Boss

Машина рвёт ночную тишину — старый двигатель Приоры надрывно воет на повышенных оборотах, как будто тоже чувствует, куда они едут. Дорога под колёсами тянется чёрной лентой, фонари пролетают мимо резкими вспышками. ⸻ В салоне душно.  Пахнет табаком, дешёвым соусом от шаурмы и чем-то ещё — нервным, липким, почти осязаемым. Нервами. ⸻ Петр ведёт резко, нервно.  Руль под его руками живёт своей жизнью — машина чуть дёргается на перестроениях, ловит дорогу на скорости. Пальцы вцепились так, что костяшки побелели. Челюсть сжата. Он почти не моргает. Смотрит только вперёд — как будто всё остальное сейчас не существует. ⸻ Влад сидит рядом — откинулся, но не расслаблен.  Следит за дорогой, за зеркалами, за всем, что может выдать опасность.  В какой-то момент он переводит взгляд на Петра и чуть прищуривается. — План хоть есть? — наконец нарушает тишину. Петр отвечает не сразу.  Сбрасывает скорость на повороте — резко, с лишним усилием, как будто тормозит не только машину. Но напряжение никуда не уходит. Остаётся в руках. В плечах. В дыхании. ⸻ — Есть, — коротко бросает он. — Поделишься? — в голосе Влада сквозит ирония, но под ней — ожидание. — На месте. Влад коротко усмехается. — Обожаю сюрпризы. Но улыбка быстро гаснет. Остаётся только внимательный взгляд. Снова тишина.  Только мотор тянет на оборотах, да подвеска глухо отбивает неровности дороги. Как пульс. Неровный. ⸻ Район Принца начинается резко. Не постепенно. Как будто кто-то провёл границу — и они её пересекли. ⸻ Света становится больше.  Улицы — ровнее.  Машины — дороже.  Дома — выше, плотнее, как будто выстроенные не для жизни, а для демонстрации.  И в этом всём есть что-то чужое. Потому что слишком аккуратно,не про них. ⸻ Петр сбрасывает скорость, но не останавливается.  Медленно катит вдоль домов, скользя взглядом по дворам, подъездам, припаркованным машинам. Ничего не упускает. Привычка. Они узнали, где он живёт, не сразу. Через людей. Через куски. Через тех, кто сам до конца не понимал, что именно сливает. Но главное, что теперь — знали. ⸻ — Вон, — тихо говорит он, едва заметно кивая вперед. Чёрный внедорожник стоит у подъезда, как ориентир. — Его? — уточняет Влад, не отрывая взгляда. — Его. Пауза становится плотнее, чем весь этот вылизанный район. — Значит, он дома. — Значит, нам повезло. Но в голосе Петра нет ни капли радости.  Только сжатая, выжженная решимость. Как будто “повезло” — это просто удобное слово для того, что уже нельзя отменить. ⸻ Он глушит двигатель.   Мотор замирает, и тишина обрушивается сразу — резкая, почти оглушающая. — Последний шанс передумать, — спокойно говорит Влад, поворачиваясь к нему. Петр не отвечает сразу. Смотрит в лобовое стекло, будто пытается просчитать то, что уже невозможно просчитать. Потом медленно переводит взгляд на Влада, смотря в ответ долго. — Поздно. Слово падает тяжело. Как будто ставит точку не в разговоре — в вариантах. И в этот раз он уже не отворачивается от решения. Петр даже не смотрит на Влада — просто дёргает ручку двери и резко выходит из машины. Как будто всё было решено ещё раньше — задолго до этого двора, этой машины, этого разговора. Холодный воздух сразу бьёт в лицо. Влад выдыхает. Качает головой — не в знак несогласия, а как будто принимает неизбежное. И всё равно выходит следом. Потому что другого варианта для него тоже уже нет. ⸻ Подъезд встречает их холодом и запахом чистоты.  Даже слишком чисто для места, где решаются грязные вопросы. Ни граффити. Ни мусора. Ни случайных запахов, к которым они привыкли. Только ровные стены и чужое ощущение порядка. Как будто здесь всё лишнее убирают сразу. И без следа. ⸻ — Камеры видишь? — тихо бросает Влад, скользя взглядом по углам. — Вижу. — Петр морщится, как будто это всё его раздражает сильнее, чем предстоящая драка. Гуменник даже не замедляется, но в его движениях появляется ещё больше собранности. Достаточно короткого взгляда. Фиксирует. ⸻ — Вижу. Он морщится. Будто не боится — раздражается. — И? — И похуй. Не бравада. Не показуха. И они идут дальше. Вверх. Но всё равно — почти на автомате — Петр натягивает капюшон.  