Гроза

      Роблоксия застала свой конец, а погодные условия — нет. Времена года и другие природные катаклизмы всё ещё мучают тех, кому удалось выжить, и делают они это без жалости. Сильный ветер, снегопад, град — природные явления работали как хотели, и им плевать, что человечество на грани вымирания. И Дуед считает, что худший из них — это... Гроза. Да, он боится грозы. Боится внезапного грохота и резких вспышек в небе. Они никогда ему не нравились, и, честно, он бы лучше работал сверхурочно, чем ему бы пришлось переживать грозу. Но кто будет его винить? Особенно в такой-то ситуации. К сожалению, его пиццерия сейчас где-то валяется разрушенная, а он сам пытается отвлечься за просмотром телевизора, потому что его любимая подружка пришла навестить его. Дождь глухо бил по железу, и звук от этого был хорошо слышен во всём здании. Окон хоть и нет, что даёт хоть какое-то преимущество Дуеду, он может не лицезреть всея яркий свет, от которого становится не по себе, но от грома тут уже ничего не спасёт. Дуед сидел в гостиной, комнату которой сожители решили так назвать и в которой был только большой диван и телевизор, который 007 каким-то чудом смог восстановить, и смотрел за переговорами дикторов. Он укутался в красный плед, держась за него как за последнюю надежду, и пытался сфокусировать своё внимание только на передаче, а не на звуки с улицы, что так и норовились проникнуть к нему и... Раздался раскат грома, и Дуед сильнее вжался в спинку дивана, прижимая к себе плед. Он бы не прочь поспать, только уснуть, как вы поняли, не получится. Ну почему база находится не под землёй, где не слышно ни рокота, ни дождя? Хотя дождь ему, конечно, нравился, но не когда уши начинают закладывать после очередной вспышки. Дуед услышал за спиной шаги. Не успел он обернуться, как на спинку дивана уже кто-то облокотился. — Ты что, решил окуклиться? — послышался привычный издевательский для Дуеда голос. Ну вот почему именно в этот день Севен решил придти сюда, да ещё и в такое время. Дуед быстро взглянул на него и ничего не ответив, продолжил пытаться смотреть телевизор. — А ты сегодня несговорчив, да? Даже не заткнёшь меня? — Дуед молчал. — Ну раз я не слышу возражений, то, пожалуй, присоединюсь к тебе. Оперевшись о диван, Севен перепрыгнул его, усаживаясь рядом с Дуедом. Второй лишь недоверчиво глянул на него и решил просто игнорировать. Он и так спать хочет, сил на споры вообще нету. Но тут грохот повторился, и Дуед вздрагивает. Он жмурит глаза, будто это может спугнуть тучу и унести с собой все эти ненавистные Дуедом штуки. Само собой, внезапные дёрганья не могли остаться незамеченными. Особенно учитывая, кто сидит рядом с ним. — Ты что, реально грозы боишься? — Севен поворачивается к нему. Он смеётся, тихо, но всё же он это делает. Севен толкает его в бок локтем, привлекая к себе внимание. — Ну и ну, тебе сколько лет, пять? Дуед хочет ответить, но новый раскат грома прерывает его. Он закрывается в свой плед, сильно жмуря глаза, надеясь, что звук вскоре пропадёт. Но в этот раз он был дольше, громче, страшнее. Дуед закрывает руками уши, но гром всё равно слышно. На его фоне все другие звуки пропадают: и телевизор, и смех хакера, сейчас он был бы рад даже ему. Но, увы, он его не слышит. Зато хорошо чувствует, как берут и притягивают к себе. Он медленно открывает глаза, только сейчас осознавая, как сильно дрожал, и смотрит вперёд. Севен придерживал его за плечо, легонько похлопывая по нему. Он не смотрел на него в ответ, пялился в телевизор, не торопясь обосновывать свои действия. Но после долгого взгляда пиццермейкера он всё же сдался и быстро начал тараторить. — Ты не подумай, мне просто не нравится, что ты тут трясёшься весь. Бесит аж. Дуед хмыкнул, но отвечать не стал. Он немного поёрзал на месте, вытаскивая из-под себя плед, чем не сильно обрадовал Севена, и укрыл их обоих. 007 явно удивился такому гостеприимству. И Дуед как будто понял его немой вопрос, проговаривая сонным голосом. — Раз ты работаешь мне сегодня мягкой игрушкой, то явно останешься на ночь. Или ты хочешь мёрзнуть? Он зевнул и положил голову на плечо Севена, поудобней устроившись на нём. Севен не стал возражать, хотя и был недоволен, что его назвали мягкой игрушкой, но уже поздно пить боржоми. Под удары дождя они просидели так спокойно 10 минут, пока снова не прогремел гром. Дуед прильнул к Севену ещё ближе, на что получил подбадривающие хлопки. И от этого на удивление становилось легче. Гораздо. Они не проронили больше ни слова, и Дуеду такая атмосфера казалась ужасно уютной. Даже проливной дождь с громом больше так его не пугали. Как только раскаты снова появлялись, Севена просто сильнее прижимал Дуеда к себе. Капли больше не пугали, они убаюкивали, и Дуед начал закрывать глаза. Медленней и медленней он ощущал, как его голова начинает соскальзывать с плеча, но он был слишком сонный, чтобы предотвратить это падение. В последнюю секунду его голову ловят рукой и возвращают на место. Дуед ещё не спал, он просто был близок к тому, чтобы провалиться в беспамятство, так что он всё чувствовал. И то, как его голову погладили, и то, как Севен сел так, чтобы Дуед впредь не падал. Время от времени Дуед всё же вздрагивал, когда гром решался бить, но дрожь проходила быстро, стоило 007 напомнить о своём присутствии. Севен и сам начал впадать в дрёму, не справившись с усталостью, его голова упала на Дуеда. Пару минут он ещё смотрел в телек, потом перевёл взгляд на Дуеда. На уже умиротворённое лицо, некогда перепуганное от глупого грома. Оно казалось Севену милым, таким безобидным. Он осторожно прикоснулся рукой к нему, легонько касаясь щеки. Севен не помнит, когда закрылись его глаза, он помнит только ровное дыхание Дуеда, и собственное неровное биение сердце. Все удивятся, когда утром застанут двух бывших врагов, заснувших вместе на диване, прижавшись друг к другу.