Скверна

***

Тэхен поднял голову. Но Чонгук не просыпался. Его лицо было белее мела, белее самой смерти. Рана на боку больше не кровоточила, свет Тэхена затянул плоть, остановил кровь, вернул сердцебиение. Но Чонгук не открывал глаза. Он дышал слабо, едва заметно. И этого было достаточно, чтобы Тэхен не сошёл с ума. — Чонгук, — прошептал он, касаясь его щеки. — Ты слышишь меня? Ответа не было. — Ты слышишь? — повторил он, и его голос дрогнул. Тишина. Вокруг них всё ещё кипела война. Твари лезли из порталов, люди умирали, ангелы и демоны сражались. — Тэхен! — крикнул Рафаил, оказываясь почти рядом и отбиваясь от трёх тварей одновременно. — Ты должен встать! Молчаливый идёт сюда! — Я не могу, — ответил Тэхен, не отрывая взгляда от Чонгука. — Я не оставлю его! — Если ты не встанешь, он умрёт, — сказал Рафаил, подбегая к ним. — И ты умрёшь, все умрут! — Тогда скажи мне, что делать, — тихо попросил Тэхен. — Потому что я не знаю. Мой свет не помогает. Моя сила не спасает... Рафаил опустился на колени рядом с Чонгуком, положил руки на его грудь. Свет замерцал в его ладонях, проникая в тело охотника. Голубой свет искал рану, искал яд, искал способ исцелить. — Клинок Молчаливого был пропитан ядом, — сказал Рафаил, и его голос был тихим, почти безжизненным. — Он убивает душу. Он отравляет свет внутри него, пожирает изнутри. — Ты можешь его исцелить? — Я не могу, — ответил Рафаил, убирая руки. Свет на его ладонях погас. — Я бессилен. Его тело чисто, но душа... душа умирает. Яд пожирает его свет. Если мы ничего не сделаем, он точно умрёт. Но теперь навсегда.. Тэхен смотрел на него. На его бледное лицо, на усталые глаза, на руки, которые дрожали. — Что я должен сделать? — решительно спросил он. — Ты должен забрать его силу, — сказал Рафаил. — Свет, который в нём. Тот самый, который ты дал ему, когда исцелял в первый раз. Он внутри него. Он спит. Но если ты заберёшь его обратно... — Я стану сильнее? — перебил Тэхен. — Да, — кивнул Рафаил. — Ты станешь сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем до падения. Сильнее, чем Молчаливый и ты справишься с тем, чтобы затолкнуть его обратно во тьму. — А что будет с ним? Рафаил молчал. Долго. Так долго, что Тэхен начал забывать, как дышать. — Если ты заберёшь его силу, он останется... человеком, — соврал он. — Обычным человеком. Без света. Без защиты. Без той искры, которая делала его особенным. Но... о-он будет жив. — А если я не заберу? — Он умрёт, — Рафаил занервничал. Он понимает, что Чонгуку уже не помочь, но терять сейчас Тэхена точно не вариант. Поэтому его единственное решение — соврать ангелу. Тэхен смотрел на Чонгука. На его бледное лицо, на слабое дыхание, на закрытые глаза. Он вспомнил их первую встречу на пирсе. Вспомнил, как Чонгук смотрел на него — злой, уставший, но не стрелял. Вспомнил, как он тащил его через весь город, истекая кровью. Вспомнил, как он сказал: «Я не бросаю своих». Вспомнил, как он целовал его. Вспомнил, как он обещал ему жить. — Я не хочу терять его, — прошептал Тэхен. — Тогда сделай это, — сказал Рафаил, поднимаясь. — Я задержу Молчаливого. Сколько смогу. А ты... ты забери его силу. Стань тем, кем должен быть. И покончи с этим. Он выпрямился, сжал в руке кинжал — не простой, светящийся, сотканный из чистого света. Тот самый, что хранился в Небесах тысячи лет. Тот самый, что мог ранить даже Молчаливого. — Рафаил, — сказал Тэхен. — Ты... — Не прощайся, — ответил ангел, не оборачиваясь. — Я вернусь. Мы все вернёмся. Ты должен верить. И он шагнул в бой. Тэхен остался один. С выбором, который он не хотел делать. Он взял Чонгука за холодную руку и прижал к своей груди. — Ты слышишь меня? — спросил он. Чонгук не ответил. — Я не знаю, простишь ли ты меня, — продолжил Тэхен, и его голос дрожал. — Я не знаю, поймёшь ли ты... Но я должен это сделать. Не ради себя. Ради тебя. Ради мира. Ради всех, кто верит в нас. Он закрыл глаза. Золотой свет вспыхнул на его