сними свою шапку и поцелуй меня, джоджо

Джоко готова поклясться, что если она ещё хоть раз увидит в коридоре задницу этой розоволосой сучки, она за себя не ручается. Она устроит драку. Кровавую, не на жизнь, а на смерть. Не то, чтобы задница Норимэй была до ужаса страшной, как раз-таки, очень сильно наоборот, но она до тошноты раздражала Куджо. И возможно, дело было даже не в заднице. И Джоко знала, что это было взаимно. Джоко знала, что Норимэй её презирала, ненавидела, считала жалкой. Каждая ухмылка, она была уверена, посвящалась ей, каждая её ядовитая усмешка была брошена в её сторону. И пока Норимэй купалась во внимании своих многочисленных друзей, Джоко молча, в гордом одиночестве, оставаясь в стороне, копила обиду. А ведь они могли стать подругами. Но Какёин испортила абсолютно всё. Джоко была уверена, что та была ведьмой или чем-то вроде того и использовала свои силы, чтобы навредить ей. Когда Норимэй только-только перевелась в их школу, переехав с Морио в Токио, Джоко спускалась по лестнице, а в самом верху лестницы стояла Норимэй. В какой-то момент что-то произошло с ногой Куджо и та упала с пары последних ступеней. Не то, чтобы смертельно, но всё равно неприятно. Черные брюки, нарушающие каноны школьной формы, всё равно порвались на коленках. Розоволосая бестия была уже тут как тут, делая вид, что не при делах и сочувствующе протягивала руку пострадавшей. Но Джоко не пальцем деланная — она гордо поднялась сама, полностью проигнорировав предложенную помощь. Тогда Норимэй протянула ей какой-то листок с рисунком и сказала: — Заскетчила тебя. Эти твои два ремня меня вдохновили. Я Норимэй Какёин, кстати. Но друзья зовут меня Аки. Джоко неуверенно взяла в руки листок и взглянула на него. Действительно, её зарисовка, стоящей курящей. Она что, следила за ней? И тут её взгляд упал на какой-то неаккуратный штрих на ноге своей нарисованной версии. Норимэй что, нарисовала её какую-то куклу вуду, чтобы заставить упасть с лестницы? Вот же сучка! Пошла на хер, Норимэй Какёин. Не нужны мне твои рисунки и притворная доброта. Разве что… — Ну и ну. Я Джоко, если что. И в этот момент Джоко была готова поклясться, что разглядела за этой невинной улыбкой злобную, почти злодейскую ухмылку. Норимэй, или как она просит называть себя, Аки, была не тем, чем пыталась казаться. Уж кто-кто, а Куджо об этом знала! Но рисунок она себе всё равно оставила. И даже повесила на стену у кровати. Держи врагов близко, да? Шли недели. Месяца. Она была всем, чем Джоко пыталась казаться. Её все действительно называли Аки: как нагло и грубо, полная безвкусица, полное противоречие первому канджи в её имени, говорящем что-то о порядке. Норимэй была чем угодно, кроме порядка. Пока Куджо пыталась казаться крутой и невозмутимой, Какёин делала это за неё без особых усилий. Юбка на пару сантиметров короче (Куджо знала, что та подкоротила её), волосы в непростительно розовый цвет, макияж, будто она только вылезла со свалки. С невероятно гламурной свалки высокой эмо моды, при том. Она выглядела как рок-звезда, пока Джоко была лишь дочерью такого. Но дела обстояли ещё хуже — её отец был даже не рок-звездой, он был чёртовым джазовым музыкантом. Тоска тоскливая. И при этом всём своём бунтарстве она умудрялась составлять Джоко конкуренцию даже на академической арене. Две самые лучшие ученицы школы. Но при этом Джоко была самой настоящей задроткой, лузером под прикрытием безразличия и напускной крутизны, в то время как Норимэй была просто собой. Умной, одарённой, наглой и просто… натурально крутой. Но натурального в ней было мало. Нет, не то, чтобы её грудь была сделана или эти тошнотворно сладкие губы были накачаны филлерами. Норимэй целовала девочек и вся школа знала об этом. И Джоко бесилась. Злилась, когда видела, как она целует какую-нибудь девчонку в туалете, а заметив Джоко, бросала на неё презренные взгляды, после чего спокойно возвращаясь на уроки и утирая всем нос. Как смеет она быть такой неправильной и всё равно умудряться нравиться абсолютно всем учителям? И не только учителям, а даже просто абсолютно всем? Она заставляла Джоко глотать пыль. И она её глотала, упиваясь этим, копя в себе злость. По крайней мере, она так думала. Было ли то злостью вообще? Джоко начала в этом сильно сомневаться, когда одним ужасным весенним утром, идя в школу, она увидела Норимэй под цветущей вишней. С маллетом. Теперь ей хотелось выдернуть с корнями не только эти кричащие розовые волосы, но ещё и этот маллет, зачёсанный назад, с одной непослушной волнистой прядью, торчащей у лица. Было ли то возбуждение или внезапно подкравшийся приступ давно забытого гастрита — Джоко не знает. Но что-то в животе запорхало и укололо, скрутившись в некий ком. Проходя мимо, они столкнулись взглядами. Голубые глаза вечно лишней метиски Куджо с карими глазами гениальной Какёин. Джоко тут же отвела свой, делая вид, что её что-то очень сильно увлекало в её телефоне. Потому что она не выдерживала. Она была готова поклясться, что видела во взгляде Норимэй отвращение.

