Черная дымка

Наркотик не был чист, в чем незнакомый тощий парнишка уверял его пару долгих минут. За немаленькие деньги Тому, как обычно, подсунули мерзкую дешевую херню. Перед глазами предательски плыло, искажая окружающее пространство и сметая в одну тяжелую кучу его и без того подбитые мысли. Ужасно. Трюмпер отмахивался от кривых миражей и глупо вертел головой, пытаясь хоть за что-то зацепиться одичавшими, шальными карими глазами. Циркуляры в глазных яблоках ужасающе лопнули, а косо уколотая вена жутко опухла, делая красивого парня похожим на какого-то задрипанного, торчащего на наркоте бомжа. Слишком яркая в царящей темноте подсветка противно ослепляла, а как никогда раздражающая, тягучая музыка жестоко придавливала редкими битами к полу. Приятный, но такой короткий эффект низкосортного наркотика исчез к чертям, оставив после себя лишь мерзкое послевкусие. Хотелось забыть обо всем и просто потерять сознание, но не тут-то было... По обостренному слуху резанул резкий хлопок — удар тяжелого ботинка об пол. Том нервно сглотнул и заторможенно повернулся на звук, нарушивший тишину. В самом углу кожаного дивана сидел незнакомец, взявшийся из ниоткуда. Тени падали на едва тронутое челкой бледное лицо, полностью прикрывая его и пряча от любопытных изучающих глаз. Утонченная и явно высокая фигура парня таинственно и так завораживающе подсвечена приглушенными светодиодами яркой подсветки. Облегающая черная одежда подчеркивала точеное тело, совсем не стесняясь и выставляя все достоинства напоказ: длинная, почти белая шея, не слишком широкие плечи, маняще выпирающие ключицы, тонкая талия... Все это заставляло задерживать дыхание даже Трюмпера, который никогда не увлекался мужчинами, будучи помешанным на красивых, фигуристых девушках. Хотя, тонкое, но угловатое тело неизвестного плавно граничило между обоих полов, наводя на наблюдателя странную смуту. При приглушенном освещении его можно было счесть за высокую девчонку модельной комплекцией. Именно этим Том оправдал свое удивительное внимание. Незнакомец сидел неподвижно, словно статуя или очаровательная фарфоровая кукла, но потом медленно и изящно закинул ногу на ногу, невзначай показывая, куда дальше нужно смотреть. И Том посмотрел, завороженно проследив взглядом за плавным движением и одурманенно уставившись на бесконечно длинные ноги. Узкие темные джинсы идеально обтягивали их, а металлические элементы на ткани еще больше приковывали взгляд. Образ завершали те самые акцентные массивные ботинки, добавляющие некую... пикантность. Неизвестный медленно поднялся, выставляя свое лицо на свет. И Том снова сглотнул. Сглотнул и чуть не потерял сознание к чертям. Снова. У парня встал вопрос о половой принадлежности этого человека. И, кажется, не только вопрос. Кожа его была фарфоровой, неестественно бледной, идеальной, словно бархатной. Густо и вычурно, ярко накрашенные глаза покоряли своей глубиной и контрастом. Как две чёрные дыры, они манили, завлекали и утягивали в себя без возможности спастись. Нос аккуратный, прямой... красивый. Брови тёмные, а губы... просто изумительные. Необычность и идеальность формы поражали. Пухлые, ровно очерченные, со следами едва заметной помады... В отличие от всех черт, форма его лица была точёной: высокие симметричные скулы, впалые щеки и острая линия челюсти, о которую по неосторожности можно порезаться. Этот парень совмещал в себе мужские и женские черты, и все они были идеальны до зависти и восхищённой дрожи. Его внешность расшатывала восприятие реальности. Глядя на всё его существо, казалось, что ты где-то в параллельной вселенной, а он — её диковинно прекрасный житель. Парень подошёл ещё ближе. Даже походка вызывала помехи в сердце и сладкую дрожь в коленях. Том не мог произнести ни слова, бегая по его лицу взглядом любопытного мальчика, впервые увидевшего слишком отличающегося иностранца. Незнакомец никак не реагировал на столь повышенное внимание, словно это было рутинной обыденностью. Так и есть. Том задержал дыхание, когда парень протянул ему руку в кожаной перчаьке, игриво склонил голову вбок и тихо проговорил: — Моё имя Билл, — хриплый, но не слишком низкий голос ласкал слух. — Том... — опомнившись от наваждения, заторможенно и криво представился угодивший в сети парень. Он слабо пожал ледяную руку в ответ, почувствовав стальную, задержавшуюся дольше положенного хватку. Билл... Он выглядит неприкосновенным, недосягаемым, слишком красивым и диким для этого грязного и давно прогнившего мира. Он как возвышенное божество, к которому страшно приблизиться, не то что прикоснуться. И в то же время выглядит грязно, порочно, извращённо и сладко запретно — так, что хочется поддаться соблазну и наброситься диким зверем. И в этой его личине он не был бы против. Он бы доводил, соблазнял... он бы жаждал. Билл — сплошной контраст во всём. Почему он здесь? И кто он?