Принц для Нюши

То событие произошло уже пять лет назад, но помнила Нюша его как вчера. Сидя у костра, она, дрожа от страха, слушала историю Кроша о Чёрном Ловеласе. Потом тёмный лес… Игра на гитаре… И он, сам Чёрный Ловелас… — Вы Чёрный Ловелас? — Если вам так угодно, мадемуазель. И он пообещал вернуться, когда она вырастет. Если пообещал, значит вернётся, верно? Тем более, если верить календарю, сегодня ей исполнилось восемнадцать. Значит, она уже достаточно взрослая. Весь день своего рождения Нюша провела в своих мыслях. Таких сладких и тягучих, как вишнёвое варенье, которое, несмотря на своё совершеннолетие, Нюша не переставала любить. Как и конфеты. Как и платья, бантики. Как и Чёрного Ловеласа. Хоть его самого взрослая хрюшка видела лишь однажды, она продолжала слепо его любить. Ну а почему бы и нет? — Нюша, с тобой всё в порядке? — проблеял сидящий подле неё Бараш. Недавно ему тоже исполнилось восемнадцать, но, по мнению Нюши, он как был оболтусом, так им и остался. — Да, Бараш, всё просто прекрасно, — ответила Нюша, подперев копытом щёку и блаженно хрюкнув. — Этот день кажется таким особенным… — Ну конечно — сегодня же твой День Рождения! — воскликнул Крош и, попеременно моргнув глазами, пробормотал: — А можно ещё кусочек тортика? Нюша равнодушно скользнула взглядом по всем присутствующим. Радующийся пятнадцатилетний Крош и его неизменно лучший друг Ёжик, поправляющий свои очки, после того как кролик похлопал его по спине. Кар Карыч, сидящий за столом и задумчиво поглядывающий на Совунью. На этом моменте хрюшка усмехнулась. Подростки давно уже поженили этих немолодых птиц. Жаль, что сами они продолжают скрывать свои чувства к друг другу. И на этом моменте Нюша опять задумалась. Интересно, она сегодня увидится с Ловеласом? Или тот, будучи похитителем женских сердец, просто похитил её сердце и ушёл в неизвестность?.. За этими мыслями и пролетел весь день за праздничным столом. Крош и Ёжик, повторив свои поздравления, выбежали на улицу, чтобы поиграть в мяч. Совунья начала мыть посуду, Кар Карыч помогал ей. Копатыч ушёл ещё раньше — как обычно, дела огородные. Пин, наевшись до отвала и пробормотав «О майн гот!», понёсся в свою мастерскую, вспомнив, что что-то забыл там выключить. А Бараш, как ни странно, решил задержаться. И Нюшу это, честно говоря, начало раздражать. Уже наступал закат солнца, и ей пора идти в тот лес, где прошлый раз, опершись о сосну, бренчал на своей гитаре Чёрный Ловелас. — Бараш, может, тебе уже пора? — Взяв с вешалки свою розовую шляпку с цветочками, поинтересовалась у своего друга хрюшка. Но Бараш, не чувствуя намёка, гордо заявил: — Я хотел прочесть тебе стихотворение… Я написал его в честь тебя! Только послушай: Нюша, в этот светлый час, Всех милей на свете нас! Восемнадцать тебе лет, Как прекрасен твой портрет! Я несу тебе конфеты, Вкусные, чтоб летом этим Были сладкими минуты, Без печали и без смуты! И от тебя я больше не таю… — Извини, Бараш, но мне правда уже пора! — воскликнула Нюша, выбегая на улицу. — Как сильно я тебя люблю… — вяло закончил Бараш, выходя на террасу и растерянно глядя вслед своему объекту симпатии. Ну почему она никогда не слушает его до конца? Ему вспомнились моменты, когда он, чтобы Нюша покачалась с ним на качелях, приносил ей конфеты. Звучит немного меркантильно, но