Та любовь, которую не ждали

      Следующая неделя превратилась в бесконечную карусель. Работа — общага — учёба — общага — работа. График 2/2 в контакт-центре выматывал до скрежета зубов. Абоненты попадались один тупее другого: то интернет не работает, потому что роутер выключен из розетки, то принтер не печатает, потому что он вообще не подключён к компьютеру.       Но хуже всего были бабушки.       — Девушка! — визжала в трубку очередная пенсионерка. — Я уже три часа не могу дозвониться до подруги, всего седьмой час вечера, а она мне не отвечает! Это вы виноваты, ваш стационарный телефон не работает!       Аня закатывала глаза, делала глубокий вдох и вежливым голосом объясняла, что заявку она приняла и мастер будет завтра. Бабушка материлась, проклинала операторов, их детей и внуков, а потом бросала трубку.       — Добро пожаловать в ад, — сказала Катя после очередного такого звонка, когда они синхронно выдохнули и откинулись на спинки кресел в перерыве между звонками.       — Я хочу, чтобы меня сбила машина, — простонала Аня. — Грузовая, но чтобы жива осталась, но на больничный ушла хотя бы на пару недель.       — Мечтай.       Несмотря на усталость, они иногда выбирались на лекции — чтобы не вылететь из универа. Но чаще просто спали до обеда, а потом ползли на лабораторные, но Ане казалось, что долго так она не протянет.

***

      В четверг пришла первая зарплата.       — Мы её обмываем, — заявила Аня, заходя в комнату, где уже её ждала Катя, с пакетом, полным бутылок. — Я купила литр граппы, два литра коньяка, чипсы, колбасу и хлеб. Хватит?       — Хватит, чтобы сдохнуть, — усмехнулась Авдеева, освобождая стол.       Они пили не спеша, закусывали, смеялись над звонками придурковатых абонентов, танцевали под музыку из совместного плейлиста, где перемешались Рамштайн и Алегрова. Лариска сидела на плече у хозяйки и недоумённо крутила головой, когда девушки начинали громко хохотать.       К полуночи граппа кончилась, коньяк уменьшился наполовину. Катя уснула прямо на кровати Нади, не раздеваясь. Аня допила остатки коньяка из своего бокала, погладила крыску, которая уже забежала в клетку, и провалилась в сон без сновидений.

