Доверие

      Привычным делом для них давно стал тот факт, что он может ворваться к ней в комнату в любой момент. Но сейчас это, вообще-то, было очень, ну очень маловероятно.       Во-первых, он опять куда-то пропал. Во дворце его не видели больше недели, и никаких намёков на то, что маг собирается вернуться, не было. Наверное, стоило бы поинтересоваться, куда опять запропастился ее друг? В любом случае, это может подождать. Потому что, опять же, он вряд ли сообщал кому-то о своих похождениях.       Во-вторых, она считала, что ее магия должна была предупредить о вторжении за несколько мгновений до. Это заклинание было тщательно изучено и несколько раз проверено, ни разу не вызывая осечек, так что поводов для сомнения не было.       И, наконец, в-третьих, у него не было причин появляться этой ночью. Никаких. Во дворце и в мире не происходило абсолютно ничего из того, что могло бы потребовать ее внимания в три часа ночи. Да, ей через несколько недель назад исполнилось восемнадцать, совершеннолетие и все такое, в связи с чем Клод стал чаще испытывать ее в плане решения государственных проблем, но даже он ставил ее сон выше всего. Так что причин врываться к ней в комнату посреди ночи у него не было. Просто не могло быть, по мнению Атанасии.       Но он нашел. Какую-то мелочь, это вообще ничего не стоило, если честно. Просто он вернулся во дворец чуть раньше, чем планировалось, и решил заглянуть к подруге. Маг справедливо решил, что спросонья она отнесётся к его возвращению из неожиданного приключения несколько... Мягче. Маг ещё помнил ту ситуацию, когда она прижала его к стенке, так что рисковать снова не хотелось. В этой же ситуации ему оставалось лишь попытаться смягчить ее гнев таким образом. Так что, почему нет?       Когда он оказался на ставшем родным балконе, а по воздуху лёгким ветерком развеялся запах маны, в комнате ещё горел тусклый свет. Не придав этому особого значения, Лукас распахнул створки стеклянных дверей, улавливая краем уха поспешное шуршание, и с лёгким недоумением заглянул в спальню принцессы. Она нередко засиживалась допоздна, подписывая отказы, решая дела государства или зачитываясь очередным романом, наличие которых в личной библиотеке так её смущало. Да, Лукас пару раз отчитывал её за настолько пренебрежительное отношение к собственному здоровью, но все это он делал лишь из заботы к ней, так что истинный ужас в глазах Атанасии, когда они встретились взглядами, не мог не посеять в его голове сомнение. Мысль о том, что Принцесса его испугалась, оказалась куда больнее, чем он рассчитывал. Лукас нахмурился, вперив в нее внимательный взгляд. Она уже должна была привыкнуть к его визитам, так что случилось сейчас?       Кронпринцесса полулежала на кровати, уставившись на него в замешательстве ещё большем, чем то, в котором пребывал он сам. Золотистые волосы в привычном беспорядке разметались вокруг, обрамляя подсвеченное свечой личико. Атанасия сидела, укутовшись в одеяло, несмотря на то, как было жарко на улице. Только присмотревшись внимательнее, он заметил странный блеск в глазах, покрасневшие щеки и слегка хриплое дыхание, при котором ее грудь под одеялом часто-часто опускалась и поднималась. И если последнее он мог объяснить как испуг по поводу его вторжения, то красные щеки и одеяло? Неужели она умудрилась заболеть? Насколько все серьезно?       — Лукас? — ее голос звучал глухо, с нотками неуверенности, — Что ты тут делаешь? Ты уже вернулся?       — Как видишь, — он кивнул, приближаясь к кровати, и с беспокойством вглядываясь в ее лицо, — Почему ты выглядишь…так? Ты заболела? Неужели лекари Его Величества не смогли справиться с простудой? Я не вижу никаких серьезных отклонений, да и твоя мана в полном порядке. При болезни это было бы не так. — он приблизился к подруге, коснувшись рукой ее лба, — Слушай, ну температура чуть выше нормы, я бы сказал. Как ты вообще смогла заболеть, когда на улице такая жара? Что говорят лекари? Они знают, или мне кого-то позвать?       Ей редко удавалось увидеть волнение в его взгляде, и Атанасия слабо улыбнулась, стараясь подавить панику. Было приятно осознавать, что ему не все равно, однако сейчас все равно было не самое подходящее время для визита. Вот совсем, совсем неподходящее. Тем более... Лекарь? Он сказал, что может позвать...