О ТРАВАХ, ТРАВНИКЕ И ОТРАВЕ

      Мне не хватает моих книг, чтобы вести записи и искать советы. Нет, конечно, невозможно, чтобы я забыл, чему меня учили. Но ведь и читая ежедневную молитву перед алтарём, служка держит у глаз свиток, чтобы не было ошибки в священном тексте. И я бы хотел обратиться к своим учителям, к их силе слова – а не только к своей памяти, которая, возможно, небезупречна. Я не знаю, забыл ли я что-то из Книги Наставлений в составлении Микстур и Притираний – но как бы я мог вспомнить, что я что-то забыл?        ТРИ ПЛОДА миробалан, бастард миробалан, серый крыжовник.       применяется на начальных стадиях простуды;       балансирует все три сущности (Ветер, Желчи, Слизь);       очищает кровь, разделяет её на чистую и нечистую;       рекомендуют пить перед процедурой кровопускания. Принимать в виде отвара или порошка. При простуде можно заварить как компот и пить вместо воды и чая в течение всего дня.              В тот вечер я так ничего и не смог решить, и ночью долго лежал без сна, просил Богиню сделать её волю явной. Итилах спал – моя радость, мой товарищ, мой волшебный Подарок, возложивший на Милосердную Покровительницу решение своих проблем. Он так и не научился спать правильно, но это перестало меня раздражать.       Утром мы позавтракали, и он ушёл – в сопровождении чернокожего мальчика Кора, который занимал в доме положение между рабом и воспитанником. Потом пришла полуденная жара, и мальчик Кор вернулся один. Я заметил это – и выбросил из головы. Потом кончился жаркий час, вошли слуги, сменили простыни на лежанках и воду в купальне, поставили на стол закуски и фрукты – плотный ужин ждал нас после захода солнца. Я сидел в медитации и верхним зрением видел себя молящимся перед алтарём Богини Целительницы в лазарете – и тут Подарок дёрнул меня за рукав. Как и тогда, в монастыре, я почувствовал раздражение, потом вернулся в сегодняшний день... Вернулся недостаточно быстро.       Да, это был он. И что-то было очень неправильно в том, как он дёргал и тянул меня за руку, словно вдруг разучился разговаривать. Я поймал эту мысль, потом выражение его лица – теперь я лучше понимал, что он хотел мне сказать. Нет, это не была шутка или нетерпение плохо обученного чужака. Из последних сил Данг пытался достучаться до меня – и он уже не мог говорить. Голоса не было, а когда я подхватил его, не давая упасть, ощутил под руками сумасшедшее сердцебиение. Не задумываясь, зажал точки на запястьях, пытаясь замедлить пульс и вернуть дыхание. Однажды я уже видел что-то подобное, когда глупый Кубик забрался в мой ящик в поисках сладких облаток. То же, но наоборот. Но у меня больше нет ящика с лекарствами. Остаётся сила прикосновения – что ещё можно сделать, чтобы убрать этот убийственный разгон? Я подхватил Данга и бросился в купальню, где в центре комнаты было «око» – бассейн с холодной водой, шедшей по трубам из глубины.       Наверное, надо было громко звать на помощь, но голос мне изменил. Когда я пришёл в себя – Данг так в себя и не пришёл – передо мной в купальне столпились человек десять, в том числе привратник Хан, массивный и зловещий, мальчик Кор, старик банщик, и из-за спин слуг за всем этим наблюдал сам хозяин дома. Я понимал, что без объяснения ситуация выглядит как драка или неудавшаяся попытка покушения – это и была попытка покушения! Из задних рядов через толпу протиснулся бородатый старик в тюрбане и халате, завязанном на «мёртвую» сторону. Лекарь. Я узнал это по лекарскому ящику, который висел у него на боку на ремне. Я узнал ящик. Лекарь заговорил – я не понял ни слова. Тогда дядя Подарка начал переводить – в странной манере, обращаясь ко мне в третьем лице – пришедший сам так разговаривал? Или правила не позволяли ему напрямую обращаться к человеку низкого происхождения?       «Лекарь манаборского эмира Кусандры и великого бессмертного Фу Ши, императора страны Синь, знаток гороскопов и хирургии достопочтенный Мурад поздравляет своего коллегу с удачным решением и спрашивает: что тут произошло и когда это случилось?»       Я, наконец, положил Подарка на выложенный плиткой пол – после холодной воды он был весь в мурашках, но дышал самостоятельно. Я успел его раздеть – моя же одежда промокла насквозь. Собрался с духом и отвечал на языке караванщиков, что, насколько я могу понимать, на моего ученика напали и пытались отравить.       Дядя сказал несколько слов – и присутствующих стало втрое меньше. Императорский лекарь Мурад остался. Охранник Хан тоже.        УСТРАНЯЮЩИЙ ЯДЫ кардамон зелёный, шиповник (плоды), шафран, сафлор красильный, мускатный орех, бамбуковая манна, каолин.       очищает кровь;       применяется при различных отравлениях;       поддерживает внутренние органы: сердце, печень, лёгкие, почки, селезёнку;       способствует укреплению защитных сил, нормализует обмен веществ;       помогает движению желчи. Порошок смешать с мёдом, принимать по чайной ложке 2 раза в день утром и вечером: утром за 30 минут до приёма пищи и через 30 минут после вечером. Курс приёма – 30 дней.              Я попросил принести полотенце или покрывало, чтобы завернуть Данга.       Будь у меня ящик с лекарствами, я бы попытался дать ему противоядие или пустить кровь. И, может быть, попусту потерял время. Расширенные зрачки, потеря голоса и еле заметный запах, смытый водой, когда я заставил его прополоскать рот. Насколько я знаю, эфедра не растёт здесь, ей нужны более солёные и сухие почвы. Насколько я знаю Данга – он не будет необдуманно пробовать незнакомые травы или пить горький настой, поднесённый чужими руками.       Мальчик Кор вернулся, неся сухую одежду, полотенца и маленькие подушки. Пока я одевал Итилаха и переодевался сам, подоспели носилки, и мы последовали – не в нашу комнату, а в покои хозяина дома. Данга уложили, и манаборский лекарь внимательно его осмотрел – от шрама на горле до «шпор» на пятках, следов ожога и неудачной операции. У меня сложилось впечатление, что он просто тянет время – ведь с момента возвращения пару лет назад он наверняка уже видел все эти отметины. Кто-то мне это и рассказывал. Забыл, кто рассказывал.       Потом спросил меня, что, по моему мнению, использовали, какой яд. Название не помогло пониманию, но я попросил бумагу и калам и быстро набросал рисунок: само растение, его плоды, ступку, чашку с горячим чаем. Мурад кивнул и дальше заспорил с хозяином дома. После нескольких фраз Джаффад перевёл мне: «Досточтимый Мурад считает, что нападение могло быть совершенно в городе, несколько часов назад».       То есть – а могло бы и в доме?       Я сказал: чашки остались в комнате. Если никто их не сдвинул с места, можно посмотреть, не добавили ли порошок в чай. Или в шербет. Данг любил сладкое, это могло бы замаскировать вкус лекарства. В моих краях это применяется как средство от воспаления лёгких. Когда Данг болел, я давал ему в облатках порошок эфедры – но не в такой убийственной дозе. Мог ли он пристраститься к этому средству, которое снимало приступы и давало лёгкость во всём теле и в помыслах? Каким я знал Данга – нет.       Мальчик Кор принёс из комнаты чайный поднос – но чашки были вымыты, а заварка из чайника выплеснута. Я понюхал чайник, и Мурад его тоже понюхал. Хан сказал, что молодой господин вернулся сегодня поздно и был один. Сказал ли господин Этергет что-то, входя в дом? Нет, шёл небыстро, словно бы задумался. Обычное его поведение.       Джаффад Дертинар спросил меня, мог ли это быть несчастный случай или самоубийство? Я сказал: нет, конечно. Подумал: может, я обманываю себя? Мог ли Данг съесть порошок случайно? Он уже сделал это однажды. Мог ли он попытаться убить себя, страдая от неопределённости наших отношений? Надо ли говорить об этом с купцом первой гильдии Дертинаром? Могла ли, наконец, это быть попытка отравить меня, предпринятая обитателями дома Дертинаров – или кем-то, кто жил в тех местах, где растёт эфедра?       Выживет Итилах – мы ещё поговорим об этом. Умрёт – и я с ним.       Хозяин хлопнул в ладоши, подали поздний ужин, лапшу, бульон, маринованные овощи на большом блюде. Я заставил себя есть, чтобы не оскорблять дом. От каждой перемены еды было отложено, и семейный лекарь внимательно это исследовал, прежде чем мы приступили к трапезе. Впрочем, всё было съедено, ничего не случилось.       