Мои тихие рыдания

Больно. Больно-больно-больно! Я чувствую как по моей груди хлыщет кровь. Резкие рваные раны всё ещё обжигающе яркие. Я чувствую, как тошнота подходит к моему горлу, слышу звон в ушах, ощущаю, как сильно бьётся мое сердце от нахлынувшего адреналина. Мои ноги чувствуют тяжесть тела, подкашиваются, сколько бы я не старался они меня не слушаются, спотыкаются об каждый не ровно стоящий камень. О, теламон, это стоит записать в список самых ужасных вещей что я пережил в своей итак короткой жизни. В нелепом рюкзаке шумела банка новой блокси-колы, оповещая о прошедшем кулдауне. И самое противное в моей ситуации то, как таймер на часах лишь увеличивался, с каждой секундой оттягивая нашу победу. Я громко взглотнул. Наверное, даже слишком громко, чтобы он услышал меня. Резво скинув с плеча рюкзак я судорожно начал цепляться за холодную банку блокси-колы. Мой козырь в руке приятно охлаждал ладонь, исцарапанную и украшенную в ссадинах, полученные во время побега от чудовища. Подумав об этом, я вновь прошипел, чувствуя боль в животе. Сколько крови я уже потерял? И чувствует ли запах мой палач? Я всхлипнул, рана слишком сильно затмевает другие мысли, не могу мыслить трезво. Мое дыхание само начало сбиваться. Вдали раздался истошный крик. Всё внутри меня сжалось до боли. Эти вопли... Отчаянные, зовущие на помощь, оглушающие не хуже выстрела. Я хотел рыдать. Это было невыносимо слушать. Может ли человек сойти с ума, если каждый чёртов день будет слышать предсмертные хрипы? Видеть, а самое неприятное, слышать мольбы о прощении, о просьбе вытащить из лап охотника, спасти от верной гибели. Мне так противно от самого себя, я никак не могу помочь своим товарищам. Я слишком слаб, слишком напуган чтобы ръяно бежать на помощь как сэр Гость 1377. Всё на что я способен это задержать дыхание...и вслушиваться. Что-то противно чавкало, тихо похрустывало костями. Подумав об этом тошнота подкатила к горлу, дав напоминание, что мой живот всё ещё распорот и сдает с поличным мое местоположение. Аптечки не было рядом. Если выбегу- он услышит, тут же напрыгнет на меня, вцепится когтями в мою плоть и , о Теламон, разорвет на мелкие куски. И я почти абсолютно уверен, он с лёгкостью, и даже с удовольствием сломает мои ребра, вытащит каждый позвонок. Когда чавканье прекратилось, клянусь, я застыл и не дышал больше времени, чем положено для лёгких. Мое тело боялось совершить хотя бы один неверный шаг, я панически боялся мыслей, что со мной произойдет дальше. Да, я уже умирал, не раз и не два. Но боль всё ещё реальна, ужас и вкус смерти всё ещё ощутимы. Мой воспалённой страхом мозг пытался вспомнить какие-то молитвы, которые я никогда и не пытался учить. Взгляд метнулся на часы. Минута пошла. Тяжёлые шаги с пугающей скоростью стали приближаться ко мне. Я тут же ринулся в противоположную сторону, избегая прямых и свободных мест. Времени думать не было. Горло жгло от воздуха, моя рука сильнее сжала кровоточащую рану. Пусть в глазах плывёт, но сдаваться я не намерен. Я не хочу умирать. Я не хочу снова кануть в пустоту! Оглушительное рычание сбило меня с ног. Из ушей, кажется, что-то вытекало...