лекаря? Ох Господи, нет, это последнее, что ей сейчас нужно.       — Лукас, все в порядке, не обращай внимания, — она мягко улыбнулась, стараясь подавить удушающую панику, так и норовившую утянуть ее в свои пучины. Рука под одеялом непроизвольно сжалась в кулак, и цепкий взгляд Лукаса не мог упустить это из вида. — Зачем ты пришел?       Ей не хотелось, чтобы вопрос прозвучал так грубо, но брать слова назад она не собиралась даже в тот момент, когда маг недовольно сощурился.       — Когда ты говоришь «не обращай внимания» я понимаю, что от меня скрывают что-то важное. И не спорь, я понял это ещё года четыре назад. Допустим, с тобой все хорошо, и ты смогла побороть искушение заболеть в период самой жары. Всё-таки опыт интересный, не спорю. Ну так? Что там, говоришь, случилось? И не неси ерунду по поводу того, что ничего не произошло, я не собираюсь в это верить.       Лукас, ее Лукас, который сейчас стоял, слегка нависнув над принцессой, был последним, кого она собиралась посвящать в происходящее. И, похоже, он заметил это по выражению топазовых глаз, горящих отчаянной решимостью ничего не рассказывать. Поставь себя на мое место! — хотелось крикнуть ей, пока кулаки в неловкости комкали ткань одеяла, — Стал бы ты рассказывать о таком?       Атанасия была уверена на все сто — нет, не стал бы. И вроде все хорошо, но для того, чтобы он понял пикантность ее положения, придёся всё-таки посвятить Лукаса в происходящее, а ей этого делать, уж простите, не хотелось.       С упрямством Атанасии маг познакомился давно, и прекрасно знал, что едва ли она в таком случае что-то ему расскажет. Однако, несколько способов было, и в этот раз он решил, что испробует их все. Почему-то он был уверен, что раскрытие того секрета, в котором она не хочет признаваться, будет стоить всех потраченных сил.       Да и, что тут обсуждать, по нему не слабо ударила вся эта ситуация. У Атанасии не было от него секретов — по крайней мере, он привык так думать. А сейчас перед ним действительно было что-то стоящее — ярко-красные щёки принцессы, ее рваное дыхание и упрямое нежелание прояснять ситуацию — все это буквально вынуждало его жаждать узнать ответ.       В частности, ему на руку играл настоящий облик, в котором он находился сейчас. О, в своей неотразимости маг был уверен. Особенно в этом возрастном виде. И бегающие в стороны глаза принцессы лишь подтверждали эту мысль, побуждая ухмылку на его губах расплываться с каждым мгновением все сильнее. Ситуацию он, конечно, разъяснит, но и вид смущенной Атанасии нельзя отводить на второй план.       Лукас медленно, не разрывая зрительного контакта, наклонился к бортику ее кровати, размещая руки по обе стороны от головы принцессы, и подавил смешок, когда та, растерявшись, потеряла равновесие, свалившись на спину. Эффект, производимый им на принцессу, не мог не радовать. Несколько прядей его волос скользнули по плечам, попадая ей на лицо, и Атанасия прикрыла рот рукой, чихнув, после чего откинула эту прядь подальше от своего лица, косо зыркнув на друга.       — Лукас, уйди, пожалуйста. Я не понимаю, что тебе нужно. Спасибо за беспокойство, но со мной все в поряд...Эу! — она протестующе вскрикнула, когда он, не дослушав, схватил ее за руку, ту самую, которой она откинула его волосы, поднося ее к своему лицу.       Маг был готов поклясться, что Атанасия побелела на несколько оттенков, когда он медленно вдохнул ее запах. Запах принцессы с той самой руки, которую она, стараясь не чихнуть на него, спешно выдернула из-под тяжёлого одеяла.       Исподлобья наблюдала принцесса за тем, как его зрачки расширились спустя несколько мгновений. Наконец поняв все происходящее, маг посмотрел на нее с таким изумлением, что Атанасии захотелось провалиться под землю, не уточняя, что его так удивило. Да и стоит ли об этом говорить? В глазах мага заплясали такие черти, что понятно все стало без слов. Чёрт-чёрт-чёрт!       