Я просто хочу поиграть с тобой

Baby let me take the pressure off you

I'll make the first move and do what I got to

Can we slow this down to my pace?

make you fall in love

And let me show you what my body do

How a real woman do

Cause I do what I got to

Let me take you back to my place

Where I'll make you fall in love

Детка, позволь мне снять с тебя напряжение

Я сделаю первый шаг и сделаю то, что должна

Можем ли мы замедлиться и двигаться в моём темпе?

Заставлю тебя влюбиться

И покажу тебе, на что способно моё тело

Как это делает настоящая женщина

Потому что я делаю то, что должна

Давай я отвезу тебя к себе

Где я заставлю тебя влюбиться

      Съёмка нового видео на канал Макса заняла практически весь день, поэтому решение переночевать у меня дома пришло само собой, когда мы, сидя на кухне, доигрывали последнюю партию в монополию.       — Да ну нет! — С тяжёлым выдохом восклицаю я, откидывая оставшиеся карточки на стол. — Я больше не буду с тобой играть в игры, где нужно покупать и продавать, — подхватываю слегка дрожащими пальцами бутылку с остатками пива и, запрокинув голову, выпиваю жалкие глотки ставшей совсем тёплой жидкости.       — Всё по правилам, — Тарасенко невинно пожимает плечами и снимает очки, чтобы протереть краешком своей футболки стёкла. Его пьяная ухмылочка на губах одновременно раздражает и интригует. Я давно не видела его таким расслабленным, чуть-чуть развязным и... Блядь! А он секси!       — Ты ограбил меня по правилам, — фыркаю я в ответ, небрежно скидывая все карточки и прочую атрибутику в большую коробку с надписью «Монополия». — Звучит ещё более жалко, — поднимаюсь с насиженного места и на чуть пошатывающихся ногах направляюсь в сторону большого шкафчика с настольными играми. Должно же быть что-то, в чём я смогу обыграть его!       — Что ты ищешь? — Оглядываюсь через плечо и замечаю, что Тарасенко сидит на том же стуле, повернувшись ко мне вполоборота и подперев голову ладонью. На его лице я замечаю неподдельный интерес и лёгкое озорство. Пришло время для взрослых игр.       — То, в чём смогу тебя обыграть, — разворачиваюсь обратно к стеллажу и ставлю руки в бока, оценивающим, чуть затуманенным от выпитого алкоголя взглядом скользя по наполнению полок, пока уставшие глаза не цепляются за чёрную глянцевую коробочку, на которой большими буквами цвета фуксии написано «Правда или действие» и рядышком в кружочек обведённое возрастное ограничение «18+». Губы сами собой растягиваются в довольной улыбке. Я вытаскиваю игру из-под нескольких других коробок и, покрепче сжав её в руках, спешу обратно к Тарасенко, не в силах скрыть своё коварное удовольствие от предвкушения победы.       — О, — Макс вскидывает свои широкие брови и незаинтересованно продолжает: — Я думал, эта игра осталась у школьников, — бормочет он куда-то себе в ладонь, которой всё ещё лениво подпирает подбородок.       — Школьники не доросли, чтобы играть в эту версию, — хитро потираю ладони и присаживаюсь на стул рядом с Тарасенко. Руки сами тянутся к заветной коробочке, чтобы скорее распаковать содержимое.       — Тебе не кажется, что уже поздно? — Как бы между делом интересуется Максим, вскинув на меня рассеянный взгляд карих глаз.       — Уже зассал? — Хмыкаю в ответ, не останавливаясь от раскладывания карточек на столе.       — Нет, просто... — Запинается он, видимо, не находя, что ответить, чтобы слиться с этой затеи. Я слышу его шумный вдох и смиренное: — Ладно, раскладывай.       — Умница, — восторженно ёрзаю на месте, желая поскорее приступить к делу. — Принеси ещё по пиву, — вскользь кидаю я, разделяя смешавшиеся карточки на две стопки. Тарасенко послушно направляется к холодильнику, шаркая тапочками.       — Кто первый тянет? — Плюхаясь обратно на стул, интересуется Максим, подвигая ко мне вскрытую бутылочку холодного тёмного пива.       — Уступи проигравшей, — выпячиваю нижнюю губу и строю самую милую мордашку, на которую только способна после целого дня съёмок и выпитого алкоголя.       Тарасенко улыбается, оголяя верхний ряд своих белоснежных зубов, и вскидывает взгляд точно на меня, не выпуская из поля зрения моё захмелевшее выражение лица. В моменте становится жутко неловко, словно бы мы уже начали играть и задавать друг другу каверзные и ужасно неприличные вопросы о личной жизни.       — Ну давай, проигравшая, — едко фыркает Макс, поднося к губам горлышко бутылки из тёмного стекла, после чего отпивает немного пенистой верхушки, не спуская с меня глаз.       Стушевавшись, я неловко прочищаю горло и перемешиваю карты, опуская взгляд на две ровно выложенные колоды.       — Правда или действие? — Спрашиваю дрогнувшим голосом.       — Правда, — кашлянув в кулак, без раздумий отвечает Тарасенко.       — Ну да, что ещё можно было от тебя ожидать? — язвительно бубню себе нос, вытягивая карту из колоды по левую сторону от себя. Но стоит только перевернуть её рубашкой на стол, как детский восторг накрывает меня с головой. — Был ли у тебя секс по-дружески? — Я уже мысленно потираю ручки, ожидая того, что Макс сольётся с вопроса и я смогу вытащить какую-нибудь карточку из колоды с действием. И тогда он точно не отвертится.       Тарасенко вскидывает брови, явно не ожидая такого резкого разгона и уровня интимности. Мгновение назад он собирался сделать ещё пару глотков пива, а теперь растерянно облизывает свои розовые влажные губы и отставляет бутылку обратно на стол.       — Я думал, там будут другие вопросы, — слышу неловкость в его неровном тоне.       — Чего ещё ты ожидал от игры с пометкой восемнадцать плюс? — С насмешкой проговариваю я. Мой голос слегка преломляется, касаясь толстого стекла на горлышке бутылки, из которой я делаю один небольшой глоток и гляжу на друга, сидящего на расстоянии вытянутой руки (или даже меньше) и ожидаю, когда он сдастся.       Рассеянным взором Тарасенко разглядывает повнимательнее надпись на коробке и через пару секунд хмыкает, будто только сейчас всё осознал в полной мере.       — Блядь... — Срывается с его губ тихий шёпот.       — Может быть, — как ни в чём не бывало пожимаю плечом, переворачивая пальцами матовую плотную карточку с интимным вопросом. — Так что, отвечаешь или...       — Нет, — внезапно выпаливает Макс. Я на мгновение застываю в одном положении и вопросительно пялюсь в его глаза, будто ища в них подсказку.       — Нет, в смысле, не будешь отвечать? — Сведя брови у переносицы, решаю переуточнить я.       — Нет, в смысле, не было, — в его голосе слышится холод и твёрдость. Максиму определённо некомфортно отвечать на этот вопрос, но почему он ведёт себя так грубо, если сам подписался на это?       — А хотел? — Подавшись вперёд, я слегка ссутуливаю плечи и пытаюсь заглянуть в лицо напротив, чтобы узнать подробности.       — Ты уже задала свой вопрос, — отставив в сторону бутылку с недопитым пивом, Тарасенко стремительно тянется к карточке в моих руках и, выхватив её из пальцев, откидывает в отдалённый уголок стола, словно мешающую вещь. — Моя очередь. Правда или действие? — Я не успеваю даже опомниться, как вопрос Максима вновь возвращает меня в реальность.       — Эм... Действие? — Откидываю мешающую прядь с лица и заправляю за ухо, пока друг намеренно долго копошится в колоде справа от меня.       Макс вытаскивает карту и разворачивает к себе, вчитываясь в задание. Лёгкая ухмылка мелькает в самом уголке его обветренных губ.       — Сними какой-нибудь элемент одежды с себя, — то, с каким наслаждением он это произносит, заставляет поёжиться. Не от стыда или разочарования, а от интриги и искреннего интереса узнать, что творится в его голове прямо сейчас.       