Данг лежал без памяти рядом со мной, и я всё ещё был не готов передать его в другие руки – будь это руки его домочадцев или руки домашнего лекаря. Мы поспорили с почтенным Мурадом немного, нужно ли немедленно применить кровопускание или прижигание моксой, потом о том, можно ли переносить больного в таком состоянии. За стенами комнаты светало, когда мы, наконец, тронулись в путь – носильщики, старый лекарь, мальчик Кор, слуги, следовавшие за нами на почтительном расстоянии, и паланкин с хозяином дома. В этом городе встают рано, и ещё до жары мы устроились в доме кормилицы. Остались Хан, Кор и пара слуг. Джаффад Дертинар удалился – я и не ожидал, что старик выдержит всю ночь на ногах, но он выдержал. Мурад отсыпал мне из своих запасов простые средства, понятные и эффективные, и тоже удалился, обещав прийти вечером.       Мальчик Кор протянул свёрток, в котором я узнал вышитый мной полог, а внутри деревянную фигурку Богини Целительницы. Хотелось бы сказать, что это была та же фигурка, которую Итилах подарил мне в хижине в горах, но свой подарок я потерял в первый год странствий. Эту, вырезанную из дорогого ароматного дерева, в последний месяц я мог ежедневно лицезреть на алтаре, украшенную крошечными браслетами из витой серебряной проволоки и бусинами из полированных камней, очевидно, столь же редких и дорогих, как и камфорное дерево. А прошлая фигурка была из можжевельника, как и весь лекарский ящик. Если потереть в ладонях, то был ощутим еле заметный аромат – запах моей кельи, запах дома. Неважно, теперь – совсем не важно.       «Поставь всё как было, – строго сказал Кор, – Мой господин относится к этой вещи с большим почтением».        ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО орлиное дерево, слива, красный сандал, белый сандал, бамбуковая манна, салфор красильный, мускатный орех, миробалан, бастард миробалан, серый крыжовник, эфедра, звездчатка, девясил, бузина чёрная, лунное семя, жёлтый ключ.       проблемы с сердцем;       колющие боли в груди и спине;       затруднение дыхания;       жар в легких;       жар сосудов. Обычно приём вечером после еды. Дозировка и время приёма в соответствии с назначением, состав необходимо запить тёплой кипячёной водой. Пилюли предварительно растолочь или разжевать.              И неожиданно я оказался ответственным за устройство всей компании. Немедленно отправил ребёнка спать. Отослал женщин. Поручил старшему из слуг во всём слушать хозяйку дома. Хана я никуда отправлять не решился. Он устроился в углу комнаты, потягивая что-то из оплетённой бутылки. Скорее всего, это тоник с добавкой розового корня. Вот и ещё один подозреваемый – тот, кто мог знать, чем отравить. Но в нашем раскладе это сторож – его приставили следить за мной. Похоже, подозреваемый – это я. Может быть, один из нескольких.       Я установил изображение Милосердной, помолился. Слова не шли от сердца. Лёг рядом с Дангом. Многолетняя практика позволяет мне не спать несколько дней и поймать подопечного в полусне. Хан остался сидеть в углу. В течение жаркого часа нам принесли завтрак, холодное обильное питьё, потом так же неслышно убрали поднос.       Подарок спал, сон его был глубок. Зашёл семейный лекарь Мурад, осмотрел всё, выпил две чашки кумыса, сказал ничего не значащие слова и ушёл – по делам, а, может, с докладом к купцу Джаффаду Дертинару. Поднялся наверх мальчик Кор – он искренне огорчён, что оставил хозяина без присмотра. Я сказал ему: «Спустись во двор и поищи цветы, которыми мы украсим алтарь. Нужно несколько цветков, но выбери самые красивые, и, прежде чем разорять клумбы, ты с поклоном спросишь разрешение у хозяйки дома. Со двора уходить без спроса я тебе не разрешаю». Позже, если всё будет хорошо, поговорю с ним, заставлю рассказать свою историю.       Итилах пришёл в себя в сумерках. Хан тут же чутко поймал это изменение – по моей позе, по замешательству, наклонился и жёстко спросил: «Кто это сделал?»       Данг испугался. Напрягся. Хан навис над нами, требовательный и огромный, и я приготовился дать отпор, но Подарок произнёс что-то и Хан отпрянул, а Данг вернулся в забытьё. Я опустил руки, давая ему лечь, как хочет тело, и спросил охранника: «Что он сказал?» Я не разобрал, потому что смотрел на Хана и готовился защищаться.       Тот помедлил и ответил: «Молодой господин сказал «пёстрый». Пёстрый человек. Я его понял. Тебе, приятель, не нужно знать, кто это».       То есть отравителем быть кто-то в доме. Не зря же даже в гости к брату Джоаду мы ходили со своей посудой. Джоад! Ярко разодетый и украшенный, подобно павлину, как сказали бы авторы сказаний. Блестящий, игрок, лентяй. Пёстрый? Я бы не назвал его так.       Ночью Хан ещё был с нами, утром ушёл. Кажется, он так и не ложился. Привратник в Диделле – должность, аналогичная привратнику монастыря. У нас дома это брат, стоящий на входе, впускающий чужаков, он же палач. А ещё у Хана есть вбитый в кожу рисунок, знак принадлежности к какой-то группе. Он не для защиты Данга или меня пришёл сюда – для защиты интересов своего хозяина, купца Дертинара. За него он может убить. Нужно обдумать на досуге, это преданность клану или лично дядюшке Джаффаду? Ну, хотя бы верность этого человека не мог бы купить монастырь, и я могу не опасаться тут перейти дорогу дважды рождённым.       Попросил муку, жаренную на масле гхи. Легко усваивается, питательно и безопасно. Доставили тут же, с улыбкой. Думаю, достали бы и молоко яка, и мясо дикого голубя, и птичье молоко, если бы я попросил, из почтения к «молодому господину». Хозяйка дома, Таниат, любит его как родного сына – ведь он был тали её Ниссе. Теперь я понял, что рамариты дают близким прозвища, чем похожи на нас, последователей Богини. Прозвище Рамаренга Делла означало «непоседа». Мне его любезно перевели. И что это теперь значит? Тень любви, тень прошлого. Здесь это много значит, но может быть, это так много значит только в этом старом дворе, под шелковицами, который живёт воспоминаниями о прежних хозяевах этого дома, деревьев и дряхлого пса.        ВОСЕМЬ СОКРОВИЩ сандал белый, бамбуковая манна, сафлор красильный, горечавка, шлемовник, зубчатка поздняя, аконит разнолистный, мытник.       жар в плотных и полых органах;       острая сердечная и головная боль;       простуда, горечь во рту, сильная жажда;       кашель с солоноватой красно-жёлтой мокротой;       поверхностное дыхание. Принимать после еды по мере необходимости.              После разговора с женщиной Танаит я понял, что не осознавал, как устроено посмертие у моих хозяев, и даже того, каким его видит мой ученик. Заговорил с Дангом об этом. Он сказал: «Ты говоришь это потому, что я чуть не умер? Я умру скоро?»       Я сказал: «Не всё, что одно за другим, причина и следствие». Но я понял, что он видит своё посмертие иначе. Рассердился на себя. Как долго мы были рядом, и я забыл объяснить ему – про колесо перерождения, про лазоревую дорогу. И он ведь не ребёнок, который родился под сенью монастыря. Сказал ему: «Ты можешь выбрать себе посмертие. Велика милость Богини». Он ответил сонно: «Выбери ты за меня?»       Я опять рассердился, уже на него. Я становлюсь нетерпим к ученикам, плохой учитель. Он недолго учился у меня, а у других, достойных учителей, не учился, как бы мог узнать истину. Обещал себе говорить с ним каждый день об учении, когда разум его окрепнет. А пока мы вернулись к прежней практике, и обоим это принесло радость и облегчение – согласие, пусть не на уровне слов, но на уровне прикосновений. Мне стало стыдно, что Хан поймёт, угадает наши прошлые отношения. Потом я почувствовал вину, что я стыжусь. Я не испытывал стыда, когда завёл такие отношения. Не постыдился прийти в чужой дом, жить там как тали человека, для которого ничего не делал – по крайней мере, ничего не сделал в этот свой приезд. И все могли думать что угодно – мне была важна моя личная лежанка, моя сытная еда и отдых душе и телу. Данг же не побоялся привести бродягу в богатый дом. Представил меня хозяину. И ни словом, ничем не дал почувствовать, что мы не ровня в этом городе – по возрасту, по положению, по доходу.        МАЗЬ ПЕРВОЙ ПОМОЩИ масло облепихи, мумие, пчелиный яд, мята, мята перечная, столетник, женьшень, астрагал, серебряный персик, кипрей, эхинацея, имбирь, одуванчик, подорожник, сосна, шалфей.       переохлаждение;       радикулит;       подагра;       ломота в костях. С профилактической целью энергично втирать бальзам в течение 3 минут 2–3 раза в день. При обострении наносить лёгкими массирующими движениями в течение 2 минут 2–3 раза в день, укутывать больное место шерстяной тканью. Курс от одной до шести недель.              