кровь? Мои барабанные перепонки не выдержали. Но я не чувствовал боли. Эффект блокси-колы все ещё действовал, и я бежал не оглядываясь. Ноги сами несли меня прятаться в стенах, заворачивать и перепрыгивать через валуны камней. Рычание становилось все свирепее. Вдруг я услышал как таймер подходил к концу. О, Теламон, я выжил! Я не смог сдержать улыбку полную надежды. Что-то с огромной силой вцепились в мою шею. Больно БОЛЬНО Я вскрикнул. Мое тело упало под тяжестью чужого, резкую боль не смог скрыть даже адреналин. Запах стоял просто отвратительный, я чувствовал привыкус металла во рту. Всё покрылось алым оттенком. Это кровь затекла в глаза, или лопнули капилляры? Нашёл о чём думать, меня сейчас сожрут! Его зубы сдирали мою плоть, как будто я какое-то лакомство. И всё, на что я был способен, это кричать. Кричать и лить слёзы как маленький ребёнок. Таймер остановился, все, конец, я проиграл. И какого-то чёрта моё сердце всё ещё билось. Чужая когтистая рука притянула меня ближе к груди чудовища. Его шершавый язык обдирал итак свежую рану, будто кровь его любимый напиток. Монстр издавал утробное урчание, не уверен, было ли это похоже на то как мурлычит кот, или на то, как довольно хищник кичится своей свеже-пойманной жертвой. Хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Хочу вернуться в вою хижину, укрыться в теплом одеяле и забыть об этом раунде хотя бы на миг. И самое ужасное- вместе с этой невыносимой болью и страхом, какая-то часть меня, возможно, моя извращённая, неправильная любовь к единственному другу, расцветала сильнее от этой близости. Он обнимал меня, скорее всего, чтобы я не рыпался, или чтобы сломать мои кости. И всё же что-то внутри защемило от недостатка этого контакта. Я ужасно боялся, скучал, жалел о многом что произошло между нами. Мой Сиксер. Тело больше не выдерживало. Руки и ноги онемели, дышать становилось все сложнее. Слёзы бесконтрольно стекла по моим испачканым щекам. И где-то там, за моим замутненным взглядом, я видел не монстра с рубиновой шерстью. Мой милый друг. Наверняка сейчас он снова молча закроет мои глаза, накрыв их своей большой ладонью, будет защищать мой сон, пока мы сидим где-то в просторном поле, укутанной зелёной травой и золотистыми цветами. Я снова начну хихикать от его нежных касаний. И где-то там за моим замутненным взглядом он улыбнется мне в ответ, скрываясь под тенью своей кепки. . . . Тело Нуба больше не реагировало. Кровь продолжала струится из места укуса, пачкая пыльную траву. Гостю 666 уже пора возвращаться, но что-то его удерживало. Родной сладковатый аромат свежих булочек и цитрусовых нот блокси колы, который был присущ лишь одному Нубу, перекрыл металлический привкус на языке. Чудовище утробно прорычало, когда перестало ощущать этот приятный, настолько сильно отличающийся от этого места запах. Пора возвращаться, "праздновать" свою победу, хоть и очередную. Но что-то останавливало. Будто он хотел ещё немного побыть рядом с телом выжившего, пока оно не исчезло, не рассыпалось в цифровой код и не вернулось в целости и сохранности в лобби. Рогатый буквально улёгся на трупе, положив массивную голову на чужую грудь. Толстовка паренька была разорвана в клочья ещё во время беготни, ясно ощущались следы когтей прямо на животе. Гостю от чего то стало противно. Нет, не из-за вида кровавой кашицы, а из-за самого себя. Он упивался чужими страданиями, наслаждался своими вечными победами. Сиксер изменился, стал более чудовищным, но все ещё непобедимым. Так почему же ему так неприятно осознавать свой выигрыш, когда под ухом не стучит чужое сердце? Гость не долго думал, он действовал на поводу инстинктов. Его голова сунулась под чужую ладонь. Пальцы Нуба провалились в шерсть, от чего охотник издал мурлыкающий звук. Такое произошло впервые, и он не сопротивляется своим