***

Уроки тянулись несправедливо долго и нудно. Куджо уже давно не слушала преподавателя, старательно распинавшегося о важности метафор в литературе и нежелании нынешнего поколения мыслить. Бла-бла-бла… Куда больше её увлекала ракушка, привезённая ей отцом во время его недолгого перерыва от туров по всему миру. Это была раковина брюхоногого моллюска мурекс из семейства иглянок. Она была шипастой и красиво переливалась на солнце. Но разочарованию маленькой Джоко не было предела, когда она поняла, что внутри моллюска уже давно нет и это лишь глупый сувенир. Тем не менее, при себе она его оставила и даже носила каждый день с собой. Но спасибо отцу она так и не сказала. Она была врединой. Противной такой, грубиянкой, с тяжелым и почти невыносимым характером. Но пару вещей она знала точно: её интересовали моллюски и прочие морские твари, её абсолютно точно не интересовали видеоигры и её на все сто раздражала Норимэй Какёин. Просто, но со вкусом, по крайней мере, по скромному мнению самой Джоко. Но последняя её скурпулёзно выстроенная установка с треском рухнула, чуть не задев самую первую, когда тот самый надоедливый препод с гнусавым голосом поставил её в пару ни с кем иным, как с Норимэй. В пару на рисование плаката к какому-то там празднику, помощь в подготовке которого давала огромные социальные очки, а на деле же была самой настоящей и искренней обязаловкой. Но установки рушились не поэтому, а потому, как в конце урока Норимэй нагло встала перед её партой и с гордо задранным подбородком… позвала Джоко к себе домой. — Не думаю, что библиотека сегодня будет свободной. Не хочешь пойти ко мне домой? — девушка улыбнулась, усаживаясь на край парты Джоко. Как грубо и безвкусно, но Куджо промолчала. Пошла ты на хер, Какёин. С каждой минутой это всё больше начинает походить на тупой ромком, которых Куджо ни разу не смотрела. Никогда в жизни не полезет Джоко Куджо в логово змеи. Никогда. Разве что… — Ну и ну. Раз уж так, то что ж поделать. Придётся нам пойти к тебе. И, постепенно теряя себя и остатки своего самоуважения, Джоко проводила задницу Какёин неприлично долгим взглядом. Как же она её ненавидит, охо-хо.

***

Дом у Какёин был аккуратный и чистый. Без излишеств, но со вкусом. Её родителей ещё не было дома, когда они пришли. Норимэй проводила ей короткий рум-тур по дому, что-то там болтая попутно, но Джоко не слушала. Нельзя переставать быть бдительной — она же в логове врага. Она лишь бросала на Норимэй косые взгляды из-под козырька своей неизменной черной шапки, на которую постоянно ругались учителя. Возможно, дело было в шоке от наглости действий Какёин, а возможно, в чём-то другом, но дыхание Джоко сбилось, а щёки заалели самым позорным оттенком розового, приближаясь к цвету волос одной идиотки. Норимэй стянула с её головы шапку, притворно мило перед этим улыбнувшись. — Ну же, не ходи такая угрюмая. Ты же такая хорошенькая, почему прячешь лицо за этой шапкой? Какая невиданная наглость! Джоко вырвала свою шапку из рук наглой Какёин и прижала её к груди, из которой грозилось вырваться бешенно стучащее сердце. Их взгляды снова встретились.

***

Норимэй смотрела слегка смущённо, не понимая, чем была вызвана такая бурная реакция. Джоко выглядела почти испуганной. Она тяжело дышала, нервно цепляясь за шапку руками, и единственным признаком, заставлявшим Норимэй ставить под сомнение наличие у другой приступа панической атаки, были её красные щёки. Какёин никогда не видела её настолько смущённой. — Джоко?