Несколько дней Итилах в опасности. Путешествие в подземелья мёртвых и обратно потребовало слишком много сил. Бледная кожа, синяки под глазами, холодные ноги, руки дрожат настолько, что не может самостоятельно пить. Даже если бы вдруг я не осознавал опасности, достаточно того, что в эти дни почтенный семейный лекарь Мурад являлся к нам, как стража у ворот дворца шаха, утром и вечером, и лицо его сохраняло серьёзное выражение. Как я смог договориться с Мурадом? Если рядом не было Хана, то переводчиком выступала хозяйка, Танаит, которая достаточно хорошо понимает его диалект – и меня. К словам лекаря она добавляла комментарии, говоря о «молодом господине Суматохе» (так она называет Данга). Ещё одно имя, взятое непонятно откуда. Укол ревности – она помнит, что он любит съесть, как любит спать, в какой час его лучше разбудить. Какие-то жёлтые груши, крупный виноград без косточек – «девичьи слёзы», шарики из свежеотжатого козьего творога, посыпанные кунжутом. Она по-своему, по-женски любит его – не как мужчину, но как ребёнка. Когда мы говорим, что Милосердная относится к нам, как к своим детям, не понимаем того, что говорим.       Охранник Хан приходит и уходит, когда хочет. Не разговаривает со мной. Зачем приходит, если он явно не доверяет и мне, и Мураду, может быть, и хозяйке дома. Приглядываюсь к нему, он немолод и нездоров, хотя скрывает это от хозяина. Предлагаю средство от подагры и то, которое принимаю сам – сейчас, когда я не напрягаюсь и ем что хочу, приступы стали редкими, но после несчастного происшествия поймал обострение, которое тоже вынужден скрывать ото всех. Мой учитель говорил: не смотри только на болезнь, старайся видеть каждого целиком – что он ест, как спит, с кем садится рядом за молитвой, как проводит свободное время. Я все это вижу, но я не люблю людей. Невозможно вылечить каждого, кого я вижу на улице или даже всех, кого вижу в доме.        ЧЁРНЫЙ КАРДАМОН чёрный кардамон, имбирь, гвоздика, длинный перец.       вздутие живота после приёма пищи;       пониженная кислотность желудка;       состояние сонливости после приёма пищи;       общие болезни селезенки и поджелудочной железы. Принимать утром натощак, запив тёплой кипячёной водой.              Но вот наступает день, когда лекарь Мурад, осмотрев Данга, приходит в весёлое расположение духа, улыбается и говорит что-то, что можно понимать как: «Мы перетянули». И начинает приходить один раз в день. Можно ли успокоиться? Я знаю моего ученика не лучше, чем его семейный лекарь, но мне кажется, что успокаиваться рано. Но я сторонник того, чтобы снизить дозу лекарств и дать организму взять своё.       Большую часть дня Итилах лежит или сидит на широкой лежанке, и, кажется мне, сам ошарашен произошедшим. Когда я пытаюсь с ним объясниться, раздражённо говорит: «Не лезь, пожалуйста. Не вмешивайся. Дядя думает одно, Хан другое, я не согласен с ними обоими. Тебя это не касается».       «Но это была попытка убийства!»       «Ну, да. Мир караванов жёсткий, иногда жестокий».       Что я узнал? Что в историях, касающихся города Диделл, Данг не считает нужным советоваться со мной. И правда, что бы я мог ему посоветовать?       Но я сказал: «Ты должен объяснить мне. Пусть это было нападение на тебя, на твоих друзей – я должен понимать, что случилось, чтобы быть начеку и сохранить жизнь и здоровье – твоё, а, может быть, и своё. Что, если в следующий раз яд положат в общее блюдо? Я не хочу потерять тебя и не хочу лезть в это всё с закрытыми глазами».       Данг вздохнул и сказал: «А разве мне не пришлось лезть во всё с закрытыми глазами?» Долго молчал, то ли собираясь с силами, чтобы мне возразить, то ли решая, кому сохранить верность – мне или дяде Джаффаду. «Хорошо, – сказал он, признавая мою правоту. – Я расскажу тебе, но не сегодня. И речь в моём рассказе будет идти о путях караванов и праве наследования. Там не будет ничего о цветных халатах, бритых монахах и невидимых членах ордена, которые везде тебе мерещатся».       Наверное, я должен рассердиться. Но не могу. После этой злосчастной истории я вообще не могу сердиться на Итилаха. Я понял Богиню так – он здесь потому, что ты просил за него. Живите оба с этим.        СТЕНА ВЕТРА асфетида, мускатный орех, гвоздика, кемпферия, длинный перец, чёрный перец, ладан, гранат, чеснок, кардамон зелёный, чёрный миробалан, тмин, орлиное дерево, аир, нашатырь, соссюрея лопуховидная, девясил, теноспора сердцелистная, лаковые червецы.       от внешнего, внутреннего и тайного ветра;       нервное напряжение, депрессия;       сумасшествие;       беспричинное беспокойство, болтливость, запутанность мыслей;       беспричинная плаксивость и уныние;       дрожь во всём теле, холодный пот. Противопоказания: внутренний жар. Принимать во второй половине дня перед сном.              Позже, когда Дангу стало можно много разговаривать, я спросил его, как именно он зовёт Рамаренга Делла. Ведь могло быть и посмертное имя. Но нет, он ответил мне: «Тали значит любимый, дорогой. Мой Рамаренг». Вздохнул и добавил: «Мы принесли клятву в месяце лотосов, стоя на мосту над прудом». Пруд он мне показывал – заросший зелёными листьями искусственный бассейн позади рамаритского храма. А я не понял, что вижу.       Я спросил его, что значит слово, которым он называет меня, когда говорит с дядей или с женщиной Танаит. «Чатпут». Он сказал – ведущий, тот, кто идёт впереди, можно сказать учитель. Так принято, у караванщиков есть ведущий и ведомый. Если я хочу, то он может использовать слово священного языка, он его знает.       Но не использовал, чтобы не привлекать ко мне лишнего внимания. Я почувствовал себя виноватым – Итилах каждый раз показывает, что думал обо мне и старался следовать моим словам, пусть даже сказанным сгоряча.       Рассказал ему, как устроено именование в монастыре – а он и не знал. Хотя бы это могу дать ему, потому что Итилах всегда любопытен до слов и до разных диковинок. «Караванщик должен быть любопытен, иначе как он сможет что-то найти в чужом городе». То есть себя он понимает как караванщика. И при этом моего ученика. Спросил, есть ли в местных языках слово, похожее на то, которым мы, монахи, называем друг друга. Не выстроенная по вертикали иерархия – настоятель, голос настоятеля, мастера, ученики, младшие ученики и далее – а равные отношения? Опять он не понял меня и ответил: «Вряд ли мы можем принести клятву в рамаритском святилище, это требовало бы перехода в другую веру». Просто слово, для равных отношений?       Он замолчал, и я подумал, что обидел его или огорчил. Но нет, он просто задумался и вернулся ко мне. «Лали, я мог бы называть тебя так… но это почти неприлично. В присутствии старших или женщин так нельзя сказать. Ты задал мне интересную задачу. Нет, у рамаритов нет слов для близких друзей, или ты член клана, или свойственник, или тали кого-то из членов клана. Но они тоже серьёзно относятся к именам». Я заметил. Лекарь Мурад имеет имя, которое больше, чем он сам, да и имя Джаффада Дертанара немаленькое. В моём тоже пять или семь слов, и при этом ничего от моего прежнего прозвища.       «А вот у нас дома, – продолжил Данг более быстро… более весело, или мне это показалось? – У нас дома есть такое слово. Если человек пьёт с тобой за одним столом, входит в твой дом и здоровается, то мы называем его братом. Младший брат или старший брат – у нас это не так важно, как у караванщиков. Хуус». Да уж, хотел ответить я, и звучит как-то странно. Примерил это к себе. Хуус Кам? Хуус Тендар, Упрямец? Пожалуй, это имя я носил дольше, чем любое другое. Но пока не готов его так использовать. Пьёт с тобой за одним столом? Что пьёт? Чай? Кумыс? Мне кажется, в Эльских горах нет ни того, ни другого. А что же там пьют? Когда-то Итилах мне это рассказывал, а я забыл.        ПОМОГАЮЩИЙ В УЧЕНИИ миробалан, эмблика лекарственная, солодка, тмин, ферула, белокрылка, корица, мёд.        улучшает умственные способности,       проясняет память,       помогает при заикании, косноязычии, слабоумие. Сформировать пилюли, принимать, запивая тёплой кипячёной водой.              Неожиданно стали сниться сны – яркие, навязчивые. Как будто бы жизнь в доме Данга – в доме кормилицы его дорогого Рамаренга Делла – приоткрыла дверь в моё прошлое. Или надо сказать – разморозила что-то во мне? Как бывает, когда входишь с улицы зимой в тепло, начинаешь согреваться, и тут вспоминаешь, что потерял на улице варежки и совсем замёрз, потому что пальцы болят.       