Без омерзения

Поженились они с Какаши сразу после того, как она окончила медицинский. Как это случилось, объяснить было сложно. Третье свидание закончилось в машине, где он мягко пошутил, что она непременно станет его женой. Тогда странно было это слышать — они друг друга едва знали. Сакура так думала, а Какаши, как оказалось, по-другому. Он сделал свой выбор задолго до неё, можно сказать, в тот момент, когда её увидел. Там, в коридоре кампуса. Прислонившись к окну, она смотрела вдаль, где раскинулся хвойный лес, а он, находясь поодаль, цепко наблюдал, ждал чего-то... Нить паутины неспешно превратилась в узы брака. Сакура безучастно смотрела в зеркало и видела там не больше, чем кривую версию себя. Свадебное платье ей шло: простое, но изящное, подчёркивающее линию плеч. Ино помогла выбрать, она всегда помогала. Даже тогда, когда всё шло наперекосяк. Особенно в такие моменты Ино была тут как тут. Сакура позвонила ей в час ночи и сказала, что нужно приехать. Подбородок дрожал, когда она это говорила, но голос оставался ровным. Она всё-таки врач, надо держать себя в руках. Ночью, в тишине и темноте, они притаились у двери, прислушиваясь. Это было началом конца. Рин любила медленно скользить на члене Какаши, немного с оттяжкой. Это больше походило на занятие любовью: без волнения, но с трепетом. Сакура сквозь щель посмотрела, и разум её помутился. Промелькнула мысль, что у него на мошонке была маленькая выпуклая родинка — он любил, когда её накрывали ртом. Интересно, а Рин тоже так делает? Он всего лишь утешал её, как сказал Какаши. «Всего лишь» продолжалось три месяца, как раз после того, как Сакура в очередной раз напомнила, что сидит на таблетках. Так что зря Какаши рьяно пытался в неё кончить — детей не будет, пока она не захочет. Наверное, Рин хотела, подумала Сакура. Хотя зачем ей ещё один? Сын уже подрастал, и муж под боком. Обито был учтив, немногословен и порой задумчиво улыбался чему-то своему. Сакура не стремилась его понять, а после ситуации в её спальне как-то поубавился пыл сближаться с этой семьёй. Какаши долго молчал, уже смеркаться начало, когда он заговорил едва слышно. — Ты подашь на развод? Сакура не торопилась отвечать не потому, что нечего было, а потому, что как-то резко устала. Между ног томительное чувство разливалось, и она злилась, что оно напало так внезапно. Секса не было эти чёртовы три месяца. Было волнение, что Какаши проткнёт презерватив и всё-таки добьется своего — обрюхатит, как в самых смелых фантазиях. Он рассказывал ей о них: как он отодвигал бы трусики, гладил складки, ещё недостаточно влажные, а после сквозь сухость толкнулся бы двумя пальцами, чтобы она, затрепетав, пустила влагу прямо на его прижатую ладонь. Как же волшебно это звучало, о какой-либо осторожности Сакура не думала. Какаши никогда не причинял ей вреда намеренно. Не бил, не орал. Он всегда сохранял несколько отстранённое выражение, словно пребывал где-то не здесь. Возможно, предавался ностальгии, Сакура не уточняла. Она не помнила, чтобы у них были задушевные беседы. То, что он любил заламывать руки, мотать волосы на кулак и наваливаться всем телом — тактично опускалось из внимания. Какаши не плохой. Он её любит. — Я просто не понимаю, почему? — спросила сипло, но без слёз. Собиралась держаться перед ним со всем достоинством. — Это случайность. — Три месяца? — Ты ведь знаешь, что она для меня ничего не значит. — Уже не знаю. Я не знаю тебя, не знаю ничего, — прошептала Сакура, хотя сейчас, наверное, надо было кричать. Мама говорила, что нужно выражать больше эмоциональности — это истинная природа женщин. Сакура не умела устраивать истерики, а когда случалось нечто подобное, то Какаши делал простую вещь — выбивал из неё всю дурь. Методы он выбирал такие, что Сакура не успела заметить, как привыкла, поддалась сама. Больше всего ему нравилось гладить её промежность, чувствовать, как она намокает, как пробует поймать его пальцы, чтобы насадиться. Сакура никогда прямо не просила её трахнуть, но выражала это желание по-своему: как бы невзначай оказывалась в позе, где были видны её перекрученные мокрые трусики. Она знала, что Какаши заметит. Это была их маленькая игра. Пока Какаши витиевато объяснялся, в голове Сакуры то и дело вертелось увиденное. Член, колом стоящий, погружался в чужое лоно тягуче. Мучительно сладко, раз Рин так застонала, стоило ему полностью войти. Яйца качнулись, плотно прижавшись к промежности. Тут-то