Поздравление для чемпиона

Гул трибун превратился в сплошную стену звука, когда Кими вышел на залитую солнцем террасу подиума. Его легкие все еще горели после финальных кругов, напоминая о каждом вдохе, сделанном в тесной кабине болида, но сейчас эта боль казалась чем-то призрачным. Он чувствовал, как пальцы, все еще сохранившие фантомную дрожь от руля, крепко сжимают холодный металл кубка. Это был не сон. Рядом с ним, на второй ступени, стоял Шарль Леклер. Он улыбался той самой понимающей улыбкой человека, который сам когда-то стоял здесь впервые, и в его глазах читалось искреннее одобрение. С другой стороны, на третьем месте, расположился Макс Ферстаппен. Он выглядел спокойным и собранным, лишь легкий кивок в сторону Кими выдавал в нем признание достойного соперника. Оказаться в такой компании на своем первом пьедестале казалось Кими чем-то запредельным, но именно это делало момент осязаемым. Внутри у него все буквально вибрировало от дикого, ни на что не похожего электрического восторга. Это не было просто облегчением от завершения гонки, это был взрыв адреналина, который, казалось, мог поднять его в воздух. Он смотрел на море флагов внизу, на механиков в командных цветах, которые кричали его имя, и чувствовал, как по коже пробегает мороз. Каждое слово критиков, каждый час на симуляторе и каждая неудача — всё это вело к этой секунде. Когда зазвучали первые аккорды гимна, Кими на мгновение зажмурился. В этот миг он позволил себе полностью раствориться в ощущении триумфа. Он сделал это. Он наконец-то сделал это. Ощущение победы было на вкус как соленый пот и сладкое шампанское, которое спустя минуту обрушилось на него ледяным ливнем. Под общий смех и брызги шампанского Кими Антонелли впервые почувствовал себя по-настоящему дома, здесь, на вершине мира.

