядываясь. Ветер больше не казался холодным. Он чувствовал себя... живым. Он чувствовал себя... Не мусором.***
На следующий день Сайтама заметил его сразу. На уроке физкультуры Генос работал в спарринге с другим учеником. Движения были ещё немного скованными, но в них появилась точность и сила. А после урока Генос сам подошёл к нему. — Я сделал это, — просто сказал он. Сайтама кивнул, словно и не сомневался в этом. — Я знаю. Я видел твою стойку сегодня утром. Наконец-то дал сдачи? Генос удивлённо вскинул голову. — Вы... вы видели? — Нет, но в тебе что-то поменялось, — Сайтама пожал плечами и почесал затылок, — Я же твой учитель. Моя работа — замечать такие вещи. Ты хорошо справился, раз уж я не вижу на тебе новых увечий. Но не расслабляйся. Завтра будем отрабатывать связки. И бегать придётся больше. На губах Геноса впервые за долгое время появилась едва заметная тень улыбки. — Я готов, учитель. В этот момент и сам Сайтама улыбнулся. И что-то внутри Геноса растаяло. Он не знал, не понимал, что именно и что это за чувство, и что грело его изнутри. Но отвести взгляд от его улыбки он не мог.***
Дни становились короче, а воздух в спортзале — гуще. Генос уже не ждал звонка с последнего урока, чтобы убежать. Он ждал его, чтобы остаться. Тренировки из мучений превратились в ритуал, в единственное время, когда он чувствовал себя цельным, живым, настоящим. А рядом с Сайтамой — замеченным. Он приходил домой только чтобы сделать уроки и поспать, а всё остальное время занимался, бегал, и проводил либо на улице, либо в школьном спортзале. — Локоть выше, — буднично командовал Сайтама, поправляя стойку Геноса, — Ты бьёшь, как девчонка. — Я и есть девчонка, — огрызнулся Генос по привычке, но тут же осёкся. Сайтама засмеялся. Генос внезапно уставился на своего учителя, не веря собственным ушам. Он никогда не слышал его смех... Он... Грел что-то в груди только сильнее. Это вызвало улыбку. Он не был уверен, что это всё ещё правда. Его тело менялось. Исчезла болезненная худоба, плечи стали шире, а в движениях появилась хищная грация. Он не был уверен, что это всё правда. — Уже нет. Ты бьёшь сильнее. Но всё ещё думаешь слишком много. В бою нет времени на мысли, — Сайтама покашлял в кулак и отвернулся, почесывая тёмные волосы на затылке. Генос посмотрел на своего учителя. На его тёмную макушку, на безмятежное лицо, на выцветший синий спортивный костюм с отвисшими коленями. И в груди что-то болезненно и сладко сжалось. Это чувство появилось не сразу. Оно росло медленно, как синяк. Сначала это была просто благодарность. Потом — слепое восхищение силой и спокойствием Сайтамы. А потом... потом Генос начал замечать детали. Как Сайтама морщит нос, когда сосредоточен. Как он чешет затылок, когда не знает, что сказать или смущен. Как его ранее холодные карие глаза теплеют, когда он смотрит на успехи ученика. Генос не был уверен в том, что это всё действительно происходит с ним. Что его жизнь подверглась изменениям.***
Однажды, после особенно изматывающей тренировки, Генос сидел на скамейке, пытаясь отдышаться. Сайтама протянул ему бутылку воды. — Держи. Ты сегодня молодец. Генос взял бутылку. Их пальцы соприкоснулись. Всего на мгновение. Но парня будто током ударило. Он резко отдёрнул руку, вода плеснула через край. — Что с тобой? — Сайтама удивлённо поднял бровь. — Ничего! — слишком быстро ответил Генос, пряча глаза, — Просто... рука устала. Сайтама пожал плечами и сел рядом, вытянув длинные ноги. — Завтра будет сложнее, — предупредил он, — Будем отрабатывать связки в движении, бегать, подтягиваться, отжиматься... Генос кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Сайтамы, и это было невыносимо. Он хотел придвинуться ближе. Хотел положить голову ему на плечо и просто сидеть так вечно. Вместо этого он отодвинулся на самый край скамейки и сделал вид, что очень заинтересован трещиной в полу. Сайтама ничего не заметил. Он смотрел в потолок и говорил о технике боя так, будто это была самая захватывающая история в мире. А Генос смотрел на его профиль, пытаясь заметить, точнее, запечатлеть, всё в своей памяти, затаив дыхание.***
