Эхо в темноте

Остров окутан неестественно плотным, серовато-желтым туманом. Он не рассеивается даже при сильном ветре. Туман поглощает свет фонарей и искажает расстояния: кажется, что напарник в двух шагах, но его голос доносится словно из глубокого колодца. Деревья здесь высокие, с искривленными ветвями, лишенными хвои. На ветках висят клочья старых маскировочных сетей и странные органические наросты, похожие на коконы. Из-за отсутствия птиц в лесу стоит абсолютная тишина, которую нарушает только хруст веток под берцами Леона и Лилит. Остров был базой для исследований в 70-х. Повсюду разбросаны приметы той эпохи: Огромная стальная конструкция на скале, покрытая слоем инея и ржавчины. Она гудит на ветру, издавая звуки, похожие на человеческий плач. Полузатопленные бетонные коробки, уходящие глубоко под землю. Внутри — узкие коридоры, где эхо шагов Леона и Лилит накладывается друг на друга, создавая иллюзию, что за ними идет кто-то третий. Из-за особенностей рельефа и воздействия вируса звук на острове ведет себя странно. Шепот может быть слышен за сто метров, а громкий выстрел — заглушен туманом в десяти шагах. Это идеальная среда для Мимика, который использует акустику, чтобы разделять героев. Обломки вертолета, горящее топливо, которое не дает света из-за тумана, и первая встреча с «эхом» погибшего пилота. Ряд одинаковых деревянных домов. В окнах мелькают тени, а из старых громкоговорителей на столбах до сих пор доносятся обрывки искаженных объявлений и детских песен. Встреча происходит в стерильном, залитом холодным флуоресцентным светом штабеле в Вашингтоне. Леон входит первым. Он выглядит уставшим: на нем неизменная кожаная куртка, взгляд прикован к папке с документами. Он еще не знает, кто будет вторым оперативником. Когда дверь открывается снова, он замирает, не поднимая головы, узнав её шаги — уверенный, легкий цокот каблуков берцев по полированному бетону. Лилит заходит в кабинет, бросая короткий, колючий взгляд на Леона. Пять лет не стерли из её памяти его привычку поправлять челку, когда он нервничает. Она останавливается у окна, демонстративно игнорируя его присутствие, но её пальцы нервно перебирают ремешок тактической перчатки. Босс сидит за массивным столом, не глядя на них: — Кеннеди, ты ведешь группу. Лилит — твой прикрывающий и специалист по связи. Вопросы? — Сэр, при всем уважении, — голос Леона звучит низко и хрипло, — я просил профессиональную группу, а не... личные осложнения. Лилит резко оборачивается, в её глазах вспыхивает знакомый огонь: — «Осложнения»? Пять лет назад ты называл это иначе, Леон. Я здесь по контракту, а не ради твоей компании. Если боишься, что я снова выстрелю тебе в спину — просто не поворачивайся. — Хватит, — обрывает босс, ударяя ладонью по столу. — Отряд «Сигма» уже на взлетной полосе. Вы двое — лучшие в том, что касается биоугроз. Ваша история меня не касается, пока она не мешает выполнению задачи. Остров «Святая Елена» не прощает ошибок. Свободны. Они выходят в коридор в полном молчании. Воздух между ними буквально вибрирует от несказанных слов. Леон первым прерывает тишину у самого лифта: — Просто делай свою работу, Лилит. И не вздумай умирать. Мне не нужны лишние отчеты. Она усмехается, нажимая кнопку вызова: — Не надейся, Леон. Я планирую пережить тебя хотя бы из вредности. Гул лопастей вертолета «Чинук» делает любой разговор почти невозможным, что обоим сейчас только на руку. Леон сидит напротив Лилит, зажатый между двумя бойцами отряда «Сигма». Тяжелое десантное снаряжение делает их плечи шире, а пространство внутри — еще теснее. Леон чистит свой «Матильда», сосредоточенно и методично. Это его способ медитации. Лилит сидит, откинув голову на холодный борт, её глаза закрыты, но Леон видит, как напряжены её челюсти. Через десять минут полета над ледяным океаном Лилит открывает глаза и ловит его взгляд. Она не отводит его, как сделала бы пять лет назад. Теперь в её глазах застыл холод, соразмерный волнам внизу. Она наклоняется вперед, чтобы перекричать шум двигателя: — Ты всё еще носишь тот же одеколон, Леон? Или это запах твоего вечного чувства вины? Леон даже не поднимает глаз от пистолета, вставляя магазин с характерным щелчком. — Это запах пороха и дешевого армейского мыла, Лилит. Привыкай. На острове не будет времени на светские беседы. — О, я и не собиралась, — она криво усмехается, поправляя нож на бедре. — Просто забавно, что из всех оперативников в мире они выбрали именно нас. Как будто кто-то в штабе очень хочет посмотреть на