всё же… Не может же быть так, чтобы она ну ничуточки его не любила?! Бараш тихо вздохнул. Как же тяжела жизнь у поэтов! — О чём задумался, милый Вы мой? — На террасу вышел Кар Карыч с чашкой горячего чая и, проследив за его взглядом, невесело усмехнулся. — Неразделённая любовь? — Ага, — пробормотал Бараш. — Мне кажется, что сейчас она ушла к нему… — К кому? — Кар Карыч удивлённо поднял брови. — К этому Ловеласу. — Лове… Кому? — Ловеласу, — повторил Бараш, глядя вдаль. Нюша уже скрылась из виду, и теперь он смотрел на закат. Такой яркий и романтичный… Эх, на что он только надеялся, представляя, как после этого стиха сможет поцеловать Нюшу… Баран влюблённый! — Кто это? Кто-то из приезжих? — Кар Карыч отпил из чашки. Перебрал всех из знакомых. Копатыч, Лосяш, Гусений… Но Ловелас? — Не знаю. Нюша говорила, что это её принц, — Бараш вздохнул. Сколько бед из-за какого-то Ловеласа! Увидел бы его, разорвал на части! — А-а-а, фантазии, — протянул Карыч, взглянув в небо. — Знаешь, Бараш, это такие странные вещи — любовь и влюблённость. Кто-то говорит, что это разные понятия. Мол, влюблённость — это когда тебе нравится чья-то оболочка, а любовь — когда тебе нравится в ком-нибудь всё: и его привычки, и характер, и даже все его недостатки. Но ведь в реальной жизни всё не так однозначно. Иногда кажется, что влюблённость — это просто привычка, что со временем ты привыкаешь к человеку и начинаешь воспринимать его таким, какой он есть, со всеми его недостатками. И тогда уже сложно сказать, где заканчивается влюблённость и начинается любовь. — Как будто изменив слово, можно изменить свои чувства, — проворчал Бараш. — Да, Бараш, верно. Слова могут быть лишь отражением того, что уже есть в сердце. Но знаешь, иногда важно не то, как мы называем свои чувства, а то, как мы действуем в соответствии с ними. Любовь и влюблённость — это как два крыла птицы. Одно может быть сильнее, другое — слабее, но вместе они позволяют нам взлететь. — А если одно из крыльев вдруг сломается? — Бараш, вспомнив про Нюшу, невольно нахмурился. — Тогда нужно научиться летать на одном. Или найти того, кто поможет тебе починить оба. Но тебе надо знать ещё одну вещь — иногда, как это ты наблюдаешь у Нюши, мы додумываем или придумываем свой объект симпатии, влюбляемся и искренне верим в него. — Но зачем это нужно? — Не знаю. Наверное, потому что мы просто хотим быть влюблёнными. — А Вы? Вы тоже влюблены? — Бараш замер, во все глаза глядя на собеседника. Никто никогда из подростков не решался спросить Карыча об этом напрямую. Но сейчас Бараш решил — сейчас или никогда. — Ты о чём? — притворился Карыч, делая вид, что не понимает вопроса. — Вы понимаете, о чём я. Точнее, о ком. — Бараш понял, что уже не отступит. — Ну, допустим, я понимаю, о ком ты говоришь. — Кар Карыч сделал паузу, отпив ещё глоток чая. — И если разговор идёт об одной мудрой сове — то да, пожалуй, я влюблён. Милая, заботливая и красивая — как тут не влюбиться? Бараш мысленно усмехнулся — недалеко от истины они были в своём детстве. — А почему Вы ей не признаетесь? — Ты действительно думаешь, что я не признавался? — Карыч усмехнулся. — Так значит, вы… вы… — Бараш от удивления раскрыл рот. Так значит, всё это время они любили друг друга, но скрывали от них, от детей?! — Так, хватит вопросов! — весело