На следующий день хулиганы снова попытались его зажать. Их было двое — верзила и его молчаливый дружок. Они подкараулили Геноса у выхода из раздевалки. — Ну что, герой? — прошипел верзила, прижимая его к шкафчикам, — Думаешь, если научился паре приёмов, то стал крутым? Генос не испугался. Он был спокоен как лёд. Он вспомнил слова Сайтамы: «Они чувствуют твой страх». Но страха уже не было. Была только тупая ярость и желание доказать — себе и ему, что он не тряпка. Он перехватил руку верзилы у запястья, вывернул её болевым приёмом и с силой впечатал парня лицом в металлическую дверцу шкафчика. — Не смей ко мне приближаться, — голос Геноса был тихим и звенел от напряжения, — Никогда. Он отпустил руку и пошёл прочь, не оглядываясь на стонущего за спиной хулигана. Вечером в спортзале он рассказал об этом Сайтаме без лишних эмоций. — Я сломал ему нос, — сказал Генос, бинтуя костяшки пальцев. Сайтама оторвался от протирания турника и посмотрел на него долгим взглядом. — Хорошо, — наконец сказал он, — Но в следующий раз, постарайся не ломать чужие лица без крайней нужды. Это создаёт лишние проблемы с директором. В его голосе не было ни похвалы, ни осуждения. Только факт. Генос кивнул, пряча улыбку. Он ждал восторга или хотя бы удивления, но получил лишь урок по справедливости в мире насилия. И это было... идеально. Потому что это было нормально. Для них двоих это было нормой. Он посмотрел на Сайтаму, который уже снова погрузился в свои мысли, жуя кончик тряпки для протирки железа. Снова странное чувство, снова лёгкость и будто бы невесомость.. . . . . С каждым днём Генос и Сайтама становились всё ближе. Их тренировки превратились в нечто большее, чем просто уроки самообороны. В спортзале, среди запаха пота и старых матов, рождалась настоящая связь. Генос уже не боялся ошибаться или выглядеть слабым. Он знал: Сайтама не осудит, не высмеет, а просто покажет ещё раз, как правильно. Генос видел, даже когда ему было плохо, как Сайтама всегда находил нужные слова, чтобы поддержать, но никогда не лез в душу. Сайтама в принципе был странным человеком, но он был тем, на кого Генос хотел равняться.***
Однажды вечером, после особенно тяжёлой тренировки, Генос сидел на скамейке, обхватив себя руками. Он молчал, но его плечи дрожали. В тот день дома снова был скандал. Крики, звон разбитой посуды, упрёки матери и холодное молчание отца, обвинения в сторону Геноса, что тот "бездельничает" — всё это навалилось на него с новой силой. Сайтама, вытиравший руки полотенцем, заметил это не сразу. Он повернулся, чтобы что-то сказать, но осёкся, увидев лицо Геноса. В тусклом свете ламп тот выглядел особенно уязвимым: бледный, с заклеенной пластырем бровью и синяками, которые ещё не сошли. — Эй... — тихо позвал Сайтама. Генос не ответил. Он пытался сдержаться, правда, но стоило к нему обратиться, особенно Сайтаме, как слёзы не контролируемо покатились по щекам. Он закрыл лицо руками, пытаясь спрятать свою слабость, но плечи предательски затряслись. Сайтама не стал задавать вопросов, как всегда. Он не стал говорить банальностей вроде «всё