Легенды Малой Адалии: Спящий

…В самой сердцевине пустоты магические символы сплетались в причудливые рунические ставы. Они струились, словно зыбкие узоры перламутра на водной глади, где любое прикосновение могло изменить их мерцающую рябь, заставляя перестраиваться в новую, но всё же узнаваемую форму. Эти письмена, сотворённые будто росчерками серебристо-голубой пасты, плавно ложились на бархатисто-чёрный фон, а затем, достигнув своего пика, взрывались ослепительными вспышками света, мгновенно угасая, чтобы вновь возродиться. За их завораживающим танцем можно было наблюдать бесконечно, каждый вновь появившийся узор никогда не повторял предыдущего, являя собой эфемерное чудо постоянно меняющегося бытия... …нужна ещё анестезия, он приходит в себя... …риск болевого шока... …меагисовы каналы воспалены, идёт сопротивление, перекрытие доступа к тканям... …расслабь их, иначе потеряем парня. …кажется, дышит... …кажется, справились... Голоса звучали откуда-то издалека, словно со дна глубокого колодца, и Марат не был уверен, слышит ли он их наяву или это лишь обрывки бреда, застрявшие в умирающем сознании. А потом всё стихло.

***

Он открыл глаза — удивительно. Он ведь искренне распрощался с жизнью, даже ощутил, как душа покидает тело. И всё же перед ним оказалась плитка потолка, а на стыке плит темнел датчик пожарной безопасности. Приглушённый свет лился сверху и сбоку — такой, какой даёт старый торшер с лампой накаливания. Марат хотел повернуть голову, но шея задубела, и от малейшего движения боль расползалась по телу, горячая и вязкая. Он скосил взгляд — часть лица парализовало болью. Но одного медленного движения глаз хватило, чтобы понять: он лежит в маленькой прямоугольной палате с зашторенным окном и древними каменными стенами. Пахло медикаментами, сухой пылью и едва уловимо — палёным. — Не спишь?.. — послышался мурчащий голос, и Марат опустил взгляд. Сбоку, в старой плетёной корзине, лежал рыжий кот. Его жёлтые глаза смотрели на Марата с бесконечно злобным и в то же время глубоко печальным выражением. И Марат понимал, отчего: одно ухо ему срезало, а вместо передней левой лапы теперь виднелся протез — лёгкий, матовый, с едва заметными магическими прожилками. Шерсть в нескольких местах свалялась в колтуны, в других отсутствовала полностью, обнажая розоватую, затягивающуюся кожу, но на проплешинах уже пробивался рыжий пушок. Кот попытался принять величественную позу, но швы, покрывавшие его тело, не позволили — он только дёрнул ухом и вздохнул. — Я... — Марат не сразу узнал собственный голос. Горло саднило от боли, из груди вырвался хрип, а правая часть лица горела так, будто к ней приложили раскалённый утюг. Он сглотнул, собираясь с силами. — Я такой же красавчик, как и ты? — Мр-р, — Вжик хотел усмехнуться, но швы натянулись, и он осёкся, постаравшись не открывать пасть слишком широко. — Вы, люди, в целом омерзительны, так что, можно сказать, шрамы тебя приукрасили... Марат пошевелил рукой — та ощущалась чугунной, налитой свинцом. Однако он всё же сумел приподнять её настолько, чтобы увидеть бинты, пропитанные какими-то маслянистыми медикаментами, и край ожога, уходящий под повязку. Во рту стоял металлический привкус, а в ушах всё ещё тихо звенело — далёкое эхо взрыва. Он снова прикрыл глаза. Странно: он ожидал, что и теперь перед внутренним взором вспыхнут сине-белые руны, но они не появились. Только ровная, спокойная темнота. Впервые за долгое время — никаких узоров, никакой магии. Просто тишина. Он хотел удивиться этому, но сил не осталось. Вроде бы ничего не сделал, а устал так, словно ворочал камни. — Мы живы, кошак, — прошептал он, не открывая глаз, и в голосе его послышалось что-то похожее на удивлённую благодарность. — Мр-р, — отозвался Вжик, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Я бы на твоём месте не радовался, мальчишка. Марат хотел ответить, но сон уже наваливался на него.