***

Её голос прозвучал настолько мягко, настолько невинно, произнося её имя, что у Куджо сжало горло от того, насколько это было слащаво. Но пора было брать себя в руки. Она нервно прокашлялась, но шапку обратно надевать не стала. Она ведь хорошенькая, к чему ей прятать своё лицо? Норимэй показала ей свою комнату. Там был небольшой беспорядок. Совсем незначительный, будто она просто активно чем-то занималась и не успела убраться. На стенах были приклеены рисунки, на полках стояли различные награды. Спорт, музыка, рисование… В чём она не была хороша? Джоко это немного раздражало. — О, кстати. У меня есть приставка. Не против поиграть, когда закончим? Три вещи Джоко знает точно. Она любит море и всё, что с ним связано, ненавидит видеоигры и терпеть не может Норимэй Какёин. Пошла ты на хер. Разве что… — Ну и ну. Нет, не против.

***

Джоко вела себя странно. Хотя, нет, было бы более странным, если бы она внезапно начала улыбаться и внезапно открылась рядом с Норимэй. Но она не могла нарисовать ни единой ровной линии. Её руки будто бы дрожали. Может, она страдает от тремора? Какёин решила, что может показаться грубой, если укажет на это. Поэтому она просто осторожно забрала карандаш из рук Куджо, без особых усилий поставив разметку, над которой вторая страдала последние несколько минут, пока Какёин доставала всё, что может пригодиться: акварель, гуашь, разноцветные карандаши, какие-то обрезки цветных бумаг, ленточки… Реакция была… невероятной, не меньше. Джоко тут же вскочила с места, пискнула что-то невнятное про туалет, и след её простыл. Прошла минута. Две. Пять, десять. Норимэй уже успела набросать небрежные зарисовки того, как примерно будет выглядеть их плакат, а Джоко всё не возвращалась. У неё там вообще нормально всё? Какёин со вздохом встала, направляясь к туалету. Дверь, конечно же, была заперта, поэтому она мягко постучала.