Пальцы на секунду задерживаются у воротника. На всякий случай. ⸻ Дверь открывает не Принц. Парень лет двадцати, в дорогой футболке, с выражением лица «вы вообще кто такие». Слишком уверенный для своей роли. И слишком спокойный для этой квартиры. ⸻ Он оценивает их за секунду. Сверху вниз. Как товар у входа. — Че забыли здесь? Гуменник не отвечает. Даже не даёт этому вопросу стать разговором. Просто делает шаг вперёд и толкает дверь шире — так, что парень вынужден отступить внутрь. — Слышь, ты … Договорить тот не успевает. Влад резко перехватывает его, зажимая рот и утаскивая в сторону. — Тихо, — шипит он, почти в ухо. Петр уже проходит дальше. Квартира большая. Светлая. Слишком тихая. — Слышь Принц, выходи! — громко бросает он вглубь. Без лишних игр. Ответ приходит почти сразу. — А я думал, ты не рискнёшь. Голос спокойный. Даже чуть насмешливый. Как будто это не визит, а заранее назначенная встреча. Он выходит из комнаты медленно. Не торопясь. Будто действительно ждал их здесь всё это время. Одет, как с обложки модного журнала: черные волосы падают на лицо, плечи и руки выдают годы тренировок. И смазливый ебальник, который через минуту Петр превратит в кровавую кашицу.   В нём нет ни удивления, ни раздражения — только холодная уверенность человека, который уже всё понял. И уже всё решил. Петр замирает на секунду. Всего на секунду. Но этого хватает, чтобы воздух в комнате стал плотнее. ⸻ Он медленно переводит взгляд в сторону. Не резко. Не в спешке. Как будто проверяет то, что уже подозревал. Потом медленно переводит взгляд в сторону, откуда доносится голос. ⸻ И становится понятно: в этой квартире хозяин действительно знал, кто придёт. ⸻ И зачем. ⸻ И он не один. ⸻ За его спиной — движение. Двое. Тихо выходят из глубины квартиры, занимая позиции так естественно, будто стояли там с самого начала. Без суеты. Без демонстрации. Просто перекрывают выходы. ⸻ — Я предупреждал, — тихо говорит Влад за его спиной. — Поздно, — так же тихо отвечает Петр. Не оборачиваясь. ⸻ И в этот же момент за спиной Принца чуть смещается Миша. Не выходит. Не демонстрирует себя. Просто появляется в поле зрения — как тень, которая решила, что ей есть смысл стоять ближе. ⸻ Он задерживает взгляд на Владе. Чуть дольше нормы. Не настолько, чтобы это выглядело как интерес. Но достаточно, чтобы это уже не было случайностью. ⸻ Не взгляд сверху вниз. Не оценка. Скорее — короткое, почти ленивое считывание. Как будто он проверяет не человека, а его реакцию. ⸻ Не заметно для остальных. Не демонстративно. Влад это чувствует. Не понимает — просто ловит это ощущение на уровне инстинкта. И на секунду у него сбивается дыхание. Не от страха. От того, что это внимание слишком точное. Слишком направленное. И сразу отводит взгляд. Как будто так безопаснее. ⸻ Миша же уже проходит дальше, как будто ничего не было. Но взгляд возвращается к нему ещё раз. Боковым. Быстрым. Как проверка. ⸻ И только потом он переключается на Петра и остальных. ⸻ Принц улыбается. Не широко. Не театрально. Легко. Он чуть наклоняет голову, наблюдая за ними всеми сразу. И в этой улыбке нет ни радости, ни злости. Только удовлетворение тем, что всё идёт ровно так, как должно. Как человек, который дождался именно того момента, который хотел. — Пришёл за своим товаром? Или за извинениями? — За твоими яйцами, — холодно бросает Петр и делает шаг вперёд. Без сомнений. И в этот момент всё срывается. Один из парней двигается первым — резко, на рефлексе, как будто только этого и ждал. Петр уходит от удара в