Артист25

*******

      «…Я убил шесть человек из своего батальона. И не сожалею о своем поступке.»       Слова командира крутились в голове на повторе, пока Тэхен сидел на лавочке в парке и курил, купив в кафетерии пачку сигарет. Он сделал новую затяжку, которая, несмотря на привкус ментола, горечью осела на языке, и выпустил дым изо рта с шумным выдохом. Очередная попытка бросить курить только что с треском провалилась. Единственный плюс — сознание обволок тот самый небольшой расслабляющий туман, о котором знают только курящие, и сегодня это оказалось как никогда кстати. Нужно было забыться хоть на пару минут и не думать о том, что произошло на минус пятом этаже.       После произнесенных командиром слов Ким окаменел с открытым ртом, а вскоре включил невидимость и сбежал на улицу. Он не ожидал, что с ним заговорят. Допускал это и до выхода на эту практику даже думал о том, как вести себя с подопытным в той или иной ситуации. Но действительность оказалась другой — он потерял дар речи. И предпочел дать себе время подумать в одиночестве. Подышать свежим воздухом и никотином одновременно. Посмотреть в интернете информацию о некой тринадцатой бригаде специального назначения и нервно рассмеяться от происходящих событий в жизни.       Указанная мужчиной бригада действительно существовала в Южной Корее, а информация о ее основных задачах пускала мурашки по коже. «Черные пантеры» выполняли не просто специальные миссии, а проводили операции по «обезглавливанию» командования противника. И под противниками имелись в виду в том числе и главы других государств. Таким образом, в его рабочем кабинете за пуленепробиваемым стеклом находился не просто бывший специальный агент, а командир одного из батальонов бригады таких спецагентов. И было страшно представить то, что могло вывести из себя мужчину, который, несмотря на свою работу и должность, убил сослуживцев. Чон Чонгук не был похож на безумца. По крайней мере, на первый взгляд.       С выкуренной второй сигаретой у Тэхена возникло больше вопросов не к командиру за стеклом, а к его руководству, не осудившему мужчину по закону, а закинувшему его в лабораторию, превратив в подопытную крысу, которая в скором времени будет убита. Ведь такие исследования длились от силы полтора года, после чего подопытного отправляли на скотобойню. И получается, командира не просто наказали самым зверским образом, а приговорили к смертной казни. А знание того, что мужчина провел здесь уже чуть больше года, означало только одно — его срок «годности» в этих стенах уже истекал.       Тэхен выкинул тлеющую сигарету в урну и больше не стал тратить свой перерыв на долгие терзания. К тому же его затошнило уже не от фотографий опытов над мужчиной, которые были еще свежи в памяти, а от никотина. Он купил в кафетерии две упаковки с сырным раменом быстрого приготовления, стакан свежеприготовленного американо и вернулся на рабочее место.       Его встретила мертвая тишина и матовое стекло, отгораживающее от будораживающего, пронзительного взгляда, который будет преследовать его даже во сне. Словно произошедшее было страшным сном или галлюцинацией от ядовитых паров, которыми он успел надышаться, не заметив, когда и при каких обстоятельствах это произошло. Только обманывать себя Тэхену не было смысла. Он был там, где хотел быть, чтобы потом получить еще больше. Это была его личная практика и очередной опыт, который был очень нужен. Все остальное — череда событий, с которыми ему нужно было какое-то время мириться.       Он хмыкнул себе под нос от всех мыслей в голове, распечатал первую упаковку лапши, набрав в нее кипяток, и высыпал все предусмотренные приправы. От появившегося аромата голодный желудок подал голос, заурчав в тишине кабинета, а слюни заполнили весь рот от желания подхватить лапшу и втянуть ее в себя. Но он лишь фыркнул, так как знал, что собирался сделать с этой порцией.       Он вернул видимость на стекле, заметив, что мужчина уже сидел на кровати, опустив ноги на пол и уперевшись локтями в колени, и сразу же поймал на себе его взгляд. Тот самый, который снова пробрал горячей волной до самых костей и заставил волоски на руках и волосы на затылке встать дыбом. Слишком уж тяжелым и проницательным был. Казалось, что мужчина читал его мысли или вовсе ждал момент, чтобы подчинить себе. Но ничего не происходило.       — Надеюсь, вы не будете против острой лапши? Здесь в кафетерии в столь позднее время из сытного только это либо токпокки. — Тэхен подхватил со стола упаковку готового рамена без столовых приборов в целях безопасности и подошел к створке, через которую передавалась еда, продолжив: — Если верить записям из вашей медкарты, за все время вашего пребывания здесь вас всегда кормили только сырым мясом. Как волка, а не человека… Видимо, они не утруждались вам готовить. Всегда легче отдать кусок мяса еще и не первой свежести, который остается в столовой, чем тратить время на обед для вас.       — Тэхен, ты не обязан этого делать… — Чонгук распахнул глаза, уставившись на яркую бумажную упаковку, которую омега аккуратно поставил на выступ и закрыл за собой створку.       — Я уже говорил вам, что я — идиот. Так что просто пользуйтесь, пока есть возможность, — слегка улыбнулся он, но тут же подавил улыбку.       — Тебе может аукнуться. Твоя практика здесь…       — А вы постарайтесь съесть все быстро, — кивнул он на лапшу и вернулся к рабочему столу, чтобы сделать второй рамен для себя, быстро наполнив свою упаковку кипятком. И пока лапша заваривалась, он сделал глоток сладкого американо и сел на стул, повернувшись к нему лицом.       — Я обычную еду… не ел уже… так давно, что и не помню, — послышался тихий голос от Чонгука, который медленно поднялся на ноги и подошел к стеклу.       — Приятного аппетита, командир, — не выдержал и улыбнулся Тэхен, наблюдая, как альфа взял упаковку в руки, медленно втянув носом аромат острой лапши, и на лице старшего было хорошо видно, что он до конца не верил выпавшей ему неожиданной радости.       — Спасибо… спасибо тебе, — закивал тот, присев прямо на пол, и уставился на лапшу, словно нашел свежий кусок хлеба во времена долгой и голодной войны.       Тэхен заметил прослезившиеся глаза мужчины и не стал его более смущать, развернувшись обратно к столу. От такого счастливого и одновременно с этим жалобного вида мужчины за стеклом у него в горле появился болезненный ком и на глазах выступили слезы. Он еле удержался от порыва, чтобы не выдать нахлынувшие эмоции, и снял очки, быстро протерев глаза от слез, словно от усталости.       Ему было намного проще, когда с ним никто не разговаривал, и он не видел всего этого. Только мужчина был настолько искренним в своем поведении, что закрыть глаза или делать вид, что ничего не происходит, Тэхен уже не мог. Захотелось даже нарушить собственные правила безопасности и выдать мужчине палочки или хотя бы вилку для лапши, но было страшно представить эти предметы в руках того, кому он не должен был доверять.       Ким сделал медленный глубокий вдох и выдох, успокаивая разыгравшиеся эмоции, и приступил к поеданию своей порции, наконец-то затыкая урчащий желудок, который уже не просто ворчал, а громко матерился на своего хозяина. Лишь в отражении черного экрана компьютера Тэхен видел, как Чонгук стал быстро втягивать лапшу и запивать бульоном прямо из упаковки, прихлебывая от удовольствия. И если бы не звук шумно работающего кондиционера, который Ким включил на максимум, чтобы побыстрее вытянуть из помещения аромат готового рамена, были бы хорошо слышны их причмокивания от наслаждения.       — У тебя есть вопросы, — вскоре произнес Чонгук, облизав покрасневшие от остроты лапши губы и поставив пустую упаковку рамена на выступ.       — Мне не ну-ф-ны от-фе-ты, — с трудом произнес Тэхен, пережевывая свою порцию лапши и продолжая сидеть к нему спиной.       — Я перед тобой в долгу… Спрашивай все, что пожелаешь. Я отвечу на любой твой вопрос.       — Это всего лишь рамен, командир. — Он сделал глоток своего бульона, проглотив последние остатки, и снова повернулся к нему.       — Для кого-то это просто рамен, но не для меня.       — Вы ничего мне не должны.       Он подошел к стеклу, чтобы забрать и выкинуть пустую упаковку, и остановился перед мужчиной, который всем видом показывал, что был не согласен с этим заявлением. Чонгук показательно медленно сделал два шага назад, чтобы не пугать омегу своей близостью к открытой створке, и хотел уже настоять на своем, как Тэхен тихо продолжил, словно извиняясь:       — Но я хочу сразу прояснить кое-что… такой практикант, как я, больше ничем не сможет помочь вам.       — Конечно… Я это понимаю, — тише произнес Чонгук, посмотрев на толстую железную, словно сейфовую, дверь, вмонтированную в стену сбоку от стекла, через которую он попал в эту камеру. — Выбраться отсюда я все равно не смогу. Моя участь — это скотобойня. Или сдохнуть в лаборатории… — И дернул шеей, сжимая челюсть от воспоминаний, через что ему пришлось уже пройти. — Но из этих двух вариантов я выбрал бы первое. Уж лучше быстро, чем в мучениях.       Тэхен зажмурился, вспомнив чертовы фотографии, которыми тщательно конспектировали опыты над командиром. Он был полностью согласен со словами мужчины. Хотя лично для себя сделал вывод: если бы он попал в такую ситуацию, то давно повесился бы на разорванной в лоскуты простыне, чем попал бы на операционный стол.       — Тогда почему вы заговорили со мной?       — У тебя все-таки будет вопрос ко мне? — мягко улыбнулся тот, снова возвращаясь к стеклу ближе, пока омега выкидывал в урну под своим столом обе упаковки от рамена и присел в свое кресло, подхватив со стола стаканчик с еще теплым кофе.       — В вашей карте каждый день отмечали, что вы молчите. Один практикант предположил, что во время опытов вам отрезали язык. Но я не видел официальных записей о том, что ваш язык…       — Язык мне не трогали.       — Похоже, это единственное, что у вас не трогали.       Тэхен сделал глоток кофе, вспоминая длинный список того, что именно делали с оборотнем. Такое он теперь вряд ли сможет забыть.       — Так почему вы заговорили со мной?       — Поверишь, если скажу, что ты — особенный?       — Командир, я, может, и идиот, но не дурак, — Тэхен тихо рассмеялся и покачал головой, рассматривая мужчину, который по-прежнему был только в одних спортивных штанах. — Вы на удивление вежливый со мной. Но я ничем не отличаюсь от тех, кто здесь работает. Я такой же, как они.       — Ошибаешься, — прошептал Чонгук, убрав руки в карманы штанов.       — Чем же я отличаюсь?       — Всем.       Альфа внимательно осмотрел омегу с ног до головы, замечая, как тот поежился от холода в комнате, но не выключал кондиционер, чтобы лучше проветрить и скрыть запах рамена. Так же, как и ранее терпел холод, когда выветривал феромон альфы, чтобы облегчить дыхание в том числе ему.       — Оборотни в силу своей природы недоверчивы ко всем, кого они не знают. Нам нужно время, чтобы узнать чужака и довериться ему хоть в чем-то. Но мы с первого взгляда видим больше, чем другие.       — И что вы видите во мне такого… особенного… что привело вас к таким выводам о моей личности?       — Когда ты впервые посмотрел на меня, в твоих глазах не было ни страха, ни презрения, как было у всех, кто здесь появлялся. В отличие от других, ты не смотрел на меня как на опасное животное или на грязь, которую хочется стереть. Твой взгляд совсем другой.       Тэхен тяжело сглотнул, внимательно слушая еще хриплый голос мужчины, который был щедр с ним в разговоре. Говорил медленно, аккуратно подбирая каждое слово, и смаковал их на языке, вспоминая, что это такое — говорить и быть услышанным. Ему определенно было приятно вернуться к этому.       — Какой же у меня взгляд?       — Удивленный… восхищенный… странно, но даже радостный… И за то время, что я тут нахожусь, ты — первый, кто по-человечески отнесся ко мне.       — И это стало причиной, что со мной можно поговорить?.. Не верю. — Тэхен прищурился и сделал еще один глоток кофе, облизав губы от горькой сладости и замечая на себе по-прежнему заинтересованный взгляд. — Должно было быть что-то еще.       — Есть, конечно, — кивнул Чонгук, усмехнувшись от проницательности парня. — У меня странное ощущение, что мы виделись. Но этого точно не было. По роду своей работы, если бы я увидел тебя однажды, запомнил бы. — Он снова осмотрел омегу с ног до головы и свел брови, копаясь в своих воспоминаниях, что делал уже несколько часов с момента, как увидел этого практиканта. — Почему ты абсолютно ничем не пахнешь?       — Командир, неприлично задавать омеге такой вопрос! — Тэхен наигранно ахнул, прижав ладонь к груди, словно его внаглую раздевали.       — Только оборотни не имеют феромона. Но ты не один из нас. Ты не смог бы скрыть от меня свою сущность. А люди даже при приеме блокаторов оставляют легкий след, который оборотни чувствуют.       — Это все японские блокаторы, которые я привез с собой. Я был в Японии месяц назад, когда посещал научные выставки, и их новая разработка меня поразила. Состав идеальный, хоть и есть небольшие побочки, в принципе, как у всех лекарств. Когда сюда вернется Джэбом, даже при наличии у него гона вы заметите отсутствие его запаха.       — Япония… Ты ведь туда хочешь перевестись?       — Да. Их медицина сейчас на высочайшем уровне! Для меня там много вариантов узнать что-то новое и повысить свою квалификацию! — на эмоциях продолжил разговор Тэхен, так как эта тема всегда его привлекала, и он мог говорить о ней часами. — В прошлом году они сделали прорыв не только в блокаторах, но также в препаратах от болезни Альцгеймера и Паркинсона. Я долго изучал их состав и пытался найти изъян. Потратил несколько месяцев на проверку, но ничего не нашел. А я все же гений. Ну, хотя бы в медицине, — мягко рассмеялся он, вызывая на лице Чонгука мимолетную улыбку. — Но при чем здесь отсутствие у меня запаха и тот факт, что я вызываю у вас странные ощущения?       — С твоим появлением… у меня возникло знакомое чувство. Я не чувствую твой феромон и именно это какое-то дежавю. Словно это уже происходило со мной, но я не помню, когда и при каких обстоятельствах… Странно звучит, но я не могу это внятно объяснить.       — Может быть, мы виделись в другой жизни? — ухмыльнулся Тэхен, прикрыв улыбку стаканчиком кофе. — Где я и вы были кем-то другим?       — Я слишком стар для таких историй.       — Вы старше меня на пятнадцать лет. Это не так уж и много.       — Это все моя волчья сущность, которая долгие годы службы постоянно была начеку, а сейчас заперта в четырех стенах. Все это сказывается теперь в постоянной тревожности, но твоя доброта ко мне сбила меня с толку.       — Мне несложно кормить вас хоть какой-то человеческой едой, — хмыкнул Тэхен, допив кофе и выкинув стаканчик в урну.       — Ты не обязан что-либо делать. Я благодарен тебе уже за этот ужин. Но больше не подвергай себя опасности. То, что ты сейчас сделал, уже достаточно.       — Достаточно? Командир, вы истощали. Посмотрите на себя, с вас скоро штаны свалятся, — фыркнул он, заставив Чонгука приподнять брови и посмотреть вниз на завязки, которые были крепко стянуты. — Вам надо набрать нормальный вес. Жаль только, что на острой лапше быстрого приготовления у вас появятся не мышцы, а жирок. Тогда ко мне точно будут вопросы.       Оба прыснули от смеха, но Тэхен сразу нахмурился и поджал губы, а Чонгук опешил сам от себя и своей реакции, которую не чувствовал уже очень давно. Оба понимали, что обстоятельства и место не могли вызывать смех.       Чон прикрыл глаза и потер пальцами закрытые веки. Он слишком долго пробыл в этой камере, но до сих пор не мог привыкнуть к условиям замкнутого пространства и пренебрежительного отношения к себе. Он держался изо всех сил, чтобы снова не сорваться, но напротив него находились те, кто не просто брал у него анализы, а унижал его и причинял боль. Любое неповиновение, которое он проявлял в самом начале, сказывалось на содержании: его переставали кормить, что продолжалось из-за некоторых; намеренно распространяли феромон, от которого тошнило и болела голова; болезненно брали анализы, каждый день разрезая руку скальпелем. А после опытов он не смел позволить себе даже огрызаться, так как познал тяжесть последствий. С лютой яростью внутри смирился со своей участью и уже был уверен, что другого отношения он никогда не дождется.       — Не рискуй ради меня, — еле слышно произнес Чонгук, возвращаясь к своей кровати и присаживаясь на нее. — У тебя вся жизнь впереди. Не надо портить свою практику и планы на будущее.       — Вряд ли что-то помешает мне… — Тэхен не успел договорить, как резко погас свет, погрузив кабинет и комнату оборотня в полную темноту. — И часто здесь такое происходит?       — Впервые.       — Что за херня?       Ким на ощупь нашел, подхватил свой телефон со стола и хотел уже включить фонарик, как в помещении резко загорелась подсветка, расположенная вдоль всего ободка стекла, осветив все тусклым синим освещением.       — Похоже заработала резервная система, — послышалось от альфы, который снова подошел к стеклу и стал рассматривать подсветку со своей стороны.       — Меня о таком не предупреждали.       Тэхен также подошел ближе к стеклу как к единственному источнику света в помещении, и еще больше свел брови на переносице, осматриваясь вокруг себя.       — Кто-то идет… Джэбом, — произнес Чонгук, устремив взгляд на входную дверь, которая через несколько секунд открылась, впуская в помещение злого альфу.       — Что происходит?       — Мне тоже интересно узнать, что происходит, — хмыкнул Ким, пока напарник присаживался за свое рабочее место и набирал звонок на своем мобильном телефоне.       — Я сейчас в лифте застрял на несколько секунд. За мои два года работы тут — это впервые произошло. Сейчас все узнаем, — кивнул он на телефон и подмигнул омеге, который закатил глаза и сомкнул руки на груди, продолжая стоять у стекла. — Ты рамен ел? Запах обалденный, аж самому жрать захотелось.       — Да. Две упаковки навернул. Решил подразнить нашего подопытного, — ухмыльнулся он, еле сдержавшись, чтобы не посмотреть на Чонгука за спиной.       — Боже, ты еще лучше, чем я мог себе представить!       Джэбом рассмеялся, ожидая, пока ему ответят на звонок, а стоявший за стеклом Чонгук вспомнил слова омеги. Он медленно втянул носом воздух и, на удивление, не почувствовал феромон альфы, который сидел в нескольких метрах от него и покрылся легкой испариной из-за вступившего в действие гона. Но едкого феромона Джэбома он не чувствовал, даже легкие отголоски.       — Дядя Кан, что происходит? — возмутился Кан, услышав голос в динамике. — Я в лифте застрял, пока не включился запасной генератор… Да, сейчас все нормально. — И снова подмигнул Тэхену, который уже не реагировал на глупые подкаты альфы, присев на свой стул. — Понял. Если что — сообщи сразу! Не хотелось бы провести в лифте до утра.       — Ну что?       — Он пока толком не знает, — громко выдохнул тот, небрежно бросив телефон на стол. — Сказал, что какой-то сбой в системе и техникам пришлось все вырубить, чтобы перегрузить ее. Обещали, что скоро запустят основной генератор. Но на это уйдет время.       — Долго ждать?       — Сказал, минут десять-пятнадцать.       — Ясно, — кивнул Тэхен, шмыгнув носом от соплей, которые не заставили себя долго ждать. — Надеюсь, кислород не перекроют.       — Запасной генератор справится. Иначе бы нас попросили покинуть помещение.       — Хорошо. Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Тэхен, заметив, как Джэбом весь вспотел и начал ерзать на месте. — Тебе еще пару часов можно было отдыхать.       — Я лучше всех! — бодрее положенного закивал тот, бросив неоднозначный взгляд на омегу, который приподнял одну бровь на резкую смену поведения.       — Ты точно в порядке?       — Твои блокаторы, конечно, отлично сдерживают мой феромон, но гон — это гон. — Альфа подхватил со стола рабочий планшет и включил невидимость, закрывая их от тяжелого взгляда Чонгука, который все это время стоял перед стеклом со скрещенными руками на груди. — Слушай… Ты же как бы омега.       — Как бы да, — улыбнулся Тэхен, всматриваясь в его расширенные зрачки, которые даже в темноте комнаты было хорошо видно. — А ты альфа в гоне, которому лучше побыть в комнате отдыха. Или отпроситься домой.       — Одного тебя здесь не оставят, тем более в первый день практики. А наши сменщики говнюки. Даже не выручили меня, когда мой напарник уволился. Я тут как белка в колесе крутился несколько дней до твоего появления.       — Тебе лучше сходить отдохнуть, ты явно весь горишь. — Ким поймал на себе очередной неприятный взгляд и отодвинулся на стуле чуть дальше от Джэбома, который облизывал и покусывал губы. — Выпей еще пару таблеток блокаторов, они не только блокируют феромон, но и успокаивают. Тебе сейчас не помешает.       — Есть другие способы расслабиться, чтобы мне полегчало, — ухмыльнулся тот, наклонившись вперед.       — Даже не смотри на меня таким взглядом. Ты можешь справится со своими желаниями самостоятельно вручную. Сходи в душ и выпусти пар.       — Но я же очень даже привлекательный! И мы классно разговорились! — поиграл тот бровями и вытер испарину над губой. — Блять, меня так резко накрывает, что я начинаю нести полную ахинею.       — Именно. И я сделаю тебе скидку из-за гона и не придам значения твоим словам, если ты сейчас же свалишь отсюда и не появишься здесь в ближайшие несколько часов. Тебе надо расслабиться… И нет, не в моей компании, — быстро добавил он последнее, стоило только Джэбому открыть рот. — Как ты вообще работал здесь в гон?       — Чаще просто везло — у меня в эти дни выпадали выходные. Пару раз накрывало, но моими напарниками были альфы. С ними даже шутить на тему секса было страшно, — рассмеялся он, откинувшись на спинку кресла. — Поэтому я часто пропадал в комнате отдыха.       — Вот и иди туда.       — Какой же ты порой дерзкий. Мне нравится.       — Тебя опять несет не в ту сторону… Джэбом, тебе надо отдохнуть. До следующих анализов еще много времени. Иди. Я тут подежурю.       — Золотой ты человек, Тэхен.       Он протер лицо обеими руками, словно приходя в себя, и встал на ноги, подхватывая со стола телефон и брошенную ранее пачку сигарет.       Ким проводил взглядом Джэбома, за которым медленно закрылась дверь, и тоже провел ладонью по лицу, давая себе пару секунд, чтобы успокоиться. Было жутко неприятно находиться рядом с ним и быть объектом грязных намеков. И все это Джэбом делал, прекрасно понимая, что оборотень за стеклом слышит все, что здесь происходит.       Тэхену снова захотелось помыться, до сих пор ощущая на себе призрачный липкий взгляд. Он активировал видимость, чтобы переключиться с Джэбома на того, кто вызывал больше приятных эмоций, и распахнул глаза от удивления. Командир по-прежнему стоял на том же месте, где был раньше, только уже упирался ладонями в стекло, словно хотел выдавить его. А на лице была такая яркая злость, что глаза полыхали огнем, хотя он не превратился в волка.       — Командир, почему у вас такие глаза?       — Тэхен, будь осторожен с ним.       — Вы не ответили на мой вопрос.       Он подошел ближе, встал почти вплотную к стеклу и всмотрелся в зрачки мужчины, которые восхитили необычными переливами, словно вместо радужки внутри плясал живой огонь.       — Они выглядят потрясающе.       — Он мог сорваться на твою дерзость.       — Они светятся, когда у вас эмоции зашкаливают? — словно на своей волне продолжал Тэхен, быстро бегая взглядом от одного его глаза к другому, а Чонгук проморгался, отчего радужка медленно почернела и глаза пришли в норму.       — Ты услышал меня?       — А вы можете снова так сделать? Давайте я попробую вызвать у вас эти всполохи? Какие эмоции нужно испытывать для этого?       Чонгук шумно вздохнул и покачал головой на поведение омеги, который начал покусывать нижнюю губу и пристально смотреть ему в глаза, словно не мог найти покоя, пока не узнает то, что хочет. И он был уверен, что если бы их не разделяло стекло, Тэхен уже схватил бы лупу, чтобы приблизиться к его глазам и рассмотреть их получше.       — Тэхен… Не играй с ним.       — С кем? С вашим огнем внутри? — нахмурился тот, на что Чонгук разозлился, а Ким не удержался и прыснул от смеха. — Да понял я, понял.       — Ты действительно упрямый.       — Подслушивать нехорошо, командир, — усмехнулся он, напоминая, что об этом оборотень мог услышать только из его разговора с братом по телефону. — У вас слишком большие уши… то есть отменный слух. С ушами у вас все очень даже хорошо. — Тэхен наклонил голову то в одну сторону, то в другую, рассматривая ушные раковины мужчины, который в ответ снова поджал губы, чтобы не выругаться.       — Джэбом нехороший альфа. За то время, что я здесь, я слышал от него достаточно, чтобы знать, какую опасность он несет.       — У меня черный пояс по дзюдо.       — Это не спасет от альфы, который поддастся ярости из-за гона. Он крупнее тебя.       — Вы со всеми такой заботливый?       