Я привык к тому, что живу вторую жизнь – наверное, надо теперь определять её как третью? Короткую жизнь, принадлежавшую мастеру миниатюры Иль ба Тьен, жизнь, более длинную и успешную, принадлежавшую лекарю Кам ба Хуа. И кто я теперь? Богиня, дай мне имя, которым смогу называться перед людьми. Опять убедился – не понимаем, что читаем в молитве.       Но ведь была ещё жизнь до первого большого имени – когда я не получил ни имени Иль, ни имени Кам… меня звали Упрямец. Тендар – так это звучит. Я был Упрямцем первые десять лет жизни в монастыре, а до этого… забыл. Помню скит, специализировавшийся на разведении овец – летом они паслись в горах, на верхних лугах, зимой спускались вниз. С поздней осени до весны нужно было каждый день разносить колючее и ароматное сено, чтобы прокормить это шумное неспокойное стадо, зато на столе всегда были сыр и кумыс. Птица… мы с ним были из одного детского дома. Вдруг как молния сверкнула: я увидел перед собой узкий лабиринт каменных коридоров, холодную спальню (вода в умывальной замерзала за ночь зимой), кухню, она же была и трапезной для всех нас и для взрослых работников. Помню, как мы любили скатываться с ледяной горы за нашим домом – по одному, взяв вместо салазок какой-нибудь кухонный инвентарь вроде сита или хлебных досок (за что нас не раз ругали), или кучей, держа друг друга в объятьях и замирая при каждом повороте. Наш нянька, учитель закона (сейчас бы я сказал, что он был простоват и немолод, но в детстве мне казался всесведующим и воплощением милосердия) поймал нас обоих, привёл домой, заставил привести в порядок и развесить промокшую одежду и сказал: «Мальчики, вы уже большие и скоро уедете от меня (отъезд в большой монастырь представлялся нам чем-то удивительным и ужасающим), поэтому вам двоим надо больше времени проводить за учёбой, а не за шумными играми». После этого он подарил каждому из нас простые чётки, сделанные из косточек кизила, и заставил читать Канон Учения по десять раз, отсчитывая.       Птица был единственным, кто попал в монастырь вместе со мной. Хотя нет… забыл. Среди косолапых я встретил однажды мальчика, который тоже был из нашего скита. Он шёл через двор, уже заметно косолапя (детям надевают колодки, которые снимают, когда заканчивается период быстрого роста, но это навсегда оставляет след в походке). Но узнал меня первым – я торопился куда-то, нёс алтарные принадлежности (быстрее, дети, у нас сегодня будет много дел), окликнул меня, и мы остановились и, как говорят, «зацепились языками». Наставник… прежний наставник, тот, который был до Выскочки, конечно же, поймал нас. Мишку не ругал, только ласково напомнил ему, что надо идти по делам. Как маленькому. Мне же устроил выговор – нельзя отвлекать младших служителей Богини от их обязанностей. Я хотел сказать, что не виноват, что это меня окликнули и отвлекли – и промолчал. Оправдываться грех, Богиня видит всех и сама судит, правы мы или неправы. Я отстоял четыре дня на крупе – вначале снять халат ученика, чтобы его не марать, потом встать коленями на горох и читать покаянный канон. Это было несправедливо. Это было привычно. А Мишку отправили в другой монастырь.       Итак, третья жизнь… четвёртая, если считать первые годы, когда я ещё не определился. Меня назвали «Упрямец», могли бы – «Перекати-поле». Неблагополучные имена стараются не давать. За эти два года я видел множество чужаков, проникся их правилами и даже стал их одобрять, дошёл до тех краёв, где нет зимы (после того, как я прошёл через горы, всё ждал, когда выпадет снег, и так и не дождался). Одни священные предметы сжёг, другие потерял, третьи потерял и снова обрёл, конечно, по воле Богини. Если бы моя любовь к Птице была… если моя любовь к Птице была чем-то большим, чем желанием видеть его дольше, чем это предполагалось нашими занятиями, и прикасаться к нему чаще, чем это было прилично (если бы я тогда стал учеником лекаря – это было бы не только не запрещено, но и одобряемо всеми, но в голову нам не пришло), то мои отношения с учеником… с Дангом… с Итилахом… имя подсказывает, какими должны были стать эти отношения. Но всё не так, как можно ожидать от приличного и правильного поведения. Богиня молчит. Нет, она говорит со мной, ясно и настойчиво. Я должен остаться рядом с Дангом, должен его оберегать. Как понимать всё это, как вести себя – нет ответа на вопрос. Кто я, кем буду завтра, куда мне идти? Я уже немолод, надолго ли хватит моей помощи, не буду ли я сам обузой? «Не буду, успею убить себя, если что – нас обоих», – привычно отзывается в голове. Нужна ли такая помощь?        ПТИЦА СЧАСТЬЯ аконит, мироблан, соссерея лопуховидная, аир болотный.       внезапные недуги: боли в мышцах, желудке, горле, в ушах, в носу,       заразные инфекционные болезни (проказа), болезни лимфы,       борется с паразитами в кишечнике,       подавляет рост опухолей. Принимать небольшими дозами, в соответствии с назначением, запивая тёплой кипячёной водой. Не принимать на голодный желудок.       Данг разговаривает с Танаит ласково и вроде бы даже весело. Как будто немного подшучивает и в то же время заигрывает. Так принято говорить с женщиной или он хочет ей понравиться? Хочет сделать приятно?       С Ханом совсем не так, серьёзно и резко, короткими фразами. Я так понимаю, что они спорят, но ни один не может убедить другого или встать выше.       Разминаю Подарку спину. Пусть Мурад многое знает о семье купца Джаффада Дертинара, он ничего не знает о нашем путешествии. И о том, что плечи у Данга перекашиваются, если он долго сидит в одной позе. Я знаю, что это делает ему неприятно. Болит ли перекошенная спина в течение дня – не знаю, наверное, это можно терпеть. Я спросил его и неожиданно получил в ответ: «Стыдно быть слабым. Стыдно жаловаться, что болит в неприличных местах». И наглядно продемонстрировал мне эти места, указав выше и ниже пояса. То есть болят не только плечи.       «Если бы ты не был болен, получил бы сейчас по лбу», – сказал я ему. Тоже мне, выдумщик. Я видел тебя больным, здоровым, никаким, почти при смерти, одетым в такие обноски, что всё твоё тело было мне видимо – и выше пояса, и ниже. А теперь ты отказываешься сказать мне, сказать, где у тебя болит. Я лекарь, а не гадальщик.       «Ещё погладь», – сказал он сонно. Он восстанавливается, возвращается желание, но пока что не вернулся контроль. «Ляг ровно, – сказал я ему, – иначе от растирания не будет прока». Пока я разминаю ему поясницу, поднимаюсь выше, чувствую – уснул. И во сне опять всё съехало.       Ложусь рядом. Мы говорим ученикам, что для молитвы надо сесть правильно, сосредоточиться, закрыть глаза, очистить сознание от посторонних мыслей. Но это только вспомогательные техники, можно молиться в любой позе. И так, лёжа лицом к лицу. Я обещал себе: пока Итилах болен, буду читать канон за себя и за него. Лежу, повторяю знакомые слова и чувствую, не открывая глаз, что он очнулся и тянется ко мне. Хана нет, но нас могут услышать внизу – под нами кухня большого дома.       «Ну и пусть, – отвечает он упрямо. – Когда мы с Рамаренгом жили тут, не только трахались, но и дрались». И улыбнулся. С предвкушением – сейчас он раздразнит глупого монаха, и начнётся. То есть теперь весь дом будет думать о нас… обо мне… В сущности, они будут правы. Но пусть лучше думают о том, чего не было, чем я буду виноват ещё и в этом – на самом деле.       Я сказал: «А мы не будем», – но после этого обнял его и держал, не давая затеять потасовку, пока он не расслабился.        ЯСНЫЙ ВЗОР очанка, лабазник вязолистный, кипрей узколистный, левзея сафлоровидная, черника (лист), сосна сибирская (хвоя), смородина чёрная (лист), ряска малая, зизифора клиноподиевидная.       травмы глаза,       помутнение роговицы,       воспаление век,       ячмень и воспаление слёзных желёз. Первым средством при болезнях глаз является промывание поврёжденного органа холодным чаем (при травме) либо компрессы из тёплого чая (при воспалении). Для общего укрепления зрения применяется травяной сбор, который можно добавлять в чай и другие напитки либо принимать самостоятельно, запивая водой.              И тогда спросил его: «Кисточка, тогда, в хижине в горах, кого ты видел? Тебя кто-то позвал?» Я сказал ему на священном языке: ты скажешь мне, если я тебе дорог. Я хотел бы сказать, «если ты любишь меня», но на священном языке этого нельзя сказать. «Я спрашиваю тебя о человеке, который стоял над долиной».       Теперь, после всех событий последнего месяца, Данг не мог сказать, что мне это приснилось. Он ответил: «Не хотел, чтобы ты беспокоился».       «Почему ты не сказал мне?»       «Ты мог принять это за бред, но это не был бред».       «Что случилось?»       «Ты правда хочешь это знать?» Он завозился, и теперь я действительно уверился, что Данг просто тянет время. У наставника есть свои методы вытянуть информацию из ученика, у лекаря тоже есть кое-что. Он зевнул, сглотнул – очевидно, что и мои методы начали действовать, и сказал сонно: «Там стоял человек, который играл на флейте».       Рамаренг?       «Нет, я бы узнал его. И я помнил, что он умер». Подумал и сказал: «И зачем бы Раму играть что-то такое? Я никогда не слышал этой мелодии – ни до, ни после». В его понимании как и у меня: умершие живым не являются.       «Это был кто-то, кто знал тебя – он сказал, что не смог тебя разбудить, поэтому пришлось разбудить меня».       «Как он меня назвал?»       Итилах не помнил, «но я знал, что это ты». На каком языке он говорил? Опыт прошлого года показал мне – мастер может говорить на любом языке. Пугающее открытие. Я задумался и спросил: а ты видел, какого цвета был его халат?       «Синий с красными полосами». Он сказал это без паузы, и я понял – не придумывает. И не мог бы придумать, хотя дважды рождённый мог бы прийти в любом образе.       Я спросил: «Он что-то сказал тебе?»       Был ли в этом какой-то смысл, если бы Итилах умер там, в долине – ведь он выбежал в холодную ночь босой и почти голый. Но если он уже был признан «одним из нас» – имел право знать, зачем он умер.       «Он сказал, что есть выход из долины. Там, где я упал. Ты же помнишь, весной мы прошли через брод, когда ушли из хижины». И наш «хозяин» тоже погиб около этого брода – возможно, пытался выйти из долины и найти помощь в селении ниже по склону.       «Ты не мог видеть никого, Итилах. Ночь была безлунная».       Он помолчал и согласился: «Да, я не мог видеть этого, – но упрямо добавил: – Я видел».       Какое-то время мы лежали, обнявшись и наслаждаясь близостью и тайной, объяснения которой у Данга не было. У меня его тоже не было – если Птица приходил, чтобы указать мне дорогу, почему он не мог до меня достучаться? Если он приходил в теле – он жив, иначе это я понимать не могу. Почему тогда просто не спустился вниз, мог бы разбудить меня, обнять, рассказать, как он прожил эти годы. В то, что Птица остался жив и десять лет живёт один в Запретных горах, я поверить не могу, при всём моём доверии к Милосердной. И флейта – всё ещё больше запуталось.       Если это был кто-то из дважды рождённых, почему он отпустил нас? Стоял ли он наверху, смотрел, как я пытаюсь спасти своего товарища? Ушёл сразу, считая, что принёс мне достаточно горя, убив моего проводника и сделав путешествие невозможным?       «Лали, не думай об этом, это было и прошло».       И Данг сел на лежанке, оправил рубаху и рассказал мне историю Нэя и Наэмана. История двух друзей и противников, которые жили вместе и вместе ушли в бессмертие. Он не знал истории обо мне и Птице, кажется, мы никогда не говорили об этом, но слова ложились на сердце.       И я спросил его: «Какой в этом смысл?»       «Нет смысла».       Как же так?        ЧЁРНЫЙ БАЛЬЗАМ пчелиный яд, пчелиный воск, камфорное масло, зимолюбка, мята перечная, мята лимонная, лотос орехоносный, лимонное сорго, эвкалипт шаровидный.       способствует быстрому восстановлению при ревматизме, радикулите, ишиасе,       помогает при ноющих болях в суставах, мышечных судорогах, вывихах и растяжениях мышц,       активизирует механизмы регенерации хрящевой ткани,       эффективен при укусах насекомых, снимает зуд, боль и отёки. Нанесите немного бальзама на чистую сухую кожу в той области тела, где испытываете боль. Средство хорошо распределяется, втирать мягкими круговыми движениями до впитывания. Применять 2-3 раза в сутки.              Наверное, успокаиваюсь. Ощущаю себя более устойчиво. Стал обращать внимание на мелочи, которые в последний месяц не были важны. «Ты всё-таки сбрил кисточки».       «Не с кем было советоваться».       Данг сказал это глухо и как-то нехотя. Словно слова о моём отсутствии могли меня задеть. Я мог ему ответить, что спешил, как только мог. Но это было неправдой. Не стал говорить ничего. Сказал: «И халат ты не носишь».       Хотя мог бы себе это позволить – на местном тряпичном рынке огромный выбор халатов, любых цветов и покроя, на любой рост.       «Это помешает моей деловой репутации». Сказал с полным пониманием ситуации. Степенный, важный человек, с гладкими висками и небольшим количеством волос на подбородке, пожалуй, подстриженный по всем местным правилам. На смуглом лице светлая бородка клинышком (тут это называется так) смотрится как благородная седина. Но в моих волосах она сильнее заметна, если их не сбривать. Сбрил, впервые за долгое время чувствую себя похожим на то, какими нас задумала Богиня. Данг долго убеждал меня, что здесь это обычная практика – многие бреются и стригутся как раз потому, что не хотят, чтобы в причёске под шапкой заводились насекомые. Опыт прошедшего года убедил меня, что многие считают кусающихся насекомых обязательной частью ежедневной жизни, даже более – приписывают им благотворное влияние на здоровье.       «Если тебя это порадует, учитель, я буду носить халат дома, это никому не помешает». Я сказал: спасибо, что ты думаешь обо мне. Богиня видит твоё старание и наградит тебя за заботу обо мне, недостойном. Думаю, на самом деле она принимает нас любыми – и в штанах, и в халатах, и голыми, такими, как мы приходим в этот мир.       Купцы в Диделле принадлежат к одной из двух каст – или они рамариты в юбках и накидках, или сихаты в штанах и длинных рубахах. Манаборцы в халатах торгуют на окраинных базарах мелочёвкой. Семья Дертанар намного выше манаборцев, а мой Подарок – один из тех, «первой гильдии». Я мог бы это заметить по тому, что после недели «болезни» в дверь дома по нескольку раз на дню стучались посетители – и в приличных, и в странных одеждах.       «Лежи, ты пока что нездоров». Отбивать эти атаки вначале спускался Хан, потом поток поуменьшился. Приходил (приезжал на плечах носильщиков) дядя Джаффад, строго настаивал на том же: мы никого не принимаем. Какая-то игра, непонятная мне. Хотя – почему непонятная? Я бы так же оставил при себе любимого ученика, того, которого предполагаю на своё место. Таким был Минг, хотя все думали, что я просто держу при себе самого покладистого и простодушного, способного сносить мои нападки.        ЛЁГКОЕ ДЫХАНИЕ птероцефалус, остролодочник многолисточковый, бамбук, сафлор красильный, коммифора мукул, мускус.       при боли в зубах и дёснах,       для лечения воспалительных процессов и лихорадки. Принимать по одной-две капсулы, но не больше 10 капсул в день.              Ещё в самом начале пути, после неудачных попыток объясниться словами, я понял, насколько самонадеянно было ожидать, что я смогу кого-то обмануть и выглядеть местным жителем. Или хотя бы приезжим из ближнего зарубежья. Моего языка здесь никто не понимает (наверное, это хорошо), сам я понимаю общий язык караванщиков лучше, чем на нём говорю. И только.       Большинство тех, с кем я вынужден разговаривать, владеют несколькими языками – крестьяне говорят на одном наречии, стража на другом, торговцы и хозяева постоялых дворов на третьем. Все понимают значение денег, и только я каждый раз в затруднении, так как стоимости монет не знаю.       Воспользовавшись невысказанным советом Бабушки, при необходимости объясниться сказываюсь немым, жестами показываю простейшие понятия: хочу есть, пить, спать, менять одно на другое. Все наши важнейшие слова суть действия. Но и тут меня ставит в тупик многоязыкое общество: если у меня дома принято кивать, соглашаясь, то одни мои собеседники в этом случае откидывают голову назад, другие же качают ей из стороны в сторону. Так что при простейшем разговоре я выгляжу не только немым, но и сумасшедшим. Ущербным.       Оказавшись под крышей дома моего ученика, впервые за два года избавлен от необходимости постоянно с кем-то договариваться. Как много сил это требовало от меня! Как нужен мне был мой ученик, единственный, кто меня понимает. Но понимает недостаточно.       Я сказал Дангу, что хотел научить его растираниям как ежедневной практике. Сложные вещи потребовали бы месяцев изучения, но простые можно освоить намного быстрее. И то, что он исток силы, должно помочь. Пока мы жили вместе в хижине угольщика, оба иногда оказывали друг другу такую помощь.       Он выслушал меня и неожиданно ответил: «А почему бы нам не сходить в баню? В городских банях работают настоящие мастера. Или (он рассмеялся) можно обратиться к Мураду, он порекомендует прижигание моксой. Всегда так делает».       