сторону. Минимально. Экономно. И тут же отвечает — без лишнего замаха. Влад сразу отпускает своего. Без лишних слов врезается во второго — тащит его на себя и впечатывает в стену. Глухой удар. Воздух из груди. Срыв дыхания. ⸻ Грохот. Мат. Резкие движения. Что-то падает. Что-то разбивается. ⸻ Стекло срывается со стола и осыпается на пол мелким звоном. Квартира за секунду превращается в месиво. Петр сцепляется с Принцем. Без обмена взглядами. Тот дерётся не хуже — быстро, точно. ⸻ Удар. Ещё. Петр ловит один, пропускает другой — коротко, в скулу. Металлический привкус крови сразу во рту. ⸻ — Думал, я просто так полезу на ваш район? — усмехается Принц, уходя от следующего удара. Петр не отвечает. Только сокращает дистанцию и бьёт сильнее. С яростью. С тем, что накопилось. Но очень быстро становится ясно: их больше. И это начинает чувствоваться не глазами — телом. ⸻ Петр ловит движение сбоку. Уходит, но не до конца. Где-то рядом шум. Глухой удар о стену. Чей-то короткий выдох, оборванный на полуслове. Кто-то падает. Кто-то поднимается снова. ⸻ Миша работает чётко. Без эмоций. Без лишних движений. Как и всегда. ⸻ Он не “дерётся” — он закрывает пространство. Каждый шаг у него как отметка на карте: где можно пройти, где нельзя. ⸻ Один из людей Принца резко уходит вправо — к Владу. Быстро. Слишком уверенно для случайного движения. ⸻ Миша это видит. Но не меняется в лице. Даже зрачок не дёргается. ⸻ Он перехватывает другого. Удар короткий. Сухой. Без замаха. И сразу смещается. Как будто у него нет лишнего внимания вообще. Как будто Влад вообще не попал в его поле. Но в момент смещения его корпус на долю секунды перекрывает линию атаки. Случайно. Идеально. Удар, который шёл во Влада, проходит в пустоту. Срезает воздух там, где секунду назад было ребро. Влад не успевает развернуться. Только ощущает — поздно, уже после. Удар идёт сбоку. Чисто. Быстро. И в этот момент Миша просто делает шаг в ту же сторону. Слишком естественно. Как продолжение собственного движения. Его плечо врезается в Влада. Грубо. Резко. И этого хватает, чтобы удар прошёл мимо. Влад летит в сторону — неудачно, но не критично. Падает на колено, не сразу понимая, что его вообще сдвинули. Миша уже в другом обмене ударами. Даже не смотрит. Не проверяет. Не фиксирует. Будто ничего не произошло. Будто это просто плотность боя, а не чей-то спасённый шаг. И это важно. Принц не смотрит туда. Он занят своим. И это главное. Потому что для Принца это выглядит как рабочая динамика боя. Не как вмешательство. Просто — движение тела в плотном контакте, где у каждого слишком мало времени, чтобы думать о чём-то кроме ближайшего удара. ⸻ — Не тормози, — коротко бросает Миша кому-то рядом, не уточняя кому. Без адресата. Скорее как фоновая команда, которая просто должна прозвучать в этом шуме. И он уже не ждёт реакции. Сразу продолжает работать. ⸻ Влад поднимается быстрее, чем должен. Сначала на колено. Потом резко — на ноги, будто злость перекрывает боль. Он ловит равновесие, морщится, вытирает кровь с губы тыльной стороной ладони и только потом ищет взглядом зал. ⸻ И сразу находит Мишу. ⸻ Тот в этот момент уже в другом углу и отвернулся. Полностью в бою. Полностью “свой” для всех вокруг — и именно поэтому абсолютно недоступный для объяснений. И даже не смотрит назад. И никто, включая Принца, не замечает, что на долю секунды раньше Миша уже развернул траекторию так, чтобы в этой точке оказался не он. А Влад. И только Влад это чувствует. Но пока не может это объяснить даже себе. Влад работает рядом с Петром, но пространство всё равно сжимается. Слишком много углов. Слишком много рук. Слишком мало места, чтобы нормально развернуться и не подставиться. ⸻ И впервые за всё это время появляется не сомнение — а простое, холодное понимание: ⸻ они не контролируют ситуацию. — Петь! — рявкает Влад, отталкивая одного и тут же ловя второго локтем в лицо.  