Тэхен растянул улыбку на лице, а Чонгук вгляделся в глаза омеги и, несмотря на слабое синее освещение, заметил слишком яркий цвет радужки, словно подсвеченный чем-то искусственно.       — У тебя линзы?       — Вы еще и внимательный! — восхитился Ким, закивав ему в ответ. — Люблю носить линзы разного цвета. На этой неделе мой цвет — зеленый. — И снял очки, приблизился к стеклу еще ближе, задевая его носом, и максимально распахнул глаза, давая мужчине рассмотреть себя. — Красивые?       Чонгук замер и обвел взглядом все лицо омеги, гулко сглотнув. Возникло ощущение, что стоящий перед ним парень не до конца осознавал опасность в ситуации с напарником. Словно единственное, что того заботило, были научные данные, в которых уже ранее Тэхен завис на несколько часов, когда изучал и анализировал результаты его крови. Но быть свидетелем нападения и попытки изнасилования — Чонгука отнюдь не привлекало. Находясь за прочным стеклом и не имея возможности что-либо предпринять при необходимости, вызывало в нем дикую ярость, которую он давно не испытывал.       — Тэхен, пожалуйста, будь осторожен с ним, — снова повторил Чонгук.       — Вы слишком добры к тому, кто находится от вас по ту сторону стекла.       — Я не хочу быть свидетелем… Джэбом, он…       — Не волнуйтесь, командир. Я смогу постоять за себя.       — Ты иногда рассуждаешь как мой ровесник, но иногда… как маленький непослушный ребенок. Ты очень…       — Странный? — не дождавшись ответа, быстро продолжил Тэхен. — Командир, со мной непросто, потому что я — гений. В смысле, вундеркинд, — широко улыбнулся Тэхен в ответ на озадаченное лицо мужчины, который видел, что омега не шутил и говорил серьезно. — У меня IQ выше, чем у Эйнштейна. Я школу закончил в двенадцать лет. Получил высшее образование в пятнадцать. Ординатуру в семнадцать. Аспирантуру в двадцать. И как вы уже поняли — у меня неимоверная любовь к медицине. А вот уровень социальной жизни практически нулевой. Общение с людьми мне дается сложнее. Поэтому мой брат затащил меня на актерское мастерство, чтобы я хоть немного раскрепостился и общался с кем-то живым, а не с буквами в книжках. И оказалось, что кривляться у меня получается как раз очень хорошо, дети это оценили. С ними я люблю проводить время, так как могу быть собой — дурашливым и веселым. А со взрослыми… Если честно, то мне скучно с ними. Не о чем поговорить. Наверно, поэтому я иногда странно себя веду с окружающими людьми.       — Но со мной ты разговариваешь.       — Вы же оборотень! Вы сами по себе очень интересны! Те анализы, которые получили от вас очень негуманным способом, восхищают! А ваше внешнее состояние, несмотря на пережитый ужас… — Он обвел рукой в воздухе, указывая на его тело, но резко поднял взгляд, чтобы не зависать на голом торсе и кубиках на прессе. — Я сейчас не про ваш полуголый вид, а про физическое состояние. Вы же сверхчеловек! Как супермен!       — Комиксы любишь? — ухмыльнулся Чонгук, внимательно слушая оживленный рассказ омеги, который от высказывания своих интересов загорелся как лампочка в темной комнате.       — Еще как! Только не Марвел, а DC! Обожаю «Лигу справедливости» Зака Снайдера. Шедевр! Хотя этот четырехчасовой фильм многие считают нудятиной. Но не я! — Тэхен заметил, как Чонгук свел в непонимании брови, и ахнул от удивления, продолжив: — Вы не смотрели?! Как так-то?! Фильмы по комиксам DC популярны среди вашего возраста. Вы же миллениал!       — Мне было как-то не до фильмов.       — Ладно. Я вас прощаю, — махнул он на него рукой, заставив Чонгука улыбнуться на такое поведение. — Я вообще к чему все это! Представьте себя на моем месте! Я так сильно жаждал увидеть вас, то есть оборотня, и у меня это получилось! Да еще и кровь у вас могу брать! И эти ваши глаза видеть вблизи, а не на картинках в учебниках. Они у вас такие светящиеся… А-чу-меть!       — Тебе двадцать пять, если я правильно понял, но… ты все же как ребенок.       — Пф-ф, мой брат всегда так говорит, — заулыбался Тэхен, не думая обижаться. — Хотя я могу позволить себе быть кем-угодно.       — При моей службе и твоей любви к книжкам мы никогда не встретились бы, если бы не то, что успело произойти.       — Но встретились же! — возмутился Тэхен, но тут же успокоился, вспомнив где они находятся. — Мы с вами живем в сумасшедшем обществе, командир. Но вы вовремя не уехали и даже служили этой стране, а я здесь учился, учился и еще раз учился. У каждого из нас были или есть причины находиться в Южной Корее… И думаю, мы оба понимаем, что нам не изменить то, что происходит вокруг.       — Я надеялся… я до последнего надеялся, что что-то поменяется. — Чонгук замолчал, опустив взгляд на свои босые ноги, и скривил лицо, вспоминая службу на людей, которые зашвырнули его сюда. — Но нужно было давно хотя бы попытаться остановить их.       — Вы служили в секретных войсках и на многое способны, но даже если бы вы убрали одного, троих, да хоть всю верхушку нашего государства, которое не просто закрывает на все это глаза, а спонсирует исследования такого рода, уже на следующий день появились бы другие, и все началось бы заново. Это замкнутый круг… Нашей стране нужны не только здравомыслящие люди, а у которых будет достаточно власти и денег, чтобы получилось все это изменить. Но пока нас окружают только алчные и обозлившиеся нелюди, которые продадут мать родную ради несбыточной надежды найти сыворотку для бессмертия.       — А теперь ты похож на моего учителя. Он так же говорил перед смертью.       — Видимо, он был очень мудрым, — мягко улыбнулся Тэхен, оглянувшись на мусорку, куда выкинул упаковки от рамена. — Мы с вами лишь запасные винтики в этой системе, которые пылятся на полке и ничего не изменят. Но я не собираюсь идти на поводу того, о чем лгут общественности, и не буду бараном, верящим всему, что показывают по телевидению и в интернете. Поэтому в мои смены вы можете рассчитывать на нормальную, если можно так сказать, еду. Голодать я вам не дам.       — Тебе надо убираться отсюда, Тэхен. А лучше — уехать из этой страны как можно скорее.       — Эта практика как раз для того…       — …чтобы попасть в центр реабилитации в Японии, — кивнул Чонгук, вспомнив про разговор омеги.       — Все-таки у вас большие уши, командир, — улыбнулся Тэхен, вызвав у мужчины новую улыбку, которая быстро исчезла с лица.       — Кто-то идет… Джэбом. Включи невидимость. Не стоит вызывать у него лишнее недовольство.       Тэхен кивнул, поспешно нажав на лежащем на столе планшете белую кнопку, которая скрыла мужчину. Но не стал ждать, пока Джэбом зайдет внутрь. От холода в помещении у него потекли сопли, которые он втянул в себя, и взял стакан, чтобы набрать себе кипятка из кулера, надеясь, что он будет работать от резервного генератора. Перспектива заболеть его не прельщала, а свалиться с температурой — тем более. Холод он ненавидел и терпеть все это приходилось только во благо будущего.       И пока за спиной открылась дверь, впуская напарника внутрь, он подставил кружку к крану, чтобы набрать кипятка, но в этот же момент почувствовал резкий толчок в бок, а следом чужие руки отбросили его в сторону. От неожиданности он выронил кружку, которая упала на бетонный пол и разбилась, выпустил весь воздух из груди от мощной силы удара, с которой его прижали спиной к стене, и прослезился от давление на горле, за которое его схватил Джэбом.       — Лучше бы ты был альфой, Тэхен, — прошептал он ему прямо в губы, сдавив горло еще сильнее.       — С-стой!       — Тише, тише, — прохрипел тот, предплечьем одной руки придавливая его шею к стене, пока второй спустился ниже, пробираясь через распахнутый халат под толстовку.       — Ос-тановис-с-сь, — зашипел Ким, пытаясь вздохнуть, но сила, с которой альфа придавливал его к стене, перекрывала дыхание, из-за чего лицо покраснело от удушья и давления.       — Твои таблетки нихуя не помогают. Я выпил уже три, и смотри… Я только еще сильнее хочу трахнуть тебя, — оскалился Джэбом, схватив рукой его за ремень и дернув со всей силы, чтобы раскрыть пряжку.       Тэхен закатил глаза из-за невозможности сделать долгожданный глоток воздуха и ухватился пальцами за руку альфы, чтобы отодрать ее от себя. В мыслях пролетели слова Чонгука о том, что Джэбом был крупнее. Это была горькая правда, так как, оказавшись в этой ситуации и не отреагировав вовремя, он был припечатан к стене. И он не мог не только сгруппироваться, чтобы дать отпор, но и вспомнить нужное движение, которое подошло бы сейчас для защиты.       Из-за давления на горло и нехватки кислорода в ушах Тэхена громко застучало, а перед глазами потемнело. Он со всей силы впился ногтями ему в кожу до крови, на что Кан зашипел и замахнулся, ударив кулаком в его челюсть. Совсем не сдерживал себя и не церемонился с тем, что перед ним был омега. От силы удара голова Тэхена резко дернулась в сторону, а из-за того, что его перестали удерживать, он упал на пол рядом с разбившейся кружкой.       — Сука, ты за это заплатишь, — послышалось шипение сверху.       Перед глазами Тэхена все закружилось, а сильная боль, пронзившая челюсть и ушедшая в голову, не позволила быстро прийти в себя. Он не успел оклематься, как его вздернули на ноги, уронив грудью на столешницу, а следом Джэбом раздвинул ему ноги и уткнулся пахом в задницу. Альфа несдержанно простонал от долгожданного трения сквозь одежду и еще сильнее прижался вставшим членом к промежности омеги.       — Ты у меня сейчас будешь скулить как и твой предшественник, — рассмеялся он и одной рукой схватил обе руки омеги, заводя их тому за спину, пока второй запрокинул его халат вместе с толстовкой и попытался стянуть джинсы, но туго застегнутый ремень не позволил сдвинуть их с места. — Блядство.       Альфа отпустил руки омеги, дернув его за талию на себя и оторвав живот от стола, и стал на ощупь расстегивать ремень, но не успел потянуть пряжку, как застонал от пронзившей висок боли, куда прилетел чужой локоть.       