Опускаю замыленный взгляд и пытаюсь найти выход из ситуации с наименьшими потерями для себя. Сложно что-то выдумать, когда в питерскую жару на мне лишь джинсовые шорты, короткий топик без лифа под ним и... Поднимаю ногу и кладу лодыжку на своё колено для удобства, стягивая белый носок с пятки.       — Правда или де... — Не успеваю договорить, как Тарасенко вдруг решает вмешаться в игру со своим недовольством.       — Это нечестно, — он показательно выставляет указательный палец вперёд в предупреждающем жесте.       — В карточке было уточнение, что конкретно нужно с себя снять? — Настырно вытягиваю шею в попытке заглянуть в задание, на что Макс лишь недовольно хмурится и прижимает карту к груди.       — Нет, но... — Пытается возразить он, на что я лишь безразлично отмахиваюсь.       — Тогда не вижу проблемы, — пожимаю плечами, игнорируя новые доводы Тарасенко.       — Носки — это даже не одежда! — Продолжает парировать Максим, словно действительно разочарован не самим фактом моей маленькой хитрости, а тем, что я решила снять меньшее из того, что могла бы.       — Загугли, — закатив глаза, я подхватываю со стола ставшую совсем влажной от конденсата бутылку и подношу к губам, чтобы отпить немного или просто занять свой рот чем-то, кроме перепалки с другом.       Макс в это время действительно вытаскивает из кармана своих штанов сотовый и что-то набирает на клавиатуре, всего через десять секунд молча убирая телефон в сторону, поближе к использованной карточке с вопросом.       — Есть ещё возражения? — Интересуюсь я, всеми силами стараясь скрыть улыбку за горлышком бутылки и ладонью.       Тарасенко недовольно бурчит что-то невнятное и запускает пятерню в свои взлохмаченные тёмные кудри. Видимо, возразить больше нечего.       — Правда или действие? — Несколько капель воды стекают со дна бутылки и капают прямо на топ, смачивая и без того тонкую ткань, которая теперь неприятно липнет к телу в районе соска. Подтягиваю одежду немного выше, чтобы сдвинуть недоразумение хотя бы на сантиметр, однако Максим от этого движения спускается изучающим взглядом с моего лица на ключицы и грудь, но быстро опускает голову и делает вид, что ничего не произошло.       — Правда, — с кивком головы отвечает он.       — Фу, скука смертная, — корчу недовольную рожицу и снова тянусь к левой колоде, вытаскивая из середины первую попавшуюся карту. — Сбегал ли ты посреди ночи из постели девушки после секса или сбегала ли девушка от тебя? — Стоит озвучить этот вопрос, как Тарасенко давится то ли слюной, то ли воздухом. Но пива в его руках я в этот момент не замечаю. Что ж, должно быть интересно.       — Действие, — нервно постукивая по столу пальцами, Максим не осмеливается заглянуть мне в глаза, чтобы сказать прямо, что не будет отвечать на этот вопрос.       — Блин, всё так плохо было? — Усмешка появляется на моих губах так же быстро, как и осознание того, что если он не отвечает, значит, что-то такое точно было. Только вот кто от того сбежал?..       — Вытягивай карту с действием, — раздражение сквозит в каждом его движении и каждом напряжённом мускуле, даже несмотря на то, что тон голоса остаётся ровным и даже спокойным.       Я предпочитаю не нервировать друга, поэтому послушно вытягиваю карту из колоды по правую сторону от себя, предвкушая, что же за действие ждёт Максима. Надеюсь, не такая скучная хрень, как у меня и он не сможет выкрутиться так же искусно.       — По... — Всматриваюсь в плывущие буквы на лицевой стороне приятной на ощупь карты и пытаюсь осознать, действительно ли там написано то, что я только что увидела. — Поцелуй сидящего напротив тебя человека в то место, на которое смотрел последний раз, — брови от удивления ползут вверх, когда до моего пьяного разума доходит весь смысл произнесённых слов. Последнее место, куда смотрел Максим... — Пиздец, — вырывается изо рта на выдохе, когда я прикрываю веки и жду, что же сделает Тарасенко.       — Ты специально вытягиваешь такие дебильные карты? — Недовольно бухтит он, забирая у меня из рук карточку синего цвета. Ещё раз вчитывается в вопрос, будто совершенно не доверяет мне, и кладёт на стол перед собой. Проходит полминуты, прежде чем он снова заговаривает. Полминуты абсолютной гнетущей тишины, прерываемой разве что шумом ночного Петербурга, доносящегося из открытого окна. — Зачем ты достала эту игру? — Что-то в его голосе меняется. Больше ни раздражения, ни неприязни. Только искренний интерес.       Я лишь пожимаю плечами, не зная, что ответить. Сама понятия не имею, ради чего весь этот спектакль. То ли алкоголь в голову ударил, то ли хотелось вывести Тарасенко на эмоции.       — Наверное, в моменте захотелось победить, — закусываю внутреннюю сторону щеки и опускаю виноватый взгляд на свои пальцы, нервно сминающие листочек с правилами. — Я знала, что ты рано или поздно сольёшься с какого-нибудь вопроса или не захочешь делать задание.       — То есть ты была готова сделать что угодно? — Он спрашивает уже не из праздного любопытства, а словно прощупывает почву. Я осторожно поднимаю взгляд обратно на его лицо и молча киваю головой. Его широкая бровь тут же взмывает вверх, образуя небольшую морщинку на лбу в форме дуги. — Ты уже... Играла с кем-то в неё? — Макс коротко кивает в сторону открытой коробки с игрой и поправляет очки на переносице.       — Пока не было случая, — честно проговариваю я. — Слушай, прости меня, — спохватываюсь буквально через секунду и виновато бормочу, — игра игрой, но если ты не хочешь, мы можем просто забыть всё это и пойти спать, — стремительно подскакиваю со стула и спешно скидываю карты обратно в коробку, однако Максим перехватывает моё запястье, притормаживая. Я непонимающе скольжу взором с его пальцев, плотно удерживающих мою руку, к лицу, на котором не отражается ни одна эмоция, и в то же время в тёмных шоколадных омутах бултыхается сомнение.       — Можно я начну повыше? — Осторожно интересуется Тарасенко и тут же сглатывает слюну, которая приводит выпирающий кадык на его шее в движение.       — Что? — До меня не сразу доходит смысл вопроса, поэтому я лишь растерянно хлопаю ресницами и вопросительно пялюсь на друга.       — Целовать, — коротко поясняет он, стремительно выпуская моё запястье из своей хватки, словно только что ошпарился. Максим опускает руку под стол и негромко добавляет: — Я могу попробовать поцеловать тебя, не знаю, в щёку?       Я безнадёжно пытаюсь сдержать милую улыбку, когда слышу этот аккуратный вопрос. Или просьбу?       — Можешь попробовать, — полностью очарованная его стеснением, я неспешно присаживаюсь обратно на стул и отодвигаю в сторону игру, выжидающе наблюдая за каждым действием Макса.       Он неловко прочищает горло и слегка привстаёт, подвигая свой стул поближе ко мне, пока наши колени не соприкасаются друг с другом. Голой кожей отчётливо ощущаю жар чужого тела даже через плотную ткань его штанов.       — Ладно, — на выдохе бормочет Тарасенко, снова поправляя очки, хотя они и без того отлично сидят. — Так... — Явно собираясь с духом, проговаривает он вслух. Я не тороплю и не давлю, лишь молчаливо наблюдаю, ожидая большего.       Максим подаётся вперёд, и я чётче ощущаю запах его парфюма, однако никак не реагирую, позволяя выполнить задание до конца. Кончиками пальцев он подхватывает несколько мешающих прядок моих волос и запрокидывает на спину, пробегая взглядом по чертам лица. Надеюсь, мои щёки ещё не совсем красные. Тарасенко наклоняется, задевая носом мою щёку, и невесомо накрывает губами мягкую кожу. Приятная волна мурашек прокатывается по телу, и я невольно улыбаюсь этой маленькой шалости.       — Ты очень милый, — шепчу я дрожащим голосом, когда наши взгляды снова пересекаются. Макс два раза моргает, но ничего не отвечает. — Можно снять? — Киваю в сторону его очков, за которые он постоянно хватается, когда нервничает, и норовлю избавиться от мешающей детали. Не дождавшись ответа, тянусь к тонким дужкам и осторожно тяну на себя, чтобы не задеть ничего лишнего и не причинить боль. Аккуратно складываю очки и убираю в сторону, возвращая всё внимание обратно к Тарасенко. Без своего аксессуара он смотрится немного непривычно, но мне так даже больше нравится.       Максим хлопает своими длинными ресницами и снова подаётся вперёд, но уже немного смелее. Его тёплая ладонь бережно касается моего оголённого плеча, однако я всё равно слегка вздрагиваю. Макс не спеша ведёт руку выше, задевая чувствительную кожу на шее и наконец заведя свои длинные пальцы мне на затылок. Я прикрываю глаза и откидываю голову немного вбок, открывая пространство для поцелуя. Тарасенко тихонько хмыкает, но действия не прекращает. Его влажные губы небрежно чмокают подбородок, затем спускаются к шее, целуя по-хозяйски, словно это его территория. Мне страшно размыкать веки, не хочется, чтобы всё это оказалось просто сном, иллюзией или галлюцинацией от кучи выпитых банок пива. Чёрт, мы ведь даже не считали, сколько пьём!       Беспокойно ловлю воздух через рот и пытаюсь насытиться кислородом, когда мокрый горячий кончик языка Максима мажет по коже над ключицей. Я беспомощно хватаюсь за его запястье, но не для того, чтобы остановить, а для того, чтобы почувствовать, что всё это взаправду. Его мягкие губы не торопятся к точке назначения, лаская нежными поцелуями каждый сантиметр податливого тела. Тарасенко будто играет со мной или пытается вызвать во мне что-то, что до этого было скрыто от его глаз и ушей. Блядь, а ведь у него неплохо получается!       Когда его пальцы увереннее обхватывают мою шею сзади, крепче сжимая в тисках, я машинально подаюсь вперёд и слегка выпячиваю грудь, позволяя больше положенного. Макс спускается мелкой россыпью поцелуев от ключиц к ложбинке между грудей и как ни в чём не бывало отодвигает край моего топика вниз, оголяя молочного цвета кожу почти до самой ареолы. Я почти что готова топнуть ножкой и сказать, что это перебор, но, боже мой, слишком уж приятны его ласки! Тарасенко оставляет один влажный, долгий и чрезвычайно тягучий поцелуй на том месте, куда всего несколько минут назад капнуло пару капель конденсата с бутылки и куда он, не имея осторожности, бросил короткий взгляд, а сейчас, как настоящий послушный мальчик выполняет задание с особым прилежанием.       Я не сразу понимаю, что происходит, когда тепло чужого тела перестаёт греть мою кожу, не без усилий заставляю себя открыть сначала один глаз, затем другой. Макс сидит на том же месте, но больше не прикасается ко мне, отчего я раздосадовано хмурю брови.       — Правда или действие? — Он облизывается, словно довольный кот, наевшийся сметаны и совершенно обыденно качает головой в сторону разбросанных по столу карточек. Я всё ещё чувствую его колени, упёршиеся в мои бёдра, и не могу отказать себе в удовольствии посмотреть вниз. Соблазнительный бугорок в его штанах набухает от моих неосторожных покачиваний на стуле.       — Ты сейчас серьёзно? — Зло бурчу в ответ, понимая, что в данный момент Тарасенко лишь испытывает моё терпение. Он невинно дёргает плечами, словно не при делах и молчаливо стоит на своём. Тяжело вздыхаю, мирясь с озорством в карих глазах напротив. — Правда, — сложив руки на груди, я откидываюсь на спинку стула и терпеливо жду своего вопроса из колоды, но Макс даже не обращает на неё внимание.       — Как ты хочешь, чтобы я ласкал тебя? — Его голос звучит твёрдо и уверенно, а взгляд пробирает до мурашек, бегущих по позвонкам и сковывающих всё тело в странном предвкушении.       — Это вопрос не из колоды, — показательно вскидываю брови и стою особняком, пока внутри бушует ураган из смеси эмоций.       — Ну... Он интереснее, — коротко поясняет Максим с лёгким наклоном головы. — Либо ты ответишь на него, либо мы продолжим делать вид, что просто играем.       Кидаю короткий взгляд на неаккуратную кучку карт на столе и с грустью осознаю, что даже здесь он прав.       — Положи ладонь мне на колено, — как можно более уверенно командую я. Макс послушно выполняет просьбу, накрывая тёплой рукой мою ногу и вскидывая взгляд на лицо, будто безмолвно спрашивая «Что дальше?». — Проведи ей выше по внутренней стороне бедра, — Тарасенко практически не колеблется, когда я прошу сделать его то, о чём раньше стыдно было даже подумать. — Не спеши! — Голосом притормаживаю движения. — Веди медленно, плавно. Почувствуешь мурашки на моей коже, значит, всё делаешь правильно. — Максим покорно кивает головой и бережно скользит подушечками пальцев по нежной коже, вызывая приятную дрожь в теле. — Вот так, хорошо, — почти постанывая, сдавленно бормочу я. Макс не отрывается от дела, расплываясь в довольной улыбке, будто школьник, которого похвалила учительница за правильно выполненное задание.       — Что дальше? — С любопытством спрашивает он. В его глазах я замечаю неподдельный интерес и азарт.       — Расстегни пуговицу на моих шортах, — приказной тон даже мне самой кажется непривычным, однако контекст ситуации лишь подстёгивает желание продолжать в том же духе. Максим протягивает руки к моей талии и ловко расстёгивает пуговицу, а следом за ней я слышу, как шустро собачка на молнии с характерным звуком ползёт вниз, оголяя самый край моего нижнего белья. — Быстро учишься, — подмигнув, я тепло улыбаюсь, улавливая тёмные, почти чёрные радужки глаз. Из-за тусклого освещения зрачки расширены, а насыщенный коричневый цвет смешивается с похотью, превращаясь в ещё более мрачный оттенок.       — Мне нужно?.. — Тарасенко не успевает договорить своё предположение, как я тут же нетерпеливо перебиваю его.       — Сначала поцелуй, — я на автомате облизываю нуждающиеся губы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не притянуть Максима за ворот его футболки и не отдать свой язык в его владение.       Тарасенко подаётся вперёд и мягко чмокает в краешек рта, так аккуратно и невинно, что я невольно хихикаю.       — Ты хоть целовался до этого? — Насмешка сама собой срывается с моего языка.       — Конечно, — возмущённо бубнит Макс.       — Твоя история из детства не считается! — Тарасенко закатывает глаза и намеренно громко цокает. — Я имею в виду по-настоящему. Типа... — Мне всё же приходится схватить его за чёртов ворот футболки, небрежно скомкав и перекрутив вокруг согнутого указательного пальца часть неплотной хлопковой ткани и притянуть к себе, впечатавшись губами в его мягкие губы. Сначала движения выходят осторожными, кривыми, пока мы оба не входим во вкус. Макс податливо размыкает губы, позволяя мне глубже скользнуть во влажный горячий рот и найти его подрагивающий кончик языка, чтобы сплестись в торопливом и до одури необходимом танце.       