Любовь делëнная на семь

Фанфик создан в развлекательных целях и не имеет никакого отношения к реальности. ------------------ Шестнадцатилетний Минхо сидел за столом уткнувшись в телефон. Перед ним лежал открытый учебник по алгебре и незаконченная домашняя работа в помятой тетради. Парню стоило бы заняться уроками, но ведь забавные коты в интернете куда интереснее скучных формул и непонятных примеров. Лёгкий майский ветерок дул из окна, перебирая окрашенные в коричневый волосы подростка. Дверь неожиданно открылась и тихий скрип оповестил о приходе кого-то. Минхо инстинктивно спрятал телефон под стол и обернулся. В дверях стоял его четырнадцатилетний брат Хенджин. -А что это мы тут делаем вместо уроков? с усмешкой спросил младший, скрещивая руки на груди -Не твое дело, мелкий! Стучаться не учили? прикрикнул старший, кладя телефон на стол -Нет. Ладно, я не за этим пришёл. Дай в нинтендо поиграть. сложив ладони в умоляющем жесте, попросил Хенджин -А волшебное слово? -Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. младший надул губы -Ладно... Вон на тумбочке стоит. развернувшись к окну, сказал Минхо -Ты-лучший! ответил сияющий брат и схватив приставку, пулей покинул комнату -Я знаю. произнёс себе под нос парень, зная, что его не услышат На экране смартфона всплыло сообщение. GD_TOP Минхо, го гулять? 16:34 Cat carrier А что мне за это будет?) 16:34 GD_TOP А ты не охренел, кошатник хренов!? 16:35 Cat carrier Какой ты злой! 16:36 GD_TOP Говорит тот, кто мне чуть голову не пробил своей ,,любимой" Алгеброй! Ладно, киса, не бурчи! Я денги взял, поэтому давай припудри носик и выходи. 16:37 Cat carrier Уже бегу мой принц) 16:37 Посмеявшись, парень схватил рюкзак и собирался выходить. Но его окликнул звонкий голос его двенадцатилетнего брата Джисона. Обернувшись, Минхо увидел надутые щечки мальчика, а рядом светлую макушку. Это был брат-близнец Джисона Феликс. Они были разнояйцевые близнецы, поэтому внешне были совершенно не похожи. Если Джисон взял от покойной матери лишь прекрасный голос. То вот Феликс наоборот был почти её копией. -А ты куда? спросил Хан, скользя взглядом по брату -Я гулять. отрезал Минхо и потянулся к ручке двери -Но ты ведь под домашним арестом, разве нет? не понимающе спросил Феликс, хлопая своими карими глазками -Я быстро. Папе не говорите. бросил старший и вышел за дверь Минхо покинул двор и направился к ближайшей заброшке (их с другом любимое место). По пути он прокручивал слова отца, сказанные ему три дня назад: ,, Минхо~я, я ведь просил тебя подготовиться к контрольной. Почему ты опять меня не послушал? ". Его слова были наполнены разочарованием и горечью. Но Минхо лишь встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Или может это совесть? Нет, точно нет. Не по-пацански вину признавать и присмыкаться перед отцом. Так говорили ему ребята из компании Джиëна (его друг, к которому он идет сейчас на встречу). С ними он не сильно контактировал, но сильно хотел влиться в компанию. Они не один раз его высмеивали, называя пай-мальчиком, папеньким сыноком, слабаком, трусом. Для подростка, который всегда пытался влиться в другие компании, но оставался отвергнутым; считал себя уже взрослым; был очень ранимым, но держал все в себе; раздражался, когда ему что-то не позволяли ведь младшие не доросли и к этому ,,букету" добавили заботу, которую Минхо считал гиперопекой и способ воспитантя, который использовал отец, такие слова оставляли глубокую кровоточащую рану, которую парень пытался залечить в одиночку. Ребята из компании казались ему божеством, которое нельзя отпускать. Поэтому их мнение он считал абсолютно правильным и старался ему соответствовать. Дойдя до заброшки, Минхо увидел, что вся компания уже в сборе. -Эй, Минхо! Ты чего так долго? Или опять папаша не отпускал? крикнул Чимин и послышались лёгкие смешки -Я сбежал. Он меня на домашний арест посадил. Доканал уже меня ей богу! ответил Минхо принимая газировку из рук Джиена -Ну ты бунтарь! Не боишься, что ремнем по заднице надаëт!? съязвил Тэхён -Он мне не указ! Пусть только попробует ещё раз на меня руку поднять! Парни шутливо зааплодировали и Минхо ухмылнулся. Он получил ещё одно их признание. А значит на шаг ближе к ним. Прошёл час, два, три. Глава семьи вернулся с работы, которого радостно бежал встречать его