глаза Рин и закатились, а у Сакуры подкосились колени. Не разрыдалась в голос, наверное, только благодаря Ино. Та оставалась рядом словно изваяние, не дыша и не моргая. Дрожь не унималась: по телу разошлась, то и дело отдаваясь внутри. Стало быть, шок. Она не знала, что это, но ощущение было неприятное, будто тряслось нутро. Мама говорила, что так бывает от предательства. Когда тебя предают, то земля уходит из-под ног. Всё меняется и стать прежним уже не может. Сакура боялась перемен, хотя была к ним готова. Так часто бывает, когда неудачных примеров перед глазами было больше, чем чего-то поистине хорошего. Многие подружки страдали таким же, одна Рин преуспела. Но и подружкой ей не была — Сакура напомнила себе об этом, и стало ненамного легче. Рин, конечно, тоже было стыдно. Дешёвая мелодрама продолжалась и на следующий день, когда она пришла к Сакуре с абсолютно постным лицом. Диалог не вязался, но, по крайней мере, им обеим хватило духу извиниться и извинения принять. Они всё-таки не чужие друг другу — Рин так сказала, робко вглядываясь ей в лицо. Наверняка на нём что-то было такое, что заставило напряжённую атмосферу развеяться, а привычный уют — вернуться. — Я не злюсь. Совсем. — Мне никогда не быть такой благородной, как ты, — сказала Рин с явным облегчением. Взгляд её задрожал под наступающими слезами, но она сдержалась. Позже начался новый виток выяснений с Какаши, закончившийся на поверку ожидаемо. — Откуда мне знать, что ты с кем-то ещё не спал? — Никого не было больше. Сакура, послушай... — Какаши выглядел опасно, как хищник, который не хотел терять жертву из виду. — Этого не должно было случиться. Поверь мне, не думай о плохом. Он так же говорил ей, когда нависал сверху. Или сзади. Всегда вплотную, чтобы чувствовала его желание, млела в объятиях. Её тело было худосочным, с мягкой округлостью бёдер и небольшими грудями — Какаши любил их мять до красноты, тянуть за соски, чтобы призывно топорщились. А потом тянуться рукой к её шее и сжимать. Так, чтоб не дышала хотя бы на миг. — Ты не представляешь, как прекрасна, — говорил он, вбиваясь в неё рваными, глубокими толчками. В такие моменты, когда он задирал её таз выше, ноги начинали болтаться в воздухе, и от этого она ощущала болезненное наслаждение — слишком открыто, слишком уязвимо, слишком... — Так ты Рин без резинки отодрал? — Мы предохранялись. Память судорожно подкидывала воспоминания. Ещё раз. Его головка теряется в жаркой глубине, ствол наполовину загоняется глубже, поблёскивая от смазки. Или от латекса? Надо было спросить у Ино, может, она рассмотрела, что там было. Хотелось плакать, наконец-то это желание пришло. Осознание ударило со всей силы. Надо было пережить этот инцидент со всей стойкостью. Опять-таки, мама говорила, что подобных несчастных историй миллионы, а может миллиарды, и если случится, то принять надо это без тряски. Папа вёл интрижки на стороне полжизни, Сакура знала об этом, и казалось, что все вокруг были в курсе его похождений. Ничего такого, повторял он, если зачесалось — почеши. Какаши сказал, что брак Рин трещит по швам, а он просто поддержал, когда она нуждалась, только и всего. Но было понятно одно: дружба, тянущаяся со старшей школы, плавно превращалась в сомнительную форму взаимоотношений. Он обещал дать время на раздумья и даже предложил помочь с жильём, если Сакура захочет съехать. Он примет любое её решение. Его взгляд полоснул одержимостью, но больше он ничего не предпринимал. Спать они стали в разных комнатах. Нужно было развлечься. Переключить внимание, как писали на форумах. Ино предложила поехать гулять в центр, погода хорошая, тем более выходной. По парку они намотали много почётных кругов, и на каком-то из них разговор вырулил в сторону поиска чего-то нового. У Яманака было много знакомств, и даже если она с этими людьми близко не общалась, ей не составляло труда свести их друг с другом. Она считала себя талантливой в этом вопросе, поэтому Сакура не удивилась, услышав предложение пообщаться с каким-то там знакомым. У знакомого оказался интересный аккаунт — Сакура рассматривала его малочисленные фотографии без стеснения и отмечала, что внешность его кажется неземной. Такой типаж настораживал своим таинственным флёром и сдержанностью, но именно это и заставляло хотеть изучить, распробовать. Даже если сулило проблемы. Томление в теле становилось ощутимым, и это подтолкнуло Сакуру нырнуть в просторы