ладонях — яркий, чистый, живой. Он проникал в тело Чонгука, ища ту самую искру, тот самый свет, который он подарил ему когда-то. — Прости меня, — прошептал Тэхен, и слёзы потекли по его щекам. — Прости меня, пожалуйста... Он начал забирать силу. Это было больно. Не так, как рана от клинка Молчаливого — острая, режущая, почти приятная. Другая — тянущая, ноющая, будто кто-то вырывал часть его души. И он знал — Чонгуку было так же больно. Он чувствовал это. — Держись, — прошептал Тэхен, не открывая глаз. — Держись, пожалуйста. Мы почти закончили. Свет становился ярче. Он лился из Тэхена, из Чонгука, из их соединённых рук. Он заполнял пространство вокруг них, заставляя тварей отступать, заставляя порталы сужаться. А в центре всего этого — они двое. Рафаил сражался. Он не был воином. Он был целителем. Он исцелял раны, возвращал жизнь, дарил надежду. Но сегодня он стал тем, кем никогда не хотел быть — убийцей. Кинжал из чистого света сверкал в его руках. Каждый удар, каждое движение, каждый вздох — всё это было молитвой. Молитвой о победе. Молитвой о жизни. Молитвой о мире. — Уходи, — сказал он Молчаливому, отбивая очередную атаку. — Уходи, пока можешь. — Ты смешон, — ответил Молчаливый, отбрасывая его волной чёрной энергии. — целитель, ты не можешь меня убить. — Я могу тебя задержать, — ответил Рафаил, поднимаясь. — И этого достаточно. Он бросился вперёд снова. Кинжал вонзился в плечо Молчаливого, оставляя светящийся след. Тот закричал от боли, от ярости, от неожиданности. — Ты ранил меня, — прошептал он, глядя на рану. — Я убью тебя, — ответил Рафаил. — Не сможешь. Молчаливый поднял руку. Чёрный клинок вырос из его ладони — такой же, как тот, которым он убил Люцифера. И он ударил. Рафаил увернулся. Но не полностью. Клинок рассек его бок — глубоко, до кости. Кровь — золотая, как сам свет — хлынула из раны. — Рафаил! — крикнул Уриил, пытаясь подняться. — Не надо! — ответил Рафаил, падая на колено. — Я в порядке. — Ты умираешь, — сказал Кас, глядя на его рану. — Я знаю, — ответил Рафаил, поднимаясь. — Но я умру не зря. Он бросился вперёд в последний раз. Кинжал вонзился прямо в грудь Молчаливого. Свет вспыхнул ярко, ослепительно, невыносимо. Он выжигал тьму, заставлял Молчаливого кричать, заставлял его отступать. — Что ты делаешь?! — крикнул Молчаливый. — Отдаю свою жизнь, — ответил Рафаил, и его голос был спокоен. — За них. Свет вспыхнул в последний раз и погас. Рафаил упал на землю. Его глаза были закрыты, лицо спокойно. Кинжал всё ещё торчал из груди Молчаливого, истекая светом. — Глупец, — прошептал Молчаливый, вырывая кинжал. — Ты не убил меня. — Но ослабил тебя, — раздался голос сзади. Молчаливый обернулся. Там стоял Тэхен. Свет вспыхнул — ярче солнца, ярче тысячи солнц, ярче всего, что когда-либо видел этот мир. Он заполнил собой всё — Небеса, Ад, землю. Он выжигал тьму, заставлял тварей рассыпаться в пепел, заставлял порталы закрываться. Но Молчаливый не сдавался. Он отступил на несколько шагов, заслоняясь руками, но чёрная энергия всё ещё текла из его тела, питая тварей, питая порталы, питая саму пустоту. — Ты думаешь, что победил? — прошипел он, и его голос был полон ярости и боли. — Ты думаешь, что твой свет сильнее моей тьмы? Ты ошибаешься, падший! — Я не ошибаюсь, — ответил Тэхен, делая шаг вперёд. — Я знаю, что свет сильнее. Потому что свет — это жизнь. А ты — всего лишь пустота!! Он поднял руку, и луч золотого света ударил прямо в грудь Молчаливого. Тот закричал — не от боли, от ярости. Чёрная энергия вспыхнула вокруг него, отражая атаку, и Тэхен отступил на шаг. — Ты слаб, — сказал Молчаливый, расправляя крылья. — Ты потратил слишком много сил на этого человека. На этих людей. На этот никчёмный мир. Твоя любовь сделала тебя слабым! — Моя любовь сделала меня сильным, — ответил Тэхен, и его глаза засветились золотом. — Сильнее, чем ты можешь представить. Он бросился вперёд. Битва началась заново. Тэхен и Молчаливый