желаниям. Ненависть ко всему живому, вечно питающая жажду Сиксера, пропала, оставив только невыносимый голод. . . . Я резко наполнил грудь воздухом. Фантомная боль ужасно ныла в местах моих прошлых ран, благо я был чист. И ни одного шрама. Слёзы бесконтрольно стекали по моим щекам. Я сел, чтобы осмотреться, прийти в себя. Моё тело было укрыто лёгким пледом, под шеей покоилась подушка. Диван в прихожей у камина был как нельзя кстати. Похоже, сюда меня перенесли другие выжившие... Они всегда относятся ко мне с теплотой и заботой, и, честно говоря, если бы не помощь товарищей, я бы бился головой об стену, моля правителя этого ада убить меня. На столе стоял мой любимый дуэт из чизбургера и банки колы, наверное, Вироника принесла его, чтобы поддержать меня. Очень мило с её стороны. Где-то там на фоне я слышал как общаются более взрослые товарищи, возможно, Билдермен с Шедлетским. Тепло и уют, которые так внезапно заменили мне холод мертвых и пустых окрестностей, быстро подарили чувство комфорта и помогли выдохнуть пережитый за сегодня стресс. Иногда я чувствую себя обузой, когда ребята так заботятся обо мне, но это лучше, чем быть поодаль от общества как...некоторые из нас. Всё же не один я пострадал от лап Гостя. Когда я думаю об этом, в голову сразу лезут ужасные картины сегодняшней погони. Я решил освежиться, встал с уютного дивана, и не снимая пледа направился на крыльцо. Приятный ветерок стал щипать влажные глаза, от чего лицо невольно сморщилась. Было бы здорово, будь Гость здесь, рядом. Не адское чудовище из игр на выживание. А мой спокойный, немой друг с короткими седыми волосами, с этим его вечно загадочным взглядом. И всё же я ужасно по нему скучал. Внутри снова щемит. Я укрыл пледом не только свои плечи, но и макушку, плюхнухлся на хлипкий деревянный стульчик на крыльце, кутаясь сильнее в теплый кокон. Боль всё ещё не проходила. Ни физическая, ни душевная. И я не знаю как долго я продержусь в таком состоянии. -Эй, привет, малой. Не будь я таким уставшим, непроизвольно бы вздрогнул от неожиданности. Шанс с лёгкой улыбкой сел рядом, скорее всего, пришёл утешать,- ты как? Проспал целый день почти, Эллиот переживал что ты не поужинал. -Я...в порядке, Шанс, спасибо что беспокоишься обо мне. Сиксера давно не было в раундах, поэтому было непривычно и грустно. Но сейчас мне лучше. Он одобрительно похлопал по моему плечу, приблизившись достаточно, чтобы я смог услышать его спокойный тихий голос. Шанс обычно очень громкий, но и вместе с этим он внимателен к деталям. Например, знает, как некоторым (в том числе и мне) не нравятся громкие разговоры, и от этого старается быть потише. -Дай себе немного времени, отдышись. Ты парень хороший, добрый, не хочется видеть как ты слёзы льёшь из-за рогатого придурка. -Он не придурок.. -Ещё какой, не отнекивайся. Было немного неприятно слышать, как Шанс отзывается о друге, однако эта поддержка заставила меня невольно улыбнуться. Приятно, когда ты не один. Весь остальной вечер мы обсуждали всё на свете: выживших, охотников, отвратительные карты и любимую еду. Пойти и сыграть в карты я, уже по своему опыту общения с Шансом, отказался. Когда мы разошлись, я, ещё раз поблагодарив напарника, направился в свою хижину. Хотелось улечься уже на родную, тёплую кровать. Как я по ней скучал. Наверное, будь тут Сиксер, мы бы так же сидели на крыльце общего здания, обсуждали бы всякие глупости. Поджав губу, я стёр слезу, которая скопилась на моих ресницах. Хватит об этом думать.