***

В следующий раз он открыл глаза, потому что раздался стук в дверь. Он переглянулся со Вжиком, который по-прежнему лежал на лежанке в корзине, а затем приоткрыл губы. Изо рта вырвалось что-то вроде «Да?». Сколько он себя помнил, к нему никто не стучался. Дверь приоткрыли, и в проёме показалось приветливое лицо курчавого темноволосого парня. Марат очень пожалел, что не может подобраться и выглядеть получше, потому что вошедший показался ему ну просто невероятным красавчиком. Высокий, с интересным лицом, блестящими тёмными глазами и волнистыми волосами, напоминающими множество широких пружин. Над пухлыми губами справа темнела родинка. Обычно такие парни обходили Марата стороной. Но, возможно, он просто бредил, и этот парень — лишь видение, порождённое умирающим сознанием? Если так, то его сознание обладало отменным вкусом. Между тем невероятный красавчик уже прошёл в комнату, держа в руках поднос. — Доброе утро! — он носил знакомую одежду: тёмно-синий пиджак, такого же цвета брюки и галстук; на лацкане пиджака красовался шеврон — белый кулак, летящий сквозь синее небо к звёздам. — Как ты… вы, вернее, себя чувствуете? Вся Академия на ушах, кто-то даже уже делает ставки, выживете вы или нет… Хотя не стоило мне, наверное, это говорить сразу, как только я пришёл… Марат моргнул, силясь понять, что только что услышал. Парень же, смущённый собственным поведением, поставил на прикроватную тумбочку поднос со скромной едой. От тарелки поднимался лёгкий пар, и запах бульона поплыл по палате — простой, но такой одуряюще вкусный, что желудок Марата немедленно напомнил о себе жалобным урчанием. — Лично я чувствую себя так, — манерно начал Вжик, с трудом приподнимая морду над краем корзины, — словно меня переехало катком. Несколько раз-з. Мр-р, добрый юноша, скажи, что случилось? И неплохо было бы представиться. — Э, да, точно! — парень округлил глаза, взглянув на кота; впрочем, удивился он не слишком — видно, успел привыкнуть к тому, что в Академии встречаются создания и постраннее. — Меня зовут Руслан. Руслан Николаевич Подусов. Можно просто Рус. Я на втором курсе Академии здесь. Вернее, осенью буду на втором, сейчас просто практику дорабатываю. Меня на август зачислили. Э, да вам это и не надо знать. Хм. — Что за Академия? — прохрипел Марат, хотя ответ он уже угадывал по шеврону на пиджаке парня. — А… — Руслан топтался у кровати, спрятав руки за спину, и явно не знал, куда их деть. — Ну, эм, Малоадалийская Академия Ордена хранителей, МАОХ, собственно… Да, точно, вы же ни с кем ещё тут не общались. Знаете, сейчас лето просто, все в отпусках… Но кое-кто дежурит. Знаете, я могу позвать старших, и вам всё лучше объяснят. Чингиса Ардузевича, да, точно. Он наверняка сможет всё рассказать лучше. А я знаю только то, что, когда вас привезли в Академию, вы были похожи на два обугленных куска. Даже не знаю, как вы выжили во время того взрыва… В Ордене?! Марат ушам своим не верил. Они — в том самом Ордене, о котором рассказывала бабушка? В той самой Академии, замке Бенедикта Юстафа, основателя? Куда он когда-то мечтал поступить? Это казалось невозможным — глупой шуткой судьбы или посмертным бредом. — Да, позови кого-нибудь из главных, — протянул Вжик и устало прикрыл глаза. Но Марат не хотел так быстро расставаться с прекрасным видением. — Да погоди ты! Ай… — он слишком резко вскинул голову; признаться, шея у него уже не так болела и шевелиться он мог, однако не хотел показывать это остальным, потому что: — Рус, да? Парень нервно кивнул, и его кадык дёрнулся. — Прежде чем ты уйдёшь, помоги мне… Руки совсем не двигаются, может, покормишь меня?.. П-пожалуйста… Вжик посмотрел на него с откровенным недоумением. Взгляд так и говорил: серьёзно, мы в таком положении, а ты находишь время, чтобы заигрывать с парнем, который тебя больше боится, чем хочет помочь?! Да, подумал Марат, именно этого он и хочет. Потому что совсем недавно он чуть не умер, а упускать шанс не собирался. Если это сон и видение, нужно брать по максимуму! Всё равно он по опыту знал: такие сны заканчиваются в самый неудачный момент. — Эм-м… — Руслану явно такое предложение не понравилось, он растерялся, но, взглянув на Марата — забинтованного, бледного, с обожжённой щекой, — сжалился. — Ко-конечно… — Святые предки Нэбе, — Вжик закатил глаза, а затем, когда Руслан присел на край кровати и окунул ложку в суп, подполз поближе, волоча протез. — Меня тогда тоже не обдели, Русик. Помоги брату своему меньшему. — Э, да… Как скажете. Завтрак вышел на славу. Бульон, показавшийся Марату пищей богов, дал заряд хоть каких-то сил — он чувствовал, как тепло растекается по телу, согревая изнутри. Марат старался есть как можно медленнее, разглядывая Руслана и дивясь тому, как ухоженные люди могут хорошо выглядеть. Он-то привык общаться со всякими пьянчугами, бандитами и шпаной. Даже Мажорик, несмотря на статус, начинал преобразовываться в типичного представителя низшего класса, а тут… Руслан держал ложку аккуратно, почти изящно, и каждый раз, когда подносил её к губам Марата, его пальцы чуть