Still into you

Апрель пах мокрым асфальтом и травой. Так вкусно тянуло сладкими такояки из японского ларька, сдобой нежной несло из окон кондитерской. Кто-то в кафе напротив распивал травяной чай с тягучим мёдом. Младшеклассники наперегонки неслись мимо с криками, пожилые пары за ручку держались, любуясь нежной зеленью листвы. Ветер щёки щекочет прохожим, укладки модницам в коротких юбках тревожит. Весна пришла… У тебя новый парфюм в изгибе шеи. Что-то там в основе с бергамотом свежим, ещё и лилиями белыми бархатными отдаёт. И пахнешь ты очаровательно нежно, спокойствием ты пахнешь. А Хэ Тянь пахнет весенним обострением и катастрофой, чёрт бы его побрал… Причина бешенства его? Ты. Нарисовалась спустя годы на пороге кофейни под аккомпанемент мелодичных колокольчиков, вся такая невинно-воздушная в платье своём голубом весеннем. И что-то так он подвис с открытым ртом, посмотрел на тебя… — Принцесса-молчунья? — выдал он, вскочив с места. Бахнулся бёдрами об столик, пошатнул чашку с кофе, приковав к себе взгляды посетителей. А его взгляд к тебе одной лишь прикован, к тебе, в щеках нежно зардевшейся. На дне глаз его тёмных вспыхнул тот самый бесноватый огонёк из детства. — Ты что, вернулась, чтобы снова не давать мне списывать? ~~~~ Соседство за одной партой вас сплотило в своё время. Ты росла цветком капризным, нежным. Болезненным ребёнком ты была, зажатым и тихим, а сосед твой, мальчишка с хитрой беззубой улыбкой, отличался буйством тёмной макушки и приливами энергии, от которой тебя мутило порой до тошноты. Рыцарем себя возомнив твоим, Хэ Тянь назвал тебя принцессой. Заколки разноцветные таскал для твоих коротких волос и вечно торчащей, как рожки, чёлки. В нос звонко чмокал по-детски наивно, сумку твою таскал, хотя ты тихо пыхтела, пытаясь её отобрать. И всё было трогательно наивно до самого седьмого класса. Тогда Тянь, уже немножко долговязый, с руками и ногами, несуразно длинными для подросткового тела, с трясущимися коленками и скачущим в груди сердцем, впервые тебя не в нос, а в щеку чмокнул. И, может, вы бы дальше доросли до этапа «не просто друзья», но вас развели коварно города. Потянулись по проводам электролиний сезоны и дни. Они складывались в недели и месяцы, в долгие года, что текли медленно и тихо. Стирался из детской памяти мальчик шумный. Но не очень стиралась из подсознания Хэ Тяня тихая девочка. Потому он тебя сразу узнал, а ты его мгновение спустя. Перед тобой стоял совсем другой человек — слишком уж вырос тот тощий мальчишка, с которым ты делила одну парту в начальной школе и чьи бесконечные выходки терпела с ангельским спокойствием. А он твои черты лица сразу распознал. И пусть чёлка рожками больше не торчала, глаза у тебя оставались те же. ~~~ — У меня парень есть, Тянь. Пожалуйста, не над—… — Бывший парень. У тебя есть бывший парень. — он встрял с наглой ухмылочкой, и ты едва стерпела, подавив в себе колючий порыв шлёпнуть его за такую безнаказанную искренность. — Нет. У нас просто сложные отнош— — Что сложного может быть в отношениях? Либо «люблю» либо «не люблю». Голову тебе он морочит, уёбок. — Тянь, ты дашь мне сказать или нет?! Хэ Тянь показательно вздохнул, разлохматив аспид волос в ухоженной стрижке. В спине сгорбился, к коленям склонился, локтями опираясь на них. Взгляд свой томный на тебя медленно поднял, опутал, бес, теплом глаз с хитрецой. Ты аж забылась на месте, аж мысли растеряла. Ещё ладонью так повелительно машет, мол, начинай уже. Нахал. — Мы с ним сейчас в разногласиях. Твои ухаживания неуместны, ведь