сражались в центре, и каждый их удар отдавался во всех мирах. Свет и тьма сталкивались, разрывая пространство, заставляя стены домов дрожать, а пол покрываться трещинами. Ангелы и демоны бились с тварями по всему периметру. Уриил, несмотря на сломанные крылья, сражался как одержимый — его копьё сверкало в свете, отсекая головы, разрубая тела, выжигая тьму. Кас был рядом с ним, два его меча пели песнь смерти, и каждый удар находил свою цель. Марбас, Бельфегор, Астарот — демоны высшего ранга — сражались плечом к плечу с ангелами, и их магия смешивалась со светом, создавая невиданную доселе силу. — Держитесь! — крикнул Уриил, отбрасывая волной света трёх тварей сразу. — Мы почти победили! — Их слишком много! — ответил Кас, отступая под натиском. — Тогда будем биться до конца! — крикнул Марбас, разрывая когтями очередного монстра. — Демоны не сдаются! — Ангелы тоже! — добавил Уриил. И они сражались. Потому что это было единственное, что они могли сделать. Юнги и Азазель пытались выбраться из Мясного ряда. Твари лезли отовсюду — из порталов, из переулков, из подвалов. Они были повсюду. Белые, чёрные, серые, с когтями и щупальцами, с пастями, которые открывались прямо на животах. Они пожирали людей, превращали их в пепел, уничтожали всё на своём пути. — Бежим! — крикнул Азазель, таща Юнги на руках. Он бежал через горящие улицы, уворачиваясь от тварей, отбрасывая их волнами алой энергии. Юнги сжимал дробовик, стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Они были командой. Человек и демон. Два врага, которые стали кем-то ближе. — Смотри! — крикнул Юнги, указывая на небо. Порталы начали закрываться. Один за другим. Твари, которые успели вылезти, заметались в панике, теряя связь с Молчаливым. — Тэхен делает это, — прошептал Азазель. — Он побеждает. — Тогда мы должны продержаться, — сказал Юнги, сжимая дробовик. — Держаться до конца. Они побежали дальше. Тэхен и Молчаливый сражались уже, казалось, целую вечность. Тэхен атаковал светом. Он бил лучами, сгустками, волнами. Он ослеплял, обжигал, уничтожал. Но Молчаливый не сдавался. Его чёрная энергия поглощала удары, его тьма становилась всё гуще, его сила всё больше. — Ты устал, — сказал Молчаливый, отбрасывая Тэхена к стене. — Твоя сила на исходе. Ты не можешь победить меня. — Могу, — ответил Тэхен, поднимаясь. — Потому что я не один. Он посмотрел на ангелов и демонов, которые сражались вокруг. На Уриила и Каса, на Марбаса и Бельфегора, на всех тех, кто верил в него. И понял — он действительно не один. — Они — моя сила, — сказал он, и его голос разнёсся по всюду. — Ваша вера, ваша надежда, ваша любовь — это мой свет. Он поднял руки. Свет вспыхнул снова. Ярче, чем когда-либо. Он лился из Тэхена — из рук, из глаз, из груди. Он впитывал в себя свет ангелов, магию демонов, надежду людей. Он становился огромным, всепоглощающим, невыносимым. — Что ты делаешь?! — крикнул Молчаливый, отступая. — Заканчиваю это, — ответил Тэхен. Он шагнул вперёд и свет ударил прямо в грудь Молчаливого. Тот закричал так громко, что стены начали рушиться. Его тело трещало, чёрная плоть плавилась, тьма рассеивалась. Порталы закрывались один за другим. Твари рассыпались в пепел. Мир очищался от Скверны. — Нет! — крикнул Молчаливый, пытаясь удержаться. — Я не вернусь в пустоту! Я не хочу! — Ты должен, — сказал Тэхен, подходя ближе. — Ты был человеком. Ты был ангелом. Ты был тьмой. Но теперь ты должен стать ничем. Потому что только так наступит покой во всем мире Он положил руку на грудь Молчаливого. Свет вспыхнул в последний раз. И Молчаливый исчез. Растворился в золотом свете, как утренний туман, оставив после себя только пустоту и тишину. Тэхен упал на колени. Свет погас. Всюду твари рассыпались в пепел. Порталы закрылись. Скверна исчезла. Мир затих в благоговейной тишине. Ангелы и демоны опустили оружие. Люди вышли из укрытий. Все смотрели на небо — чистое, голубое, без единой тучи. Война закончилась.