подрагивали, а на скулах проступал лёгкий румянец. Он явно не привык к таким просьбам, но старался изо всех сил. А может, Руслан — всё же не видение?.. После того как бульон и мягкий корм для Вжика закончились, Руслан встал, забрал поднос, попрощался и вышел, не забыв прикрыть за собой дверь. Эх… Пятнадцать минут Марат пребывал в раю. Сомнительном таком раю, но всё-таки раю. А теперь… Реальность снова рядом. — Значит, мы в Академии Ордена… — Вжик попробовал подняться, однако тут же передумал; его лапы были слабы, а с протезом он ещё не научился управляться. — По всей видимости, в медицинском крыле. Что мы тут делаем? Зачем нас сюда приволокли… — Ты ещё жалуешься? — брякнул Марат. — Хорошо же, нас спасли! — Пф-ф, ты недальновидный! — Вжик попробовал вылизать лапу, но в итоге от усталости просто уложил на неё морду. — Очевидно же, что нас уместнее было бы отвезти в больницу. А уже оттуда врачи вызвали бы специалистов из Ордена, если бы они понадобились. Мр-р. Ни ты, ни я не занимаем такого социального статуса, чтобы о нас заботились. Ладно я — я ещё редкое магическое создание, меня могли бы сохранить, окажись я рядом с кем-то из академиков, но ты… Сомневаюсь, что кто-то знал, что ты маг, чтобы тратить на тебя время! Кошак рассуждал неприятно, но логично. Ну взорвалась мастерская и взорвалась. Приехала бы скорая помощь. Кого удалось бы спасти, того спасли бы. И тут до Марата дошло. Взрыв. В мастерской. Всё дело бабушки… сгорело? Он уставился в потолок, чувствуя, как внутри что-то обрывается — тихо, беззвучно, но необратимо. Бедная бабушка. Она так любила эту мастерскую, так надеялась, что она простоит века. А теперь от неё, скорее всего, осталась только груда обгоревших досок и оплавленный металл. И фотография в его кармане — если её не выбросили, пока он валялся без сознания. Нет… И она наверняка тоже сгорела. Всё сгорело… — От нас явно чего-то хотят… — сонно протянул Вжик, и его голос прозвучал глухо, словно сквозь подушку. Марат и сам не заметил, как начал засыпать. Веки налились свинцом, мысли путались, и последнее, что он услышал, был тихий, полный обречённости голос кота: — …не видать мне свободы. А потом — темнота. Спокойная, тёплая, без рун и видений. Просто сон.

***

В палату снова постучали, но дожидаться приглашения не стали. Марат надеялся увидеть Руслана — пусть тот и выглядел растерянным, но хотя бы не вызывал желания спрятаться под одеяло, — однако вошёл мужчина совершенно иной наружности. Довольно молодой, высокий, со смуглой кожей, отдающей красными степными оттенками, словно выжженная солнцем земля. Глаза чуть раскосые, но широко открытые — казалось, они говорили: «Мы не боимся смотреть на этот мир». Длинные чёрные волосы стягивались в две толстые косы с перьями, вплетёнными в пряди так, будто они являлись частью его самого. Одет незнакомец был в синий строгий костюм, белую рубашку, а вместо галстука шею охватывал чокер со свисающими тесёмками и символом бога Гартуда Кочевника — стилизованным колесом с восемью спицами. Марат скосил взгляд на Вжика; тот дёрнул уцелевшим ухом. Обоих удивил вид зашедшего. Все в Малой Адалии знали о кочевниках: здесь даже осел целый клан кацаев. Но чтобы кочевник служил в Академии? Торговать, обмениваться любезностями, но держаться на расстоянии — да, это для них привычно. А вот пойти на службу в цивилизованный мир, да ещё в Орден, да ещё носить их форму… Для степняков, идущих путём Гартуда, это считалось позором. Пока земли предков не вернутся к ним, кочевник должен держаться особняком от оседлых народов. Марат знал об этом не понаслышке: «Чугуны» иногда проворачивали делишки с кочевниками, и те шли на контакт с бандой куда охотнее, чем с полицией или администрацией. — Марат Вадимович Кладбищев, — тем временем кочевник подвинул к кровати стул и сел так, чтобы лежащие его прекрасно видели; он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку, раскрыл чистую страницу и что-то быстро записал. — И фамильяр, кот-йефи Вжик. Семнадцатое августа. Время: три часа дня. Разговор первый. Фиксирую начало беседы. — Э-э-э… — Марат приподнялся на руках и тут же пожалел об этом: ожоги на плечах отозвались резкой болью, а перед глазами поплыли круги. Официальный тон, абсолютно не вяжущийся с образом кочевника, насторожил его даже сильнее, чем сама боль. — Вы кто?! — Моё имя Чингис, — на несколько мгновений собеседник поднял взгляд от блокнота; его чёрные глаза, казалось, не отражали света. — Мой род идёт из племени Орла, чьё сердце осталось в порабощённых степях Ухмутского региона. Ныне моё племя обосновалось недалеко от Малой Адалии, близ деревни Левакино. Марат растерянно заморгал. Он ожидал короткого «я такой-то работник», а получил целую родословную. Вжик тоже притих, перестав даже дышать. К счастью, Чингис тут же перешёл к делу, не требуя на своё представление какой-либо реакции: — Студент Подусов уведомил руководство о том, что вы пришли в сознание и готовы к диалогу. Однако в настоящее время руководство Академии временно недоступно ввиду чрезвычайной загруженности. В связи с этим я, как