И оба мы замолчали, недовольные друг другом. Я собрал себя, чтобы не начинать с ругани перед лицом Богини, и спросил: «Ты не хочешь учиться? Я плохой учитель?»       Данг ответил, как всегда, длинными словами: «Прости, я не понял тебя. Я думал, что я плохой ученик. Я рад, если ты будешь учить меня и остаёшься со мной, пока я не выучусь». И я ещё раз увидел, что он сделал из моих слов не тот вывод, которого я ждал.       Следующий вопрос: кто-то должен быть нашим учебным пособием. Учить массажу на себе можно, но неудобно. Я сказал Дангу очистить сознание, прочесть молитву начала учения (это он может сделать хорошо) и решить, кто сможет уделять нам время для таких занятий.       «Это легко решить». Он хлопнул в ладоши, вошёл мальчик Кор, и после нескольких слов полностью разделся и встал передо мной. Я увидел темнокожего мальчика, примерно десяти лет, хорошо сложенного, не рахитичного, без явных пороков развития. Подчиняясь словам Подарка, он повернулся спиной, потом лёг между нами.       «Для первых занятий не нужно столько обнажённого тела». Данг засмеялся, сказал несколько слов, и мальчик встал, надел своё исподнее и снова лёг. «Так достаточно?»       Я сказал, что да, и начал объяснять простое прикосновение – азы, которым учат лекарских учеников всех специальностей. Данг легко смог это повторить. Я не ошибся, ещё один его дар, который при усердии сможет вырасти и в нечто большее.       Мальчик Кор расслабленно лежал на спине, спокойно подставляя под прикосновение руки и ноги. На плече у него выжжен знак, напоминающий колесо с восемью спицами. Шрам небольшой, но заметный. Я спросил, что это такое.       «Шарма, мой господин».       «Это пропуск, позволяющий храмовым танцорам выходить в город», – вмешался Данг. Кор согласился, откинув голову назад, а Данг добавил: «У Рамаренга тоже был такой». И я понял, что опять не понимаю его. Не всё можно понять, даже если сказать словами. Рамаренг тоже был храмовым танцором? Зачем мне знать об этом? Зачем Кору знать эту историю – он, как я понимаю, не является ни родственником, ни знакомым Рамаренга.       Мальчик Кор сказал: «Хорошая судьба». Но я не понял, является ли это ритуальной присказкой, или для него это действительно «хорошо» – перейти из касты младших жрецов (ведь это так?) в касту караванщиков. Знает ли он о судьбе Рамаренга Делла? Конечно же, знает. Я поймал в движениях Данга ошибку – он, видимо, тоже задумался о судьбе своего тали, – и велел ему сосредоточиться на том, что он делает. Подождал, похвалил – если не за умение, то за старание.        МЯГКАЯ ВОДА лиственница, софора желтоватая, пробковый бархат амурский, жгун-корень, душица, акация трехколючковая, очищенная вода.       высыпания, вызванные оспой, корью, чешуйчатым лишаём, загрязнённой водой и воздухом, укусами насекомых,       лишаи, потница, опрелости, раздражения,       фурункулы,       заболевания, сопровождающиеся зудом в срамных местах. Только для наружного применения. Наносить в небольшом количестве на проблемную зону до 3 раз в день. Перед нанесением промыть проблемную зону тёплой водой. После применения тщательно мыть руки. Противопоказания: открытые раны, повреждения кожи.              Итилах поправился, но лекарь Мурад продолжил нас навещать. Наступил день, когда я настолько пришёл в себя, что заметил это несоответствие.       «Зачем?»       «Дядя хочет, чтобы у тебя была подходящая компания».       Это придумал Джаффад Дертинар. Зачем ему-то это нужно, правила гостеприимства? Гостя следует развлекать, уделяя ему хотя бы одну шестую каждого часа. И развлечение не дешёвое: вряд ли почтенный Мурад не имеет других дел, кроме как в самый жаркий час таскаться на другой конец города. Дважды в неделю. Трижды – видимо, иногда он в это время занят чем-то, что более соответствует его привычкам. Понимать язык я так и не научился, нужен переводчик, чтобы наш разговор мог касаться различных возвышенных материй. Иногда переводит Данг, иногда хозяйка дома, но чаще мальчик Кор. Видимо, это задание и для него – знать язык и выучиться переводу лекарских слов. Зачем?       Но видя, сколько сил требуется, чтобы организовать эти встречи – угощение, перевод, да и сам Мурад тратит свое, пусть хорошо оплаченное, время, которое мог бы употребить на отдых или изготовление лекарств – я старался что-то вынести из наших разговоров. Раз этого так хочется купцу Дертинару, и его приёмному сыну, сиречь моему ученику, и женщине Танаит. Первый урок – не называть цену: о, это небольшое одолжение ничего не стоит, угощение превосходно, тенистый сад выше всяких похвал, мальчик-переводчик смышлен и забавен. У нас в монастыре так не сказали бы о человеке, могли бы этими словами описать крысу или собаку.       Мурад не сильно старше меня, выглядит таким потому, что он кастрат. Как и свойственно людям, претерпевшим такую операцию в детстве, говорит высоким голосом, плавен в движениях, склонен к полноте и потере волос. Там, где я их сбриваю – у него ничего не растёт, но это маскируется, например, головным убором из свёрнутого платка, который он не снимает и в помещении. Удивительное отношение к такому дефекту: не только не сожалеет, наоборот, гордится своей принадлежностью к «Белому братству». Без стыда рассказывает, что перенёс процедуру в детстве и хорошо перенёс. Это открыло ему доступ во дворец, и к женщинам, живущим в гаремах.       В тот день, когда зашла речь о гаремах и гороскопах, переводил Корин, и это дало мне возможность, наконец, расспросить, что значит его, Мурада, именование. Удивившись моей неосведомлённости о соседних странах (я смог бы соотнести их с известными детям Богини, будь у меня в руках атлас), он пустился повествовать о местах, где живут люди, похожие на него, и также «похожие на уважаемого учителя». Глаз у него оказался цепким, и тут же я услышал о размере ушей, остроте скул и складках вокруг глаз и ещё десятке примет, позволяющих отличить во мне жителя земли Куш. Я только с облегчением подтвердил эти «находки», присовокупив, что уже давно оставил свою родину, сделавшись странствующим целителем. «Как и я!» – воскликнул старый лекарь, и разговор стал более сердечным. Особенно я рад был узнать, что все эти приметы неизвестны даже уважаемым купцам и являются знанием только для избранных.       Кор, думаю, так и навострил свои большие уши, которые, по описанию Мурада, совершенно соответствовали его расе и говорили о высокой доле благородной крови. Но, расспрашивая о жизни императорского двора Синь и Жэнь, я узнал, что есть гарем. Женщины, принадлежащие только одному мужчине, исполняющие все его прихоти, воспитывающие его детей и танцующие для его развлечения. Чудны дела Богини! В тот вечер, вознося молитвы, я спросил её: неужели наш монастырь представляет собой такой же гарем, но наоборот, где мужчины прислуживают одной женщине и исполняют её заветы?       Выгнав Данга, чтобы он не дышал «дымом», Мурад рассказал мне о своих методах. Не очень огорчился, когда я, не покривив душой, растолковал ему, что не умею излечивать прикосновением или наложением рук, а представляю себе расположение значимых точек на теле больного и воздействую на них. Точки в моей и его схеме оказались сходными, воздействие разным. Прижигание палочкой без запаха, состоящей только из пережжённого дерева, или с добавлением запаха полыни или другого аромата, подходящего случаю, например, лимона или конопли. Дым добавляет к прогреванию дополнительный эффект, «обрезает хвост болезни». Прижигание, по мнению Мурада, полезно везде, где много земли, влаги, слизи, или не хватает огня. Он берётся лечить этим методом застой в пищеварении, излишнее напряжение мышц, простуду, болезни внутренних органов. Предложил мне попробовать на себе действие этого метода. Я отказался.       Мурад засмеялся дробненько и сказал, что не ожидал от меня других слов. Но если я готов выслушать его совет, то действенный метод должен внушать больному и его родственникам уважение, если не результатом, то самим ходом исцеления, и сопровождаться такими знамениями, чтобы и простому человеку было понятно, что это сильное средство.       Я спросил, что бы он делал, если кто-то захотел лично удостовериться в действенности его лечения, попытался исследовать зажигательные палочки или лекарский ящик.       «Тогда надо поднять руку и произнести: элиат нелиат маит».       Кор повалился на спину, а когда отсмеялся, перевёл мне эти важные слова: «Пусть отсохнут руки вора». Наверное, старый лекарь ждал, что и я буду смеяться, но я не могу. Не умею.        