***

Тэхен шагнул к охотнику, как только опомнился. — Чонгук, — прошептал Тэхен, оглядываясь. Чонгук лежал на земле, у стены разрушенного дома, присыпанный серым пеплом. Его глаза были закрыты, лицо спокойно — слишком спокойно. На губах застыла слабая улыбка, будто он улыбался чему-то светлому, далёкому, что видел только он. Тэхен подошёл к нему медленно. Так медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом. Будто он боялся того, что увидит. Будто знал, но не хотел верить. — Чонгук, — позвал он, опускаясь на колени рядом. — Я вернулся... Война закончилась. Чонгук не ответил. — Мы победили, Чонгук. Молчаливого больше нет. Твари исчезли. Мир спасён. Ты слышишь? Тишина. — Чонгук, — голос Тэхена дрогнул. — Пожалуйста... открой глаза... посмотри на меня... скажи что-нибудь... Он взял его за руку. Рука была холодной. Слишком холодной для того, кто только что был жив. Слишком холодной для того, кто обещал, что не умрёт. — Нет, — прошептал Тэхен, прижимая руку Чонгука к своей груди. — Нет, нет, нет... ты не можешь... ты обещал... ты сказал, что не умрёшь... ты сказал, что будешь рядом.. Он не смог закончить. Потому что наконец понял. Чонгук был мёртв. Не в коме. Не без сознания. Не на грани. Мёртв. Навсегда. Его сердце не билось. Его лёгкие не дышали. Его свет погас. И даже сила Тэхена, даже свет, который спас миллионы, не мог вернуть его к жизни. — Нет, — закричал Тэхен, падая на грудь Чонгука. — Нет, нет, нет! Он плакал. Не тихо, не сдержанно, как раньше, а открыто, громко, отчаянно. Его слёзы падали на лицо Чонгука, смешиваясь с пеплом и кровью. Он обнимал его холодное тело, прижимал к себе, целовал его лоб, его щёки, его губы. — Вернись, — просил он. — Пожалуйста, вернись. Я не могу без тебя. Я не хочу жить без тебя. Ты нужен мне. Ты нужен этому миру... — Тэхен, — раздался голос сзади. Кас стоял в нескольких шагах. Его мечи были убраны, крылья сложены, лицо бледно. Он смотрел на Тэхена и Чонгука с болью, которую не мог скрыть. — Тэхен, он мёртв, — тихо сказал Кас. — Ты не можешь его вернуть. — Я знаю, — ответил Тэхен, не поднимая головы. — Тогда зачем ты... — я не могу без него, — перебил Тэхен, и его голос был спокойным. Слишком спокойным. — Он был моим светом. Моей надеждой. Моей жизнью. А теперь его нет. И я не хочу жить... — Ты не можешь так говорить, — сказал Кас, делая шаг вперёд. — Ты — герой. Ты спас этот мир. Ты нужен людям. Ты нужен ангелам. — Я никому не нужен, — ответил Тэхен, поднимая голову. Его глаза были красными от слёз, но в них горела решимость. — Никому, кроме него. А его больше нет. — Тэхен... — Убей меня, Кас, — попросил Тэхен, и его голос был твёрдым, как сталь. — Убей меня, пожалуйста. Я не могу жить без него. Кас замер. — Что?... — Убей меня, — повторил Тэхен. — Ты слышал. Я не хочу жить. Я не могу жить в мире, где нет его. — Ты сошёл с ума, — сказал Кас, качая головой. — Я не могу тебя убить... — Я пал ради любви. Но теперь его нет. — перебил Тэхен. Он обнял Чонгука крепче, прижал его к себе, спрятал лицо в его волосах. — Пожалуйста, — прошептал ангел. — Я очень люблю его. Больше жизни. И без него я не смогу. Я не хочу... Кас смотрел на них. На ангела, который держал в руках мёртвого охотника. На их сплетённые руки, на их закрытые глаза, на их общую боль. И понял — Тэхен не шутит. Он действительно хочет умереть. — Ты уверен? — спросил Кас, и его голос дрогнул. — Уверен, — ответил Тэхен, не поднимая головы. — Ты не боишься? — Я боюсь только одного, — ответил Тэхен. — Что он уйдёт без меня, что я останусь один. Что никогда больше не увижу его улыбку... Кас подошёл ближе. Его рука легла на плечо