будет хорошо» или «не плачь», как всегда. Он просто подошёл и сел рядом. А потом, после короткой паузы, молча обнял его за плечи и притянул к себе. Генос уткнулся лицом в плечо учителя, вдыхая знакомый запах стирального порошка. Он не мог остановиться. Слёзы лились ручьём, смешиваясь с облегчением и стыдом. Но в этих объятиях не было ничего унизительного. Это было просто тепло — человеческое, настоящее. Которое Генос почти никогда не ощущал. Даже родители не обнимали его. Даже они не утешали его, особенно так, как это делает Он. Сайтама ничего не говорил. Он просто сидел рядом, давая ему выплакаться. Его большая ладонь легла на затылок Геноса, медленно поглаживая по волосам. Это было самое сильное утешение, которое он когда-либо получал, и от этого стало только больнее. Парень вцепился в его спортивную кофту, пытаясь прекратить истерику, закрыл рот, но это не помогло, он просто заскулил как какой-то брошенный щенок, не в силах заткнуться. Да. Он действительно был щенком, брошенным, не любимым, которого пинали ногами, кричали и били за ошибки и за просто так. Он просто щенок, которому впервые позволили понюхать руку, что не ударит. Он просто щенок, который наивно и слепо сейчас привязался к этому человеку, который просто был рядом, который даже сейчас рядом, который просто спас его от самого себя и других. Он просто жалкий, преданный щенок, который боится лишиться этой самой руки. Этой самой заботы. Этого тепла. Когда слёзы иссякли, Генос отстранился, вытирая лицо рукавом. Ему было стыдно смотреть Сайтаме в глаза. — Простите... — прошептал он хрипло. — За что? — спокойно спросил Сайтама, достав из кармана салфетки, чтобы промокнуть его слёзы, — Ты человек. Тебе бывает больно. Генос кивнул, не поднимая взгляда. В этот момент внутри него бушевал ураган. Чувство благодарности к Сайтаме переплелось с чем-то другим — более глубоким и пугающим. Генос всегда ловил себя на мысли, что ему хочется быть рядом с этим человеком не только в спортзале. Хочется видеть его улыбку не только за успехи на тренировке. Хочется просто быть рядом с ним, преданным щенком. Он смотрел на спокойное лицо Сайтамы и чувствовал, как сердце начинает биться чаще. Это было неправильно. Он не должен был так думать о своём учителе. Это смущало его, заставляло краснеть и отводить взгляд.«Это просто уважение» — убеждал он себя.
«Просто благодарность».
Но в глубине души он знал: это ложь. Это было нечто большее. И это чувство пугало его больше, чем все ублюдки города вместе взятые. Сайтама же вёл себя как обычно: спокойно, уверенно и немного отстранённо. Он поднялся с пола и протянул Геносу руку. — Пойдём домой? Завтра будет новый день. Генос вложил свою ладонь в его руку и встал. Он чувствовал тепло его пальцев и понимал: что бы ни происходило у него внутри, он никогда не предаст это доверие. Он будет становиться сильнее — ради себя и ради него. И эта мысль придавала ему сил больше, чем все тренировки вместе взятые. Он верит ему. Он просто наивно верит каждому слову. И он готов пойти за ним хоть на край света. Но а сейчас, он готов пойти домой. Он готов встретить новый день. Особенно когда он знает, что в этом мире есть хоть один человек, которому не плевать на него. . . . . С приближением финальных экзаменов напряжение в школе нарастало. Генос, который уже чувствовал себя увереннее благодаря тренировкам с Сайтамой, всё же не мог избавиться от тревоги. Он знал, что хулиганы не оставят его в покое, особенно в такой важный момент. В тот день, когда Генос возвращался домой после уроков, его поджидала группа из нескольких человек. Это были не