Together

Cigarettes After Sex

„Nothing's Gonna Hurt You Baby”

Не всегда наша судьба оказывается с нами в одном городе, стране. Иногда, любовь проходит через испытание расстоянием. Но не все способны с ним справиться. Минхо и Чан состояли в отношениях на расстоянии уже год. В их любви не было места ссорам — только тихие вечера с голосом друг друга в наушниках, только смех над глупыми мемами и обещания «скоро я приеду». Они доверяли друг другу так, будто жили под одной крышей. Расстояние не разлучало их, а учило благодарности: за каждое «люблю», за каждую секунду, когда экран телефона освещался знакомым именем. Их любовь была тихой, как утренний свет. Они просто знали: есть человек, который ждёт. Который помнит. Который ни за что не уйдет. И этого знания хватало, чтобы улыбаться даже в самый пасмурный день.

***

Теплые весенние лучи осторожно просочились сквозь плотные занавески. Телефон вибрировал на тумбочке, за окном кипела жизнь. Но внутри Минхо что-то ломалось. Последние сутки он не жил, а существовал. Его пленил страх. Панический страх. Он боялся измены. Ему было мерзко от самого себя. Мерзко, что он вообще допускал такие мысли. „ Вдруг он нашел кого-то ближе? Кого-то лучше, чем я? Наверно, его еще можно касаться. Не как со мной. Только через экран. ” — это расстояние. Оно убивало. Экран телефона снова загорелся. Он видит. Он боится. Что он мог написать?

gnabnahc

10:30

Утра, кот. Сегодня пропаду,

очень скучаю! Люблю тебя.

Слова уже не помогали. Ли хотел ему верить, но что-то внутри держало его. Сжимало. Эти отношения для него дом, его опора, спокойствие. Он не может представить жизнь без него. Не хочет. Это его – его все.

***

Будни были серыми. Сегодня тянулось особенно долго. Ничего не хотелось: ни пить, ни есть. Только понять: „ что все же происходит? ” Посреди тишины, когда никто не касался его, когда в комнате никого не было. Сердце вдруг заколотилось – глухо, тяжело. Минхо замер, будто пытаясь убедить себя, что все хорошо. Но легкие уже не слушались. Вдох — пустота. Выдох — не легче. Еще вдох — воздух закончился, хотя вокруг его было полно. Он вцепился в край кровати, оседая на пол. Пальцы онемели, закололи, словно иголками. Пот выступил на висках холодным, липким. Потолок поплыл, стены качнулись – или показалось? Дыхание не возвращалось.. в глазах внезапно начало темнеть. Горячие дорожки слез пошли по щекам. Последнее, что он видит – Чан. Его Чан. Испуганный вбежал в комнату, на лице застыла гримаса страха.

Все потухло.

***

Чан все планировал. Он ждал их встречи. Считал минуты до момента, когда постучит в его дверь. Хотелось прижать к себе, спрятать от всего мира и просто быть рядом. В груди с утра появилось щемящее чувство, мысль о встрече грела. Не давила, как груз на плечах. Дорога до Сеула была изматывающей: электричка, самолет, перенос рейса. Но оно того стоило. Стук — тишина. Второй — то же самое.. – Минхо? — Крис дернул ручку двери. Дверь не заперта. В конце коридора, где горел приглушенный свет, были слышны хрипы и жалобные вздохи.

***

В комнате мерцала ароматическая свеча, наполняя комнату легким запахом карамели. С кухни лился знакомый мотив — что-то родное, успокаивающее, от чего на душе становилось теплее.

Nothing's gonna hurt you baby

As long as you're with me you'll be just fine

Nothing's gonna hurt you baby

Nothing's gonna take you from my side

Он не помнит, как встал. Не помнит, как пошел на кухню. Но помнит, как сердце защемило, когда он увидел его. Такого живого, настоящего. Не через экран. – Чан? — тихий голос раздался из-за спины. – Милый, как ты себя чувствуешь? — он звучал обеспокоено. Двигаться было страшно, не хотелось вспугнуть. Руки тянулись к нему сами: прижать и не отпускать. Год расстояния, год голосовых сообщений, свиданий по рейву. Год «Я хочу к тебе». Крис шагнул вперед. Теплые ладони окольцевали вокруг талии, осторожно, почти невесомо. Чан притянул его к себе, уткнулся в шею, вдыхая родной запах. – Ты здесь.. — руки сами потянулись к его шее. Хотелось быть ближе. Стать одним целым. — я так боялся. Я думал, ты меня разлюбил. – Разлюбил? — прошептал Чан, куда-то ему в шею. — ты моя первая мысль утром, случайная мысль на работе, последняя мысль перед сном, мой самый лучший сон. – Я себя накрутил. Мне было безумно страшно, что это будет конец. — дыхание участилось. Слишком откровенно. Минхо чувствует. Чувствует его, чувствует себя. Чужие пальцы поглаживали по спине; нежные губы касались всего, до чего дотягивались. Это было то, чего обоим не хватало. Сомнений не осталось – они нуждались друг в друге. – Ты – моя любовь, Минхо. Никто тебя не заменит. И страх может где-то есть. Где-то очень глубоко, но это сейчас неважно. В этих руках — даже страх казался неважным.