Глухой хруст. Чужое тело уходит в сторону, но на его место сразу встаёт другое. Слишком быстро. Слишком слаженно. ⸻ — Мы не вывезем так! ⸻ Петр слышит. Он это не игнорирует — он просто уже не в той точке, где слова что-то решают. Слишком поздно для тактики. Слишком далеко зашло. ⸻ Но отступать уже не умеет. Не сейчас. Не здесь. ⸻ Принц этим пользуется — резкий удар в корпус выбивает воздух. Петр сгибается, но не падает. Но теряет дыхание так, будто из него просто выдернули опору. — Всё? — тихо спрашивает Принц. И зря. Гуменник медленно поднимает голову. И в этот момент в нём уже нет ничего спокойного. — Теперь — да, — хрипло отвечает он. И резко сокращает дистанцию. Хватает Принца за одежду. И в следующий момент хватает его, врезая в стол. С треском. Комната замирает на секунду. Не потому что бой закончился — а потому что он только что изменил форму. Перед тем как всё пойдёт ещё хуже. Принц не торопился. Он вообще никогда не спешил. Даже сейчас. ⸻ Когда всё стихло, он медленно поднялся с кресла, стряхнул с себя пыль, будто это была не драка, а досадная помеха. Так, небольшая пауза в разговоре. — Ну вот, — тихо произнёс он, глядя на Петра сверху вниз. — Теперь мы поговорим нормально. Петр пытался подняться. Не вышло сразу. Тело не слушалось — как будто запаздывало за ним на несколько секунд. Влад лежал рядом, тяжело дыша, с рассечённой бровью и разбитой губой. Но главное — он молчал. Не потому что нечего было сказать или не хотел говорить. А потому что сейчас любое слово было лишним. И, возможно, опасным. ⸻ Он понимал. Они проиграли. ⸻ — Я же говорил, — спокойно добавил Принц. — Есть вещи, которые решаются не силой. И уж точно не вашей. ⸻ Михаил сначала стоял чуть в стороне. Не вмешиваясь. Как будто ему вообще не обязательно быть частью происходящего до нужного момента. Плечи расслаблены, стойка собранная, взгляд — ровный. Смотрел. И не на всех одинаково. ⸻ На Петра — ровно. Как на цель, которую уже разбирали по частям и теперь просто доводят до конца. На Влада — мельком. Слишком мельком для того, чтобы это было случайно. И слишком точно для безразличия. ⸻ И это длилось долю секунды. Но Влад это ловит. Даже в таком состоянии — через боль, через шум в голове, через сбитое дыхание. Инстинктивно. Как люди ловят взгляд, который не должен был на них задержаться. ⸻ Михаил сделал шаг вперёд. — Скажи спасибо, что я сегодня в настроении, — бросил он, глядя на Петра сверху вниз. И это не было угрозой. И не было бравадой. Это было хуже. Потому что в этом не было эмоций. Только контроль. Только уверенность, что всё здесь уже решено — независимо от того, что они сейчас чувствуют, дышат или пытаются подняться. ⸻ Только вот взгляд у него снова соскальзывает. Как привычка, которую сам не до конца контролирует. На Влада. Быстро. Почти незаметно. ⸻ И сразу обратно — к Петру. ⸻ Но этого “обратно” уже достаточно. ⸻ Потому что интерес был. Даже если на секунду. Даже если его никто не должен был заметить. ⸻ Их не добили. Но это было не милосердие. Это было демонстрацией. ⸻ Той, после которой становится понятно: сегодня их не уничтожили — их просто поставили на место. Это было унижение. Петра заставили подняться. Медленно. Через боль. — На колени, — коротко сказал Принц. Гуменник не сразу отреагировал. Михаил сделал шаг ближе. И в этот раз он чуть смещается. Не к Петру напрямую. ⸻ К Владу. На полшага. Как будто просто выбирает более удобную позицию в пространстве, где и так тесно. Ничего, что можно было бы выделить. Ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. ⸻ И этого хватило. Петр опускается. Не демонстративно. Как будто тело само принимает решение, раньше, чем гордость успевает его остановить. Не потому что хочет. Потому что понял — сопротивляться дальше бессмысленно. — Хороший мальчик, — тихо усмехнулся Принц. И в этот момент Влад дёргается. Резко. Как будто это слово ударило сильнее, чем всё до этого. Шайдоров реагирует мгновенно. Но не так, как ожидают. Не на Петра. И не на ситуацию в целом. Руку кладёт Владу на плечо, фиксируя его жёстко, без усилия показного, замаха и демонстрации силы, но так, что движение Влада обрывается в зародыше. ⸻ И со стороны это выглядит почти случайно. Почти как контроль обстановки. Как рабочий жест. — Не дёргайся, — холодно бросил Михаил. ⸻ Но рука не убирается сразу. И этого “не сразу” никто, кроме Влада, не фиксирует. И на секунду задерживает взгляд. Слишком долго для охраны. Слишком спокойно для угрозы. ⸻ Влад отвечает ему взглядом. Не уступает. Даже в таком положении. ⸻ И это впервые ломает ровную линию поведения Михаила — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Он отпускает. Сразу. Словно ничего не было. ⸻ — Вы думали, что это игра? — продолжил Принц, не меняя тона. — Зайти ко мне в дом, устроить хаос… и уйти? Пауза. Он чуть наклоняет голову, будто действительно пытается понять их логику. И не находит её. ⸻ Он присаживается перед Петром. Спокойно. Так, чтобы быть на одном уровне — но не равным. ⸻ — Нет, — тихо говорит он. — Так не работает. ⸻ Секунда. ⸻ — Теперь вы работаете на меня. Тишина. — С этого момента вы ходите под мной. И делаете то, что я говорю, отдаете мне долю. Петр медленно поднимает взгляд. В глазах — злость. И что-то ещё. То самое упрямство, которое обычно заканчивается плохо. — Пошёл ты… Он не успевает договорить. Михаил резко хватает его за ворот, дергая вверх. Быстро. Без усилия. Как ставят на место, когда разговор уже закончен. — Языком аккуратнее, — тихо говорит он. И выдерживает паузу ровно столько, чтобы смысл дошёл сам. ⸻ В этот момент Влад поднимается и делает шаг вперёд. Резко. Как будто его тело решает раньше, чем голова. — Только тронь его — ноги переломаю, — бросает он Михаилу, не отводя взгляда. Голос хриплый, злой, на адреналине. И абсолютно искренний. ⸻ Михаил замирает. На долю секунды. И именно в эту долю он впервые смотрит не на Петра. ⸻ На Влада. ⸻ Долго не смотрит — ровно столько, чтобы это нельзя было назвать случайностью. И этого хватает, чтобы угол его губ чуть дёрнулся. Не улыбка. Скорее интерес, который он даже не пытается скрыть. ⸻ — Угомонись, малой, а то я начну воспринимать тебя всерьёз, — лениво бросает он, всё ещё удерживая Петра. — Напрасно ты из своей ямы вылез. Пауза. Взгляд всё ещё на Владе. Короткая тишина. — Хотя… Еле заметно дёргается угол губ. — Может, и нет. ⸻ И только после этого он наконец чуть смещается — будто возвращается к сцене. Но не полностью. Не до конца. ⸻ Влад уже на пределе. — Оставь свои пидорастические наклонности при себе, — выплёвывает он. — Я тебя в порошок сотру. ⸻ Михаил тихо усмехается. Без реакции, которой от него явно ждут. Но не отвечает сразу. Просто отпускает Петра. Словно тот больше не представляет интереса. И делает шаг в сторону Принца. Плавно. Уверенно. Как человек, который не выходит из конфликта — а просто меняет в нём позицию. ⸻ Но взгляд на Владе он уносит с собой. Как будто что-то запоминает, не давая этому имени и оставляя «на потом». ⸻ И где-то на фоне, почти на границе мысли, которую он сам себе не озвучивает до конца: значит, чтобы привлечь внимание этого угрюмого и чертовски привлекательного нищеброда, нужно просто представлять угрозу его дружку. Михаил это понимает быстро. И почти сразу принимает. Он умеет быть угрозой. Даже слишком хорошо. ⸻ Влад это чувствует кожей. И злость только усиливается. ⸻ Принц поднимается. — Вы сейчас в таком положении, где выбор у вас не очень богатый. Он делает шаг назад. Не спеша.   — Либо подчиняетесь, либо завтра утром вас находят в лесополосе. И уходит. Будто ничего и не было. ⸻ Тишина остаётся. Но уже другая. ⸻ Не после драки. После приговора. ⸻ Через сутки всё уже было понятно. Слишком понятно. Первым сигналом стало молчание. Не одно — сразу много. Люди, которые раньше отвечали быстро, теперь просто перестали отвечать. Телефоны ещё работали. Но смысла в них уже не было. А дальше… Петр понял. ⸻ Когда попытался выйти на точку — его просто не пустили. — Ты кто такой? — спокойно спросил один из людей Принца, преграждая Петру дорогу. Не проявляя интереса. Как у постороннего. — Скажи, что Гуменник пришёл. Пауза. — Ты больше не проходишь без разрешения. Тишина. Петр медленно усмехается. Криво. Без веселья. — Чё? — Ты теперь не в системе. Слова прозвучали спокойно. Как приговор. И именно поэтому — окончательно. ⸻ Через час его вызвали. Не к Принцу. К Куратору. Офис был другим. Чистым. Холодным. Слишком аккуратным для того, что здесь решалось. Куратор даже не смотрел на него сначала. Как будто Петр — не человек, а часть информации, которую ещё не разложили по полкам. Только когда дверь закрылась — поднял взгляд. Медленно. Оценивающе. Петр выглядит разбито. Не драматично — именно так, как выглядит человек, которого только что выкинули из собственной системы координат. Влад рядом молчит, но напряжение в нём чувствуется даже сильнее. Как струна, которую пока не трогают, но уже знают, что она порвётся, если дёрнуть. Куратор выслушивает. Не перебивает. Не сочувствует. Не задаёт уточнений. Не кивает. Просто принимает слова, как данные — без эмоций, без интерпретаций. ⸻ Когда Петр заканчивает, в кабинете повисает тишина. ⸻ Не пустая. Рабочая. Та, в которой уже принимается решение. — И что ты от меня хочешь? — спокойно спрашивает Куратор. — Помоги с Принцем, — выдавливает Петр. — Он нас прижал. Куратор медленно откидывается в кресле. Смотрит на него как на проблему, а не человека. — Ты понимаешь, что натворил? Петр молчит. Не потому что не знает, что сказать. Потому что любое слово сейчас только ухудшит положение. — Ты полез туда, куда тебя не звали. Пауза. Короткая, но достаточная, чтобы смысл “осел”. — И теперь ты мне стоишь денег. Вот и всё. Никаких эмоций. Никакой поддержки. Только бухгалтерия власти. — Твоя самодеятельность вышла нам слишком дорого, — продолжает Куратор. — Ты сорвал поставку. Ты ввязался в конфликт. Ты подставил точку. Он делает паузу, как будто даёт Петру время осознать. — И теперь это твоя проблема. И твой долг. Петр сжимает челюсть. До скрипа. Но молчит. — Я не вмешиваюсь в чужие конфликты, — резко бросает он, будто это всё ещё может что-то изменить. Гуменник сжимает кулаки. — Он нас… — Он вас переиграл, — перебивает Куратор. — Это разные вещи. Тишина становится тяжелее. Не давит — придавливает. Петр смотрит прямо. Но в этом взгляде уже меньше злости и больше понимания, которое он не хочет принимать. — И если честно… — добавляет Куратор, чуть наклоняя голову — ты стал мне обходиться слишком дорого. Эти слова не звучат громко. Но в них нет обратного пути. И это врезается сильнее любого удара. — Так что нет. Коротко. Чётко. Без вариантов. — Разбирайся сам. Куратор смотрит прямо, не моргая. — Ты либо закрываешь долг. Либо перестаёшь быть проблемой. ⸻ Когда Петр выходит, он уже не тот, кто был раньше. И даже не пытается им быть. Он больше не правая рука. Не «свой». Не часть структуры. Он просто — человек, который теперь должен деньги. И без крыши. ⸻ Принц не просто победил. Он изменил правила. А Куратор… …только что дал понять, что Петр больше не его человек. Без лишних объяснений. Просто — вычеркнул. И это ощущалось даже не как предательство. А как смена погоды в системе, где людей не держат из-за лояльности. Принц теперь наверху. И это уже не вопрос района или конфликта. Это факт. А такие, как Петр… Либо начинают под ним ходить… Либо исчезают.