интернета. Страница у неё была скудно заполнена, почти без информации. Город был указан, хотя она давно там не жила. Домик, где выросла с родителями, был продан в тот же год, как они переехали. Почему-то не поменяла, боялась отпустить, что ли. Фотографий было несколько, и нигде не было видно её лица. Тем лучше, сохранится интрига. Написать надо было что-то умное. Такое, чтобы точно зацепило внимание, привлекло в спонтанную беседу. Этот человек понапрасну не разбазаривает свой ресурс, так сказала Ино. Палец нажал кнопку, и окно диалога развернулось. Сакура занервничала буквально на секунду, показалось, что если сейчас отправит, то предстанет настоящей идиоткой. Писать незнакомому мужчине было легкомысленным поступком. Впрочем, плевать? Она хотя бы попробует, каково это — решать самой. Кольцо на безымянном пальце блеснуло, пока печатала сообщение, и дыхание замедлилось, стоило подумать, что она ничем не лучше Какаши. Собиралась завести себе интернет-друга, возможно, с привилегиями. Откуда только такие мысли берутся? Наверное, Ино постаралась. Кольцо надо было снять. Sakura H. Здравствуй. Пришли, пожалуйста, фотографию своей обнажёнки. Статус показывал «доставлено», и она пришла в ужас от того, что действительно это отправила. Стыд хлестнул, мгновенно растекаясь по телу истомой. Если он её пошлёт, то она не расстроится и поймёт. Потом обязательно скажет Ино, чтобы та перестала подбивать её на сумасбродство. Сложно было уступать тому обаянию, с которым подруга принималась аккуратно подводить к приключениям. Вступление в брак, правда, не поддержала. И это был единственный случай, чуть не рассоривший их. Мысли крутились наперебой, и пока она их обдумывала, телефон мигнул уведомлением. Сакура поднесла его ближе, взглянула на экран, не веря своим глазам. I.U. Здравствуй. Может уж лучше ты? Глупая улыбка налетела на губы, позволила веселью заполнить голову. Она стала внезапно пустой, лёгкой, как пёрышко. Ничего не досаждало Сакуре в этот момент. Sakura H. Сначала ты, потом я. Око за око. Зачем она это добавила, просто зачем. Отправляла быстрее, чем успевала перечитать написанное. Возбуждение, наглое и яркое, накрыло окончательно, когда он пригласил её в приватный чат. Замочек намекал на шифрование, которое скроет все их секреты. Сообщение мелькнуло в новом окне. Сакура боялась открывать, знала, что может там увидеть. И всё же, она первая начала, так ведь? Надо доводить дело до конца. Член был длинным, с мясистой головкой и выпуклой веной. Он был крупный сам по себе, и Сакура готова была поклясться, что будь он внутри, то дарил бы сладкую наполненность. У Какаши был не такой: чуть меньше, но крепче, полнее. Нередко она хваталась двумя руками и выдаивала его досуха. В рот брать охоты было мало — уголки губ саднили. Sakura H. Ого… Максимум, который смогла из себя выдавить. Фото не удалялось, и она без всякого стеснения рассматривала внимательно. Словно примерялась. I.U. Рад, что понравилось. Стоит ли ждать обратного? Минуты тянулись, а она думала, стоит ли? Полюбовалась чужой наготой, немного соврав, чтобы получить отклик на свой запрос, но какую цель преследовала — сама не знала. Терять, впрочем, было нечего. Своё фото выбирала долго, остановившись на том, где её можно было рассмотреть, возможно, испытать возбуждение. Её сделал Какаши, когда у них был плёночный фотоаппарат. Небрежными зернистыми штрихами вырисовывалась спальня, закатное пятно на кровати и она, лежащая в этом свете с разведёнными ногами в блаженстве. Это был третий по счёту оргазм. Тишина была долгой. В доме тоже ни звука — Какаши пропадал неведомо где, но даже если бы и вернулся, ему бы ничего не светило. Обида не растаяла, хотя она знала, конечно, что сдастся, стоит ему заключить её в капкан своих рук. Пройтись губами по плечу, чтобы она забыла про все свои обвинения. Если бы сказал, что ничего не было, она бы поверила как дура. Сакура не хотела ей быть и потому ждала ответ — статус показывал, что пользователя нет на месте. Ожидание изводило. Она была готова звонить Ино, чтобы убить время за бессмысленным разговором, как экран засветился. I.U. Умеете удивлять. Как-то он мутно отвечает. Сакура почувствовала волнение, как было в пору, когда они тайком встречались с Какаши. Она была на первом курсе, а он временно замещал педагога. Сессия, зачётка, кладовая: её стёртые колени потом напоминали о всей грязи, что происходила и продолжает происходить. Ей это нравилось, когда