Вне зоны доступа

Утро выдалось серым. И дело даже не в погоде — шторы в спальне были задвинуты наглухо, не пропуская ни лучика — просто само состояние было каким-то странным. Тело ватное, а мир вокруг будто обмотали толстым слоем изоленты. Чуя проснулся рывком. Не от будильника, а от собственного жара. Он лежал, тупо уставившись в потолок, и чувствовал, как кожа горит, веки налились свинцом, а сердце стучит, как ненормальное. Воздух в комнате казался сухим и колючим, каждый вдох царапал горло. — …блять, — прохрипел он. Голос был такой, будто он всю ночь орал в караоке. Чуя попытался сесть, и в ту же секунду комната решила совершить кувырок. Он зажмурился, пережидая приступ тошноты. — Только не сейчас. Игнорируя дрожь в коленях, он сполз с кровати. Одевался как попало: рубашка, жилет, пальто поверх. Пальцы едва слушались, пуговицы выскальзывали, но он упрямо довел дело до конца. В коридоре его встретил густой запах чая. Ну и, само собой, главная заноза в жизни. — О, — Дазай сидел на кухне, лениво подпирая голову ладноью. — Глядите-ка, наш герой труда соизволил восстать из мертвых. Чуя промолчал. Он просто прошел мимо, стараясь не задевать углы. Это молчание было слишком нетипичным. Дазай моментально поднялся, подходя к нему. — Чуя. Тот замер, но оборачиваться не стал. Сил на лишние движения не было. — Чего тебе? — Иди сюда. — С какой радости… — Подойди. Сюда. Быстро. Чуя раздраженно цокнул языком, но всё же сделал пару шагов в его сторону. Дазай сократил дистанцию в один шаг. Его ладонь легла на лоб голубоглазого — мимолетно, но этого хватило. Осаму помрачнел. — У тебя жар. Причем конкретный. — Обойдусь. — Нет, не обойдешься. — Я в порядке, Дазай. Отвали. — На тебе буквально можно блинчики жарить. Боюсь, они даже подгорят. Чуя нахмурился, пытаясь отстраниться: — У меня важные дела в штабе. — У тебя постельный режим, идиот. — У меня обязательства перед Мафией. — У тебя мозг сейчас закипит, — спокойно отрезал Дазай. Секунду они сверлили друг друга взглядами. — Не лезь, — бросил Чуя, развернулся и вышел, хлопнув дверью. Дазай остался стоять на месте. Он не стал его догонять. Но лицо его в этот момент стало каким-то… пугающе серьезным. А потом он достал телефон. *** Дорога до штаба превратилась в бесконечный, душный трип. Город за окном мелькал кадрами из испорченного фильма — машины, люди, светофоры — всё это двигалось невпопад. Чуя сидел в машине, вжавшись виском в холодный подлокотник, и считал минуты. Каждый звук резал по ушам, каждое торможение отдавалось ударом в затылке. — Только бы доехать, — твердил он про себя, стискивая зубы. В кабинете Мори Огая было слишком тепло. Запах антисептиков мешался с ароматом чая, создавая какую-то удушливую смесь. Лампа на столе светила невыносимо ярко. — Чуя-кун, — Мори даже не поднял глаз от бумаг, когда Накахара к нему зашел. — Ты сегодня… выглядишь неважно. — Всё нормально, Босс, — коротко бросил тот. Он сделал один шаг. Другой. А на третьем пол под ногами внезапно стал мягким, как матрас. Мори мгновенно отложил ручку и поднялся. — Подойди. Чуя хотел что-то вставить, но не успел — Мори уже стоял вплотную. Холодная рука легла на лоб, и этот контраст был почти болезненным. — Вот оно что. Чуя попытался дернуться: — Это ерунда, просто не выспался… — Это не ерунда, — мягко, но стальным тоном перебил Мори. Он смотрел на него уже не как босс, а как врач. — Ты серьезно болен. — Я справлюсь, дайте мне закончить отче-… — Нет. Чуя хотел было возразить, снова попытаться напомнить про срочные отчёты, но Мори слегка наклонил голову: — У Портовой Мафии достаточно исполнителей, Чуя. А мне сейчас нужен живой подчинённый, а не труп в шляпе. Поезжай домой. Немедленно. И лечись. Чуя сжал кулаки, тяжело выдохнул и побрел к выходу. Спорить с Мори было бесполезно. *** Дверь квартиры поддалась с тихим щелчком. Чуя ввалился внутрь, едва