ЛИНИЯ РАСКОЛА

Беспорядочное падение в разверзшуюся пасть земли закончилось на ледяном, стерильном бетоне, который встретил их изломанные тела с глухим и костлявым стуком, выбивающим из легких остатки кислорода. Демон рухнул первым, инстинктивно пытаясь принять основной удар на здоровое плечо, но инерция всё равно предательски довернула его корпус, так что вывихнутый сустав отозвался ослепительной вспышкой белой боли, от которой в горле застрял лишь хриплый и судорожный мат. Сверху, из оставленной ими каверны, донесся чудовищный и многотонный скрежет сминаемого металла — это гейзер, словно разъяренное подземное божество, окончательно впечатал «Страйкер» в скальную породу, запечатывая вход в бункер и навсегда отсекая рев метели и серную вонь Йосемити тяжелой стальной пробкой. Воцарившаяся в ту же секунду тишина была настолько плотной и неестественной, что Демон физически ощутил, как кровь мерно стучит в его висках, перегоняя остатки таурина по венам, которые теперь казались набитыми мелко битым стеклом. Он заставил себя открыть глаза и тут же яростно зажмурился от невыносимого, режущего сияния люминесцентных ламп, заливавших длинный, уходящий в бесконечность коридор мертвенным и стерильным светом. — Слышь, ты... очкастая... живая там? — Демон прохрипел это сквозь сцепленные зубы, пытаясь здоровой рукой нащупать карабин, пока перед его глазами плясали серые пятна кофеинового отхода. Девушка сидела в паре метров от него, яростно отплевываясь от гейзерной грязи и судорожно прижимая к груди мокрую, дрожащую Каплю, которая в этом беспощадном освещении казалась каким-то облезлым и злым демоном. Она не выглядела испуганной, скорее её трясло от дикой смеси холода и зашкаливающего бешенства, а её расфокусированный взгляд без очков метался по стерильному коридору, выхватывая лишь общие контуры этого бетонного склепа. — Иди нахуй, — прошипела она, пытаясь стереть липкую жижу со лба и не обращая внимания на нудящую боль в висках. — Пиздец... Просто ебаный пиздец. Еще раз я за тобой куда-то прыгну, и можешь лично меня пристрелить, урод, я серьезно. Нахуй всё это. Те четверо солдат Анклава, что затаскивали контейнеры в шлюз до их падения, не стали вступать в безнадежный бой с ввалившимися прямо с потолка безумцами — они профессионально и быстро отступили вглубь объекта, бросив один из ящиков и заблокировав за собой вторую, внутреннюю гермодверь в пятнадцати метрах по коридору. Глухой, чьи уши всё еще кровоточили после взрывов наверху, медленно поднялся с колен, опираясь ладонью на холодную стену и жадно впитывая глазами идеальную и чистую геометрию этого места. Джерсийский гигант — этот угольно-черный комок запекшейся крови и пернатой ярости — стоял рядом с хозяином, методично чистя перья от серной грязи, и звук его клюва по жесткому перу в этой вакуумной тишине казался громким, как щелчки взводимого затвора. Женщина мельком глянула на петуха и коротко кивнула, словно признавая его право на существование в этом стерильном аду. — Хорошая курица, — буркнула она, переводя мутный взгляд в сторону Демона. — Хоть кто-то в этой компании ведет себя адекватно и не орет. — Нам нельзя здесь засиживаться, эти ублюдки наверняка уже вызвали группу зачистки, — Демон наконец поднялся на ноги, преодолевая тошноту и дикую слабость, которая свинцом наливала его мышцы. Он до сих пор не знал, как зовут эту сумасшедшую с карабином, и сейчас это было последним, что его волновало. Он посмотрел на брошенный контейнер, на котором красовался символ из трех колец, а под ним, аккуратным шрифтом, было выведено: «СУБЪЕКТЫ ТИПА "Б". ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ИНЕРЦИЯ». Рядом с ящиком на полу валялась та самая карта из фургона, и теперь, видя эти белые стены и чувствуя запах озона, Демон окончательно понял, что корявый кружок со словом «Shelter» был лишь мечтой о спасении для кого-то, кто сдох, не дойдя до поверхности. В этот момент заблокированная солдатами дверь впереди медленно, с тяжелым гидравлическим вздохом, поползла в сторону, открывая проход в зону, залитую тусклым аварийным светом. Из полумрака навстречу им вышел человек в грязном лабораторном халате, который когда-то давно был белым, а теперь покрылся бурыми пятнами и химическими ожогами. Его лицо было наполовину скрыто марлевой повязкой, пропитанной желтоватой сукровицей, а единственный открытый глаз — мутный, выцвевший до состояния белесого бельма — смотрел не на них, а куда-то сквозь реальность. Его голос был лишен всякой человеческой интонации. — Вы принесли... инвентарный номер... ключ... верните его в ячейку... собственности не полагается память... верните то, что украдено у системы... Он сделал неуверенный шаг вперед, и Демон увидел, что руки этого существа испещрены старыми шрамами от игл, а пальцы судорожно сжимают планшет с пожелтевшими листами. Это был какой-то старик, которого этот бункер переваривал годами, методично стирая из него личность. Джерсийский гигант на полу внезапно пригнулся, вытянув шею в сторону старика, и из его горла вырвался низкий, вибрирующий звук, от которого у Демона снова противно заныли зубы. — Пошел нахуй, дед, — выдохнул Демон, через силу вскидывая карабин здоровой рукой. — Показывай, где здесь выход, пока я тебя в кучу фарша не превратил. Дороти сплюнула под ноги и поудобнее перехватила свою пушку, щурясь на мутную фигуру старика. — Слышь, ты, гербарий недоделанный, если сейчас же не начнешь отвечать по делу, я тебе твой планшет в одно место засуну, — рявкнула она, и её голос эхом разлетелся по коридору. — Видишь? Птица тебя уже присмотрела, так что не беси меня, старый хрен.