она не падала глубже в свои мысли. Скрупулёзно думать нельзя, копаться в себе — особенно. Она медлила, сама понимала. Слова не клеились в связную фразу потому, что возбуждение гудело в теле, теплотой сводило между ног. I.U. Нравится, когда кто-то смотрит на вашу наготу? Собеседник всё-таки не пропал, притаился. Выжидал. Его прохлада могла остудить, но Сакуру это наоборот распалило. В голове рисовался эфемерный образ того самого, кто окончательно разобьёт ей сердце. Sakura H. Только если попадаются такие ценители, как вы. Написала и сгорела от стыда. Ну ничего, надо успокоиться, перевести дыхание. Духота не позволяла настроиться на какой-нибудь лад. Жажда душила, но Сакура не двигалась с места. Пускай он напишет нечто похабное, и тогда её отпустит. Она флиртовала, как Какаши когда-то проворачивал это с ней. Она велась в силу возраста, неопытности на любовном поприще и блаженной веры в порядочность людей. Не сомневалась в том, что у них с Какаши всё серьёзно после того, как он задрал её юбку в пустой аудитории и маятными движениями втрахивал в стол, жалобно поскрипывающий. Как же мне повезло, что я встретил тебя, сказал он нежно, а после предложил жить вместе, строить семью. Столько лет прошло, а Сакура до сих пор не могла сказать точно, как так получилось. Ино она ответила, что было неудобно отказать. Та посмотрела на неё тяжело, долго — синева глаз сделалась пронзительно ледяной, вымораживающей. Они больше не поднимали этот разговор ни тогда, ни сейчас. Обе знали, что Сакура не в той кондиции, когда сможет завершить то, что начинать было ошибкой. Незнакомец снова молчал. Время показывало без пяти полночь. Какаши ещё не пришёл, звонить тоже не стал. Сакура бы всё равно не ответила. Сонливость одолевала со страшной силой, но идти в кровать казалось неправильным. Тревога плескалась, мерно окучивая тело. Панических атак у неё не было со времён школы, она это переборола и гордилась своим достижением. Не щёлкало даже тогда, когда Какаши, забывшись, толкался со всей отдачей и замирал, нависнув сверху мрачной тенью. Сакура чувствовала, как каменеет внутри член, как выплёскивается горячее семя, как чужой гортанный стон прорывается сквозь плотно сжатые губы. И как бы она ни пыталась соскочить, он держал её с крепкой точностью. У Какаши было одно пристрастие, которому он не мог отказать. Оставаясь в ней, он гладил её живот, целовал грудь, влажно шептал в шею, как хочет её всю. И член, доселе обмякающий, вновь наливался твёрдостью, упруго скользя в бархатной глубине. Полностью выходя, он делал вращение бёдрами и врезался в неё с хлопком кожи о кожу. Если прислушаться, то можно было различить хлюпающий отзвук, и от этого у Сакуры раз за разом кружилась голова. Ей подумалось, что собеседник уже не ответит, но он написал, что продолжил бы завтра. Сакура напрочь забыла спросить его имя: инициалы ни о чём конкретном не говорили. Ино сказала, что ничего о нём не знает, кроме того, что он увлекается любительской фотосъёмкой. Когда-то давно она водилась с его другом, который был скульптором или чёрт знает кем. Их секс без обязательств закончился с появлением Сая в жизни Ино, и с тех пор что-то неуловимо изменилось. Хаотичные идеи порой забредали и оставались в голове надолго. Так, они два месяца решались поехать в клуб, размять кости. Вылакав по коктейлю, они танцевали всю ночь, пока музыка играла. Спустя три дня Ино призналась, что трахнулась с каким-то парнем в кабинке туалета. — Понятия не имею, кто он, да и неважно, — сигарета тлела быстрее, чем обычно, а Ино не торопилась её курить. Больше для образа взяла, чтобы придать вес своему признанию. — Саю расскажешь? — Ещё чего. Не хочу ссориться. Логика была понятной — у Ино тоже зачесалось. Сакура её не осуждала, не её это было дело. Никогда они друг другу мораль не читали, наверное, это и сохранило их женскую дружбу. Сейчас она подумала о том, что была бы не против пообщаться подольше с тем незнакомцем. Поближе. Возможность отсылать обнажённые фотографии потенциальному воздыхателю её моментально вывела в состояние предвкушения. Деньки мчались галопом. Сезон дождей приближался, и хотелось успеть застать последние тёплые лучи солнца. С Ино они устроили променад по парковой аллее, деловито обсуждая последние новости. У Наруто дочь родилась, копия Хинаты. Да-да, вылитая она. Удивительно, что сошлись, он ведь лодырем был в учёбе, а она наоборот — победительница олимпиад. Но раз