я, наверное, считаюсь всё же в отнош—… Тянь наконец-то встал с места. Сумасбродства твоего не выдержал, легче заткнуть тебя, чтобы ты и дальше в эту чушь не верила. Впритык подошёл, угрожающе надвинулся на тебя, в стенку вжав. И ослепительно улыбнулся вдруг. — Ну что ты теперь… Мы же друзья! Разве нет? Лучшие друзья… ~~~~ Хэ Тянь границ не знает. «Разногласия» ваши с парнем ты переживала тяжело, а твой благоверный и вовсе давно о тебе мысли и существование твоё в утиль списал. Баламутил он давно в клубах, взглядом за красоток цепляясь, клеился к ним и целовал пьяными губами. И Тянь об этом знал. Ждать, пока твой благоверный в себе разберётся, а потом, как кот нагулявшийся, вернётся, он не хотел — это недоразумение надо устранить. И чем быстрее, тем лучше, конечно. Если тебя не ценят, он заберёт тебя себе и сам будет ценить. Влюблённый чёрт красиво прикрылся сказкой о дружбе. Но трещала фальшивая ваша дружба из-за Тяня по швам, а дыхание твоё предательски вдруг спирало и сердце под коркой льда начинало пульсировать. Оживать ландышами под снегами стало оно, к Тяню, словно к солнцу тянулось. Долго бороться ты пыталась, но как бороться, когда Тянь клещом к тебе прилип? Стоит ли бороться, если от того самого звонков и сообщений больше месяца нет, а Тянь спит у тебя на кухне? Терпит скрипучую кушетку, скорчившись, ноги длинные поджимая под себя? Всё потому что ты болела, а он не мог оставить тебя одну. Через дверной проём высматриваешь его: в слабом свете кухонного ночника он кажется ещё огромнее, неуместнее в твоей маленькой девичьей квартире. Коленками он упёрся в край кушетки, рука свесилась до самого пола, а на лице непривычное, почти детское спокойствие. В груди запекло, защемило и тесно вдруг тебе стало в твоей свободной футболке. Хэ Тянь, твой милый рыцарь Хэ Тянь... Чувства эти не в фантике болючей и «сложной» любви, к которой ты привыкла. Это что-то стихийное было, неправильное, колючее. Хэ Тянь катастрофой нарисовался на горизонте, смерчем вымел твои страдания за дверь, даже не спросив разрешения. Он не спит, приподнимает голову, прочувствовав твой взгляд. — Любуешься мной? Не смущайся, я знаю, что я хорош. Иди сюда, померяю температуру. Он тянет к тебе руку, за запястье к себе увлекает, послушную, заставляя сесть рядом. Ладонь мужская на твоём лбу в касаниях своих невесома, бережна. Обманчива была эта мысль, ведь пальцы непокорные соскальзывают ниже вдруг. Очерчивают скулу, и Тянь вдруг замирает статуей. Наглостью тёмных глаз в твою растерянность зрачков впивается, не отстраниться теперь. В тебе бы потонуть. На языке гудит и жжётся правда. — Знаешь, — в шепоте мужском серебрится сталь уверенности. Той самой обычной, давно ему присущей, но у тебя сегодня вдруг дыхание перехватило. — Мне так тяжело быть тебе просто другом. В горькой усмешке твой друг подаётся вперёд. Так близко он к тебе, между вами лишь жалкие гроши сантиметров и биение сердец. — Я паршивый друг, принцесса. Самый худший на свете. Без спроса сворован долгожданный поцелуй. Мягко смяты твои губы, прикус нетерпеливый взволновал чутка дрожь в коленках. И у тебя, вроде, был ещё последний шанс сбежать, шлёпнуть Хэ Тяня по шее, напомнить про то, что друзья так не делают. Но почему-то ты молчишь. Молчишь, шпаря Тяня лихорадочным румянцем, отвечая на поцелуй податливо и нежно. — Ну же, — подначивает наконец тебя Хэ Тянь, пока знакомый тебе бес снова пляшет в его зрачках. — Ударь меня. Или... Весна пришла. Сердце под коркой льда растаяло. Любовь победила обман. Рыцарь заполучил свою принцессу.