секретарь проректора Академии по прямому взаимодействию с кадрами Сафара Завьярова, уполномочен провести с вами первичную беседу и зафиксировать все имеющиеся у вас вопросы для последующей передачи в соответствующие инстанции. Марат смотрел на него, чувствуя себя так, будто попал на допрос, а не в больничную палату. — Как мы сюда попали? — понимая, что от Марата вменяемой реакции ждать не стоит, спросил Вжик. — Согласно рапорту, — зачеканил Чингис, — в районе Тадарии, на улице Фарадеева, имел место магический взрыв, уничтоживший бывшую мастерскую четы Кладбищевых «Стальной шёлк». Сочувствую, кстати. Он пронзительно посмотрел на Марата. И смотрел так до тех пор, пока Марат не выдавил: — Э, да, спасибо… Чингис продолжил: — По предварительному расследованию установлено, что злоумышленники заложили замедленную спрессованную сферу огня. Подобные действия, помимо непосредственного разрушения, направлены также на устранение магических следов. Отмечу особо: использование подобных технологий запрещено на территории Верескового региона. Инцидент квалифицирован как террористический акт. Вжик переглянулся с Маратом. Оба молчали, ошарашенные. — В результате взрыва, — продолжал Чингис тем же ровным, протокольным тоном, — вы получили травмы, по предварительным оценкам дежуривших специалистов несовместимые с жизнью. Сила магического огня, опалившая вас, не оставила от мастерской камня на камне. Вы же каким-то образом сумели выжить, пусть и серьёзно пострадали. Вероятность подобного исхода была крайне низкой, и мы связываем её с вашими индивидуальными особенностями подавленных меагисовых каналов. От окончательной гибели вас спасла своевременная доставка в Академию и последующая помощь наших врачей. Удивительно удачно сложились для вас обстоятельства. Я считаю, что это проявление снисходительности Матери-Земли и её помощников, птиц небесных. Тишина. Вжик подёргал ухом, раз-два… Марат сглотнул, пытаясь переварить услышанное. — П-погодите! — он вскинул руку и тут же зашипел от боли, забыв, что двигаться пока не стоило. Ожоги на рёбрах напомнили о себе тупой, ноющей волной. — Вы говорите как-то непонятно! Какая доставка, кто нас доставил? Зачем?.. — И что террористам нужно было от мастерской Юлиана? — почти в одно время спросил Вжик. — Почему они решили подорвать её только сейчас, а не когда Юлиан лежал в психиатрической лечебнице? Чингис сверился с блокнотом. — Вас доставил в медицинское крыло Академии Гопоангел вечером десятого августа в одиннадцать часов двадцать три минуты. Он сделал всё возможное, чтобы извлечь вас из-под обломков и минимизировать ущерб от огня. — Гопоангел?! — Марат на мгновение забыл о боли, и его лицо осветила улыбка. Пусть теперь братва скажет, что Гопоангел не помогает всем! Марата он спас! Дважды! Сначала от бульдога, потом от взрыва. Хотелось поскорее выйти отсюда и всё им рассказать. — Именно так, — Чингис кивнул, совершенно не реагируя на излишнюю возбудимость собеседников. — Что касается вопроса о террористах и их мотивах. По факту происшествия ведётся расследование, однако существует высокая вероятность того, что точные причины установлены не будут. В настоящее время Орден испытывает острый дефицит специалистов в области прорицания, в связи с чем восстановление событий магическими методами не представляется возможным. Кроме того, нет оснований полагать, что исполнители обсуждали свои мотивы в процессе закладки взрывного устройства. Полиция же не проявляет значительного интереса к данному делу ввиду наличия у мастерской существенной задолженности. Нам приходится довольствоваться имеющимися фактами. Такова жизнь. Опять тишина. Марат переваривал услышанное с таким трудом, будто ему дали разгрызть гальку. Вжик тоже молчал, нервно помахивая кончиком хвоста. — Я продолжу с вашего позволения, — Чингис смотрел на них спокойно, но изучающе, словно оценивал степень их готовности воспринимать информацию. — Когда Гопоангел доставил вас, дежурившие врачи не имели права проигнорировать пострадавших и бросили все силы на оказание помощи. В ходе экстренного медицинского вмешательства было установлено, что вы, Вжик, являетесь фамильяром, лишённым магической поддержки, и ваша смерть была лишь вопросом времени. А вы, Марат Вадимович, — необученный маг с крайне низким уровнем контроля над собственными магическими силами. Настолько низким, что он сравним с уровнем ребёнка, чья нервная система ещё не сформировалась. Полагаю, именно это и спасло вас от мгновенной смерти. Магия зачастую подстраивается под чувства и эмоции и проявляется спонтанно, расходуя все ресурсы организма на защиту. Но для того, чтобы защититься от взрыва такой мощности, необходим либо очень сильный резерв, либо особые характеристики меагисовых каналов. — Это всё из-за крови титанов, которую мой дед мне дал! — выпалил Марат и тут же осёкся, понимая, что сболтнул лишнего. Но слово не воробей. — Вы говорите, что я больше без магической привязки?.. — одновременно с ним выдохнул Вжик, и в его глазах загорелась надежда. Чингис замер. Его чёрные глаза наконец-то