продолжали жить, значит, как муж хорошим оказался, подходящим. С таким только и рожать. — Шикамару писал, что у них с Темари всё хорошо, недавно были в отпуске. Пляжный отдых всей семьёй, даже сына взяли, — вещала Ино. Она знала практически все слухи, как архивариус, выуживая новое и новое. — Радует, что некоторым из нашего выпуска повезло больше. Не все знали, что они с Какаши поженились. Для кого-то это стало настоящей сенсацией. Оказывается, Тен-Тен всё ещё думала, что Сакура безответно любит того самого, кто сделал её безвольной, податливой, как пластилин. С каменным лицом пришлось объяснить, что никакого Саске Учиха у неё давным-давно нет в сердце, выросла всё-таки. Тен-Тен отчего-то облегчённо выдохнула. — Про него просто пипец какие слухи ходят, — тараторила она как горохом сыпала. Они никуда не спешили, вальяжно расположившись на лавочке, но видимо новость была такая взрывная, что медлить было невозможно. — Что он Карин бросил спустя три года помолвки, оставив на прощание венерический букетик. — Не может быть! — Сакура от шока чуть не вскочила. — Так говорят, — вставила Тен-Тен поспешно, — передаю слово в слово от Сугейцу. Она сейчас с ним, лечение прошла, всё тип-топ теперь. Сакуру как поленом пришибло. И вот кого она любила — непонятно. Какую-то мразь, получается. Ещё и о первом сексе мечтала, фантазировала, как его губы накроют её уста. Как сладко это звучало, как волшебно. Ей было шестнадцать, когда гормоны бурлили пылкостью, жаром, готовностью. К чему именно тоже не особо понятно было, так как решать проблемы всё так же не хотелось. У Ино секс случился в семнадцать, с другом детства, которому доверяла больше, чем их одноклассникам. Потом в подробностях рассказала, как это было. Сакура обзавидовалась, представив, как Шикамару двигался позади Ино, а она подмахивала бёдрами навстречу ему. Только представляла, конечно, не его, а пресловутого Саске. Нет, это точно было ошибкой. Уже второй. Сакура знала, что ошибок было больше, но смелости не хватило сосчитать все. Взять хотя бы тот разговор с Рин, в гостиной дома. Не надо было с ней разговаривать, но что-то не дало её прогнать. Было бы проще крикнуть ей в лицо оскорбления, но Сакура чинно пригласила войти, выпить чаю, обсудить неудобную сцену. Рин если и оправдывалась, то так, чтобы это было неявно, между строк. Она очень любила своего мужа, но больше любила Какаши. Отрицать это перестала, когда Обито заговорил про развод. Вот зачем вспоминать этот досадный день? Сакура злилась сама на себя, что никак не может совладать ни с мыслями, ни с чувствами. Её выворачивало. С Какаши они превратились в квартирантов потому, что Сакура так и не нашла в себе сил съехать. А он будто этого и ждал — стал охаживать, с присущей ему осторожностью. — Посмотри на меня. Она медленно подняла на него глаза. Он стоял в дверном проёме гостиной, абсолютно домашний, родной, свой. Защемило в груди, дыхание споткнулось. Острота непонимания вновь резанула по живому, чуть слёзы не потекли. Ответила она с надрывом: — Чего ты от меня хочешь? — Ты знаешь чего. Он её хотел. До умопомрачения. Признавался в этом не раз, на росписи тоже нечто такое ляпнул. Надо было обратить внимание, но Сакура млела от лёгкости бытия, от любви, которой её окружили. Чувство неотвратимости настигло её потом, когда он растрахал её дырку, на сухую вколачиваясь в оттопыренный зад. Возбуждение не приходило, но весь ужас происходящего так чётко отпечатался в её памяти, что эта сцена по итогу возвращалась чаще всего. Находила она в этом извращённое удовольствие, даже смысл вкладывала. Какаши её обучал любви, подстраивал под себя, показывал, как нужно. Она была привязана к нему, казалось бы, навеки. Чтобы эта мысль не укреплялась, Сакура начала переписку с тем загадочным незнакомцем. Больше он таковым не был, так как выяснилось, что звали его Итачи. Фамилию он не назвал, возраст не уточнил. Вообще всё было запутано. Философские дискуссии плавно перетекали в приват несколько дней подряд. Он записывал кружочки, где лениво водил рукой по члену или наоборот, быстро-быстро дрочил, в конце кулаком сжимая крепче налитый ствол. Ей нравилась эта открытость и вместе с тем недоступность. Сакура в общих чертах поняла, как он выглядит. Длинноволосый с приятной, холодной внешностью. Напоминал Саске, но отдалённо, словно не доставало плавности линий. На всех фотографиях Итачи стоял вдалеке, лицо плохо удавалось разглядеть. Нет, ну