Подбитый корабль

Чимин смеялся до икоты, когда на его глазах пиратский корабль с самой отбитой и — так совпало — проклятой командой, зацепился днищем за скалу и пришвартовался навечно. Посреди океана.  — Придурки. — БУЛЬКАЙ ОТСЮДА!  Капитан орал и топал ногами. Корабль накренился и начал наполняться водой, а затем надломился где-то посредине.  — Как печенье Тэхёна в чае...  Треск, хлюпанье. Плеск плавника на хвосте Чимина, ныряющего глубже, чтобы посмотреть на происходящее — снизу.  Земная жизнь его всегда интересовала — зачем люди делают то или это? Как они танцуют? В чём смысл употребления большого количества алкоголя? Рыская по затопленным каютам, он бессистемно перебирает вещи, думая, как унесёт всё отсюда в свою пещеру... А впрочем, можно и здесь оставить. — Эй, рыбка! Рыбка-рыбка-рыбка!  Оскорбительный зов, но Чимин выплывает, щурясь. — Тот, нижний, теперь мой корабль. — А ты не охерел ли, красноволосый?  — Седой дядя, а что ты мне сделаешь?  — Поймаю.  О капитане слагали легенды. Кажется, его звали богом разрушений? Недобро усмехнувшись он снял обувь, оружие, и прыгнул в воду. А в воде Чимин увидел скелета в одежде и рванул прочь. Нахуй надо. К вечеру любопытство Чимина пересилило страх и обиду. Как акула, он кружил вокруг скалы, подбираясь всё ближе. Команда при лунном свете вся оказалась без кожи, мышц, внутренних органов. Как они при этом говорили? Гоготали? Зачем вливали в себя ром? — При-ду-рки... Затаившись, Чимин слушал. — Нам нужно идти пешком.  — Чонгук, построй плот! — Починить корабль не вариант?  — Ты ебанулся? — У нас всего одна лодочка... Куда подевались все остальные? — Можно плыть на любых деревяшках. — Это без меня.  — Чего? Юнги, ты... — Я останусь стеречь, а вы возвращайтесь.  — Та пронырливая русалка всё разграбит.  — Я ей не позволю.  — А если будет много русалок?  — А ты во мне сомневаешься, Хо?  — Я боюсь, что ты найдёшь тут способ для суицида.  Скелет тяжко вздыхает.  Команда отправилась в путь на рассвете — закинув часть мешков с золотом в лодку. Чимин напряжённо следил, как люди — молодые, весёлые, покидают корабль. На носу остался сидеть маленький и печальный. — М-да, ты видимо совсем лошара. — Подплыви ближе?  Юнги. Пирата с грустными глазами звали Юнги — Чимин узнал это через три недели. Три недели они враждовали. К несчастью, проклятый Юнги не нуждался ни в еде, ни во сне, и спокойно себе тусовался на затопленной части, медленно перемещая все ценные вещи повыше.  — Да ну отдай мне ожерелье хотя бы!  — Вот эти бусы? Из жемчуга? Сам себе сплети, ты что, не умеешь?  — Это сложно.  — Иди, учись.  — Иди. Серьёзно. Юнги, блядь! — А все русалки так разговаривают?  — А все человечки такие жмоты?  — Зачем тебе бусы? — Красиво...  — Ты и без них красивый. — О-па... А что ещё для тебя красиво? Мы могли бы обменяться.  — Чимин. Отстань.  Медузка в ладошках — некрасиво. Скелет морской звезды — некрасиво. Чимин вытащил свои сокровища из тайника, принося их Юнги для оценки, но тот лишь морщил нос и отворачивался.  — Я покажу тебе красивое под водой. Идём?  — Не пытайся меня привязать там к чему-то.  — Спасибо за идею! — Никуда я с тобой не иду.  — Я могу поделиться информацией за ожерелье.  — Какого рода?  — О подводном мире.  — Хм.  Вечером, на закате, Чимин сидит на бочке, лениво шевеля хвостом в воде. Он ест пойманную рыбу, потом ковыряется в зубах костью. Юнги не отрывает от его губ взгляда, сидя в мокрых штанах на соседней бочке, скрестив ноги. Рубашка, когда-то белая, висит вместе с опущенными парусами.  — Странно, что и у вас, и у нас есть соски. Мы же мужского пола. — А ты точно не наглая девочка?  