***

      Утро следующего дня было жестоким.       — Ох, бля... — простонала Аня, когда будильник заверещал в половине восьмого утра. — Катя, ты жива?       — Не уверена, — донеслось с соседней кровати. — У меня такое ощущение, что язык приклеен к нёбу, а голова сейчас лопнет.       — А у меня такое ощущение, что меня переехал тот самый грузовик.       Они кое-как доползли до душа, смыли с себя вчерашнюю попойку, влили в себя по литру воды, выпили аспирин и поплелись на остановку. Солнце светило слишком ярко, люди говорили слишком громко, автобус ехал слишком медленно.       В универ они ворвались уже после звонка — на четвёртую пару, ОТЦ, опоздав на две минуты. Лаборатория гудела. Все были на местах. И — о чудо — на одном из стульев сидел Кирилл. Аня не видела его несколько дней. Он пропадал, не отвечал на сообщения, говорил, что занят на работе. И вот он здесь — сидит с отсутствующим видом и смотрит в одну точку.       Евгений Александрович стоял у доски и как раз заканчивал перекличку. Увидев Кирилла, он чуть усмехнулся и скрестил руки на груди. По аудитории прошёлся лёгкий шепоток — все заметили, кого сейчас будут отчитывать.       — Дубров, какими судьбами? — спросил он с лёгкой иронией. — Вы ли это? А я уж думал, вы отчислились.       — Извините, Евгений Александрович, — Кирилл виновато улыбнулся. — Работа тяжёлая, не вырваться.       «Работа... Да конечно, — подумал Женя, внимательно глядя на парня. — Ты, друг мой, враньём прикрываешься. Я таких, как ты, за версту чую. Разгильдяй и лодырь, который предпочитает диван и игрушки, а не учёбу.»       — Хорошо, что хоть сегодня пришли, — вслух сказал он. — Садитесь.       В этот момент в дверях показались Аня и Катя — раскрасневшиеся, заметно помятые, с лёгкими кругами под глазами, но при этом умытые, с уложенными в хвосты волосами и лёгким макияжем, чтобы скрыть следы бурной ночи. Они переглянулись, поймали момент, когда преподаватель закончил с Кириллом, и тихо постучали по косяку открытой двери.       — Извините за опоздание, Евгений Александрович, — сказала Аня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно зайти?       — Журавлёва, Авдеева, — он посмотрел на них поверх очков. — Опоздали? Не ожидал от вас.       — Простите, мы...       — Ладно, — он махнул рукой. — Проходите. Но в следующий раз будете писать объяснительную.       Девушки прошмыгнули на свои места. Аня заметила, что её обычное место с торца стола свободно, но рядом с Кириллом пустовал стул. Она секунду поколебалась, потом села к нему.       — Привет, — шепнул Кирилл и поцеловал её в щёку.       — Привет, — ответила Аня, машинально целуя его в ответ.       Их взгляды встретились с Женей в ту же секунду. Он смотрел прямо на них — пристально, холодно.       — Что это за лобзания? — спросил он громко, и по аудитории прошёлся смешок.       Кирилл усмехнулся, не смущаясь:       — Извините, Евгений Александрович. Просто поприветствовал свою девушку. Мы же не на лекции у декана, можно и расслабиться немного.       Девушку. Свою девушку.       Аня почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она зло зыркнула на Кирилла, но тот не заметил — или сделал вид. А она не хотела, чтобы Евгений Александрович знал. Зачем? Это не его дело. И потом — пусть даже он свободен, пусть даже смотрит на неё... Но если он узнает, что она не одна, он точно не сделает шага.       «Вот же болван, — подумала Аня. — Зачем? Зачем было говорить?»       Женя нахмурился. Всего на секунду. Потом его лицо снова стало невозмутимым.       — Девушка так девушка, — сказал он ровно. — Но на моих парах прошу соблюдать приличия. Это учебное заведение, а не дом разврата.       Он отвернулся к доске и продолжил объяснение.       «Девушка, — стучало у него в висках. — У неё есть парень. Этот идиот, который даже на пары не ходит. И она его целует. А на меня смотрит так... Зачем? Просто флиртует? Провоцирует? Или... Чёрт, какая разница. Она занята. Забудь».       Он поправил очки и взял мел.       Но забыть не получалось.

