Ценный инструмент

Вэнь Сюй не первый раз оказывался в маленькой бетонной коробке, где было сыро, на влажных стенах росла плесень (батареи здесь были, но скорее для того, чтобы к ним цепляли наручники, а не для тепла), а на полу виднелись затёртые пятна крови и не только. Шанс того, что отец заплатит, был нулевым. Единственное, на что он мог надеяться, — на смерть своих мучителей. Чжулю, преданный пёс отца, рано или поздно спустит с них кожу. Но Вэнь Сюй мог не дожить до этого «поздно». Вэнь Сюй сидел, привалившись к холодной стене, пристёгнутый к батарее, безоружный и с лёгким сотрясением. Похитители не церемонились. Никогда не церемонились. Эти ещё не были плохими: невысокий коренастый мужчина с плоским лицом носил еду в пластиковой тарелке и воду в бутылках, плотно закрытых, словно их всё же соизволили купить, а не набрать фильтрованную воду. Вэнь Сюй второй день пил только воду. Слишком жирная пища была не для него — желудок давно отказывался от такого. Но пытаться объяснить было бесполезно: похититель мог обозлиться. Он и так пытался стереть улыбку с его лица. Улыбку, что давно приросла к его лицу. Дверь открылась с привычным скрипом. На пороге возник невысокий коренастый мужчина (Коротышка, окрестил про себя Вэнь Сюй. Длинноногий за всё это время ни разу не спускался). Он помедлил, прежде чем войти, словно подозревал, что у Вэнь Сюя мистическим образом появился нож или что-то похуже. — Жрать будешь? — глухо пробасил Коротышка. Он нахмурился, когда Вэнь Сюй отрицательно мотнул головой. — Хочешь сдохнуть? — Нет. — Вэнь Сюй улыбнулся открыто, беззащитно, как ребёнок, уверенный, что всё будет хорошо. — Выкупа не будет. Ни за меня, ни за мой труп. — Не пизди. Деньги будут. Или я верну тебя по частям. — Дай угадаю, — Вэнь Сюй пошевелился, устраиваясь поудобнее на продавленном матрасе, из которого иногда вылезали пружины. — Отец до сих пор не взял трубку. В газетах тишина, хотя... там может появиться: «Наследник корпорации Вэнь спустил все деньги на бары и шлюх». Коротышка замер. Его плоское лицо дёрнулось — то ли от злости, то ли от неожиданности. — Откуда знаешь? — спросил он. — Потому что я не в первый раз в подобном состоянии. И отец не заплатил ни разу. И не поддался на сделку с конкурентами. Он слишком ценит свой бизнес, чтобы разменивать его на детей. Вэнь Сюй снова улыбнулся, показывая зубы. Он не стал рассказывать, что в первые два раза сбежал сам, а в третий его вытащил прокурор, который искал по барам своего брата — тот любил то ли выпить, то ли накидаться таблеток — Вэнь Сюй не знал и не хотел знать. Главное, что прокурор нашёл его накачанного опиатами и закинул в клинику. — Сколько они тебе заплатили? Это были Ли или Мо? Коротышка побледнел, сердито сжал челюсть. — Если это Ли, то вы идиоты, которых после дела спустят вниз по реке, как ненужный материал. Они не любят платить. Если это Мо, то у вас всё равно недостаточно мозгов. После дела вы либо сядете — если повезёт, либо окажетесь в умелых ручках Чжулю. Знаешь, ходят слухи, что он разговорил немого. Я в это не верю, но стоит задуматься, не так ли? Судя по тому, как ты сжал кулаки, чтобы меня ударить, — это всё-таки Мо. Коротышка стоял молча. Кулаки его медленно разжались, потом сжались снова. Лицо дёргалось — он явно переваривал услышанное. — Ты новичок в этом деле, — сказал Вэнь Сюй тихо, почти сочувственно. — Слишком много ошибок. Правда верите, что будете жить с деньгами на островах? Он помолчал, давая словам осесть. — Отпустите меня. И этой истории не было. Только между нами. Коротышка молчал. — Ты псих, — наконец выдавил он. Наступил на пластиковую тарелку, замахнулся, словно хотел ударить в челюсть, но затормозил — будто совесть всё же была против избиения беззащитных. Вэнь Сюй рассмеялся — почти по-доброму. Коротышка отскочил и вылетел за дверь, забыв её закрыть. Вэнь Сюй слышал приглушённые голоса сверху, перебиваемые шумом телевизора. Один был взволнованный (Коротышка), а второй — холодный, жёсткий, такой тон был у Чжулю. Затем стало тише, заревел мотор. Похититель остался один. Вэнь Сюй задумчиво пошевелил рукой. На его счастье, металл неплотно прижимался к запястью — можно попробовать вытащить руку из металлических объятий. Он сжал кисть в кулак, стараясь сделать её уже. Костяшки побелели от напряжения. Кожа натянулась, больно впилась в грани наручника. Вэнь Сюй потянул. Медленно. Без рывков. Кольцо застопорилось на большом пальце. Он потянул сильнее — кожа разодралась, кровь потекла вниз, пачкая запястье. Вэнь Сюй тяжело вздохнул, переживая боль и темноту в глазах. Последний рывок — и он свободен. Запястье саднило, большой палец пульсировал болью и отказывался сгибаться до конца. Но он работал. Этого достаточно. Вэнь Сюй тягуче встал, чувствуя, как ноги медленно обретают подвижность. Перед глазами поплыли мошки — сказывался трёхдневный голод. Он медленно подошёл к двери, осторожно распахнул её пошире. Перед ним была лестница. Вэнь Сюй шагнул вперёд, надеясь, что она не будет сильно скрипеть. Заглянул за угол. Перед телевизором сидел длинноногий мужчина, расслабленно развалившись на диване. Вэнь Сюй бегло оглядел полупустую комнату. Впереди была дверь, слева, кажется, кухня. Он осторожно скользнул вбок, рассчитывая если не на нож, то хотя бы на штопор. Не шуметь на кухне было сложно. Там стояло много пустых бутылок из-под пива — похоже, ситуация с отцом сильно потрепала их психологически. Но он умудрился незаметно оказаться на кухне и даже найти нож: кухонный, тупой. Вэнь Сюй задумался: использовать стеклянную бутылку или лучше нож? Нож был слишком тупым. Нужно будет сократить дистанцию. Придётся рискнуть. Вэнь Сюй сунул тупое лезвие в рукав толстовки, зажал рукоятку в ладони. Он выдохнул и шагнул из кухни. Рванулся в соседнюю комнату, зашумел, словно пытался найти телефон. Когда вошёл Длинноногий, Вэнь Сюй вздрогнул всем телом, отшатнулся, попытался найти что-то на полу. Пусто. Только пыль. Вэнь Сюй притворно улыбнулся, скривил губы, словно пытался извиниться, но не нашёл слов. Длинноногий был зол, он грязно выругался, схватил его за шиворот, явно решив вернуть обратно в подвал. Вэнь Сюй закашлялся, словно начал задыхаться, притворно повис в чужих руках, и когда тот слегка ослабил хватку, коротко и почти без замаха здоровой рукой ткнул ножом в сонную артерию. — Чёртов псих... — Улыбка — ценный инструмент, дорогой мой, — негромко прошептал Вэнь Сюй, растерянно держа в руках кровавый нож. — Просто ты не научился ей пользоваться. Вэнь Сюй вызвал полицию, его голос подрагивал, когда он рассказывал свою версию истории. Он стоял у окна, ожидая, когда вернётся второй.