Чимин расставляет в стороны согнутые в локтях руки, напрягая мышцы.  — Ладно. Покажи мне что-нибудь ещё? — Вулкан! Внизу есть вулкан! Поплыли? — Если ты меня и угробишь, я уже и не против.  — Почему? — Я давно проклят. Ебись оно всё... — Ебись — это что?  — А ты как размножаешься?  — С чего вдруг такие вопросы? — Это был сарказм, Чимини.  — Ты странный. Сарказм?  — Матерь божья, поплыли уже. — Придурок. Чимин обгоняет скелета, плывущего еле-еле. Хватает его за руку, обматывает их кисти водорослями и хохочет. На корабль они возвращаются спустя несколько суток.  Юнги молча уходит в трюм и хлопает дверью. С точки зрения Чимина — ничего ужасного не случилось. Кита сопровождали, играли с дельфинами. Если бы Юнги захотел, он бы придушил Чимина во сне, но тот наплёл из водорослей каких-то симметричных петелек и зачем-то собирал ракушки. Было забавно. Кипя от возмущения, Чимин забирается на верхнюю часть корабля рано утром. — ЮНГИ! Тебе жить надоело?! — Вообще-то да!  Юнги выходит с всколоченными волосами и книжкой подмышкой.  — Мне тебя убить?  — Ты не сможешь. Ты наоборот сделал, ты дал мне цель. Держи бусы.  Жемчуг почти прилетает Чимину в лицо, но он успевает поймать.  — Спасибо? А что за цель?  — Я построю дом.  — Всего-то?  — На подобии нашего корабля. На острове пиратов. И часть дома будет под водой. А там сейф. И всё наше богатство.  — Застегни мне красивое...  Человеческие пальцы обласкивают шею, убирая красные пряди.  — Только проклятые смогут туда пробраться... — И русалки. — Русалки близко к берегу не заплывают. — Заплывают.  — И что вы там делаете?  — Изучаем двуногих. — Хотел бы себе ножки? — Хотел бы посмотреть на твой дом. Когда построишь.  — Много чести...  — Я помог бы... — А мама с папой тебя пустят к пиратам?  — А мама с папой давно уже...  — Ясно. Свечи закончились. Чимин и Юнги валяются на палубе лунной ночью, болтая.  — Рассказать тебе про звёзды? По ним мы ориентируемся и строим маршруты. — Расскажи. Чимин быстро устаёт пялиться в небо и рассматривает вблизи черты лица Юнги. Не сильно-то они между собой отличаются — сверху.  — За что тебя прокляли?  — За жадность. — Я так и знал.  — Тебе идут бусы.  — Тебе бы тоже пошли.  Когда команда возвращается к наполовину затонувшему кораблю, им предстаёт необычная картина — загорелый Юнги щеголяет в браслетах. На каждом пальце — кольца. Несколько цепочек свисает с шеи. Рядом из воды выплывает радостная русалка, тоже вся увешанная драгоценными камнями. — Вы поженились что ли? — Хохочет Намджун, гребя от нового судна на лодке к ним ближе.  — Нет, но Чимин отправляется к берегу с нами. — Чимин, значит... Чонгук мастерит кадку из бочек — стучит молотком усердно, наполняет водой — чтобы Чимин мог лежать там, не высыхая. Юнги переодевается в чистую одежду, снимая часть украшений. Команда подтрунивает, счастливая от того, что и Юнги в порядке, и золото сохранено.  — Есть, интересно, священники, заключающие межвидовые браки?  — Я был священником раньше... — Тэхён, в тебе не осталось ничего святого.  — Брак — это что?  — Я тебе всё расскажу, Чимини.  Юнги качает головой, уходя с капитаном в каюту.  Самое непонятное — поцелуи. Чимин пробует с Тэхёном, изучает рот изнутри — языком.  — Так вот что это такое. Со стороны не догадаешься. Обычно люди или рыбачили, или стирали, или вот это делали. Прижимались лицами. Потом в песке возились. — О, возня в песке еще интереснее!  — Мне как-то... не очень. Я бы не стал.  — У тебя и органов необходимых нет.  — Да и губами было не то чтобы особо приятно. — Извини.  — М? — Я украл твой первый поцелуй.  — Вот чёрт! У меня было что-то, я мог отдать Юнги за ожерелье!  — Он бы не согласился. — Он вообще мало на что согласен!  — Характер у него отстойный.  — Терпимый.  — Он тебе нравится? Что бы ты выбрал — десять ожерелий или Юнги?  — Юнги. У Юнги их больше, и он отдаст если его вдохновить на что-то. — Все ожерелья мира, или Юнги?  — Юнги. Он мне их достанет.  — Нет Юнги, только ожерелья. Ты счастлив?  — Кто тогда скажет, что я и без них красивый?  На пиратском острове шумно и воняет. Вода грязная, воздух дымный. На корабль приводят женщин, и они мгновенно выбешивают Чимина — крикливые, как чайки, рассаживающиеся на колени команды, и к Юнге лезут сразу две, восхищаясь.  — Какой сильный, какой смелый... Выжил один в океане...  Чимин фырчит, отплывая от корабля подальше. Выжил он, да и не живёт ведь. Один — и вовсе не один, их там двое было, вообще-то.  Женщины продолжают раздражать и тогда, когда некоторые из них видят Чимина другой ночью — и лезут руками трогать гладкую кожу, алые волосы. Щипают за щёки, вздыхая завистливо.  — Ни единой морщины! А губы какие! Многое ты ими умеешь?  Чимин открывает рот и поёт. И все, кто слышит — и не проклят — бредёт завороженно в воду. У Чимина настроение поубивать их, задушить собственными руками. Юнги мягко касается плеча, переключая внимание на себя. — Чимин-а. Не надо. — Давай уйдём отсюда?  — Есть на примете другой остров. Тихий. Там дом построим.  — Как я им скажу? Ой, кстати, вы все в плену и мы вас порежем если вдруг что-то...  Чонгук прохаживается по палубе, репетируя речь. В планах захватить деревушку, где мирные жители в основном занимаются рыбалкой. И водоросли сушат. Юнги присмотрел себе белоснежный пляж в окружении пальм, главный критерий — у берега достаточно глубоко.  Тэхён привозит строителей и материалы. Намджун — влюбляется в главного из инженеров, Сокджина, и требует сыграть свадьбу. Тот уже помолвлен и в ужасе. И кричит, когда выходит пострадать на пирс, а там вдруг выплывает настоящая русалка и говорит: — Я те отвечаю, они нормальные ребята... Было бы скучно, но всегда что-то да происходит. Чимин участвует в проектировании нижних этажей и сейфа, двигает камни, ругается с Юнги и с ним же обессиленно валяется на пляже.  — У тебя тут ранка, Чимини... — Всё из-за тебя, придурок.  — Ну прости.  — Словами ты мне не поможешь.  Наклонившись, Юнги целует — губы касаются груди, рядом с порезом. Ощущается ново и волнительно.  — Юнги? В губы. Поцелуй меня в губы.  И это совсем не так, как с Тэхёном. Чимин задыхается в поцелуе, отталкивает Юнги и бросается в воду — остудиться.  — То есть, я всё это время какой-то дурацкий муляж строил? Обманку? А сокровища будут зарыты повсюду? Я НАХЕРА ПО-ВАШЕМУ... — Не ори, пожалуйста. — Требую десять тысяч поцелуев и корону.  — Какую корону?  — Он сказал — поцелуев?  Собрание проводится в будущей гостиной — пол есть, стены, только потолка не хватает. Команда оборачивается к Юнги, напряжённо сжавшему челюсти.  — Я могу подарить тебе корону и обещание десяти тысяч поцелуев.  Чимин щурится. — И свадьбу. И никаких больше женщин около тебя. Никогда.  — Понял. Договорились. Кто-то присвистывает. Опустив голову, Юнги прячет широкую улыбку.  На свадьбе Сокджин много плачет. Русалка — с короной на голове и белыми цветами, Юнги — в белом костюме. Тэхён ведёт церемонию, стоя в воде по колено. На торжественном ужине Чимин кормит Юнги сырой рыбой. Они постоянно целуются, а потом уплывают, уединяясь. В бирюзовой лагуне Чимин укладывает Юнги на спину и нависает сверху — грозно. — Я слышал, что так ты добиваешься моей лояльности. Будучи преданным тебе, я не предам. Да, Юнги? Такой план?  — Отчасти.  — Но и мне нужна твоя преданность. Не обмани меня, не сделай мне плохо. Мне необходима твоя защита от людей.  — Я не отдам тебя им. Никому.  — Ты странный даже для проклятого.  — А ты удивительный. — И красивый?  — Не только. Чимин-а, я люблю тебя.  — Ох.  Вжимая в песок хвостом, Чимин с силой кусает за шею. Дом готов к зиме. В своей спальне внизу Юнги сам вырубает треть пола, чтобы был доступ к воде — к Чимину. Тот выныривает ночью, тянется к кровати и стаскивает спящего Юнги к себе.  — Что за... Не буди меня так, у меня нож под подушкой.  — А у меня острые ногти.  — Давай подпилим?  — Пили.  Сонный, в пижаме, Юнги зажигает свечи и пилит ногти русалке.  — Я не буду убивать Сокджина. — Не убивай.  — Скоро Намджун отправит строителей типа домой.  — Да.  — И я им спою. Трупов будет много...  — Бывает.  — Тебя вообще ничего не парит?  — У меня вообще всё в порядке. Мы остаёмся здесь, хранителями богатств. Достаточно приключений.  — Будешь скучать по команде?  — Конечно. Но мы живём долго-долго, увидимся ещё не раз.  ...Ходят легенды, что капитан проклятой команды обручён с мужчиной. И что у него тонны сокровищ, которые охраняет скелет и русалка.  Намджун главной драгоценностью считает не цацки — а жизнь. Полноценную жизнь. Ищет артефакты, советуется с колдунами, чтобы снять проклятье.  Однажды утром Юнги просыпается от истошного крика — Чимин. Чимин бросает своё тело на отполированные доски спальни, содрогаясь. Падая на колени, Юнги паникует и не сразу замечает, в чём дело — ноги.  — Блядь. У Чимина ноги — и женские половые органы между ними. — Бля-я-ядь... Судя по шуму с берега, на остров нападают.  — Блядство.  — Теперь я проклят? Я женщина?  — Чимин-а. Держись.  Юнги берёт его на руки и бежит вон из дома. Бледный Сокджин встречает их у порога.  — Бери шмотки и золото. Не много.  Бежать трудно, но надо. Был у них вариант на случай захвата — припрятанная в зарослях лодка. Сокджин едва успевает за ними, кидая внутрь вещи. Стрелы свистят над ними. Сокджин прикрывает Чимина своим телом, пока Юнги толкает лодку, получая и пули в спину.  — Придурки...  Тайное место Чонгука — в джунглях. Чтобы пробраться туда, пришлось обойти множество ловушек. Обойти — с еле передвигающим ногами Чимином. На половине пути их встречает Хосок, хлопая в ладоши от счастья.  — Вы живы! — Я девка.  — Не похоже... — Штаны снять?  Штаны Чимин снимает нехотя и с отвращением, чтобы помыться после дороги в водопаде.  — Нас кто-то сдал. Кто-то знал, как мне не нравится... всё это.  — Мне жаль.  — Я был красивой русалкой.  — Как человек ты красив тоже.  — Тебе нравится?  — Я всё ещё люблю тебя.  — И должен восемь тысяч поцелуев.  — Кстати...  Грудь у Чимина по-прежнему мужская, с маленькими сосками. Пресс на месте. Вместо чешуи — голый лобок с очень нежной кожей. Юнги пробует губами, мажет языком ниже...  Спустя месяц отсиживания в джунглях, Чимин уже бодро бегает на своих двоих. На руинах разрушенного храма — отстроены стараниями Чонгука жилые помещения. Хосок передразнивает обезьян, что скалят зубы, но вроде как с ним дружат. Сокджин учится готовить из местных продуктов — овощи, фрукты, рыбу.  — Меня их запоздалый медовый месяц уже достал.  Где-то стонет Чимин, и эхо проносится по храму.  — Ну, зато его больше не бесит собственное новое тело...  — Да невозможно столько предаваться оральным ласкам, как у Юнги ещё язык не стёрся?  — Пальцы?  — Печально, что у вас, скелетиков, не сто...  — АААААААААА! — А МОЖНО ПОТИШЕ ЕБАТЬСЯ?! Сокджин взвинчен, не подозревая, что в этот самый момент Намджун осуществил давнюю мечту команды. Хосок хватается за своё лицо, потом — берёт банан и жуёт вместе с кожурой, хохоча истерично.