***

Джоко вздрогнула, когда услышала тихий стук и притворно взволнованный голос. — Джоко, всё нормально? Ты что-то долго. Куджо тут же заблокировала телефон с гуглом, последним запросом в котором было «что делать если я влюбилась в девушку будучи девушкой». Она нервно сглотнула и сказала. — Ну и ну. Сейчас, выхожу уже. Джоко встала с закрытой крышки унитаза и включила воду, помыв руки и посмотрев на своё отражение в зеркале. Что с тобой происходит, Джоко Куджо?! Следующие пару часов прошли обычно, если так можно выразиться. Это, если не брать во внимание то, что Джоко вздрагивала каждый раз, когда рука Норимэй случайно касалась её, когда той нужно было что-то взять. В остальном, всё было нормально. Когда плакат был закончен, обе выдохнули с облегчением. Теперь можно расслабиться и позаниматься чем-то менее напряжным, чем сидеть бок о бок и рисовать вместе что-то, что ни одну из них не интересовало. — У меня тут есть Дарк соулс, Кол оф дьюти, Резидент… Если хочешь что-то менее мрачное, It takes 2. Ещё где-то должен был Мортал комбат, но я очень давно не доставала его… — Ну и ну. Выбери на свой вкус. Мне всё равно. Джоко надвинула свою шапку обратно себе на голову, скрестив руки на груди. Они сидели слишком близко на диване гостинной дома Какёин. Джоко ничего не смыслила в видеоиграх и если честно, мало понимала, о чём вообще говорит Норимэй с таким блеском в глазах. Похоже, ей это действительно нравится. Но это не может ей нравиться больше, чем ненавидеть Джоко. — Хм, я хочу поиграть в It takes 2. Ты когда-нибудь играла до этого? — Норимэй посмотрела на собеседницу, слегка повернув голову в её сторону. Джоко была готова поклясться, что слышала в её ложно слащавом голосе усмешку. Если эта патлатая змея думает, что таким образом она унизит её… Пошла на хер. — Да. Но было слишком легко и мне это наскучило. Норимэй молча кивнула, не особо понимая, что отвечать на это. Джоко в этом увидела свою мелкую победу. Так тебе и надо, сучка. Красивая и невероятно горячая сучка, сидящая непозволительно близко, при этом… Но всё же. Когда джойстик попал в руки Джоко, она слегка растерялась. Она ведь почти никогда не прикасалась к нему. И видя, с каким энтузиазмом Норимэй отправилась выполнять задания, она не придумала ничего лучше, чем просто смотреть. Дурацкая розовая прядь, аккуратные, ровные брови, также покрашенные в розовый. Карие глаза, так сосредоточенные на происходящем на экране, слишком занятые, чтобы заметить на себе взгляд Куджо. Кончик носа, губы, слегка надутые в концентрации. Сердце Джоко пропустило нежеланный удар. Она заставила себя отвести взгляд и посмотрела на экран телевизора. Насколько она поняла, нужно было расчистить сад. Слишком быстро стало понятно, что Джоко совсем ничего не смыслит в этой игре и Норимэй забрала из её рук джойстик, чтобы показать, как им пользоваться. Она не сделала ни единого едкого комментария о браваде Джоко, которая хвасталась тем, что игра показалась ей слишком лёгкой. Но Джоко знала, что та абсолютно точно об этом подумала. Норимэй села ближе, прижавшись боком к руке Джоко, чтобы показать, какая кнопка за что отвечает. Она что-то говорила, но Куджо это мало интересовало. Её глаза снова прилипли к губам Какёин. Не особо регистрируя своих действий, она подняла руку к лицу Норимэй и вытерла с её уголков губ размазавшийся блеск. Обеим потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что сейчас вообще произошло и переварить ситуацию. Джоко тут же отвернулась, забрав из рук Норимэй свой джойстик. Они продолжили играть в тишине. Джоко старалась изо всех сил, и похоже, у нее начинало получаться. — Когда начнётся первый мелкий босс-файт… Давай, кто умрёт первой, та должна будет выполнить одно желание выжившей. Смерти в It takes 2 не фатально важные и вообще, краткосрочные, но… Для азарта не так плохо, что думаешь? — Норимэй внезапно нарушила тишину. Джоко даже слегка вздрогнула от неожиданности — они всё ещё сидели довольно близко друг к другу. Была ли в этом угроза? Конечно. Норимэй же её терпеть не может. Тем не менее, она кивнула. Когда Джоко увидела кучку пней (или что это вообще такое?) идущих на них, она сразу поняла, что долго не протянет. Она постоянно забывала, на какую кнопку её персонаж атакует, и вскоре, ожидаемо умерла. Какёин поставила игру на паузу и посмотрела на Джоко. Та снова спряталась за своей шапкой, явно не желая смотреть на Какёин. Наверное, она уже во всю злорадствовала, радуясь своей победе над Куджо. — Моим желанием будет… — она выдержала паузу, глядя на собеседницу и её реакцию, но та не собиралась даже шевельнуться. Тогда Норимэй продолжила. — Сними свою шапку и поцелуй меня. Джоко не нужно было смотреть на себя в зеркало чтобы знать, что она покраснела настолько, что вот-вот взорвется. Сердце колотилось в груди с неимоверной силой, неподвластной ничему. Вот оно что. Какёин просто хотела посмотреть на её позорное состояние и поиздеваться над ней. — Поцеловать? Куда? — Джоко заставила себя успокоиться и снова натянула на лицо маску безразличия. — Сама решай. Куда хочешь. Джоко не сдержалась и встретилась кофликтующим взглядом с глазами Норимэй. Та выглядела абсолютно спокойно. Но Джоко знала, что это проверка. Поведётся ли она на уловку Какёин? Ха! Ещё чего. С чего бы ей, Джоко Куджо, пасовать перед розоволосой сучкой в непозволительно короткой юбке, с охрененными сиськами и настолько крутым имиджем, что тот был способен заставить кровь закипать? Решив, что противница блефует, Джоко решила избавить её от ощущения триумфа, которая та скорее всего испытывала, видя сомнения Куджо. Она решила ей показать, что ей нельзя манипулировать, поэтому сняла свою шапку злобно впечаталась своими губами в губы дурацкой Норимэй Какёин. Но она не увидела ни капли удивления на лице той, кого считала своим злейшим врагом. Лишь задорный огонёк в глазах. И всё? Джоко захотела провалиться под землю. Похоже, она всё же оказалась жертвой манипуляций чарующих сил Норимэй Какёин. Она тут же отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони и видя на ней след от блеска для губ Норимэй. Его приторный вкус остался и на губах самой Джоко, и та, не сдержавшись, облизнула их. Именно в этот момент Какёин хихикнула, заставив Куджо растренно пялиться на неё. Вот таким будет её поражение в их противостоянии, да? — Ты такая милашка. Просто с ума сойти. Кто бы мог подумать! — Норимэй, не переставая смеяться, взяла лицо Джоко в свои руки, слегка сжав её щёки между своими ладонями. Куджо еле слышно выдавила из себя протестующий звук, но не сделала ничего, чтобы вырваться из хватки и уйти из-под вражеской атаки. Норимэй отпустила её и вместо этого распушила и без того непослушные черные, как сама жизнь, пряди Джоко, заставляя ту войти в состояние ещё большего шока. Норимэй снова взяла её лицо в свои руки и снова чмокнула её в губы, а затем сказала. — Нет, правда, Джоджо, ты такая милашка. Ты похожа на чёрного котёночка.

***

Чтож, даже несмотря на проишествие в доме Какёин одним ужасным весенним днём, Джоко Куджо всё ещё оставалась верна себе и знала о себе три вещи: она любила море и всё, что с ним связано, она ненавидела видеоигры, но соглашалась играть в них со своей девушкой, а ещё, она до потери памяти была влюблена в ту самую свою девушку, Аки Какёин.