младший сын. -Папа, привет! крикнул семилетний Чонин, протягивая руки к отцу -Привет, Лисëнышь! Как дела? поинтересовался Чан, беря сына на руки и щелкая того по носу, вызывая у малыша смех -Все хорошо, меня сегодня похвалили за рисунок в школе! Учительница даже сказала, что отправит мой рисунок на школьную выставку! ответил мальчик -Умничка! похвалил старший, проходя на кухню -Пап... -Что малыш? -Минхо-хен ушёл гулять и до сих пор не вернулся. тихо произнес Чонин В комнате повисла тишина. -Вы ему звонили? спокойно споросил Чан, которого начало охватывать беспокойтво за сына -Да, Чанбин-хен звонил, но Минхо-хен не брал трубку. -Ясно. ответил старший и направился в кабинет Он набрал номер сына и тот на удивление ответил. -Ало, Минхо, ты где? голос немного дрогнул -Ц, тебе какая разница? Чан немного опешил от такого тона. Но он понимал, сейчас нельзя начинать разборки, тогда тот точно не придет до утра. -Минхо, вернись пожалуйста. -Господи, как ты меня достал! Сейчас буду! Младший сбросил трубку. Чан отложил телефон, сел в кресло и положил голову на руку. Он не понимал, что происходило с сыном в последнее время. Если Чан его не наказывал, тот совсем отбивался от рук. Но если все же напоминал сыну, что такое ужасное поведение не допустимо, то тот обижался и закрывался у себя, а пару раз даже сбегал. Старший пытался поговорить с Минхо, но тот отстранялся и уходил от разговора. Чан понимал, что так все оставлять нельзя. Но не знал как повлиять на него. Глава семьи услышал, как вернулся отпрыск. Старший понял, сегодня без порки не обойтись. Сын и так был наказан, так еще и сбежал. -Я жду объяснений. сказал Чан выходя в коридор -Отвали. ответил подросток и собирался пройти мимо отца, но тот схватил его за плечо и повернул к себе -Минхо, что с тобой происходит? -Ничего! Я же сказал От-Ва-Ли! крикнул младший -Ты ведь понимаешь, что я не могу оставить это безнаказанным. Ты нарушил мой запрет, сбежал и твой тон мне очень не нравиться. Это стало последний каплей. Вода в чаше, которая была и так наполнена до краев, выплеснулась. -Знаешь, почему я ушел? Не ради прогулки. Я просто хотел хотя бы час не чувствовать твой контроль, который душит меня сильнее любого ремня. Ты думаешь, что поркой ты вбиваешь в меня дисциплину? Нет. Ты просто показываешь моим шести братьям, что их отец-тиран, который боится собственного сына. Они же смотрят на нас. Ты хочешь, чтобы они выросли такими же? Чтобы они вздрагивали от твоего шага? Ты всегда гордился тем, что любишь нас одинаково, но твоя любовь стала для меня клеткой. И сегодня ты сам выломал в ней дверь. Мама никогда бы не позволила тебе сделать это. Она любила нас по-настоящему, а твоя гиперопека это не любовь, это попытка загладить свою вину перед ней за счет моей свободы. Но знаешь что? Сегодня ты предал не только меня. Ты предал её память. Бить взрослого сына- это не воспитание, папа. Это твоя слабость. Ты так боялся, что я свяжусь с плохой компанией или попаду в беду, что в итоге самой большой бедой в моей жизни стал ты. Ты можешь ударить меня еще раз, можешь запереть, но помни: с каждым ударом ты убиваешь во мне сына, которого так берег. Я больше не твой маленький мальчик. Я человек, который сегодня перестал тебя уважать. И самое страшное для тебя не то, что я сбежал, а то, что теперь я буду считать дни до момента, когда смогу уйти от тебя навсегда. И за мной уйдут остальные, потому что я научу их, что отец не должен причинять боль. Минхо громко хлопнул дверью и в коридоре повисла оглушающая тишина. Чан зашел в гостинную и сев на диван, закрыл лицо руками. -Когда я тебя потерял? прошептал старший, чувствуя на языке вкус первой слезы В гостинную зашли близницы. -Пап, что случилось? робко спросил Феликс, хотя все прекрасно слышали крик Минхо Чан лишь покачал головой. Джисон потянул брата за руку и они оба крепко обняли отца. Затем зашел девятилетний Сынмин и тихо пристроился на коленях старшего, прижимаясь головой к мощному телу. Последним зашел пятнадцатилетний Чанбин и аккуратно сел рядом. (Хенджин и Чонин уже спали). -Пап, не слушай его! сказал Джисон, ещё крепче обнимая отца -Не ужели я правда тиран? произнес старший, стараясь не разрыдаться -Нет, конечно нет! воскликнул Сынмин и посмотрел в глаза отца снизу вверх -Папочка, ты самый лучший! -Но ведь я действительно вас бью... усмехнулся Чан, сквозь слезы -Но по делу. произнес Чанбин.