***

      После пары Катя вызвала такси — трястись в автобусе в их состоянии было бы самоубийством. На парковке они стояли втроём — Аня, Катя и Кирилл. Катя делала вид, что смотрит в телефон, но на самом деле внимательно слушала.       — Зачем ты это сказал? — Аня шипела, стараясь не повышать голос.       — Что сказал? — Кирилл недоумённо поднял брови.       — Про то, что я твоя девушка! Зачем преподавателю это знать?       — А что такого? Он спросил, я ответил. Нормально же.       — Нормально? — Аня сжала кулаки. — В универе нечего проявлять чувства! Не за чем говорить преподавателям об отношениях!       — А чего ты так бесишься? — Кирилл прищурился. — Боишься, что он теперь на тебя не так посмотрит? Или ты на него виды имеешь?       — Не неси чушь!       — А что тогда? Может, ты опять изменить собралась? Как с Витей?       Аня побледнела. Это было ниже пояса.       — Ты обещал не вспоминать об этом, — тихо сказала она.       — Я и не вспоминаю. Просто говорю, как есть. Ты уже один раз мне изменила, когда меня рядом не было. Может, и сейчас хочешь?       — Прекрати, — Аня оглянулась по сторонам. — Не здесь.       — А где? В постели? — он усмехнулся, но в глазах была злость.       Катя подняла голову от телефона.       — Такси через пять минут, — сказала она нейтрально.       За их спиной, на парковке, стояла серая машина. В ней сидел Евгений Александрович и смотрел на них через лобовое стекло. Окно было открыто, и он слышал каждое слово — про измену, как она злится, как он её попрекает.       «Измена? — Женя сжал руль так, что побелели костяшки. — Она ему изменила? И он теперь ей это припоминает. А она... она злится, но не уходит. Зачем? Боится? Привыкла? Или... Чёрт, да какая разница. Она не моя. У неё есть этот придурок, который её недостоин. Но почему тогда она смотрит на меня так? Почему я не могу выкинуть её из головы? Почему мне хочется выйти из машины и врезать этому козлу?»       Он завёл двигатель и выехал с парковки, не дожидаясь, пока они сядут в такси.       — Это он? — спросила Катя, глядя вслед машине.       — Кто? — Аня не поняла.       — Коваленко. Вон та машина.       Аня посмотрела на удаляющийся автомобиль. Сердце ёкнуло.       «Неужели он всё слышал? — паника кольнула где-то в груди. — Весь этот позорный разговор? Про эту измену... Что он теперь обо мне подумает? Что я... что я гулящая? Что я обманываю Кирилла? Господи, зачем мы вообще начали при нём... Или он не слышал? Может, окно было закрыто? Но он смотрел прямо на нас... Чёрт, чёрт, чёрт!»       — Похоже, — сказала она тихо.       — Он слышал? — спросил Кирилл.       — Не знаю. И какая разница? — Аня села в подъехавшее такси. — Поехали.

***

      В общежитии они разошлись по комнатам. Катя хотела зайти к Ане, но та остановила её у двери.       — Кать, оставь меня, пожалуйста. Я хочу побыть одна. Выбеситься.       — Ты уверена? — взволнованно спросила девушка, видя состояние подруги.       — Да. Иди к Косте.       Катя кивнула, обняла подругу и ушла.       Аня закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Остатки коньяка — на донышке бутылки, граммов сто-сто пятьдесят, не больше. Она налила в бокал, залпом выпила половину. В горле обожгло, на глазах выступили слёзы — то ли от спиртного, то ли от обиды. Лариска зашуршала в клетке. Аня открыла дверцу, и крыска тут же вылезла, забралась на руку, потом на плечо, потыкалась мокрым носом в ухо.       — Лариска, — сказала Аня, наливая остатки коньяка в бокал. — Ты не представляешь, как меня всё бесит.       Крыска спустилась по руке, уселась на стол и попыталась засунуть мордочку в бокал. Аня отодвинула его.       — Нельзя. Тебе такое нельзя, а вот мне можно.       Лариска фыркнула и полезла на голову, запуталась в волосах.       — Он меня бесит, — продолжала Аня, гладя крыску по спине, хоть это было не особо удобно, ведь Лариска устроила зону отдыха на голове хозяйки. — Кирилл. Грубый, попрекает меня этой изменой постоянно. Я же всего один раз оступилась. Да и с Витей — он просто друг. Это было глупо, я не люблю его, да и он меня. Но он же... он сам меня игнорировал, не замечал. А теперь каждую минуту тычет.       Лариска спустилась на шею, свернулась калачиком.       — И знаешь что? — Аня допила коньяк и встала поставить бокал на стол. — Наверное, я вообще его не люблю. Не люблю, раз изменила. Если бы любила — не сделала бы так. Даже если обидно. Даже если грустно.       Она замолчала, посмотрела на пустой бокал.       — Вообще нечего было меня одну оставлять.       В дверь постучали. Аня не успела ответить — Кирилл зашёл сам.       — Чего ты хочешь? — устало спросила она.       — Поговорить, — он сел на кровать. — Лариску убери.       Аня вздохнула, сняла крысу с шеи и аккуратно положила в клетку. Закрыла дверцу.       — Говори.       Кирилл встал, подошёл к ней. Положил руки на талию.       — Я дурак, — сказал он. — Не надо было при всех. И про Витю тоже не стоило вспоминать. Прости.       — Простить? — Аня вскинула бровь и посмотрела ему в глаза. — Ты меня при всех опозорил.       — Я сказал, что дурак. Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты...       Он не дал ей договорить. Поцеловал грубо, требовательно, прижал к себе. Аня попыталась отстраниться, но он сжал сильнее.       — Не злись, — прошептал в губы. — Давай помиримся.       Аня закрыла глаза. Внутри боролись злость и усталость, обида и желание забыться. Кирилл подхватил её на руки и бросил на кровать — грубо, но ей было это привычно. Он навалился сверху, целовал шею, рвал футболку. Сжал плечо так сильно, что Аня вскрикнула — пальцы оставили следы на коже.       — Не так грубо, — попросила она.       — Терпи, — бросил он.       Она терпела. Потому что сил спорить не было. Потому что хотелось хоть какого-то тепла. Потому что, закрыв глаза, можно было представить, что сверху не он, а кто-то другой. Кто-то с длинными волосами и хрипловатым голосом.       Кирилл кончил быстро и, тяжело дыша, откатился.       Аня полежала, глядя в потолок. Потом встала и посмотрела на себя в зеркало — на шее красовались два свежих засоса, на плече начинал синеть след от его пальцев.       — Красиво, — сказала она тихо себе с горечью.