только его старые знакомые, но и новые лица — друзья тех самых одноклассников, которые не раз издевались над ним. Их было много, и они были настроены решительно. — Ну что, лузер, готов к последнему экзамену? — с ухмылкой произнёс верзила с заклееным носом, выходя вперёд. Генос сжал кулаки, вспоминая уроки Сайтамы. Он знал, что должен защищаться. — Последних раз не хватило? — огрызнулся блондин, но встал в боевую стойку. Сразившись с первым нападающим, он смог увернуться и нанести удар, но вскоре его окружили. Численное превосходство дало о себе знать: удары сыпались со всех сторон, и Генос, несмотря на все свои усилия, начал терять силы. Он чувствовал, как боль пронизывает его тело, и в глазах темнело. — Ты думал, что сможешь справиться с нами? — закричал один из хулиганов, ударив Геноса в живот. Парень упал на колени, почти теряя сознание. В этот момент он услышал знакомый голос: — Эй, вы что, не видите, что он уже на земле? Оставьте его в покое! Сайтама, который случайно оказался рядом (ведь дорога до дома у них с Геносом почти что одна и та же), бросился на помощь. Он быстро расправился с несколькими ублюдками, но те не собирались отступать. Завязалась драка. Обладая бóльшим опытом и физической силой, превосходящей эту кучку сумасброда, Сайтама естественно выходил победителем. В конце концов, эти ублюдки, осознав, что имеют дело с сильным противником, начали отступать. Генос, избитый и почти без сознания, лежал на земле. Сайтама подбежал к нему и осторожно поднял на руки, попутно набирая скорую, так как они нехило так побили его, и это уже была не просто ненависть, а желание угробить. — Всё будет хорошо, — сказал он, и в его голосе впервые проскользнула дрожь. Генос уже не мог держаться, рядом с ним он чувствовал себя в безопасности и просто позволил себе отключиться...***
Однако последствия этой драки оказались серьёзными. Директор школы, узнав о произошедшем, принял решение исключить ту троицу хулиганов за их жестокое поведение и поставить их на учёт. Но вместе с тем он также уволил Сайтаму за нарушение своих обязанностей и нанесение вреда школьникам. Сайтама не жалел о своём поступке. Он знал, что поступил правильно, защищая Геноса. Для него это было важнее любых правил и работы. Он всегда ставил свои жизненные принципы и правила выше.***
После окончания школы, Сайтама и Генос вновь столкнулись на улице.«Я люблю тебя», — признался Генос для себя, с щемящей нежностью и тоской смотря на него.
Он никогда не скажет этого вслух. Это знание останется с ним, как шрам или татуировка на сердце. Но оно будет греть его изнутри даже тогда, когда руки будут разбиты в кровь, а тело будет молить о пощаде на очередной тренировке. Сайтама лишь улыбнулся. Генос готов быть щенком, лишь бы тот не оставлял его одного.***
Просто останься со мной,
Давай будем вместе дышать.
Давай улыбнёмся друг другу,
И дальше давай продолжать.
Просто останься собой,
Не нужно что-то менять.
И в счастье уйдём с головой,
Дай себя просто обнять.
Просто давай помолчим,
За нас всё решит тишина.
Видишь, как нам хорошо –
Так будет с нами всегда.
Просто останься со мной –
Так будет легче дышать.
Давай будем вместе любить,
Давай будем вместе мечтать.
Просто останься со мной,
Я знаю, что много прошу…
Дай мне один ещё шанс,
И я его не упущу.
Просто останься со мной,
И солнце засветит опять,
Ведь счастье в наших руках,
Без тебя мне так трудно дышать.
Просто останься со мной,
Я знаю, что много прошу…
Дай мне один ещё шанс,
И я его не упущу.
Просто останься со мной,
И солнце засветит опять,
Ведь счастье в наших руках,
Без тебя мне так трудно дышать.