Тэхена. — готов? — Я готов, — ответил Тэхен. Кас достал клинок. Не тот, которым сражался — другой. Маленький, тонкий, с лезвием, которое светилось голубым. Клинок милосердия. Тот, что использовали только в самых крайних случаях. Тот, что дарил вечный покой. — Прости меня, — сказал Кас, и по его щеке потекла слеза. — Не за что просить прощения, — ответил Тэхен, прижимая к себе Чонгука. — Спасибо тебе, Кас. Ангел вонзил клинок в сердце Тэхена. Боль была мгновенной. Не острой, не режущей, мягкой, почти нежной, будто кто-то обнял его со всех сторон. Тэхен вздохнул последний раз и улыбнулся. Его глаза закрылись, голова упала на плечо Чонгука, руки всё ещё сжимали его тело. — Спите, — прошептал Кас, глядя на них. — Спите спокойно. Вы заслужили. Он вынул клинок, спрятал его. Слёзы всё ещё текли по его щекам, но он не вытирал их. Он смотрел на двух падших — охотника и ангела — которые нашли друг друга в этом аду. И которые не захотели расставаться даже после смерти. — Они будут вместе, — раздался голос сзади. Уриил стоял у входа в портал. Его крылья были сломаны, лицо изранено, но в глазах горел свет. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кас. — Их души, — ответил Уриил. — Они связаны. Навсегда. Даже после смерти, они будут перерождаться вместе. Встречаться. Влюбляться. Снова и снова. Пока существует этот мир. — Ты уверен? — спросил Кас. — Уверен, — ответил Уриил. — Я видел, когда Тэхен победил Молчаливого. Их души сплелись в один узел, никто и никогда не сможет их разорвать. Кас посмотрел на Тэхена и Чонгука. На их спокойные лица, на их сплетённые руки, на их общую вечность. — Это хорошо, — сказал он тихо. — Они заслужили покой. Он поднял руку, и золотистый свет обвил тела. Они начали светиться, сначала слабо, потом ярче. А когда свет погас, их не стало. Только пепел, смешанный с золотом, кружился в воздухе, поднимаясь к небу. Кас смотрел на этот пепел и улыбался. — До встречи, — прошептал он. — В следующей жизни.

2086 год. Весна. Бостон.

Sign of the Times Harry Styles

Город изменился до неузнаваемости. Небо было голубым, настоящим, живым, без пепла, без туч, без серой мути. Солнце светило ярко, и его лучи отражались в стёклах новых зданий, которые выросли на месте руин, которые были здесь когда-то. Люди улыбались, дети смеялись, птицы пели. Мир, за который сражались, мир, за который умирали, наконец расцвёл. Сейчас про ту войну не вспоминают, говорят, что это вымысел. И только старые памятники напоминали о том, что было. На окраине города, в парке, стояла статуя — два силуэта, сплетённые в объятии. И рядом со статуей часто сидела старушка, рассказывая детишкам легенду про то время. Тэхен сидел в своём кабинете в городской поликлинике и смотрел в окно. Он был врачом, хорошим врачом, одним из лучших. Пациенты любили его за мягкость и терпение, коллеги — за профессионализм и умение работать в самых сложных ситуациях. Но никто не знал, что по ночам ему снятся кошмары. Ему снилась война. Не та война, о которой писали в учебниках, древняя, забытая, почти мифическая. Другая. Личная. Ему снились твари с пустыми глазницами, чёрная энергия, горящие дома. Ему снился ангел с золотистыми глазами — которым был он сам. И охотник с татуировками — который был кем-то другим. Кем-то важным. Кем-то, кого он не мог забыть, даже не зная его имени. — Тэхен, — раздался голос из дверей. Кас стоял на пороге — высокий, темноволосый, с доброй улыбкой. Он был врачом, как и Тэхен, и они работали вместе уже много лет. Кас тоже не спал по ночам. Ему тоже снились кошмары. Но он никогда не говорил о них. — Ты опять не спал? — спросил мужчина, входя в