КРАСНЫЙ БАЛЬЗАМ пчелиный воск, минеральный воск, чёрный миробалан, бастард миробалан, серый крыжовник, спаржа кистевидная, куркума длинная, сафлор красильный, остролодочник мелколистный.       улучшает обменные процессы,       снижает отёк,       устраняет боль и препятствует воспалению,       усиливает кровообращение,       ускоряет восстановление костей и связок после переломов и растяжений. Наносить массажными движениями на проблемный участок 2-3 раза в день.              Это был счастливый месяц. Дядя Джаффад приходил к нам в гости, и сидя в тени шелковицы, беседовал с кормилицей Танаит, с Ханом и со мной, недостойным. Когда Данг окончательно вернулся в мир живых – купец Джаффад Дертинар поднимался в нашу комнату-гнездо, и там, за столиком с закусками и кумысом, обсуждал с ним какие-то дела. Мой ученик почтительно слушал, но не со всем соглашался, однако дядя никогда не ругался и все споры переводил в шутку. Слов я не понимал, ловил это по голосам.       Хан приходил и уходил когда хотел. Иногда мне казалось, что и сам купец Дертинар не решается отдавать ему приказы. Если он должен был охранять Подарка – то кто же исполнял его обязанности, пока он отсутствовал по несколько дней? Если он должен был подозревать меня – то кто же следил, когда он уезжал? Несколько раз мы устраивали показательную борьбу: вначале Данг подначивал меня испытать мою технику работы с посохом против привратника, а после нескольких схваток «на равных» пригласили дядю, и он оказался самым азартным зрителем.       По-прежнему два дня в неделю были посвящены беседам с Мурдом. Когда мы оба поняли, что нет надобности поражать друг друга эффектными историями исцеления, настало время обсудить практические вопросы: какую посуду использовать для лекарств, когда лучше давать отвары, а когда облатки, какие растения можно высаживать в саду, какие собирать только дикорастущими. Давно уже ни с кем не обсуждал я такого, и – прав был тут старый лекарь – мне приятно было говорить об этом, хотя бы я и не имел возможности следовать таким советам.        ТИГРИНЫЙ БАЛЬЗАМ молочай палласа, красный корень, леспедеца копеечниковая, левзея софлоровидная, грушанка круглолистная.       увеличивает силу и выносливость при физических нагрузках,       профилактика и лечение заболеваний почек,       поднимает мужскую силу,       улучшает формулу крови,       способствует повышению защитных сил организма. Принимать по одной чайной ложке в чашке тёплой кипячёной воды три раза в день перед едой.              Поймал себя на этом случайно – я жду, что Данг будет отвечать мне на слова и мысли. Всегда. Без промедления. Без права на своё мнение. Ведь он мой – мой Кубик, мой ученик, мой спутник, мой любовник, в конце концов. Я его спас, он должен быть мне благодарен.       Я обратился к Богине, защитнице, хранительнице веры, прося её помощи. И истина открылась мне. Печальная истина.       Я просил знак, как действовать, и знак был мне дан. Но почему я решил, что данное мне знамение – моя собственность, как книга, чётки или шапка с вышивкой? Я оставил его в монастыре, но разве это решение не было утверждено советом? Я легко отбросил гадальный кубик, как только он перестал представлять ценность для меня, и притянул к себе, когда он стал нужным. Я сказал себе: это всего лишь чужак, но разве он не был тогда уже «одним из нас»? Я обманул себя, обманул и Данга, умолчав о его правах. Да, мы оба бежали из монастыря, но в чём-то – я подбил его на побег.       Посмотрим дальше. Я взял его в ученики и дал новое имя. Своей властью, своим правом мастера. Мне хотелось хоть что-то ему дать. Мне нечего было ему дать – до перевала мы дошли нищими. Но разве ученик принадлежит учителю? Даже если это тайный, последний ученик. Он остался со мной – своей волей, слушался, пытался меня развлечь. Я же унывал и отчаивался. Без его помощи и поддержки я бы умер, но я только сердился и требовал. Я дурно с ним обращался, да и с другими учениками тоже. Плохой я учитель.       Нет прощения.       «Но есть нечто выше», – сказала Богиня, и в её словах мне послышалась улыбка. «Ты привёл своего ученика к истинной вере, и никто, даже я, не могла бы знать, что так будет. Нужен не один год, чтобы выучить все правила и кодексы жизни в монастыре. Но мы ведь не в монастыре. Отпусти его. Он не уйдёт, а тебе, может, станет легче».        СОЛЁНАЯ КАРАМЕЛЬ чёрный миробалан, костус, лаготис цельнолистный, мёд.       ожирение;       заболевания органов пищеварения: язвенная болезнь, запоры, полипы;       болезни органов дыхания;       сладкая болезнь. Способствует разжижению слизи и нормализации её функционирования в организме. Принимать, запивая большим количеством тёплой воды.              Разговаривал с женщиной Танаит. Несколько раз, к вечеру, когда заканчивались дела и она садилась в саду в сопровождении немой служанки. Вначале было неловко, хотя Данг объяснил мне, что кормилица Рамаренга Делла, вдова одного из караванщиков клана Делл, достойна внимания и уважения, и уж послушать её никому не повредит. И правда, я нашёл в ней человека мудрого и стойкого. Не женщину, человека. Это было неожиданно.       И вот однажды дядя Джаффад прибыл в сопровождении полудесятка слуг. Это называется «пришёл поговорить по делу». Хан поднялся и неторопливо спустился в сад, я хотел последовать за ним. «Останься, почтенный учитель. И ты, малыш, тебя это тоже касается». Мы с мальчиком Кором переглянулись, не понимая, что происходит. На его лице легко читалось недоумение, надеюсь, на моём это не так просто увидеть.       После нескольких церемонных фраз и церемониальной первой чашки чая – невежливо говорить, пока гость голоден – господин Джаффад перешёл, наконец, к сути вопроса. «Тиэрем, я решил послать тебя в Делл, поручив торговлю тканями и ладаном. Если у тебя есть дела, закончи их, ты знаешь, это длинная дорога».       Данг начал возражать, но я не сразу понял, что именно он говорит: «Дядюшка, я благодарен тебе от всего сердца, но у тебя много кровных родственников и детей по свойству, не обходи их ради желания сделать мне приятно. Достаточно и того, что у меня есть кров над головой и возможность прокормить себя».       Я не понял, была ли это формула вежливости, или он всерьёз собирался отказаться – из-за меня? Из-за каких-то своих дел?       «Пока я жив, я решаю, кто будет водить мои караваны. Я выбрал тебя потому, что ты умён, осмотрителен и удачлив, а если всё ещё нездоров, то с тобой поедет лекарь Мурад».       Дядюшка сделал паузу и показал нам странную гримасу лицом, быстро закрыв и открыв глаза по очереди: «Все знают, что он спас тебе жизнь после нападения в чайхане».       Я понял последним, по тому, как Данг старался удержаться от смеха, а когда дядя ушёл, он прямо сказал мне, что почтенный Джаффад, видимо, купил у Мурада его дело и личность заодно, чтобы отблагодарить меня за помощь.       «Он евнух!»       «Тем лучше, говорят, лекари в манаборских гаремах умеют отращивать части тела, и ты будешь тому живым доказательством».       «Что такое гарем?»       «Я расскажу тебе потом».       Данг стал серьёзным и произнёс: «Про гарем несложно объяснить. Но я хочу, чтобы ты понимал, Лали… тут не принято благодарить за спасение жизни. Дядя не знает, как тебя отблагодарить. Поверь, я не просил его об этом, но он решил – так. Ты примешь этот небольшой знак внимания?»       Когда я признал, что далёкое и долгое путешествие с караваном Тиэрема (как я понял объяснения, он получает караван в подчинение и становится старшим караванщиком – вожаком) будет мне приятно и полезно, перешли к другим вопросам. Брать или нет с собой мальчика Коранда? Или, может, оставить его в доме кормилицы Делл?       «Брать его или оставить – решать тебе, дорогой, но через пару лет он выйдет из возраста любимцев». Из этой фразы я сделал два вывода: путешествие будет долгим и мальчиков в доме держат не только для того, чтобы подавать полотенца и относить грязную посуду на мойку.       «Поверь, я никогда… я не мог бы с ребёнком… даже с рамаритом, и тем более с рамаритом…» Данг запутался, опустил пылающее лицо, и я вполне поверил, что он не мог бы – так. Но тут это принято повсеместно, и человек, который появляется в обществе без маленького слуги, выглядит извращенцем.       Что я узнал о моём ученике? Что он, как и я, придерживается строгих правил относительно детей, но при этом не хочет выглядеть белой вороной – не только в переносном, но почти в буквальном смысле с его светлой кожей. БЕЛОЕ МАСЛО пчелиный воск, абрикосовое масло, кунжутное масло, масло корицы, масло мускатника душистого, масло тмина.       