Я слепо нащупываю его ладонь и тяну к своему телу, направляя к горящему желанием паху. Тарасенко, не прерывая поцелуй, протискивает свои пальцы в мои шорты и лениво мажет по влажному пятну на трусиках, слегка надавливая на чувствительный клитор через ткань белья. Его движения такие мягкие и точные, что я сама не замечаю, как начинаю постанывать в его тёплые губы и несдержанно подмахивать бёдрами в такт. Потерянно хватаю свободную широкую ладонь и веду по своему возбуждённому телу от бедра к талии и наконец накрываю рукой Макса грудь, заставляя крепче сжать её пальцами. Он больше не церемонится, сдавливает посильнее, не забывая играться с торчащим соском, что запускает новую волну мурашек по коже.       — Сядь на меня, — сквозь рваный поцелуй кое-как бормочет Тарасенко.       — Это моё действие или наказание? — Игриво шепчу я, заглядывая в наполненные едва сдерживаемой страстью глаза.       Максим сжимает зубы до характерного скрежета и резко подхватывает меня под задницу, заставляя оседлать его бёдра. От неожиданности я заваливаюсь к нему на грудь и громко дышу через рот, чувствуя, как удары собственного сердца раздаются в ушах.       — Это было неожиданно, — тяжело дыша, проговариваю я, едва успевая прийти в себя после этого действия.       Сдавленные приглушённые хрипы, доносящиеся из глотки Тарасенко меня заинтересовывают куда больше. Я обвожу пальчиками его напряжённые плечи и внимательно слежу за изменением в выражении лица, когда медленно начинаю двигать бёдрами на нём и отчётливо чувствуя проступающую твёрдость под собой. Максим поджимает губы в тонкую полоску и жалобно постанывает, почти что скуля и прося о большем.       — Нравится? — Улыбаюсь одними лишь уголками губ, но этого достаточно, чтобы выразить удовольствие от приятной находки. Макс быстро-быстро кивает головой в знак согласия и плотнее упирается спиной в спинку стула, пока его сильные пальцы впиваются в мои несчастные бёдра. Он будто требует от меня двигаться, жадно трётся членом через несколько слоёв одежды и безмолвно просит не останавливаться. Его хмельной взгляд становится совсем пьяным, когда я податливо ёрзаю вперёд-назад, срывая с его сладких губ ещё несколько глухих стонов. — Ты так вкусно звучишь, — сжав пальцами его щёки, шепчу в приоткрытый рот и тут же завладеваю им с новым поцелуем. Максим до боли сжимает мои ягодицы в своих руках и настырно заставляет меня прогнуться в пояснице, интенсивнее двигаясь на нём. — Ладно, слушай, — задыхаясь, шепчу я, прислоняясь к немного колючей щеке. — У меня ничего нет для защиты и если у тебя тоже, то сегодня петтинг — это наш потолок. Согласен? — Отстраняюсь, чтобы взглянуть на реакцию Тарасенко. Тот лишь хватает воздух ртом, словно рыбка в аквариуме и ошарашенно пялится на меня. — Не строй из себя недотрогу и не делай вид, что не смотрел порно. Ничего особенного я не сказала.       — Хорошо, — согласно кивает головой Максим, и его взлохмаченные кудряшки подпрыгивают вслед за ним.       — Отлично, — придерживаясь за твёрдое плечо, я встаю с его бёдер и шустро стягиваю мешающие шорты, оставляя их валяться где-то на полу посреди кухни. — Предлагаешь самой раздеть тебя? — Вскинув бровь, спрашиваю я, глядя на застывшего на месте Тарасенко. Он не может оторвать взгляда от моего обнажённого тела и бесстыдно осматривает каждый сантиметр, доступный его взору. — Макс, — щёлкаю пальцами перед его глазами, и только после этого он спохватывается, как можно быстрее расстёгивая пуговицу с молнией на своих штанах и избавляясь от них вместе с боксерами.       Его торчащий колом член неиронично приковывает уже мой взгляд, не позволяя сосредоточиться на чём-то другом. Благо мягкого касания чужой ладони к моему оголённому бедру достаточно, чтобы опомниться и, встряхнув голову, вернуться в опасную близость к объекту своего страстного, жгучего желания. Я не могу отказать себе в удовольствии уложить ладошку на твёрдый, налитый кровью и готовый только для меня член с видимыми проступающими венками. Стоит мне неспешно его обхватить и заключить в кольцо из пальцев, слегка сжав у самого основания, как Макс шумно выпускает поток горячего воздуха через рот вперемешку со сдавленным стоном. От этого звука все мои внутренности сворачиваются в тугой узел и кровь приливает к промежности, желая почувствовать возбуждение Максима больше, сильнее... Глубже.       