красивый, вроде, молодой. В хорошей физической форме, судя по спортивной одежде и горной местности. Пейзаж впечатлял, Сакура не знала, где это может быть. Сопутствующая мысль — значит, стабильно стоит на ногах, путешествует, развивается. I.U. Я представлял кое-что. I.U. Как соблазнил бы тебя на выпускном, дав в рот в подсобке актового зала. I.U. Глупо? Сакуру штормило. Снова какая-то учебная форма, фетиш Какаши теперь казался не таким уж и пугающим. Она откликнулась на эту фантазию, закрыла глаза. Представила. Смутные черты прорисовались, Итачи казался ей таким притягательным в образе выпускника. Он должен быть выше её, сильнее, с более широкими плечами и хваткими руками... Силуэт Какаши мелькнул и померк. Сакура зажмурилась: не получалось выкинуть его из головы. Сейчас он мешал насладиться моментом. С третьего раза соитие нарисовалось в красках. Никакого Какаши не было: только член Итачи, толкающийся ей в глотку небрежными рывками. Рвотный рефлекс мог сработать в любую секунду, но он держал темп, погружаясь так, чтобы мазнуть, вызывая спазм, но не задержаться. Воображение добавило, что наверняка на её лице были разводы от туши, скулы покрылись румянцем, а губы при движении выворачивались на его болте. Sakura H. Не глупо, а интригующе. Sakura H. Это был бы самый запоминающийся выпускной :) Она самозабвенно гладила себя, как в горячке: складки горели, словно перцем присыпанные, а влага сочилась, мазала по бёдрам. Навязчивое состояние не отпускало, промежность ныла от давления пальцев. Сакуре хотелось большего — удовлетворение очень неохотно наступало. Спонтанно появилось желание поделиться самой тайной фантазией. Той, что она боялась воплотить в реальности, но той, что будоражила кровь. Похоть всколыхнулась, раззадоривая. Чат оставался открытым, и Сакура заметила, что он прочитал. Ждал шага? Sakura H. Как-то мне приснился сон. I.U. И что в нём было? Sakura H. Мы играли в викторину, и когда я называла правильные ответы, то ты трахал меня. I.U. И часто ты так отвечала? Sakura H. Да, поэтому секса было много. Он прислал фото, где плоть заинтересованно выглядывала из-под резинки трусов. Она знала, что когда член нальётся кровью, то он запишет ей кружок. Надо было подогреть. Sakura H. У меня есть одна фантазия... I.U. Хотела бы попробовать? Sakura H. Кто знает) Ответила она, а сама подумала иначе. Нет, точно бы не стала пробовать, страшилась, что ей окончательно башню снесёт, если она даст волю всем своим прихотям. Длинное сообщение печаталось с паузами, она то и дело перечитывала написанное. Сердце гремело где-то в ушах: Сакура слышала всеобъемлющий шум, похожий на звук прибоя, и он поглощал её целиком. Дописала. Рассеяно проверила, не вчитываясь, но постепенно задыхаясь. Отправила. Итачи прочёл сразу, казалось, что он из чата не выходил. Может, так и было. Минуты текли вразвалочку, терпение истончалось с поразительной скоростью. Она очень не хотела осуждения. Лишних вопросов. Уточнений и комментариев о её вкусах. Глаза зацепились за последний абзац этого опуса. «Я подумала, как могли бы ощущаться твои пальцы, погрузи ты их внутрь. И поняла, что могла бы согласиться на всю ладонь» Как же унизительно и одновременно сладко она себя почувствовала. Сама от себя не ожидала такой прыти, такой раскрепощённости. Ино была удивлена, услышав весь пересказ виртуального общения. — Ты что, реально о фистинге мечтаешь? — Громко сказано, — Сакура скисла. Опять Ино выражала сомнение. А сама-то не прочь экстремальные практики пробовать. В студенческие годы она недолго встречалась с Канкуро, с которым отношения меняли статус несколько раз. И каждый раз это сопровождалось новшествами в постели. Двойное проникновение ей, правда, не очень понравилось. Как она сказала: ощущение натёртости больше отвлекало, не давало поймать волну. Да и синяки потом пару недель сходили. — Вы не помирились? — уточнила Ино, имея в виду Какаши. Сама с ним больше не пересекалась, после ночного эпизода. — Мы и не ссорились. Так, недопонимание. Ино скептично смерила взглядом и промолчала. Погода стояла дрянная, и они распрощались, двинув в разные стороны. Руки чесались прямо сейчас написать Итачи, но Сакура знала, что он ещё не дома. Спустя месяц она с оторопью признала, что так и не узнала его лучше. Кем он работал, что ему нравилось, где живёт. А надо ли было углубляться, выискивать? Расспрашивать... Они обменивались фотографиями, делились сокровенным, и это