Здесь, на поверхности, всегда оставалась её левая рука, но, конечно, именно ведущей, правой рукой она отодвинула его пряди и прикрыла рот, стараясь удержаться от некультурного чиха на ночного гостя. Ситуация же, в которой она оказалась теперь, вызывала куда больше неловкости, чем если бы она просто обслюнявила Лукаса.       — Какой... Интересный аромат, — негромко пробормотал он тем временем, пригвоздив девушку к спинке кровати одним взглядом, — Позволь мне сделать так? — Лукас ухватил ее пальцы губами, и принцесса ощутила, как по ним, слизывая остатки соков, прошёлся слегка шершавый язык. Их лица разделяли несколько дюймов, пока маг не без наслаждения наблюдал за румянцем, в несколько слоев покрывающим ее щеки.       — Ну что же ты, принцесса? Зачем заниматься настолько изматывающими вещами самостоятельно? Я мог бы просто помочь тебе. Ты же знаешь, я помогу тебе в любой ситуации. — Глаза мага сверкнули, когда она, окодолдованная его взором, неосознанно кивнула, продолжая любоваться чёрными ресницами и лукавой улыбкой, которая сводила с ума половину придворных дам. Думать о происходящем в данный момент, ей, честно говоря, не хотелось, и она успешно избегала данного занятия. Зачем вообще это нужно — думать? Мысли приносят только проблемы.       Тем не менее, ее кивка хватило, чтобы рассудок покинул мага окончательно, уступив место у руля тем самым тараканам, которые незаметно влюбились в принцессу не менее пяти лет назад. Резким движением слетело мягкое одеяло с тела Атанасии, а мурашки разбежались по ее телу волнами. Воздух вокруг всколыхнулся, поднимая край ее ночной сорочки, которая, однако, не успела опуститься обратно.       В каком-то трансе Лукас ухватил шёлковую ткань за край, отодвигая ее выше, задирая до уровня плоского живота смущенной девушки.       — Знаешь, я бы хотел запечатлеть представший передо мной вид навсегда, но это даже не в моих силах, — пробормотал он, — похоже, чтобы его не забыть, мне придётся чаще любоваться такой картиной, не находишь?       Атанасия протестующе помотала головой, не в силах произнести хоть что-то, когда он провел холодными из-за недавнего нахождения на улице руками по ее бёдрам, и уселся на кровати перед ней, притягивая девушку ближе к себе. Она не находила. Она не находила ни подобных мыслей, ни своего сознания. Что, мать её, вообще сейчас происходило?       На светлой коже бедер все ещё поблескивали последствия ее ночных действий, и Атанасия не смогла сдержать резкого выдоха, когда это стало заметно парню. Будто в замедленной съемке она наблюдала, как Лукас наклоняется ещё ниже, мягко пробегает пальцами по ее ногам от икр до поясницы, посылая сладкую дрожь по телу.       — Слушай, а м-может не н-надо? — она икнула от неожиданности, когда взгляд Лукаса резко переместился с ее нижней части тела, и парень уставился ей в глаза. Она ужаснулась, встретившись с ним глазами. От рубинов ничего не осталось — лишь лёгкий кровавый контур очерчивал увеличившиеся в несколько раз зрачки.       — Ну что ты. — Он облизнул нижнюю губу, не отрывая от нее взгляда. Тишина окружала их невероятно плотно — наверняка, поверх ее купола тишины он поставил свой, и гораздо сильнее. Лукасу не составляло труда услышать, как девушка сглотнула, когда он нагнулся над ее ухом, — Я не могу позволить тебе заниматься подобным самостоятельно. Я обязан тебе помогать, помнишь?       — Я уже закончила, — нервно усмехнулась принцесса, тут же покрываясь новым слоем румянца. Потому что маг совершенно точно понял ее неправильно. Совершенно точно.       — Я вижу, — он кивает, опираясь на одну руку, пока второй проводит кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, собирая скопившуюся на них сперму, а затем подносит к их лицам, между которыми едва ли найдется дюймов пять. Запах секса повисает между ними, но реакция разная — Атанасия тушуется, пряча лицо в волосах, но Лукас знает, что она все равно продолжает за ним наблюдать. Подтверждением тому становится едва слышный рваный выдох, когда он, второй раз за ночь, подносит пальцы к губам.       — Ты вкусная, — резюмирует он настолько обыденным тоном, что Атанасия не может не удивиться, — впрочем, как я и ожидал.       Довольная улыбка растягивает его губы, когда из-под светлой копны волос слышится стыдливый писк.       — Да брось, я ещё даже не начинал.       Сдувая волосы с лица, принцесса смотрит на него недоверчиво, щуря в полумраке неповторимого цвета глаза.       Он пользуется моментом, хватая с тумбочки, на которой стоит единственная свеча, красную ленточку, что так любит вплетать в волосы девушки Лили. Атанасия успевает только безуспешно дёрнуться, прежде чем обе ее руки оказываются связанными над головой. Она протестующие сопит, но так и не произносит ни слова, с настороженностью наблюдая за Лукасом, чем изрядно его веселит.       — Я не сделаю ничего, что может причинить тебе боль, — успокаивающе произносит он.       — Врёшь. — Атанасия хмурится.       — Почему? Я похож на того, кто хочет тебе навредить? — он обиженно надувается, разряжая обстановку.       — Не в этом дело, — хихикает девушка скорее нервно, чем действительно веселясь. — Я тебе верю, просто... — она отводит глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом, — Девочки говорили, что в первый раз будет больно.       Лукас, качая головой, мягко берет ее за подбородок прохладными, слегка липкими пальцами.       — Ты веришь мне или им? Обещаю, больно не будет. Хорошо?       Все ещё сомневаясь, она кивает, и маг с облегчением выдыхает. Честно говоря, он сомневается в том, что заслуживает такого доверия с ее стороны, но сейчас точно не время сообщать об этом. Последнее, что ему надо — ее отказ. Кто знает, как тогда сложатся их отношения? Сейчас перед ним шанс перейти на новый уровень, и он не собирается его упускать, после того как мечтал об этом несколько лет. Да, Атанасия как-то рассказывала, что живёт не первую жизнь, и по факту восемнадцать ей есть уже давно — однако ее нынешнее тело было к такому не готово, и Лукас дал себе обещание подождать. Да, сейчас он его нарушал, но, во-первых, осталось всего-ничего до ее совершеннолетия, во-вторых... Ну, в такой ситуации шансов устоять просто не было. Абсолютно.       — Теперь ты понимаешь, почему я не хотела рассказывать? — бурчит принцесса, опуская глаза. Лукас понимает. Где-то в глубине души.       — Все равно я бы от тебя не отстал. — он усмехается, без предупреждения стягивая с нее сорочку. Атанасия протестующие пищит, дёргая связанными руками, но он хватает их одной рукой, второй опираясь на кровать. Всё-таки терять равновесие и падать ему не хочется.       — Я не давала тебе разрешения..! — слабо возражает она, но Лукас коротко целует ее, ненадолго затыкая. Наверное, она немножко приврала, чуть раньше мысленно назвав его другом, ведь поцелуй у них был не первый. Хотя, касания губ к губам можно посчитать по пальцам одной руки — были и чмоки в щеку, и проверка температуры губами, и парочка лёгких поцелуев в висок — за один из них Клод выгнал Лукаса из дворца, но, застав его в спальне дочери за довольно... эмоциональным поцелуем, решил, что врагов нужно держать ближе, и позволил ему вернуться, тем не менее тщательно наблюдая за каждым приближением к дочери. Сейчас же стояла глубокая ночь, а о его прибытии ещё никто не знает, так что наблюдателей им можно было не бояться. Да и это было последним, о чём в такой момент думал Лукас.       — Я уже могу звать папочку, сообщая ему об изнасиловании? — ворчит Атанасия, стараясь скрыть сметение за недовольством. Лукас же, как назло, видит ее насквозь.       — Дело твое. — он поднимает плечами, — Но, пока он несётся сюда, будь добра, постарайся не двигать руками. И тогда, может быть, я подумаю над твоим вознаграждением.       Он улыбается, усаживаясь на ее бедрах, и Атанасия не может сдержать ответную улыбку, как бы она не старалась.       — Ладно, — на выдохе произносит она почти бесшумно, — но я ещё хочу выспаться, так что советую не тянуть время.       Лукас только приподнимает бровь, когда она ёрзает под ним. Выспаться? Это ли истинная причина "не тянуть время?"       — Почему ты вообще до сих пор одет? — капризно спрашивает она, расслабившись настолько, насколько это возможно. — А я лежу перед тобой... — она запинается, внезапно заинтересовавшись рисунками на потолке. Произносить все, что она, собственно, собиралась озвучить, оказалось сложнее, чем показалось сначала. Маг это замечает, улыбаясь.       — И что же ты предлагаешь? — подначивает он, накручивая на палец черную прядь, не отрывая глаз от принцессы, которая по-прежнему смотрела куда угодно, но только не на него.       Картина была забавной, да настолько, что он едва не рассмеялся. Девушка лежала под ним совершенно обнажённая, с руками над головой, смотрела в потолок и краснела. Румянец находил на нее волнами, с каждым разом накрывая все сильнее, а потом ненадолго отступая.       — Ра-разденься... Пожалуйста. — просит она, обращаясь, кажется, к потолку.       Но Лукасу этого достаточно — всё-таки действовать приходится с осторожностью, взвешивая каждое слово и действие, чтобы девушка не передумала. Он встряхивает плечами, скидывая странного вида рубашку, и откидывает ее в сторону. Атанасия недовольно на него поглядывает, когда понимает, что брюки он стягивать не собирается, но вслух не произносит ни слова, разумно решая, что сейчас можно заняться чем-то поинтересней — она приподнимается, разглядывает его торс, дёргая рукой, видимо, в желании коснуться, и с тихим плюхом опускается на подушку, когда приходит осознание, что сегодня она "в музее", где касаться ничего нельзя. Интересно, музейные экспонаты могут ожить? Можно ли из трогать в таком случае? А если они будут угрожать жизни или... телу?       Прикосновение к груди вырывает не из мыслей довольно грубо, от чего она с лёгким раздражением смотрит на Лукаса.       — Что такое? — уточняет он, осторожно отводя светлую прядь с лица, и заправляет её принцессе за ухо.       — Я думала. Ты меня отвлек. — упрекает она.       — Вот как, — Лукас притворно задумчиво кивает, сжимая один из стоящих сосков между большим и указательным пальцами, и слегка потягивает, вызывая тихий выдох, — И о чем же ты думала?       — О музее, — признаётся девушка, прикрывая глаза. Сидящий на ее бедрах маг давится воздухом.       — О музее? Не о том, как я прекрасен, не о том, как тебе хорошо, и даже не о том, что я сделаю с тобой дальше? О музее? Я настолько скучен и неинтересен? — он смотрит с возмущением, срывая с ее губ звонкий смех.       — Забыли. — Лукас кажется настолько расстроенным, что она решает ему подыграть даже в ущерб собственным нервным клеткам, — Так что ты собираешься сделать со мной дальше?       Она жалеет о сказанном в тот же миг, как глаза парня напротив загораются.       — О, а ты хочешь знать? — он наклоняется ниже, опаляя её ухо горячим дыханием, и слегка прикусывает, в то же время продолжая махинации с небольшой грудью принцессы. Непроизвольно она издает тихий стон, тут же приковывая к своим губам рубиновый взор.       — Это все ещё "изнасилование"? — ехидничает он, но тут же прикладывает палец ко рту девушки, не давая ей возразить, и отвечает на заданный ранее вопрос, — Я планирую заставить тебя забыть о любом музее, Ати, — шепчет он, — я собираюсь довести твою грудь до той же красноты, что и твои щёчки, а потом опуститься ниже и...       — Все-все! Хватит! Я поняла! — вскрикивает она, пряча лицо. Слышать такое вслух... Нет, не заводит. Заводит его дыхание за ухом, заводит его рука, бегающая между затвердевшим сосками так, что ни один из них не остаётся без внимания, заводят пары кубиков на его торсе — но не эти разговоры. От его слов, которые она так и не смогла дослушать, хочется пойти и утопиться в ближайшем озере, так дико они смущают.       Лукас посмеивается, наконец отклоняясь от ее лица.       — А теперь, пожалуйста, заткни свой прелестный ротик и не отвлекай меня бессмысленными разговорами, — просит он.       Атанасия честно собирается возмутиться, но в момент, когда его язык скользят с шеи до груди, оставляя влажный след, а затем губы обхватывают сосок, вырывая тихий стон, она забывает о своих планах. Звук, непроизвольно вырвавшийся из нее, смущает, но в данном положении она даже ничего не может сделать. Ей остаётся лишь принять его действия, какими бы они не были — от этих действий, или он приятной боли в груди, когда Лукас скручивает в пальцах розовую горошину, внизу живота вновь собираются теплые волны.       