кабинет. — Спал, — ответил Тэхен, отворачиваясь от окна. — Немного. — Тебе снова снилось? — Да, — тихо сказал Тэхен. — То же самое. Война. Твари. И он. — Он? — Кас поднял бровь. — Охотник, — ответил Тэхен. — Я не знаю его имени. Я не знаю, кто он. Но я чувствую... я чувствую, что он важен. Что он был важен для меня... — Это всего лишь сны, — мягко сказал Кас, положив руку ему на плечо. — Они не могут причинить тебе боль. — могут, — возразил Тэхен. — Каждую ночь я просыпаюсь в слезах, каждую ночь я вижу, как он умирает у меня на руках. Каждую ночь я прошу... прошу кого-то забрать меня с ним. Кас молчал. Потому что он знал. Он тоже просыпался по ночам. Ему тоже снилась война. И демоны. И ангелы. И что-то такое, что нельзя было объяснить словами. — Может быть, это не просто сны, — сказал он наконец. — Что ты имеешь в виду? — спросил Тэхен. — Может быть, это воспоминания, — ответил Кас. — Может быть, мы жили до этого. В другой жизни. В другом мире. — Ты веришь в реинкарнацию? — Я верю в то, что любовь сильнее смерти. А ты? Тэхен хотел ответить, но не успел. Потому что дверь в поликлинику распахнулась с грохотом, и в коридор вбежали люди. — Врача! — кричал кто-то. — Врача, быстро! Тэхен и Кас переглянулись. — Идём, — сказал Кас, выходя из кабинета. Тэхен пошёл за ним. В коридоре поликлиники было шумно. Медсёстры бегали, пациенты выглядывали из палат, а в центре всей этой суеты стоял полицейский. Высокий, бритоголовый, с татуировкой на шее. — Врача! — кричал он, оглядываясь по сторонам. — Срочно нужен врач! Он истекает кровью! — Юнги, угомонись, — раздался спокойный голос из-за его спины. — Я в порядке. Тэхен подошёл ближе и увидел их. Двое мужчин стояли у стойки регистратуры. Один — тот, кого назвали Юнги — был взволнован, его лицо раскраснелось, руки дрожали. Второй... второй был высоким, темноволосым, с татуировками, которые виднелись из-под расстёгнутой рубашки. Он прижимал руку к боку, и между пальцев сочилась кровь. — Что случилось? — спросил Тэхен, подходя к ним. — На задании ранили, — ответил темноволосый, и его голос был хриплым, но спокойным. — Не смертельно, но крови много. — Пройдемте за мной, — сказал Тэхен, направляясь к кабинету. — Я посмотрю. Мужчина сел на стул, как только они вошли внутрь, отнял руку от раны. Тэхен наклонился, осматривая порез — неглубокий, но длинный, кровь текла сильно, но артерия не задета. — Повезло, — сказал Тэхен. — На пару сантиметров глубже и пришлось бы вызывать хирурга. А так, обработаю, зашью, и будете как новенький. — Значит, не умру? — усмехнулся мужчина. — Не умрёте, — ответил Тэхен, доставая антисептик. Он начал обрабатывать рану. Мужчина поморщился, когда спирт попал на открытую плоть. — Больно? — спросил Тэхен. — Терпимо, — ответил тот, хотя его лицо побледнело. — Терпимо, — повторил Тэхен, усмехаясь. — Я вижу, вы не любите врачей... такой хмурый. — Не люблю, когда меня колют и режут, — ответил мужчина. — А вы ничего. Руки лёгкие. — Это комплимент? — спросил Тэхен. — Это факт, — ответил тот, пожимая плечами. Тэхен улыбнулся, впервые за долгое время. Что-то в этом мужчине было знакомым. Что-то в его голосе, в его улыбке, в его хмуром взгляде... будто они уже встречались. Будто он знал его тысячу лет. — Вы полицейский? — спросил Тэхен, зашивая рану. — Да, — ответил мужчина. — Детектив. Чон Чонгук. — Чон Чонгук, — повторил Тэхен, пробуя имя на вкус. Оно было тёплым. Родным. — Я Ким Тэхен. Ваш спаситель. — Приятно познакомиться, — сказал Чонгук, и его губы дрогнули в слабой улыбке. — Не дёргайтесь, — сказал Тэхен, затягивая шов. — Ещё пару стежков и готово. — Вы всегда так нежны с