***

      Кирилл уехал через час — собрал рюкзак и сказал, что едет к родителям на выходные.       — Отдохни, — сказала Аня равнодушно.       — Ты тоже не грусти.       Он ушёл, мазнув губами по её щеке на прощание.       Аня взяла полотенце и пошла в душ. Было уже поздно, почти полночь. Душевые обычно пустовали в это время. Она зашла в кабинку и долго стояла под горячей водой, смывая с себя пот, запах его одеколона, следы его рук.       Когда вышла, вода с мокрых волос стекала на спину, полотенце было намотано на груди, но недостаточно высоко — виднелись засосы. Синяк на плече тоже не скрыть. И в этот момент из преподавательского крыла вышел Евгений. В зелёном халате, распущенные волосы падают на плечи. В одной руке — баночки с шампунем и гелем для душа, в другой — полотенце. Он шёл в мужской душ, но замер, увидев её. Они встретились взглядами.       — Добрый вечер, — тихо сказала Аня, пряча взгляд.       — Добрый, — ответил он так же тихо.       Он смотрел на неё. Не на лицо — на шею, на засосы. Потом взгляд скользнул ниже — на грудь, на синяк на плече. Бровь дрогнула. «Эти засосы... — Женя почувствовал, как внутри всё сжалось от ревности. — Её целовал он. Этот придурок, а не я. Господи, как же я хочу, чтобы она выгибалась подо мной, чтобы шептала моё имя... — а потом он увидел синяк, кровь ринулась в голову. — Он её ударил? Сжал так, что остались следы? Я убью этого козла. Если он ещё раз поднимет на неё руку, я...» — Аня... — он назвал её по имени, без отчества. — Это Кирилл вас ударил? — Нет... — она покачала головой, чувствуя, как горит лицо. — Я... просто неудачно ударилась. Всё в порядке. Он смотрел недоверчиво. В глазах — боль, злость, что-то ещё, что она не могла прочитать. — Если что... — он запнулся. — Если вам нужна помощь... вы знаете, где меня найти. — Спасибо, Евгений Александрович. Но правда, всё нормально. Он кивнул, развернулся и скрылся за дверью мужского душа. Аня стояла в коридоре одна, прижимая к груди полотенце, и дрожала — то ли от холода, то ли от того, что он назвал её по имени. Просто Аня. Не Журавлёва. «Если нужна помощь, вы знаете, где меня найти». — Чёрт, — прошептала она в пустоту.