Меч против Сабли

Снег уже начал сходить, обнажая черную, вязкую землю. Весна в этих местах всегда была грязной и холодной, будто сама природа не верила, что зима ушла окончательно. Между Киевом и Новгородом, на широком поле, разрезанном талой водой и редкими перелесками, сходились две силы, которым было тесно в одном мире. С юга стояло войско Киевского эмирата. Зелёные и чёрные знамёна колыхались над плотными рядами пехоты. Лучники в шерстяных кафтанах держали натянутые тетивы, а впереди, в рассыпном строю, стояли всадники — лёгкая конница, закутанная в плащи, с кривыми саблями у бедра. Среди них выделялись тяжёлые всадники — сельджуки в ламеллярных доспехах, с закрытыми лицами и длинными копьями. Их кони били копытами, чувствуя скорую кровь. Во главе стоял эмир — Яруслах ибн Святослав. Его тюрбан уже был перевязан поверх кольчужного капюшона, а поверх доспеха висел тёмный плащ. Лицо было жёстким, с резкими чертами, обветренное степным ветром. В руке он держал изогнутую саблю, на лезвии которой уже засохли пятна старых битв. С севера стояло войско Новгородского герцогства. Белые плащи с красными крестами, тяжёлые латные доспехи, длинные копья и широкие мечи. Рыцари стояли плотным клином, щиты к щитам. За ними — пешие сержанты, арбалетчики, монахи с крестами, поднимающие голос в молитве. Герцог — Владислав, но латиняне звали его Владиславус. Он сидел на мощном коне, в полной броне, с позолоченным шлемом и длинным мечом, опущенным остриём вниз. Его голос был глух, но уверенный: — Сегодня мы очистим Русь от сарацин. Ответом ему был гул одобрения. Первый удар сделали новгородцы. Рыцарский клин двинулся вперёд — медленно, тяжело, но неотвратимо. Земля дрожала под копытами. Копья опустились, щиты сомкнулись. — Держать! — крикнул Яруслах. И в тот же миг воздух наполнился свистом. Стрелы. Сотни, тысячи стрел взвились в небо и обрушились на наступающих. Некоторые скользили по латам, некоторые находили щели — в глазницах, в подмышках, в шеях. Кони ржали и падали, сбивая строй. Но клин не остановился. Он врезался в передние ряды эмирата с глухим, страшным треском. Копья ломались, щиты разлетались, люди падали под копыта. — Вперёд! — закричал Владиславус. И рыцари пошли глубже, прорезая строй, как железный нож. На мгновение казалось — они прорвут всё. Но это было лишь начало. Яруслах поднял саблю. — الآن! (Сейчас!) И фланги ожили. Лёгкая конница рванула с двух сторон, обтекая тяжёлый клин. Всадники стреляли на скаку, били в бока, резали отставших. Клин начал терять форму. Сельджуки пошли следом. Тяжёлая конница эмирата ударила не в лоб, а в бок — туда, где рыцарские ряды уже расстроились. Удар был короткий, жестокий. Копья пробивали доспехи, кони сталкивались грудью, люди падали под копыта и крики. Арбалетчики Новгорода попытались развернуться — но их смяли прежде, чем они успели поднять оружие. — Стой! Стой! — кричал Владиславус, но строй уже трещал. Его конь встал на дыбы, когда рядом упал рыцарь с рассечённым лицом. Схватка превратилась в бойню. Грязь, кровь, крики. Сабли против мечей, стрелы в упор, кинжалы в щели доспехов. Люди скользили в крови, падали, вставали, снова рубились. Яруслах ворвался в самую гущу. Его сабля двигалась быстро, почти незаметно. Удар — и падает рыцарь. Второй — и кровь брызжет на тюрбан. Он не останавливался. Перед ним оказался Владиславус. Они столкнулись, как два мира. Меч против сабли. Удар. Звон металла. Ещё удар. Владиславус бил тяжело, сверху вниз, пытаясь проломить защиту. Яруслах уходил, скользил, отвечал короткими резкими ударами. И вдруг — щель. Сабля вошла под руку, туда, где лат не прикрывал тело. Владиславус захрипел. Его меч выпал из рук. Он медленно осел в седле, потом рухнул на землю. Это был конец. Когда герцог пал, войско дрогнуло. Сначала отступление, потом бегство. Крестоносцы бросали щиты, арбалетчики ломали оружие, монахи падали на колени — но их не щадили. Конница эмирата преследовала их, рубя, догоняя, добивая. Поле стало красным. Яруслах стоял посреди этой тишины. Его тюрбан был пропитан кровью, лицо залито потом и грязью. В руке он держал саблю, с которой капала кровь. Он поднялся на небольшой холм. Вдали, за лесами и реками, был Новгород. Он поднял саблю и закричал, хрипло, яростно: — Новгород! Слышишь меня?! Ветер понёс его голос на север. — Я иду к тебе! И вокруг него стояло войско — уставшее, окровавленное, но победившее. Весна только начиналась