отразили что-то живое — глубокое, неподдельное изумление. Он медленно, словно не веря своим ушам, перевёл взгляд с Марата на Вжика и обратно, а затем сделал в блокноте несколько быстрых пометок. — Термин «кровь титанов» мне не знаком, — произнёс он осторожно, и его голос впервые за весь разговор утратил протокольную сухость. — Прошу вас пояснить. Марат тут же взглянул на Вжика — собственно, виновника всех этих знаний. Кот округлил глаза, хвост его нервно хлопнул по покрывалу. — Это… средство, которое разрабатывал Юлиан долгие годы… — осторожно начал он, но затем тряхнул мордой, сообразив, что сейчас держать секреты невыгодно. — Это изменение генетического материала, позволяющее активировать меагисовы клетки, что помогает сделать человека чувствительным к магии. Активирует меагисовы каналы. Если вы спросите подробности, то я их не знаю. Юлиан поделился со мной незначительными крохами знаний, и то лишь ради того, чтобы я передал их Марату. Мы как раз направлялись в мастерскую, чтобы Марат принял наследство Юлиана, но, мр-р, случилось то, что случилось. Чингис, очевидно, забыл, что нужно записывать. Он смотрел на Вжика широко раскрытыми от изумления глазами. Ручка выпала из его ослабевших пальцев, но он успел подхватить её у самого пола. Прокашлялся, пытаясь вернуть самообладание. — Это… — он осёкся, подбирая слова уже не из протокольного лексикона, а из обычного, человеческого. — Это, м-да, неожиданно. Полагаю, данная информация требует немедленного доклада руководству. Прошу меня извинить. То, что мы изначально сочли за несчастный случай и долг помощи Гопоангелу, может иметь гораздо более серьёзные последствия. Он развернулся, намереваясь уйти, но Вжик остановил его: — Что с моей магической привязкой?! Мр-р. Я должен был получить свободу, как только передам наследие внуку Юлиана. Но и наследие, и Юлиан мертвы. Значит ли это, что я свободен? Чингис повернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие — мимолётное, почти незаметное, но всё же живое. — Мне жаль, пушистое создание. В ходе операции нашими специалистами было установлено, что ваша связь с предыдущим хозяином полностью разорвана. Однако на момент поступления в Академию вы находились в критическом состоянии и без магической поддержки погибли бы в течение ближайших часов. В связи с этим было принято экстренное решение о создании временной магической привязки к Марату Вадимовичу. В настоящее время вы функционируете как его фамильяр, и ваши жизненные силы распределяются между вами. Если вас интересует ритуал разъединения, мы готовы оказать содействие в его проведении, как только вы оба достаточно окрепнете. — А что мы будем делать дальше? — насторожился Марат. Он сел на кровати, не обращая внимания на боль, и теперь смотрел на Чингиса с плохо скрываемой тревогой. — Мы выздоровеем, и вы нас отпустите?.. Ему этот разговор не нравился всё больше. Кажется, из-за своих дурацких меагисовых каналов он мог влипнуть в историю не с кем-нибудь, а с самим Орденом. А Орден — это не «Чугуны», с ними не поторгуешься и не сбежишь. — Для того чтобы дать ответ на данный вопрос, — задумчиво произнёс Чингис, — мне требуется больше времени. И вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Марат фыркнул и откинулся затылком на подушку, чувствуя, как ноют ожоги, а в голове гудит от всего услышанного. Он чуть не умер. Его спас Гопоангел. Он в Академии. Он теперь маг. Его дед создал какую-то запретную дрянь, из-за которой, возможно, у них теперь будут большие проблемы. И всё это — за считаные дни! — Мр-р, ну отлично, — послышалось от Вжика. — У них хотя бы есть ритуал по разъединению сущностей. Я всё-таки смогу обрести свободу! — Заладил тоже, свобода да свобода! — Марат покосился на него. — Радуйся, ты жив благодаря мне! А вот я из-за тебя чуть не умер! — Ой, только не делай из себя героя, тебе просто повезло… — Хороша удача — чуть не сдохнуть! — Марат потрогал бинты на лице и поморщился. — А потом ещё и в Орден попасть — да уж, повезло так повезло. Что прикажешь делать теперь-то? Мой дед, мать его, явно натворил делов, из-за чего его мастерскую взорвали, а у этого Чингиса чуть глаза на лоб не полезли от упоминания о твоей крови титанов! — Мр-р, признаюсь, я сам в шоке… — Вжик сел, оглядывая палату, и хвост его обернулся вокруг лап. — Когда существуешь в изоляции и долгое время общаешься только с одним человеком, кажется, что поступающая информация очевидна и истинна для всех. Но сейчас я понимаю, что Юлиан держал её в глубочайшей тайне… А как только эта тайна раскрылась, мр-р, начались неприятности. Ну да, такие, что начали подрывать дома в центре города. — Надеюсь только, академики не решат прибить меня окончательно! — Марат тоже сел и скривился от боли; всё тело ломило так, будто по нему проехались катком. — А то тупо как-то! Спасли, я спалился, и они такие: не, друг, тебя слишком опасно оставлять в живых! — Мр-р, я надеюсь вместе с тобой, поскольку, раз мы магически связаны, наши жизни переплетены… — Вжик вздохнул и уложил морду на лапы. — Похоже, покой нам только снится.