полностью устраивало их обоих. Сакура стала сомневаться в этом, когда поняла, что воображение бесповоротно забуксовало. Sakura H. Надеюсь, твой вечер протекает более живо, чем мой) Ответ пришёл почти мгновенно, словно он только и ждал её сообщения. I.U. К сожалению, на работе. Sakura H. А чем ты занимаешься? Вот он, шанс! Сакура замерла в ожидании. Информация пополнится и поможет ей придумать новый сюжет, раствориться в нём. I.U. В основном, бюрократией. Так Сакура узнала, что Итачи юрист, работающий в бюро три дня в неделю. Другие два были заняты выездами на судебные заседания. Жизнь его была монотонна и скучна. Но иногда будни разбавлялись шалостями. I.U. Добавь ещё один. Сакура прочла с интонацией, затрепетала. Погружённые три пальца раздвигали неподатливые стенки, задевали какую-то точку, от которой мурашки по телу разносились. Помедлив, она вывернула руку, чтобы очередной палец поместился, пропал в глубине. Стон вырвался непроизвольно, она была близка к оргазму как никогда. Sakura H. Я сейчас кончу. I.U. Рано. Остался последний. В глазах потемнело, взревела кровь. Влага заструилась от смеси стыда, похоти, жгучего желания, которое исступлённо пульсировало внизу. Моральное падение продолжилось, когда большой палец стал упорно пробираться в растянутое, сочащееся. Даже дополнительная смазка не нужна, влезет так. Итачи сказал, что нужно собрать пальцы вместе, как бутон цветка. Сакура читала где-то, что такое положение называется уткой. Рука погружалась, натягивая до боли, от которой сводило судорогой раскинутые ноги. Она опустила взгляд вниз, где кисть покрылась влагой и, скользнув, утонула внутри. Сакура сама не поняла, как кончила. Звонко, до белых пятен перед глазами. Оглушающий экстаз выбил весь дух. Sakura H. Я больше этого не повторю. I.U. Как скажешь. Итачи методично склонял её к тому, что она хотела, но не решалась испытать. Его влияние оказалось сильнее, чем она предполагала. Таким же обладала Ино, но если ей Сакура уступать не всегда спешила, то под него ложилась как миленькая. Он часто вёл с ней пространные беседы, ни к чему не обязывающие. Он её не удерживал, но интерес проявлял стабильно. Даже регулярно. И она, поглощённая, забывала о всех проблемах, решённых и нерешённых. Последних, правда, было больше. До смертной тоски хотелось вернуться назад, сделать всё по-другому, лучше и правильнее... Но Какаши привык брать быка за рога. И потому одним весенним вечером решил прояснить их зависшие в воздухе отношения. Сакура не знала, что сказать, когда он смотрел на неё так пронзительно. Не знала, что делать, когда он обнял её, крепко-крепко и плечи его мелко затряслись. Её ладони ощущали чужую дрожь, отчаянную и измученную, которая словно передавалась через прикосновение. Сама задрожала от нахлынувших чувств, губы скривились в немом рыдании. — Всё будет хорошо, — донеслось, как эхо. Брал её Какаши с особой нежностью, чувственно и неспешно. Член, обтянутый в латекс, проскальзывал в раскрытое лоно без усилия. Сакура не сопротивлялась, когда он развернул её на диван, поставил на колени и спустил трусы. Ему всегда было сложно себя удержать от того, чтобы засадить ей. Сколько раз их могли обнаружить — не хватит рук пересчитать. Тогда, в машине у самого университета, было самое близкое к огласке. Окна были тонированные, и это единственное, что их спасло от чужих любопытных глаз. В тот день он впервые кончил в неё, но унизительно было не это, а то, с каким благоговением после этого он следом пропихнул её трусики. Похлопал по бедру и отпустил. Остаток занятий проходил как в тумане, без белья. В ней что-то неустанно ломалось раз за разом, конца и края этому не было. Сейчас стихийный секс принёс совсем разбитое состояние. Мама говорила, что в одну реку дважды не войти. Так не вовремя всплыли эти слова. В полном раздрае Сакура открыла чат, с одним желанием — получить быстрый дофамин и успокоиться. Сбить нарастающую тревогу. I.U. Сегодня допоздна занят. В перерывах буду представлять тебя голой, сосущей мой член. Губы фантомно засаднило, вспомнилось, как Какаши её намертво за волосы держал, пока она глотала. Поперхнулась, стоило ему спустить остатки. Всем она члены сосала, как не стёрлась только. И как докатилась до такой примитивной жизни, хотелось бы знать. Самой от себя тошно было, что превратилась в мямлю. Будет скверно, если окажется, что она ею всегда и была. Sakura H. Как ты это видишь? Итачи описывал банальные