-Ты никогда не наказывал без повода. Мы понимаем как тебе тяжело тянуть на себе нас семерых. Ты и так работаешь не покладая рук, ещё и нас надо воспитывать. Ты-не тиран, ты-герой, пап. Мы все тебя любим и никогда не обижались на тебя за это. Чан слегка улыбнулся и потерпел Чанбина по волосам. -Какие вы у меня уже взрослые. Недавно казалось держал на руках Минхо, в первый день его жизни, а ему уже скоро семнадцать. вздохнул старший, прижимая засыпающих Сынмина и Феликса -Только ума так и не набрался. буркнул Джисон, вызывая у всех смех Весь вечер они провили в объятиях, вспоминая забавные и трогательные моменты. Никто не знал, что за всей этой сценой наблюдал Минхо, который видимо понял, что ляпнул не подумав. Он никогда до этого не видел слезы отца. И осознание, что причиной этих слез стал он, било сильнее любого ремня. Утром, Минхо зайшел на кухню и сделал себе кофе. Все уже проснулись, но никто даже не посмотрел на него. Чанбин уговаривал Чонина доесть кашу. Близнецы смотрели видео на телефоне Феликса (Джисон был лишён телефона на неделю). Сынмин искал по дому машинку, которую хотел показать другу в школе. Хенджин что-то как обычно рисовал в скечбуке. А отец видимо уже ушёл на работу. -Сынмин~а! Ты скоро? крикнул Хенджин, не отрываясь от процесса -Сейчас, хëн! -Я сейчас без тебя уйду! Тут же перед Хенджином появился Сынмин, держа в руках заветную игрушку. -Все. сказал запыхавшийся младший Хенджин довольно хмыкнул и убрав скечбук в рюкзак, взял брата за руку. -Мы ушли! крикнул Хенджин и закрыл дверь Через десять минут ушли близнецы, а следом и Чанбин с Чонином. За все это время, никто не сказал Минхо ни слова. От этого на душе стало противно. Парень поставил чашку в раковину и сел на диван. Желание идти в школу окончательно пропало. Минхо зашел в TikTok и как на зло, первое видео было обращение какого-то парня, который благодарил своего отца за любовь и заботу. -Зараза. прошипел подросток и выключил смартфон В парне боролось два чувства: первое-чувство вины и стыда за ужасные слова, которые он сказал отцу. А второе-чувство отрицания своей вины. В голове бесконечной лентой крутились оправдания: «Он сам начал», «Он меня не слышит», «Я уже взрослый и имею право». Чем сильнее вина, тем агрессивнее он искал причины, почему отец «заслужил» такие слова. На физическом уровне-это давящее чувство. Он понимает, что перешел черту, но признать это значит «проиграть», поэтому Минхо буквально заставлял себя дышать ровно. Прошло три дня. За всю жизнь Минхо не чувствовал себя более одиноким, чем сейчас. С ним практически никто не говорил. Он хлопал дверями, демонстративно сидел в телефоне или уходил из дома, показывая, что ему «все равно». Но на самом деле он ждет, что отец как-то сам все исправит, чтобы не пришлось извиняться первым. Минхо чувствует себя предателем в собственном доме. Между ним, отцом и братьями образовалась невидимая стена. Это пугает, ведь отец и братья всегда был опорой, а теперь он сам эту опору подпилил. Как-то вечером, Минхо сидел в комнате, обнимая подушку. Свет был выключен, а по щеке текла слеза. Он тихо всхлипывал, но неожиданно дверь открылась и за ней показалось голова Чонина. -Минхо-хен, можно к тебе? тихо спросил мальчик Старший был так рад, что с ним впервые за три дня кто-то заговорил, поэтому не мог отказать. -Да, заходи. произнёс Минхо дрожащим голосом, вытирая слезу Малыш закрыл дверь и забрался на кровать брата. -Ты плачешь? спросил Чонин, кладя ладошку на мокрую щеку старшего -Нет, я просто... Минхо не смог договорить, слова застряли в горле Он шмыгнул носом и протянув младшего к себе на колени, крепко обнял. Чонин терпеливо давал старшему выплакать всю боль, обиду, стыд, накопившиеся за все это время. Успокоившись, Минхо провёл рукой по волосам малыша и поцеловал в лоб. -Никогда не бери с меня пример пожалуйста... прошептал старший -Почему? -Я-неблагодарное отродье, который довёл до слез самого близкого мне человека. -Ты-хороший, хён. Ты просто ошибся. Но любую ошибку можно исправить. Папа ведь всегда говорит: в жизни нет непоправимых вещей, кроме смерти. Хоть ты и обидел папу, но ты ведь можешь для начала извиниться. Чонин говорил такие серьёзные вещи с такой лёгкостью. Иногда было сложно