автокатастрофу в замедленной съемке. Леон наконец поднимает на неё взгляд. В тусклом красном свете десантного отсека его лицо кажется высеченным из камня. — Если ты намекаешь на то, что я приложил к этому руку — ты ошибаешься. Я просил другого напарника. — Неужели? — Лилит прищуривается. — И кто же был в твоем списке? Ада Вонг? Леон делает глубокий вдох, сжимая рукоять пистолета чуть сильнее, чем нужно. — В моем списке были люди, которые не исчезают посреди ночи, оставляя после себя только пустую квартиру и записку «Так будет лучше». Лилит хочет что-то ответить, её губы уже дрожат от резких слов, но в этот момент вертолет сильно встряхивает. Пилот кричит по внутренней связи: — Входим в зону тумана! Видимость ноль! Держитесь! Красный свет в кабине начинает мигать. Леон и Лилит инстинктивно хватаются за поручни, их взгляды встречаются снова — на этот раз в них нет злости, только общее предчувствие беды. Вертолет резко проваливается в воздушную яму. Гул двигателей сменяется надрывным визгом — электроника сходит с ума, ослепленная электромагнитным импульсом острова. — Теряем высоту! Левый двигатель сдох! — кричит пилот, но его голос тонет в скрежете металла. Вспышка красного света озаряет лицо Леона. Он успевает перехватить взгляд Лилит — в нем нет страха, только чистая концентрация. Он рывком подается вперед, вцепляясь в поручень рядом с ней, когда вертолет начинает вращаться в неуправляемом штопоре. — Лилит, пригнись! — орет Леон, пытаясь дотянуться до неё рукой. Удар об верхушки вековых сосен вырывает кусок борта. Ледяной воздух врывается в салон вместе со щепками и ветками. Одного из бойцов отряда «Сигма» выбрасывает в пустоту прежде, чем кто-то успевает среагировать. Машину швыряет из стороны в сторону. Лилит срывает с креплений, и она летит к открытому проему. Леон, забыв о страховке, бросается наперерез, хватая её за тактический жилет в последний момент. Их отбрасывает к задней стенке, когда хвост вертолета отрывается со скрежетом, напоминающим крик гигантского зверя. Последнее, что они видят — приближающаяся серая стена тумана и скалистый склон. Оглушительный удар. Скрежет рвущегося железа. Тьма. Леон приходит в себя от едкого запаха авиационного топлива. В ушах звенит, мир стоит на боку. Первое, что он чувствует — тяжесть. Он лежит на Лилит, прижав её к обломкам сиденья, инстинктивно закрывая собой от разлетающихся осколков. Вокруг — мертвая, неестественная тишина. Ни криков выживших, ни пения птиц. Только шипение догорающего двигателя где-то в тумане. — Лилит... — хрипит он, пытаясь пошевелиться. — Ты жива? Она кашляет, выплевывая привкус крови, и слабо толкает его в плечо. — Жива... Слезь с меня, Кеннеди. Ты тяжелее, чем я помню. Леон с трудом отстраняется, преодолевая вспышку боли в плече. Внутри разбитого десантного отсека царит хаос: искореженный металл, свисающие провода и густой слой копоти. — «Сигма-1»! Доложить о состоянии! — голос Леона звучит хрипло, он пытается перекричать звон в ушах. Тишина в ответ давит сильнее, чем грохот падения. Они начинают осматривать обломки. Первый боец, сидевший ближе к кабине, погиб мгновенно — переборка смяла кресло. Второго, молодого парня по имени Марк, Леон находит под завалом из ящиков со снаряжением. Он жив, но без сознания, из-под шлема течет струйка крови. Третьего бойца в вертолете просто нет. Его выбросило еще в воздухе, когда оторвало хвост. Лилит, прихрамывая, пробирается к кабине пилотов. Она заглядывает внутрь и тут же отворачивается, стиснув зубы. — Пилоты — всё. Кабина всмятку, — коротко бросает она. Девушка подходит к Марку, проверяет пульс на шее и качает головой: — У него тяжелая контузия. Мы не сможем тащить его через этот лес, Леон. Нам нужно закрепиться здесь и ждать... — Ждать нельзя, — обрывает её Леон, указывая на датчик на своем запястье. — ЭМИ-импульс выжег маячок. Нас не найдут по сигналу. И посмотри на это. Он указывает на край пролома в фюзеляже. В мягкой почве острова видны глубокие, неестественно длинные следы, ведущие от вертолета вглубь тумана. Кто-то или что-то уже было здесь в те несколько минут, пока они были без сознания. И это «что-то» не оставило следов борьбы, просто утащило тело третьего бойца. В этот момент из тумана, буквально в десяти метрах от них, доносится слабый, искаженный голос: — «Леон... Лилит... Помогите... Я здесь...» Это голос Марка. Но настоящий Марк лежит прямо перед ними, не приходя в сознание. Лилит мгновенно вскидывает винтовку, её зрачки расширяются. — Это... это невозможно. Он же здесь.