Momentz

Чимин нервничает, психует и злится — на обстоятельства и на самого себя. Он носится из комнаты в комнату, следя за временем по звучащим с телефона песням, что, конечно, не так надёжно, как часы, но удобно — если кто позвонит или пришлёт сообщение, он услышит. Вот только и тут есть нюанс, не все песни подходят под настроение, а «собирательного» плейлиста нет, поэтому в носках и трусах Чимин бежит переключать «Chainsaw Demon» на «La Di Da», а потом ему надо размазать тональный крем по лицу, откусить максимально большой кусок банана, запить его кофе, подобрать серёжки, раз пять переодеть футболку, высовываться по пояс в окно, прикидывая достаточно ли тепло на улице для шорт, потом кеды протереть, почистить зубы, нанести блеск на губы, каплю жидких румян на скулы, гель на волосы, надеть браслеты, кольца, переместить всё из одной сумки в другую, переключить «Wraith» на «Oblivion» читая от Тэхёна смс: «Чиминишь?» Чимин опаздывает пиздец как сильно. Он думал, что в общаге ему мешают очереди в душ и отвлекающие голоса, бардак на полках с обувью и толкание задницами в гардеробной.  Теперь... Выливая недопитый кофе в раковину и ставя чашку в посудомойку, кусая губы, чертыхаясь и заново нанося блеск, Чимин осознаёт — всей душой он ненавидит торопиться.  Суету и дёрганные телодвижения, когда в запаре обязательно что-то упускаешь, забываешь, делаешь не так. Перед зеркалом в холле он проверяет ноздри, домазывая тональник на них, протирает солнечные очки, облизывает чистые зубы, наносит парфюм на сгибы локтей и куда-то на затылок. Носки одинаковые, кеды зашнурованы.  В машине он стучит пальцами по рулю под Gorillaz — Momentz, стиснув челюсти и молясь проскочить без пробок. Трогает подбородок, остановившись на перекрёстке в ожидании зелёного сигнала светофора и пытаясь вспомнить, брился ли сегодня и достаточно ли гладкая кожа? Вроде бы да. Насколько будет странным развернуться назад, залезть в ванну с бутылкой белого сухого и часа три медитировать на пузырьки в бокале и на те, что напенит высоченными охапками? — Ты едешь, нет?! — орёт в трубку Хосок и тут же хохочет.  На фоне шум, искажённый режимом громкой связи с обеих сторон. — Ещё минут десять. — Веди осторожно, пупс. Чимин кривится, завершая звонок. И, естественно, приходится покрутиться перед рестораном в поисках свободного места, и под противное пищание парктроника претереться вплотную к тачке Тэхёна. Есть, на самом деле, уже и не хочется. Заходя внутрь, Чимин слышит рукоплескание — Намджун, Сокджин и Хосок даже привстают из-за стола, приветствуя с преувеличенным жаром. — Явился принц!  — Мы тут поспорили... — интригующим тоном тянет Сокджин. — Кто последний, тот и оплачивает счёт. — Да без проблем. — Чимин падает на стул рядом с Чонгуком, вытаскивает меню из-под салфетницы. — Тут есть лёгкий салат, без соуса. — Юнги смотрит куда-то сквозь и тянется, чтобы перелистнуть меню на нужную страницу. — Вот. — Окей, закажу его.  В чашке горький перезаваренный зелёный чай — Чимин такой не любит, ему нравится с цветами и цукатами. Официантка выглядит устало, принимая заказ, и в каком-то порыве Чимин добавляет к салату дынный коктейль, над чем начинает подшучивать Чонгук, обещая выпить половину в качестве моральной компенсации за ожидание. — Давайте два. Глупо. Глупо было бегать, чтобы в итоге сесть и сидеть. Сложно унять нервную дрожь, и Тэхён суёт руку под стол, чтобы сжать подёргивающееся колено. — Ты чудесно выглядишь. — Хосок наигранно, влюблённо хлопает ресничками.  — Ты тоже, Хоби-хён. — И пахнешь чудесно. — Чонгук обнюхивает, ведя носом по щеке.  — Мы на тебя не злимся. — добавляет Намджун. Юнги улыбается уголком губ.  Совершенно спонтанно после обеда все заваливаются в гости к Намджуну, охая и разыгрывая набившую ему оскомину сцену. — Ну музей! Ну вообще! — Этот стул экспонат? — Да садитесь, чего вы... — Сколько это стоит? — Хосок берёт с полки статуэтку и вопит, узнав цену. Переевший Сокджин падает на диван, интересуясь, нет ли тут где-нибудь спрятанного раба с опахалом, и его атакует Мони, запрыгивая на живот.  — Страдай. — ухмыляется Чонгук, почёсывая пса чтобы он оставался на хёне. Чимин поправляет макияж в ванной и бесится из-за стука в дверь. — Сейчас выйду! — Эй, это я... Щёлкнув замком, Чимин втягивает внутрь Юнги и обнимает, прижимая к стене. — Что-то я задолбался. — Я тоже. — Ещё час, и сбежим? Юнги отстраняется чтобы скептично посмотреть. — Час по Пак Чиминовски? — Ты... предатель. Их не было всего несколько минут, а в квартире уже хаос. Сокджин смешивает коктейли, Тэхён украшает бокалы, смазывая лаймом края и придавливает их, крутя, к горке сахара рассыпанного по разделочной доске. Хосок жуёт виноград и слушает Намджуна, Чонгук играет с псом в прятки, выпрыгивая из-за угла и сбивая Юнги, что падает с тихим: «Бля».  Чимин любит их всех, соглашается на караоке, танцуя с микрофоном в руке, пробует сэндвичи с листьями салата вместо булки, выкуривает с Тэхёном на двоих сигаретку на балконе, толкает висящую рыбку и слушает мелодичный колокольный звон. Хосок уходит первым, прихватив с собой пару книг и клятвенно пообещав читать их в перчатках.  Сокджин предлагает Юнги вызвать такси, поскольку им ехать в общий жилой комплекс, и тот равнодушно пожимает плечами. Чимин знает, что если Юнги приедет домой, то куда-то ещё ему будет тащиться лень. А значит, Чимину придётся ночевать у него, следовательно, надо было брать с собой больше личных вещей и... Это почему-то неуютно, незапланированно спать не у себя. Без предварительной договорённости и моральной подготовки, пусть и далеко не в первый раз, всё равно. Чимин хочет к себе, и хочет быть с Юнги. Нервно постукивая ногой, он печатает длинное сообщение и стирает, не отправляя. Тэхён, чувствуя напряжение на ментальном уровне, идёт к соулмэйту, но его перехватывает Юнги, что-то шепча. Кивнув, Тэхён доходит до Чимина и склоняется к уху: — Меня просили передать, что всё хорошо и чтобы в полночь ты был в своей квартире. И если опоздаешь, то никакого секса. — Он не мог такого сказать. — Ладно, вторую часть я додумал. — Ты придурок, Тэ. — Вот и хер вам отныне, а не услуги гонца, господа.  — Что конкретно тебя попросили передать? — Ничего, хён лишь сказал мне проследить за тем, чтобы ты не задерживался здесь до завтра.  Когда старшие уезжают, Чонгук заявляет, что останется у Намджуна, и уламывает на это друзей.  — Чимини приберётся, посуду всю обратно на кухню отнесёт... — Вчетвером мы быстрее справимся с этим.  Намджун отлынивает под предлогом поиска сменной одежды, копаясь в шкафу. Тэхёна отвлекает Мони. Чонгук единственный, кто реально помогает загружать посудомойку и протирать столы.  — Я не останусь. — Мы свечи зажжём, включим какой-нибудь фильм... — Это здорово, Куки. Повеселитесь, отдохните, а я уже устал.  — Ты врёшь. — Я правда хочу побыть один. — Ты всё равно врёшь.  Чимин вытирает руки полотенцем, надевает обратно кольца.  — О чём это ты? — Не притворяйся, я видел, как на тебя смотрел Юнги. — Хён. — Юнги-хён. — Я тебе тоже хён. — Ты врун. — Не обижайся, пожалуйста.  — Будь со мной честен. — Куки, я уеду, потому что меня ждёт Юнги. — Юнги-хён. — Для меня Юнги-я. — Ой, ну и вали.  Чонгук смущается, выпихивает из кухни в коридор. — Надо с Мони погулять! — кричит Намджун. — Заодно Чимини проводим! Ты же не сядешь за руль, подождём на улице такси? Намджун в шлёпках, шортах, толстовке, панамке. Нетрезвый и довольный, приобнимая Тэ и Гука он напевает себе под нос, забыв Мони в квартире... Чимин вбегает в лифт в без пяти минут двенадцать, тяжело дыша и судорожно давя на кнопку нужного ему этажа. На лестничной площадке никого, и либо он приехал раньше, либо  Юнги забил, либо... Юнги пьёт кофе в гостиной перед телевизором, смотря передачу про круглых, коричневых жаб. — Они такие прикольные, зацени.  — Ты давно тут? — У тебя у раковины в ванной лежал недоеденный банан.  — Я вообще много чего раскидал... — Я всё на место убрал. — А банан где? Юнги молча показывает пальцем на свой живот. Чимин садится перед ним на колени, обнимая за ноги. — Спасибо.  — Топай в душ, потом поваляешься. И... не торопись. — У меня такое ощущение, будто мы сегодня и не пересекались даже. Я соскучился.  — Понимаю, — Юнги наклоняется, целуя в лоб.  Раздеться и смыть с себя всё получается гораздо быстрее, чем наносил, и вместо нервного возбуждения теперь Чимин испытывает сладость предвкушения.  Юнги лежит поверх одеяла и с разметавшимися по подушке отросшими волосами. — Вот где настоящее произведение искусства. — Отправь моим родителям корзину цветов. — язвит Юнги едва заметно краснея. — Ты правда сказал Тэхёну, что никакого секса, если я задержусь? — Что за бред? Нам нужно какое-то новое доверенное лицо. Надёжное. — Тэ надёжен.  Чимин подползает, опираясь на колени и ладони, покачивая бёдрами. — Включить музыку, хён? — Нет, я хочу тебя слышать.  — Слащавый Шуга. — Не ты один отмеряешь время по трекам. — Я сказал Чонгуку, что еду на встречу с тобой. — Ладно. — Ладно? — Да все ведь и так догадываются, я просто... Не хочу, чтобы они всегда знали когда мы планируем потрахаться. Сокджин всю дорогу намекал, и... Типа, мы должны были взяться за  руки, встать вместе и уйти, рассыпая презервативы и конфетти-сердечки. — В следующий раз так и сделаем. — Чимин? — Что? — Ляг. Юнги перекатывается, нависая над ним, и тёмные волосы скрывают их лица. Чимин целует медленно, нежно прижимаясь к губам и проводя ладонями по голой спине, вызывая мурашки. Раздвигая ноги он выгибается навстречу, прикусывает кончик языка, скользнувшего по кромке зубов. Плавно притираясь бёдрами, Юнги поворачивает голову, кусает в ответ за подбородок и перемещается к шее.  — Господи, как же они мешают. — Кто? — Волосы. Подержи их.  — Скоро я смогу намотать на кулак. — Мечтай.  Чимин бережно собирает пряди в хвост и оставляет руки на затылке хёна, что опускается вниз, покрывая поцелуями грудь и уделяя особое внимание татуировке на рёбрах, вылизывая буквы.  — Почему ты всё ещё в трусах, Юнги-я?  Не отрываясь от бархатной кожи, Юнги стаскивает бельё до колен, мажет влажной головкой по внутренней стороне бедра, и Чимин улыбается. — Так течёшь по мне, дай попробовать. — Как романтично... Чимин широко открывает рот, тычась языком в щёку.  — Это будет неудобно. — Это будет хорошо.  — Спасибо, воздержусь, мне тут тоже есть что пробовать. Юнги обычно утверждал, что он совершенно не гибкий, но при этом легко гнётся, насаживаясь на член до горла, выставив задницу вверх, как потягивающийся кот.  — Чёрт... Я сейчас кончу.  — Ну хоть в чём-то ты быстрый. — ЭЙ!