поверить, что перед тобой семилетний ребенок. -Я не умею просить прощения... тихо признался старший и почувствовал как лицо залилось краской -Но ведь этому можно научиться. Я сам не очень люблю это делать. Но после этого тебе на душе так легко становиться. малыш развел руками в воздухе, пытаясь показать всю легкость -Хах, иногда я путаюсь, кто из нас младший. -Сейчас не до смеха, хён. мальчик нахмурился и строго посмотрел на старшего, что у того напрочь пропало желание смеяться -Что тебе мешает просто извиниться? Минхо замялся. -Не знаю. Ладно, я подумаю над твоими словами. А пока... я бы хотел побыть один. -Хорошо, хëн. Но помни, извинения точно не будут лишними. спрыгнув с колен брата, сказал младший и вышел из комнаты Минхо провёл весь вечер в раздумьях и пришёл к выводу, что Чонин прав. И извиниться правда стóит. Наступил вечер следующего дня. Минхо долго ходил кругами по комнате, вспоминая тяжелый взгляд отца и ту несправедливость или грубость, которую сам совершил. Колебания были мучительны: с одной стороны уязвленная гордость, с другой давящее чувство вины, которое не дает спать. Тут его взгляд скользнул по полке шкафа и остановиося на аккуратно сложенном ремне. Решение пришло мгновенно. Прийти с ремнем-это не мазохизм, а попытка заговорить с отцом на его языке. Минхо осознал: чтобы отец поверил в искренность раскаяния, он должен увидеть, что сын готов принять ту самую «справедливость», которой его учили с детства. Парень подошел к шкафу, рука замерла над кожаной полоской. В этот миг он переступил через статус «жертвы» и стал мужчиной, который сам выбирает свою ответственность. Сжимая ремень в руке, он чувствовал не страх перед физической болью, а странное облегчение. Он готов уравновесить чаши весов. Минхо услышал, что отец вернулся. Его опять радостно бегут встречать младшие. А у подростка все внутри сжимается. Он понимает: пришел час расплаты, который он сам назначил. Минхо слышит как отец зашел в кабинет. Парень аккуратно выглянул в коридор и подошёл к нужной двери. Он чувствует полоску в своей руке и осознаёт, что скоро этот кусок кожи будет касаться его немного в другом месте. Он аккуратно постучал и получив разрешение, вошёл. Чан поднял на сына удивленный взгляд и отложил бумаги. Минхо стоял, боясь поднять взгляд. Он медленно сократил расстояние между ним и столом, но остановился в пару метров от него. -Пап, я... хотел извиниться. Там, в коридоре, я сказал ужасные вещи. Я долго думал и понял как сильно обидел тебя. Я не имел права такое тебе говорить. Я поступил как неблагодарный подонок. голос начал дрожать. -Прости... пожалуйста. Минхо выдержал долгую паузу прежде, чем продолжить. -Я принёс ремень, чтобы доказать, что готов ответить за свои слова. Он протянул ремень в руки отца. -Ты ведь понимаешь, за что? тихо спросил Чан, посмотрев сыну в глаза, а тот невольно отвёл взгляд Младший сжался и медленно кивнул. Старший спокойно забрал предмет из рук сына и сказал ему лечь на диван. Первый удар пришёлся по нижней части бëдер. Минхо зажмурился и зашипел (это была его маленькая особенность, никто кроме него при наказании не шипел). Кожа мгновенно отозвалась нестерпимым жжением. Второй удар лег чуть выше. Парень сжал руки в кулаки до побелевших костяшек. Третий. Четвёртый. Пятый. Чан бил умеренно, давая боли,, растечься" по всему телу. Старший вкладывал душу и разочарование в каждый удар. Ремень опускался с громким свистом и оставлял после себя вздувающие багровые полосы. После пятнадцатого удара Минхо зарыдал в голос. Намокшие от пота волосы прилипли ко лбу. После ещё десяти ударов, комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь всхлипами младшего. Тот сжимал подушку, на которой было большое пятно от слез. Чан положил ремень на стол и сел на край кровати. -Или сюда, несмышлëныш. ласково произнёс старший, усаживая сына боком на колени как маленького Минхо уткнулся лицом в плечо отца и вдыхая родной запах. Парень продолжал всхлипывать. Чан поцеловал сына в макушку и стал успокаивающе гладить по спине. -П-прости... пап... прохрипел подросток -Тшш... Всё хорошо, котëнок. Я рядом. прошептал Чан над ухом сына Постепенно плач Минхо утих под умеренные поглаживания отца. Младший ощутил себя снова маленьким мальчиком. Парень погрузился в царство Марфея, чувствуя бесконечную любовь отца.