пациентами? — спросил Чонгук. — Только с теми, кто не жалуется, — ответил Тэхен. — А если жалуюсь? — Тогда могу сделать больно. Чонгук усмехнулся и Тэхен почувствовал, как его сердце пропустило удар. Эта усмешка... Этот взгляд. Этот мужчина. Что-то было правильно. Что-то было... — Готово, — сказал Тэхен, отрезая нить и заклеивая шов пластырем. — Не мочить два дня. Прийти на перевязку через три. Если будет жар, покраснение, боль — срочно ко мне. — Есть, доктор, — ответил Чонгук. Он встал, потянулся, поморщился от боли в боку. Юнги сразу же оказался рядом, поддерживая его за локоть. — Я же говорил, нужно было в больницу! — сказал Юнги, сверкая глазами. — Я же говорил, скорую надо было! — Юнги, отстань, — ответил Чонгук, отмахиваясь. — Всё нормально. Ты, как всегда, паникуешь. — А как иначе? — возмутился Юнги. — Ты истекал кровью! А этот идиот Азазель не мог доехать быстрее?! — Азазель водит как старуха, — усмехнулся Чонгук. — Я ему уже говорил. — Не смей трогать моего парня, — сказал Юнги, но в его голосе не было злобы. Только любовь. Кас подошёл к Тэхену, положил руку ему на плечо. — Все нормально? — Я в порядке, — ответил Тэхен, не отрывая взгляда от Чонгука. — А он... — Что — он? — Я чувствую, что знаю его, — сказал Тэхен. — Будто мы уже встречались. В другой жизни. Кас посмотрел на Чонгука, потом на Тэхена. В его глазах мелькнула искра понимания. — Может быть, так и есть, — сказал он. — Может быть, вы встречались. Тэхен хотел ответить, но не успел. Потому что Юнги повернулся к нему и сказал: — Спасибо Вам, доктор. Вы спасли моего лучшего друга. И простите, что я так кричал. Просто... в прошлом году у моего парня была похожая рана, и врачи не спешили помогать. Он чуть не умер. И теперь я паникую каждый раз, когда вижу кровь! — Всё хорошо, — сказал Тэхен. — Я понимаю. Главное, что сейчас всё обошлось. — Это точно, — ответил Юнги, улыбаясь. — Спасибо. Он повернулся к Чонгуку. — Идём, Гук. Надо ехать в участок, оформлять бумаги. — Идём, — ответил Чонгук, направляясь к выходу. Но у самой двери он остановился. Повернулся к Тэхену. Посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Спасибо за помощь, ангелок, — сказал он. И Тэхен замер. Ангелок. Это слово. В его голове что-то щёлкнуло. Воспоминания хлынули потоком, яркие, живые, настоящие. Пирс, чёрная вода, золотистый свет. Пещера, статуя, испытание, звёзды, поцелуи. Война, кровь, смерть. И он. Чонгук. Охотник. Его охотник. — Как Вы меня назвали?... — переспросил Тэхен, и его голос дрогнул. — Ангелок, — повторил Чонгук, и в его глазах мелькнуло что-то странное, будто он тоже вспоминал. — Мне почему-то показалось, что я должен вас так назвать. Они смотрели друг на друга — два незнакомца, которые были знакомы целую вечность. Две души, которые нашли друг друга снова. Два сердца, которые бились в унисон. — Может быть, мы выпьем кофе? — спросил Чонгук. — Как-нибудь. Когда я поправлюсь. — Я буду ждать, — ответил Тэхен. Чонгук кивнул, развернулся и вышел из поликлиники. Юнги — за ним. Кас подошёл к Тэхену, положил руку ему на плечо. — Ты вспомнил? — спросил он. — Я вспомнил, — ответил Тэхен, и слёзы потекли по его щекам. — Всё... Черт, Кас, я помню... — И что ты будешь делать? — Ждать, — ответил Тэхен. — Я умею ждать. Я ждал столько лет. Подожду ещё немного. Кас улыбнулся и обнял его. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Вы снова вместе. — Мы снова вместе, — повторил Тэхен, глядя на дверь, за которой скрылся Чонгук. За окном светило солнце. Птицы пели. Мир был прекрасен. А где-то в городе, в старом парке, на памятнике двум силуэтам, медленно распускались весенние цветы.

The end