Она не пророняет ни звука, когда маг поднимается с нее, вставляя колено между сжатых ног, но позволяет ему мягко развести бедра в стороны. С одной стороны, Атанасию происходящее дико смущает — стало ещё хуже, чем было пять минут назад. Ее щеки горят, не переставая, с полчаса, и остывать не собираются. С другой — Лукас собирается ступить на ранее никем не изведанную территорию, и она не может отвести от парня напряжённого взгляда, разрываясь между желанием довериться парню и наслаждаться процессом, или же сию же секунду прекратить подобное безобразие.       Она уже почти решается произнести тихое "Лукас, хватит", но его взгляд, полный восхищения, приходится по ее телу раз за разом, даже не смотря в глаза. Наверное, это стоило бы воспринимать как оскорбление, но почему-то Атанасии кажется даже более искренним. Она прикусывает нижнюю губу, ловя взгляд Лукаса, и нерешительно выдаёт:       — А может всё-таки не надо? — её шепот кажется слишком громким в сравнении с их дыханием, что вынуждает ее сжаться ещё сильнее.       Лукас устало вздыхает, падая на кровать рядом с ней, и обнимает девушку со спины, ослабляя узел на ее руках настолько, что она без проблем из него освобождаеся.       Он вдыхает лёгкий ванильный аромат, смешанный с запахом ее волос, и мягко касается щеки губами.       — Конечно. Прости. Если ты не хочешь... Мне не стоило так делать. Прости. Моя вина.       К своему удивлению, Атанасия чувствует не только вину перед ним — собственное разочарование пульсирует в ней, как если бы перед ней помахали шоколадкой (а все мы помним любовь Ати к шоколаду), а потом спрятали к себе в карман и ушли.       Она тяжело дышит, недовольная ситуацей — почему он вернулся именно сейчас? Почему она отодвинула его волосы именно той рукой? Почему, как он смог по запаху понять, чем она тут занималась? Почему... Почему после всего произошедшего она не чувствует удовлетворения? Её оставили в покое, как она и хотела. Так что же не так?       — Спишь? — она спустя несколько секунд, поворачиваясь в его объятиях. Лукас не спит — он смотрит на нее со смесью самых разных эмоций — раздражение, вина, печаль, волнение, а где-то в глубине его рубиновых глаз, уже вернувшихся в нормальное соотношение радужки и зрачка, она замечает щемящую нежность, от которой перехватывает дыхание.       — Прости... — начинает она, набираясь сил для последующего признания, но Лукас прерывает ее, качая головой.       — Не стоит. Я сам должен был прислушаться к тебе изначально и... — он затыкается, встречаясь с гневным взглядом глаз напротив.       — Я сказала, выслушай меня, — заявляет она, намеренно повышая голос. — Я действительно не хотела рассказывать тебе о том, что произошло, но мое мнение изменилось... Успело измениться. Я тебе верю, Лукас. И я не то, чтобы не хочу этого... — она отводит взгляд, смущаясь, — Я просто не знаю, как реагировать, что говорить и делать.. я не хочу разочаровываться сама и разочаровывать тебя. Я боюсь, но не самого контакта, понимаешь?       Лукас не понимает. Он искренне не понимает, как такая девушка, как Атанасия, может сомневаться в себе.       — Не понимаю, — честно признаёся он, продолжая раньше, чем принцесса успеет разочароваться в своей речи, — Я не понимаю, с чего ты вообще взяла, что можешь меня разочаровать? Ты чудесна, Ати. Ты самое чудесное существо из всех, кого я видел за сотни лет. Мне кажется, я уже не раз говорил тебе от этом? — он мнётся, замечая, как она качает головой, приподнявшись. Она уже не выглядит настолько удрученной, что уже плюс, и не маленький. — Ну... Значит, делал намёки. Довольно много, кстати. Кто ж знал, что ты такая непонятливая, — он треплет её по волосам, тихо смеясь, когда принцесса смотрит на него с упрёком.       — О, да я почти слышу твое замечание по поводу растрепывания волос, — хмыкает парень, — Но, поверь, даже если это и так, тебя это нисколько не портит.       Атанасия смотрит на него не моргая ещё несколько секунд, словно бы взвешивая каждое слово и проверяя на искренность. Наконец она кивает, опуская взгляд, и ее щеки тут же покрываются румянцем, когда приходит осознание — она все ещё без одежды. Её рука стремительно тянется к ночнушке, но у Лукаса реакция быстрее — он несильно шлёпает ее по руке, хитро улыбаясь.       — Кажется, ты хотела продолжить?