Тэхен воспользовался заминкой Джэбома, сделал рывок рукой назад с разворотом верхней части корпуса, ударив его, и, собрав все силы, оттолкнулся от стола. Только выпрямиться и броситься в сторону не получилось из-за вцепившегося в его ноги альфы, который присел на корточки, прижимая руку к ушибленному виску. От крепкой хватки вокруг ног Ким потерял равновесие, смахнув со стола доступные под рукой предметы, и оба упали на пол. А тот еще сильнее рассвирепел от злости, не ожидая получить такое сопротивление. Он выругался, не отказывая себе в том, чтобы обозвать омегу всеми возможными ругательствами, и рывком подтянул его к себе.       Тэхен успел только бросить взгляд на аварийную кнопку, размещенную около двери, как его резко развернули лицом наверх, прижали спиной к полу, и навалились сверху между ног. Джэбом был сильным, и это давало тому возможность при меньшем усилии задавить его попытки сопротивляться, чем тот и воспользовался. Только на этом альфа не остановился, он снова схватил рукой его за горло, перекрыв кислород, и стал толкаться со всей силы, имитируя толчки и стимулируя свой член через ткань. И оскал, который появился на его лице, не сулил Киму ничего хорошего. Если бы не одежда, которая оставалась препятствием, его бы уже начали насиловать.       Состояние, в которое он попал — словно в капкан — вмиг отрезвило Тэхена от ноющей скованности в челюсти, тумана в голове и бешеного ритма сердца, отдающегося в ушах громким стуком. Испуг от нападения исчез и сменился такой лютой злостью, вспышкой взорвавшейся у него в груди, что она взяла на себя контроль над телом. Ким перестал пытаться отодрать от горла чужую руку и обеими руками стал шарить по полу, чтобы найти хоть что-то, что могло ему помочь. Папки и рассыпавшиеся повсюду листы бумаги, попадающиеся под пальцы, сильно мешали, но стоило ему нащупать осколок разбитой кружки, он резко вздернул руку вверх и полоснул Джэбома по щеке, вызвав рычание и новые ругательства в свой адрес.       На такое сопротивление Кан со всей силы замахнулся и влепил ему пощечину, которая попала по уже раненой скуле Тэхена, вызвав у того новую вспышку боли и болезненный стон. И альфа окончательно сорвался. Он схватился за джинсы между ног омеги в попытке разорвать их, так как ремень никак не поддавался, но не успел потянуть за ткань, как закричал на всю комнату от резкой боли, когда в его глаз воткнулся карандаш, который Тэхен успел подхватить с пола.       В агонии от взорвавшейся на лице боли он упал на пол, освободив омегу, который воспользовался моментом и быстро отполз назад, прислонившись спиной к стеклу. Джэбом же стал извиваться на полу выброшенной на берег рыбой и продолжал кричать от ужаса произошедшего, поняв, что случилось и боясь дотронуться до предмета, торчащего из глаза. И не мог прекратить дергаться, словно через него пропускали тысячу вольт, болезненным импульсом проходящим через все тело.       А Тэхен, сидя на полу и прижимаясь к стеклу, старался даже не дышать, чтобы не привлечь к себе внимания, не зная, к чему это может еще привести. Он следил за каждым его движением: как тот метался по полу и кричал во всю глотку. Смотрел на того, кто еще несколько минут назад пытался взять его силой, как предыдущего напарника Джэбома, успев услышать от альфы это краткое откровение. Сейчас же Кан испытывал не только физическую боль, но и дикий страх, который застал его врасплох.       И только Тэхен хотел сделать глубокий вздох облегчения, как увидел открывающуюся в кабинет дверь и появившуюся на пороге охрану из восьми человек. Он снова посмотрел на аварийную кнопку, до которой не смог вовремя дотянуться в попытке помочь себе, и нахмурился, пытаясь понять: кто вызвал ее? А в следующее мгновение, когда ворвавшиеся люди нацелились оружием на стекло над его головой, по телу Кима пробежала горячая волна осознания.       Он медленно повернул голову назад и наконец-то увидел, что видимость была включена. По всей вероятности, он включил ее случайно, когда при падении на пол скинул со стола разные предметы. А через прозрачное стекло он дал Чонгуку возможность не только услышать, но и увидеть нападение Джэбома.       И командир не стал стоять в стороне.       Голым кулаком разбил первое внутреннее стекло, пустив по всей поверхности паутину из сотни трещин и сделав небольшое отверстие, по краям которого виднелась запекшаяся кровь из-за собственного ранения.       Спровоцировал сигнализацию, чтобы здесь появилась охрана и помогла омеге, при этом прекрасно зная, что ему теперь грозит за это.       А сейчас сидел на коленях напротив него и через стекло внимательно осматривал, замечая крупный покрасневший след от удара и пощечины на его скуле и застывшие от пережитого страха слезы на глазах.       Тэхен только сейчас вспомнил, что во время борьбы слышал стук, который показался ему бешеным сердцебиением в ушах, когда на самом деле это была попытка Чонгука выбить стекло.       — Командир, — одними губами произнес он, не сдержав слезы, которые покатились по щекам, в красках представив все то, что теперь сделают с оборотнем за такой поступок, ведь люди, на кого он работал, не станут разбираться в правде.

*******