Я перекидываю одну ногу через его бёдра и порывисто седлаю вновь. Истекающие природной смазкой половые губы с особым удовольствием накрывают горячий член, позволяя ему скользить вдоль чувствительного клитора, слегка задевая розовой гладкой головкой вход во влагалище. Хватаюсь за широкие плечи Тарасенко, как за спасательный круг и почти что готова скулить, лишь бы ощутить его внутри себя. Мою хмельную голову посещает самая идиотская идея, которую я тороплюсь тут же воплотить в реальность, пока здравый смысл не взял верх.       — Что ты... — Максим даже не успевает среагировать, когда я приподнимаюсь и, обхватив твёрдый член одной рукой, направляю его головку прямо на скучающую по чувству наполненности киску и медленно, словно изучая, сгибаю колени, присаживаясь практически по самое основание. — Блядь, — хватая воздух ртом, лепечет Тарасенко и с силой сжимает мою задницу.       — Тише-тише, — шепчу я в самое ухо, наклонившись и впечатавшись грудью в напряжённую грудную клетку Макса. — Будь хорошим мальчиком и не кончи в меня, — впиваюсь пальцами в его взмокшие кудри и оттягиваю волосы немного назад, заставляя жалобно взвыть.       — Ты же сказала...       — Знаю, — снова прерываю хоть какие-то попытки возразить. Глупость сделана, с последствиями разберёмся позже, но лучше бы, чтобы их не было вовсе. — Я много чего говорю. Но иногда это неправда, как сейчас. Сейчас я очень хочу тебя. Полностью. Глубоко. Можно немного грубо. — Стоит добавить к шёпоту лёгкие покачивания бёдер, как Максим уж слишком быстро сдаётся, оглаживая мои ягодицы и спину своими крепкими руками.       — Ты ужасная манипуляторша, — хрипит сквозь зубы Тарасенко, позволяя мне насаживаться на его твёрдую плоть, как хочется.       Упираюсь в его широкие плечи и аккуратно двигаюсь вверх и вниз, пытаясь привыкнуть к размеру. Когда стенки влагалища податливо растягиваются, принимая горячий член глубже, я набираю темп, который устраивал бы нас обоих. Макс бесстыдно задирает мой топ и жадно облизывает взбухшие соски, пока они не становятся совсем красными и чрезвычайно чувствительными даже к лёгкому дуновению ветерка. Сдерживать стоны совсем не получается, поэтому я дёргаю Тарасенко за волосы, заставляя запрокинуть голову и оголить свой кадык с выступающими вокруг венками, а затем припадаю к его губам новым нетерпеливым поцелуем, громко и несдержанно постанывая в его рот, пока тело самостоятельно начинает хаотично двигаться для достижения желаемой разрядки. Наше дыхание смешивается в одно целое, туманя рассудок, поэтому я не сразу чувствую неладное. Максим вздрагивает подо мной, шлёпает по бедру и мычит в мои губы что-то невнятное. Я неуклюже сползаю с него и плюхаюсь на колени за секунду до того, как мощная белёсая струя спермы брызгает вверх, пачкая мой живот.       — Это было близко, — стараясь восстановить дыхание, шокировано произношу я. Сердце бешено колотится в груди, а обильные капли семени стекают по дрожащему от наслаждения животу и мчатся прямо к лобку, щекоча кожу. Член Макса дёргается, когда взгляд спускается на созданную им же картину. — Красиво, правда? — По-доброму хмыкаю, оглядывая своё обнажённое тело со следами чужого наслаждения. Его наслаждения.       Тарасенко кладёт свои ладони мне на талию и нежно спускается вниз, оглаживая бёдра.       — Очень, — когда он соглашается в ответ на мой вопрос, всё его внимание приковано к моему удовлетворённому лицу. Только теперь не очень ясно, кто же всё-таки победил?