воскликнул Карыч. — Не забывай о Нюше, мой юный друг! Бараш почувствовал, как его сердце снова сжалось: — Я всегда думал, что мои чувства к Нюше особенные, но теперь я понимаю, что это не так. Наверное, это была всего лишь привычка… — Не спеши с выводами, Бараш, — мягко сказал Кар Карыч. — Любовь и влюблённость могут быть сложными и запутанными. Но главное — это не бояться своих чувств и не бояться быть собой. А насчёт фантазий юной девушки — со временем это пройдёт. А пока у тебя есть время всё взвесить… — Я постараюсь, — кивнул Бараш, чувствуя, как на душе становится легче. Он посмотрел на Кар Карыча и улыбнулся. — Спасибо вам за всё. И Бараш умчался в сторону своего дома. Кажется, в голову ему забрело незамысловатое стихотвореньице… Но сначала надо забежать к Крошу и Ёжику — обрадовать, что всё-таки они были недалеко от правды насчёт Кар Карыча и Совуньи. Надо же, всё-таки они любят друг друга! Кар Карыч усмехнулся, глядя в сторону убегающего Бараша. — Ну где тебя носит? — Из-за двери показалась Совунья. — Гора посуды — еле отмыла! Всё-таки была плохая идея — предложить отпраздновать у меня. А ты тут стоишь и чаи гоняешь! — Ты такая милая, когда злишься, — Кар Карыч с умилением взглянул на Совунью и проследовал за ней в дом. Но тут Совунья заприметила вдалеке Бараша. — Так, подожди — о чём вы разговаривали? — О Ловеласе, о любви… — вяло отозвался Кар Карыч, садясь за стол. Совунья закрыла входную дверь и села рядом с ним. — О Чёрном Ловеласе? Помню, помню, прибегала ко мне тогда Нюша с воплями: «Помогите, за мной гонится Ловелас». Показываю ей рисунок с жёлтым кругом, мол, что ты на нём видишь, а она: «Чёрный Ловелас!». Хотя там даже не было чёрного цвета! Кар Карыч усмехнулся, наливая себе ещё чая. — А про любовь? Бараш говорил про Нюшу? — Совершенно верно. — Ну, любовь — это хорошо. Главное, чтобы без вреда для здоровья! — Безусловно. — А про меня чего? Я точно слышала своё имя! Пироги мои, что ли, ему не понравились? — Да нет, что ты, моя дорогая! Пироги были великолепны, как всегда. Бараш просто спрашивал про наши с тобой отношения. — И ты всё рассказал? — ахнула Совунья. — А что в этом такого? Я же сказал правду, — Кар Карыч, потянувшись за баранками, передумал и взял Совунью за крыло. — Я люблю тебя. Совунья молча взглянула на Карыча. Она не помнила, когда в последний раз на неё смотрели с такой нежностью. Совунья тихо вздохнула и прижалась к Кар Карычу. — Я тоже люблю тебя, дорогой, — прошептала она, наклоняя голову в сторону своего любимого. Больше они не разговаривали, занятые поцелуями.

***

Бараш грустит в тишине, Сердце рвётся на волне. Нюша ушла к Ловеласу, Он остался в пустом часу.

Любовь ли это, или боль? Или просто пустой контроль? Привычка ль нежит душу? Или сердце вновь дрожит?

Он мечтает о весне, Где Нюша рядом, как во сне. Но в душе — лишь тишина, И любовь — как тень одна.

Бараш недовольно уставился на строки. Не этого он хотел написать, совсем не этого! Но разве душу обманешь? Он подпёр копытом щёку, устало смотря в ночную даль через окно. На небе столько звёзд, не счесть… А вдалеке, если хорошо приглядеться, видны два силуэта: круглый с развивающимися длинными волосами и высокий тонкий с гитарой в руках, стоящий возле осины. — Ну, здравствуй, Чёрный Ловелас! — Добрый вечер, мадмуазель.