***

Они прождали довольно долго. Солнце за окном успело сползти к горизонту, окрасив зашторенное стекло в бледно-розовый, когда наконец пришёл Руслан с ужином. Он извинился, пряча глаза, и сообщил, что ему запрещено кормить пациентов с ложечки — таковы правила медицинского крыла. После чего мгновенно ретировался, оставив на тумбочке поднос с тарелками. Вжик не удержался от колкостей, Марат отбивался от них как мог, но в итоге страдали оба: пришлось есть самим. Кто бы знал, что процесс поглощения пищи может приносить столько боли. Каждое движение ложки отдавалось в обожжённых плечах, а жевать приходилось медленно и осторожно, чтобы не потревожить шрамы на щеке. Вжик то и дело ронял кусочки мягкого корма обратно в миску, сопровождая каждую неудачу сдавленным шипением. В какой-то момент Марата начало клонить в сон. Он сопротивлялся, надеясь, что кто-нибудь придёт и объяснит наконец, что происходит, но в конце концов не выдержал и уснул, даже не дожевав последний кусок хлеба. Уже засыпая, он сообразил, что больше не видит странных узоров — ни серебристых, ни голубых, никаких. Только спокойная, ровная темнота. Может, магия наконец оставила его в покое. А может, просто устала так же, как и он сам. Проснулся оттого, что ему меняли повязки. Медсестра в возрасте — сухощавая, с ловкими пальцами и усталыми, но добрыми глазами — действовала быстро и сноровисто. Увидев, что Марат открыл глаза, она улыбнулась. — Ну как, боец, жив? Раз так, помоги-ка мне, приподнимись на локтях, вот так, ага, молоток. Почти всё зажило, пара регенерирующих припарок — и будешь как новенький. Хотя кожа вряд ли будет загорать, шрамы останутся. — Я переживу, наверное, — Марат ощутил приятное тепло в тех местах, где она сменила бинты, и на мгновение боль отступила. — А где кошак? — Вышел, поди. Звери быстрее восстанавливаются, особенно фамильяры. — Свалил, наверное, говнюк косматый! — выпалил Марат, но в глубине души почувствовал лёгкий укол тревоги: он начал привыкать к этому ворчливому коту. — А вы не знаете, почему я больше видений не вижу? — Эт, милый, не ко мне вопросы. Медсестра вышла, оставив на тумбочке завтрак, а рядом — костыли. Всё случилось так быстро, что Марат не успел спросить, придёт ли к нему кто-нибудь сегодня. Он быстро съел завтрак — на этот раз без происшествий, потому что боль немного утихла, — а затем ощутил острую потребность в справлении нужды. Подняться оказалось нелёгким делом, но костыли пришлись как нельзя кстати. Марат, чувствуя, что ноги после долгого лежания слабые и ватные, опёрся на них и направился к выходу. Неуверенно приоткрыл дверь — та оказалась не заперта, а значит, он не в тюрьме, — и вышел за пределы своей палаты. Обычный длинный коридор с выкрашенными в белый стенами и горшками с цветами у дверей. Марат окинул взглядом коридор и приметил желанную дверь с надписью «туалет». Чтобы пройти к нему, пришлось миновать несколько дверей с номерами; из некоторых доносились приглушённые голоса, но в основном стояла тишина. Пока Марат шёл, он начал чувствовать себя увереннее и на костыли почти не опирался. Зайдя внутрь и сделав пару шагов мимо раковин, он вздрогнул, увидев что-то жуткое, мелькнувшее в отражении зеркала. Секунды хватило, чтобы сообразить: он увидел себя. Он подошёл к зеркалу. Пальцы сами собой сжали костыли, сердце забилось быстрее. Ещё недавно он помнил себя довольно симпатичным парнем, способным привлечь Туза. Он бы и привлёк, Марат не сомневался, если бы не лажал на каждом шагу… А теперь — какова вероятность, что от той внешности хоть что-то осталось? Он узнал себя, и это хоть как-то утешало. Одетый в пожелтевшую от времени и пота футболку, он чувствовал себя мумией. Руки перебинтованы, ноги — тоже. На правой половине лица кожу стянуло, словно кто-то накидал красных рубцов, которые тянули живую ткань к обожжённой. Ниже, на шее, виднелись волдыри и тёмные пятна. Правая бровь сгорела, и волосинки никак не желали появляться на этом месте, а слева, чуть выше кадыка, тянулся глубокий шрам. Понятно, почему красавчик Руслан так робел при виде него. Ведь Марат теперь — урод. — О-ох… — он вмиг ослабел и отвернулся от зеркала. — Да лучше бы я сдох. Он сходил в туалет, а когда вышел, захотелось присесть, а лучше — лечь. Но он держал себя на ногах. Опираясь на костыли, побрёл обратно. Добравшись до палаты, рухнул на кровать и бездумно уставился в потолок. Тут послышался скрип. Марат повернул голову. Внутрь проскочил Вжик. Он запрыгнул на свою лежанку в корзинке, металлическая