вещи без всякого превосходства, даже если и предлагал, то не настаивал. Поделился, что ему нравятся утренние прелюдии, неторопливо перетекающие в оральные ласки; размеренность, которой так не хватало ей. Ему была чужда грубость, и в этот момент Сакура постигла некую тайну: он видел в ней в первую очередь человека, с которым можно просто поговорить, а потом уже девушку, возможно, самую малость сумасбродную. Набрала Ино, провисев с ней на трубке добрых полчаса. Когда перемыли косточки всем, кого знают, Сакура собралась с духом и призналась, что снова стрельнула себе в колено. — Лучше бы ты с Итачи так кувыркалась, чем с этим. Он же мудак конкретный. Ненависть Ино к Какаши была осязаемой. Раньше она таких резких высказываний себе не позволяла, но интимность увиденной сцены и в её памяти осела тяжёлым грузом. Если бы она могла, то стёрла бы себе воспоминания — Сакура была уверена в этом. Она бы и сама так поступила, лишь бы разделение жизни на до и после предотвратить. Но всё двигалось как двигалось, шло своим чередом. Поутру Сакура проснулась от ласковых движений по спине. Какаши невесомо касался, и казалось, что дыхание его дрожало, как от подступающей истерики. Повернувшись, она застала его потерянное, блеклое лицо. Он смотрелся старше, чем был. Разница в возрасте раскрылась с другой стороны, резче подчёркивала отпечаток пережитых лет. Паутинка морщин проступила, когда он сощурил глаза, наблюдая. От него не исходило угрозы и чего-то такого, что всегда преследовало Сакуру по пятам. — Ты меня боишься, — начал он, растягивая речь. — Этого стоило ожидать. Сакура кинулась как больная, готовая простить ему всё. Он знал, как выводить её на эмоции, как нажимать, чтобы сопротивление ломалось на корню. — Неправда, — промямлила, как в детстве. — Я не жалею ни о чём. И тебе не советую. Сакура на это глуповато хлопнула ресницами, и вот тогда морок согнался. Она думала, что масштаб катастрофы бескрайний и вросшего Какаши нужно из себя буквально выжигать. Но нет. Всё оказалось значительно проще. За Итачи вцепилась хватко потому, что хотела глотнуть свежего воздуха. Освободиться. Она почти не помнила свою юность. Везде был Какаши, он был повсюду. Она жила им и немного учёбой — бросать университет не хотелось. Бросить Какаши она просто не могла. Но даже здесь он сделал всё по-своему. Прощальный подарок в виде связки ключей от их съёмной квартиры покоился на тумбе, и Сакура с каким-то упоением смотрела на них. В голове как на повторе крутилось отпустил-отпустил-отпустил. Входящий звонок с неизвестного номера укрепил эту мысль. Голос она узнала, хотя он шелестел едва слышно, как майский ветер. — Мне жаль, что так получилось. — Разумеется. На том конце замолчали. Связь затрещала, а потом из трубки послышались слабо уловимые шорохи. Учащённое дыхание. Всхлип. Пауза тянулась, а вместе с ней и самообладание Сакуры. — Ну и уроды же вы. Звонок сбросился. Её трясло, но да, это было ожидаемо. Всего лишь в последний раз разложил её без особых стараний, а потом завернулся и ушёл. И не такое случается. Ино предложила посмотреть небольшую квартиру недалеко от района, где она жила. Стали бы соседями, как в старые добрые времена, когда они ещё в начальной школе учились. Ощущалось, словно было в другой жизни. Вещи уместились в два чемодана и рюкзак. Негустые пожитки вызвали смешанные чувства. Она столько лет прожила с человеком, чтобы по итогу прийти к мысли, что это было не её. Чужая жизнь налепилась вторым слоем и вытравливала последний оплот той невинности, которую у неё крали всё это время. Как только себя не потеряла. Sakura H. Погода такая хороша. Не хочешь прогуляться? Музыка гремела в наушниках, пока такси несло её в сторону нового дома. Весной она переехала под чутким сопровождением Ино и теперь готова была начать жить с чистого листа. Долго думала, что ответить на сообщения Итачи о том, что просыпаться он стал с мыслями о ней и засыпать тоже, что переписку открывает за день тысячу раз и наслаждается даже не фотографиями, а тем, что Сакура писала. И это явно нечто большее, чем простой интерес. Тревоги не было, сомнения покорно отступили. Она ведь может выбирать? Телефон пиликнул, но Сакура чат уже не открывала, хватило беглого взгляда на экран. Спокойно стало вдруг. Тихо. Совсем тихо. Музыка смолкла, продолжая крутить песни. За окном простирался хвойный лес, а она сама робко улыбалась непонятно чему. В непрочитанных висело краткое «Хочу».