переставляя ноги. Пальто соскользнуло с плеч прямо на пол — он даже не попытался его поднять. Ботинки скинул кое-как прямо у порога. В квартире было прохладно и подозрительно тихо. — Дазай?.. — позвал он, но ответа не последовало. — Замечательно. Держась за стенку, он на ощупь пробрался в ванную. Свет ударил по глазам, заставляя поморщиться. Он включил холодную воду и просто опустил руки в раковину. Струя шумела, брызги летели во все стороны, а он стоял, наклонившись, и пытался просто дышать. Голова закружилась так сильно, что пальцы сами вцепились в край фаянса. И тут чьи-то руки уверенно обхватили его со спины. Тёплые, крепкие. Его прижали к себе, не давая осесть на пол. Чуя судорожно вдохнул. — Какого-… — Тихо ты, горе-герой, — произнес голос над самым ухом. Дазай. Чуя на мгновение расслабился, позволяя себе опереться на него. Напряжение в плечах ушло. — Ты… ты же ушел… — пробормотал он. — Я вообще-то здесь живу, если ты не заметил, — сухо ответил ему кареглазый. Одной рукой он придерживал Чую за талию, а второй протянул дымящуюся кружку. Запах был горьким, лекарственным. — Пей. Чуя покосился на кружку как на яд. — Это еще что за бурда? — Твой билет в мир живых. Пей давай. — Ты драматизируешь… — Есть немного. Пей давай. До дна. А если слишком горькое, то представь, что это бокал твоего любимого вина. И только попробуй выплюнуть! В больницу силой отвезу. Чуя сначала закатил глаза и хотел что-то возразить, но понял, что только зря израсходует силы, которых и так было немного. Он взял кружку дрожащими руками. Скривился, но выпил всё до последней капли. И в тот же миг силы окончательно его покинули. Пальцы разжались, плечи опустились. Он просто выдохнул и уткнулся лбом в грудь Дазая. Слышно было, как ровно и спокойно бьется чужое сердце — совсем не так, как его собственное. Он не отстранился. Наоборот, чуть сильнее вцепился в рубашку на груди Осаму. Дазай замер на секунду, а потом его рука крепче обхватила Чую, не давая упасть. — Ты придурок.. — совсем тихо сказал он. — Отнеси меня… — едва слышно прошептал Чуя. — В кровать. Пожалуйста. Дазай только выдохнул: — Куда я денусь. Он подхватил его на руки — осторожно, почти бережно. Чуя даже не открывал глаз, просто спрятал лицо в его плечо. В спальне царил мягкий полумрак. Дазай уложил его на матрас, поправил подушку и натянул одеяло до самого подбородка. Чуя свернулся калачиком, засыпая на ходу. — …не уходи только… — Я здесь, — отозвался Дазай, усаживаясь на край кровати. *** Вечер тянулся медленно. За окном окончательно стемнело. Комната наполнилась мерным дыханием и редкими шорохами. Дазай не отходил ни на шаг. Приносил воду, когда Чуя ненадолго приходил в себя, менял прохладный компресс на лбу, убирал со лба мокрые рыжие пряди. Чуя иногда что-то бормотал в полубреду. — Жарко… — Потерпи, — шептал Дазай, чуть отодвигая край одеяла. — Холодно… — Я рядом, спи. Дазай говорил непривычно спокойно, без своей вечной издевки. Его пальцы иногда задерживались на щеке или виске Чуи дольше, чем нужно. — Ты худший пациент в мире, — проворчал он, когда Чуя снова нахмурился во сне. Но в голосе была только странная, непривычная мягкость. Он осторожно провел рукой по его волосам, а потом поцеловал в лоб, проверяя температуру, которая немного спала, что явно радовало младшего. Через пару мгновений он добавил совсем тихо, почти в пустоту: — Но всё равно мой. Чуя, не просыпаясь, чуть придвинулся к его ноге, а потом и вовсе положил рыжую макушку на его бедро. Мокрая тряпка почти сразу упала с его лба, но это его сейчас явно не волновало. А Дазай.. Дазай только слегка улыбнулся, гладя его по волосам и предаствляя лицо этого голубоглазаого, когда Осаму будет рассказывать ему потом о том, как Накахара мило сопел у него на бедре. Тот явно будет всё отрицать и бросаться в него разными вещами, но всё таки понимая: Это не выдумки Дазая.