лапа клацнула, задев уголок. — Мр-р, никогда не привыкну… — он с отвращением глянул на фальшивую лапу. — Я видел, ты очнулся и можешь ходить. Хорошо. Я кое-что узнал. Нас не убьют. — Это уже не очень меня радует! — Марат бессознательно коснулся стянутой кожи на лице. — А они могут магией заживить мне все раны и сделать меня таким, каким я был до? Вжик потоптался на лежанке, уцелевшее ухо дрогнуло. — Возможно, и могут. Но нас обожгло магическим огнём. Это раз. А два — такая целительная магия используется сейчас только в больших городах и стоит немало. — Ну конечно! — Марат всплеснул руками. — Конечно, блин, опалить меня должен был именно магический огонь… — Вообще-то я лапы и уха лишился! — ощетинился кот. — Думаешь, я не хотел бы всё вернуть? — Ты животное, тебя и таким полюбят! — Ты совершенно глупый мальчишка! — Вжик уже хотел разразиться тирадой, но заставил себя замолчать, шерсть нехотя улеглась. — Мр-р, да и не это сейчас важно! Важно другое. Так просто нас не собираются выпускать из Академии. — Ну да, а как иначе? — Мр-р. Оказалось, что процесс, который запустил в тебе Юлиан, нетипичен, и технология, пробудившая в тебе мага, утеряна много столетий назад. Она очень похожа на дары Бенедикта Юстафа. Никто ещё не раскрывал его технологию. Так что, мр-р, логично, что тебя так просто не отпустят. Мы здесь пленники, двуногий. А ты будешь подопытным кроликом. Орден захочет узнать, как Юлиан смог синтезировать такую сыворотку, а ты теперь — единственный на это ответ. Марат запрокинул голову и застонал. Не стоило ничего выяснять про видения у Нервного! Не стоило навещать деда в психушке! Не стоило с ним общаться, не стоило пить ту бурду, оказавшуюся кровью титанов. Не стоило, не стоило, не стоило! Так много всего не стоило делать, что хотелось выть от негодования! И он взвыл. — Очень плохо получилось, — Вжик склонил голову вправо. — Какое животное ты имитировал? — Ну допустим! — выпалил Марат, игнорируя колкие выпады кота. — А хорошие-то новости будут?! Может, долги с меня спишут за все мои страдания?! Раз я теперь так важен? — Только долги за мастерскую, — услышали они уже знакомый ровный голос, но от этого не менее неожиданный. И Вжик, и Марат чуть не подпрыгнули от страха. На пороге стоял Чингис. — Прошу прощения, что испугал. Но мне показалось, сейчас очень кстати подать голос. — Вы всё слышали? — Вжик попытался успокоиться, но шерсть всё ещё топорщилась, словно миллион мелких игл. — Часть, — признал Чингис и направился к стулу. — Но этого хватило, чтобы понять ваше волнение. Вы думаете, что будете пленниками в стенах Академии. Так будет только в том случае, если вы откажетесь сотрудничать. Увы, Вжик сказал верно: вы исключительный экземпляр, Марат. Возможно, исследование вас позволит нашим немногочисленным учёным разработать утерянный рецепт сыворотки, позволяющей пробуждать меагисовы каналы у каждого человека. Возможно, вы не знаете, но в мире каждый год рождается всё меньше магов, а аномалий и магических опасностей меньше не становится. Орден захочет вас использовать. Однако есть другой путь, без сопротивления. Я счёл необходимым вас предупредить. Как только ваше состояние стабилизируется, я предложу вам вступить в Орден хранителей Малой Адалии. Марат ожидал всякого, но не такого. Не веря ушам, он взглянул на Вжика; тот дёрнул уцелевшими усами. Видно, пока он подслушивал, не знал о подобном предложении и сам удивился. — Погоди-ка, погодите, в смысле… — Можно на «ты». Я ненамного тебя старше. Мне всего двадцать два. — Э, ладно. Погоди-ка! — Марат снова вспомнил рассказы бабушки о хранителях. — Разве не нужно пройти какие-то испытания, чтобы стать хранителем? Разве хранители — это не что-то о героях и достойных? Чингис улыбнулся. Наверное, впервые за время их знакомства. Марат отметил, что, когда он улыбался, то становился моложе и приятнее на вид. Роботизированность терялась, уступая место чему-то почти тёплому. — Может быть, когда-то Орден и считался элитным подразделением. Сейчас же мы пытаемся удержать крохи былого величия. Никаких испытаний нет, только отбор. Желающих и так мало, поэтому мы не перебираем лишний раз. Вы же, Марат… — Можно на «ты». — Ты же, Марат, отбор, можно считать, прошёл. Мы навели справки. Ты внук Арины Магомедовны, героини Ордена, героини войны. А она — дочь великого мага-кузнеца Эйзенхельда. Бровь Марата дрогнула — он знал только имена своих стариков, но не дальних родственников. Кажется, у него очень знаменитый род, возможно, даже династийный. Между