сухая кожа,       плохое кровообращение.       мышечные спазмы,       бессонница, нервное напряжение,       усталость. Нанести на чистую кожу необходимое количество, втирать массажными движениями.              Платок завязал – уже караванщик. Обещание дядюшки подарить Тиэрему караван, то есть поместить под руководство Тиэрема волов, караванщиков и телеги с грузом (тут их называют – арба) настолько заняло его воображение, что несколько дней он мог говорить только об этом.       «Уедем без шума, а, когда вернёмся через несколько лет, всё будет иначе». Жизнь научила меня не загадывать наперёд – ничто не сбывается.       «Наоборот, уедем со всем возможным шумом, с колокольчиками и процессией до Северных ворот. Все увидят, с каким почётом отправляет старый Джаффад в дорогу своего выученика». А также то, что для своего приёмного сына купец не пожалел ничего. Лучшие волы. Опытные слуги. Личный лекарь – говорят, почтенный Этергет ещё не оправился после покушения.       Кто покушался на жизнь моего ученика и что ему за это будет – оставалось в ведении дядюшки Джаффада. И Хана. В официальной версии Мурад, лекарь манаборского эмира Кусандра и великого бессмертного Фу Ши, императора страны Синь, отбывал с караваном в длительное путешествие. В реальности он тоже покидал Диделл – на палубе одного из принадлежащих дядюшке кораблей, направляясь в Манабор, на родину. Образ ухоженного фруктового сада, купленного по сходной цене в далёком углу Поднебесной империи, стоил такого количества монет, что это тоже осталось тайной. Получившего новое имя Мурада сопровождали доверенные слуги, которые должны были проследить, что старик доставлен, сад и дом куплены, и все желания исполнены. Остающиеся в Диделле вещи лекаря перевозились на склад, с тем чтобы в дальнейшем отправить следом за хозяином – или сохранять до тех дней, когда мы с Дангом вернёмся из путешествия, нагруженные теми грузами, которые мы привезём из далёкой Рамарики – шкурами неведомых зверей, драгоценной амброй, солнечным камнем и другими диковинками.        СОЛНЕЧНАЯ МАНДАЛА корица, кардамон, пижма обыкновенная, перец длинный, виноград, финик пыльчатый, эфедра, мёд, солодка голая.       питает все три энергии тела,       общеукрепляющее средство в случаях физического и морального истощения,       при ипохондрии, головокружениях, икоте, анарексии,       проблемы с дыханием, лёгочные заболевания. Заварить в чаше горячей водой, можно добавить по вкусу мёд. Употреблять одну дозу ежедневно утром на пустой желудок.              «Воздержимся, – сказал Итилах. – Завтра будет сложный день, и не будет ни времени, ни сил, ни места что-то обсудить или исправить. Мы давно не были вместе, можем потерпеть до следующего благоприятного момента – когда-то караван остановится, застигнутый непогодой. Если ночевать за стенами, никто не будет к нам приглядываться. Можно отойти, взять полог и чувствовать себя не хуже, чем под телегой или в переполненной харчевне». Он хмыкнул и добавил: «Или под сосной в снегу, где-нибудь высоко в горах».       Другого дня может не быть, сказал я ему. Сегодня мы ровня, оба – чужаки в доме почтенного Джаффада, а завтра ты будешь его поверенный и вожак лучшего каравана. А я так и останусь чужаком, да ещё и наёмным врачом по совместительству – платным рабом, пусть нанятым за большие деньги. Евнухом, пусть только на словах.       «Хорошо», – он уже разделся, но, прислушавшись, сел на краю лежанки, помедлил, потом встал. Нарушая все приличия, прошёл к алтарю, плюнул на пальцы, затушил лампадку, повернулся ко мне и протянул руки. Спущенные деревянные занавески почти не оставляли света в комнате в этот поздний час, но всё же был виден силуэт – светлая тень на пологе ночи. И я потянулся ему навстречу – и мы, наконец, встретились, по воле Богини. Спать в эту ночь не пришлось. Когда тьма сменилась сумерками, вместе пошли в купальню, вымылись, вернулись в комнату и прочитали утренние и дорожные молитвы, а потом я собственноручно заварил чай – чтобы не было неожиданностей в пути. Потом Итилах ушёл проверять караван, а я упаковал переносной алтарь.       С охранником Ханом простился молча. Дружба в словах не нуждается. Даже такая, несостоявшаяся до конца дружба. С его помощью был одет по всем правилам, повязан чалмой и усажен в телегу (здесь это называется – арба) с товарами. В одну из телег, идущих одна за другой длинным «поездом», среди товаров, припасов, личных вещей и секретов. Биография лекаря Мурада, уроженца Манабора, была заучена. Фигурка Покровительницы завёрнута в воздух и убрана, собран лекарский ящик. В караване пятнадцать человек, и не с каждым из них я смог поговорить до отъезда. Не очень хорошо, не пришлось бы докупать лекарства по дороге.       Данг предупредил меня, что до вечернего привала у него не будет ни минуты свободной, а, может, и ночью не будет возможности говорить со мной наедине. Он лично осмотрел каждую арбу, груз, колёса, флегматично жующих жвачку волов, и чтобы у каждого на шее был колокольчик. Перед отправлением на лбу каждому животному рисуют маслом благоприятные знаки. Варварство, конечно, но так принято. Приёмный сын господина Джаффада Дертинара отправляется в путь вожаком, принятым в касту. Сама церемония освящена временем – нового вожака обливают водой, дарят платок и вышитый пояс, которым он тут же и перепоясался, закрепив важные знаки статуса: кошель, нож в крепких кожаных ножнах и мешочек с трутом и огнивом. Пояс завязан счастливым узлом. Едем. Мы выступили до рассвета, в самый жаркий час должны остановиться под стенами разрушенного города Тиль, который когда-то закрывал дорогу в Диделл. Мальчик Кор прошёл рядом с Дангом первую милю, а потом его посадили на тюки в моей телеге. Он сказал: «Учитель, преподобный Мурад, мой господин сказал, что ты знаешь множество историй. Мог бы ты мне рассказывать некоторые из них, если на то будет твоя добрая воля?»       И добавил совсем по-детски: а то так спать хочется, сил нет.       Начинаю его обучать. Приглядываюсь к остальным спутникам.        ПОДНИМАЮЩИЙ С КОЛЕН пчелиный яд, измельчённая сороконожка, жир и яд белой гадюки, измельчённый геккон, родиола розовая, сафлор, корневище гастродии, корень аконита, гриб «желтый корень», трава ямса, масло грушанки, кемпферия, корица, трава ахирантеса, эвкоммия вязолистная, листья стрихноза ядоносного, пробковый бархат, локва, кедровое масло.       ревматизм, радикулит;       грыжа поясничного отдела;       отёчность, онемение конечностей;       ограниченная подвижность и гибкость суставов, паралич;        судороги, растяжения и вывихи, ушибы;       острые боли, прострелы в поясничном отделе. Мазь наносят на больное место и втирают лёгкими массирующими движениями 2-3 раза в сутки.              «Не стоило тратить столько сил, господин».       С минаретов Эль-Тепе видно северную дорогу, и караван Тиэрема всё ещё был различим острым зрением старого караванщика. Но карабкаться на самый верх по узкой лестнице нелегко, а придётся спускаться, и колени, конечно, скажут своё. И Мурада больше нет. Уехал.       «Помолчи». Хан принял более церемонную позу. Долгие годы работы с семейством Дертинар приучили его ни в чём не перечить главе дома. Джаффад отдышался и спросил уже не так резко: «Как молодой господин Джоад переносит тяготы покаяния?» – «Искренне раскаивается во всём, чем мог нанести вред семье, действиями, словами или помыслом». Заточение старшего сына в глубинах Большого дома купец Дертинар объяснил неожиданным решением того уйти от мирских дел и принять место монаха в миру. Шум и крики, последовавшие за этим решением, убедили всех в том, что решение было оправдано – не иначе как от «травки» и вина Джоад повредился в уме, и семья таким образом избегает позора. Ну и пусть.       «Хорошо сделано». Джаффад вгляделся вдаль, где на Северной дороге ещё была видна строчка каравана, пятнадцать «мест», и в белом вожак, идущий впереди. Около каждой арбы шагали молчаливые проверенные слуги, и тех, кто ехал сидя, уже невозможно было различить. Солнце вставало, высокие тени шагали вдоль дороги на север.       «Как ты думаешь, они вернутся?»       «Если вернутся, то вместе, мой господин».       Два года, может, и три, как пойдёт. Путь не проложен, срок не загадан. Доживу ли я до этого? Но вслух Джаффад Дертинар такого не сказал, чтобы не закрывать дорогу, а произнес: «Давай спускаться. Иди вперёд, если я упаду на тебя, ущерб будет меньше, чем если наоборот».