тем Чингис продолжил: — Пусть Орден уже давно не признаёт, что достоинства передаются кровно, всё же игнорировать семейных героев нельзя. Орден в тебе заинтересован. Если ты будешь заинтересован в Ордене, это будет прекрасный симбиоз. — Вау, это, я… А если откажусь? — Твоё право. Но тогда ты будешь здесь пленником. — Но я могу согласиться, чтобы усыпить вашу бдительность, а затем сбежать! — Можешь. Марат поворчал, обдумывая услышанное. Орден — или Чингис? — явно шёл ему навстречу, не желая его только использовать. Но если Марат откажется — они будут играть по-жёсткому. Такие игры он не любил. Лучше и правда как-то сгладить конфликт. К тому же, злары их побери, это Орден! Орден хранителей! Когда-то в нём состояла бабушка! Именно отсюда она черпала вдохновение и истории! Именно здесь Марат когда-то мечтал оказаться. Да не при таких обстоятельствах, но всё же! — А жить я где буду? — В Академии, здесь, — Чингис обрадовался смене темы. — Для новичков кельи не очень просторные, они располагаются в подземелье, в той части, где раньше была тюрьма. Но что есть, то есть. У нас пятиразовое питание. Как ловко он перепрыгнул на «правильную» тему. Марат мысленно хмыкнул. Пятиразовое питание Марату только снилось. Чингис зашёл с козырей. Да и комнату могут предоставить. Всё как Мажорик и рассказывал. — А мои вещи… — Марат поёрзал. — Ну, те, что были на мне после пожара. Хоть что-то выжило? — То, что удалось спасти, лежит здесь, — Чингис постучал по прикроватной тумбочке. — Не в наших правилах выкидывать вещи без согласия владельца. Только если это не исключительный случай. Марат кивнул, уходя в свои мысли. Ни он, ни Вжик больше не имели вопросов, по крайней мере сейчас. — Я зайду завтра, — Чингис поднялся. — Обдумай моё предложение. — Постой! — Марат кое о чём вспомнил. — Я после того, как выпил эту кровь титанов, видел символы, видения всякие. А сейчас нет, сплю нормально. — Это типичное проявление задавленных меагисовых каналов. Если их не прочищать или не использовать, они будут отравлять организм. Сейчас всё хорошо, защита от взрыва и операция помогли. Но чтобы не происходило такого в дальнейшем, тебе придётся учиться, Марат Вадимович. — Я… понял. Наверное. Они попрощались, и Чингис ушёл. Как только дверь за ним закрылась, шерсть Вжика окончательно улеглась, и он мотнул головой. — И что ты думаешь по этому поводу? — спросил кот. — Не знаю. Но Марат не удержался, он покопался в тумбочке. Чингис не соврал: уцелевшие вещи и правда сохранились. Тут оказался его старенький мобильный телефон (разряженный и оплавленный, конечно), несколько ставрей, выживших при взрыве, почерневшая связка ключей и то, что он и хотел найти: фотография бабушки. Удивительно, с ней ничего не случилось, словно она и не участвовала в пожаре. Может, зачарованная? Марат не удивился бы. Всё-таки его предки — мастера зачарования. Оказывается, даже какой-то маг-кузнец в их роду что-то делал. А дед, если уж хранил фотографию в сейфе, значит, очень ею дорожил. И хоть Марат не любил деда, в этом вопросе он его понимал. Вот так сесть в момент раздумья, посмотреть на бабушку и подумать, что сказала бы она, — дорогого стоило. — Так и что мне делать, ба? Вжик запрыгнул на кровать и улёгся рядом. Они оба смотрели на бабушку Арину, словно пытаясь услышать её голос. Но, конечно, ничего не слышали. Вжик скосил взгляд на Марата. — Быть хранителем — опасное дело, Марат. Но достойное. Кто знает? Возможно, ты даже сможешь стать героем. — Вряд ли я справлюсь с ним, — Марат нахмурился, провёл большим пальцем по фото, смахивая рыжую шерстинку. — Мр-р, героями не рождаются, а становятся. А если не получится стать героем… хотя бы попытаешься стать лучшей версией себя. Хотя бы задумаешься об этом. Это уже больше, чем дано другим. Наверное, кошак прав. Марат усмехнулся, глядя на бабушку. Снова вспомнил её истории, когда после ночных кошмаров прибегал к ней в кровать. Вспомнил, как сам мечтал стать героем и сражаться с драконами. Вспомнил, как позавидовал Мажорику, так легко и просто рассуждающему о поприще хранителей. Марат всегда грезил о таком пути для себя, но никогда не находил в себе решимости пойти по нему. Никогда не видел смысла в таком выборе. Даже не мечтал оказаться достойным. Но вот он здесь. Перед окончательным выбором. Да или нет. — Чем злар не шутит? — тихо спросил он. — Она бы этого хотела. А самое главное: — Я этого хочу.

***

— Я согласен, — произнёс он, когда Чингис явился за ответом. — Я хочу быть хранителем.

До новых встреч!