***

Шум трибун понемногу стихал, превращаясь в отдаленный гул, но в маленькой комнате отдыха все еще вибрировало эхо триумфа. Кими сидел на краю серого дивана, его взгляд был прикован к золотому кубку, первому в его карьере. Он чувствовал, как внутри все еще искрит адреналин, мешая дыханию стать по-настоящему ровным. — Перестань на него так смотреть, Кими. Он никуда не улетит, — раздался негромкий голос. Макс стоял у окна, прислонившись плечом к раме. Он уже успел наполовину расстегнуть комбинезон, и его вид был непривычно расслабленным для человека, который только что проиграл позицию молодому новичку. — Я просто… я все еще жду, когда кто-то скажет, что это была ошибка в хронометраже, — выдохнул Кими, наконец подняв глаза. — Ошибок не было. Ты проехал идеально, — Макс коротко кивнул, и в его глазах, обычно холодных и сосредоточенных, промелькнуло нечто похожее на одобрение. — Ну так что, где сегодня будет твой чемпионский пир? — На самом деле, празднования не будет, — Кими виновато улыбнулся и чуть ссутулился. — В команде сказали, что из-за логистики все переносится на следующую неделю, в Италию. — Переносится? — Макс нахмурился, его голос прозвучал почти сурово. — Это твоя первая победа, Антонелли. Такое нельзя откладывать в долгий ящик. — Я думал просто заказать еду в номер и позвонить родителям, — тихо добавил Кими. — Пиццу в одиночестве? Нет, это совершенно исключено, — отрезал Ферстаппен. В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Шарль. Он выглядел уставшим, его волосы были взлохмачены после шлема, но лицо мгновенно осветилось теплой улыбкой, когда он увидел присутствующих. Как только монегаск подошел ближе, Макс инстинктивно выпрямился. Его внимание моментально переключилось, и он сделал шаг навстречу Шарлю. Кими замер, наблюдая, как Макс совершенно естественно и плавно положил ладонь на талию Шарля, слегка притягивая его к себе. В этом жесте было столько будничной нежности и скрытой силы, что у Кими на мгновение перехватило дыхание. Он никогда не видел Макса таким мягким, почти оберегающим. — Ты долго, — негромко сказал Макс, и его голос изменил тональность, став тише и глубже. — Взвешивание затянулось, — Шарль чуть склонил голову, почти касаясь плеча Макса, и положил руку ему на предплечье. — О чем вы спорите? — О том, что у нашего победителя отменили вечеринку, — ответил Макс, не убирая руки с талии Шарля. — Оу, Кими, это несправедливо, — Шарль посмотрел на Антонелли с искренним сочувствием, его глаза лучились мягким светом. — Ты не должен быть один в такой вечер. — Вот и я о том же, — Макс снова перевел взгляд на Кими, но его рука продолжала собственнически и нежно удерживать Шарля. — Собирайся, поедешь с нами, мы планировали тихий ужин, отпразднуешь с нами. Кими почувствовал, как по спине пробежал холодок странного замешательства. Он смотрел на них, на то, как пальцы Макса едва заметно поглаживали ткань комбинезона на боку Шарля, и на то, как Шарль совершенно естественно принимал эту близость. Между ними словно натянулась невидимая, но осязаемая нить, полная тепла, о которой никто не говорил вслух. — Подождите, вы приглашаете меня отпраздновать втроем? — переспросил Кими, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Именно так, — кивнул Шарль, его улыбка стала еще шире. — Если ты, конечно, не против нашей компании. — Я… нет, конечно, нет! — быстро ответил Кими. — Просто я не хочу вам мешать. У вас же, наверное, свои планы — Наши планы теперь включают тебя, — спокойно произнес Макс. — Тебе нужно привыкать, Кими. В этом спорте мало людей, которым можно доверять. Считай, что тебе повезло. — Мы просто посидим, поедим вкусную еду и немного выдохнем, — добавил Шарль, бросив на Макса быстрый, полный нежности взгляд, который Кими не смог не заметить. — Без камер и лишнего шума. — Но разве вы не хотите… ну, побыть вдвоем? — сорвалось у Кими прежде, чем он успел подумать. Макс на мгновение замер, его пальцы на талии Шарля чуть сжались, но лицо осталось непроницаемым. — Мы успеем побыть вдвоем, — ровным голосом ответил Ферстаппен. — А сегодня твой день, и мы хотим быть теми, кто разделит его с тобой. — Это очень по-доброму с вашей стороны, — Кими все еще чувствовал себя лишним в этом странном, интимном пространстве, которое они создали вокруг себя, но отказать не мог. — Я буду очень рад. — Вот и отлично, — Шарль мягко отстранился от Макса, но лишь для того, чтобы подойти к Кими и ободряюще сжать его плечо. — Даем тебе полчаса, встретимся на парковке. — Не опаздывай, Антонелли, — бросил Макс, снова подходя к Шарлю и едва заметно касаясь его руки своей. — Я не люблю ждать, даже если ты теперь один из нас. — Я буду вовремя, обещаю! — почти выкрикнул Кими, вскакивая с дивана. Когда они вышли из комнаты, Кими остался стоять в тишине, глядя на закрытую дверь. Он все еще чувствовал то странное электричество, которое исходило от них двоих. Он не понимал, что именно происходит между Максом и Шарлем, почему они смотрят друг на друга так, будто весь остальной мир лишь декорация. Но одно он знал точно: этот вечер он не забудет никогда. И не только из-за кубка, стоявшего на столе.

***

Автомобиль плавно скользил сквозь мерцающий неоном ночной город, и Кими, притихший на переднем сиденье, чувствовал, как привычный мир Формулы-1 с его сухими цифрами телеметрии и жестким графиком интервью рассыпается, уступая место чему-то пугающе интимному и густому, словно разогретый асфальт после летнего дождя. Он ожидал пафосного ресторана с белыми скатертями, где они будут официально праздновать его триумф под прицелом случайных смартфонов, но когда машина свернула к закрытому паркингу их отеля, внутри у него что-то екнуло, однако он не решился задать вопрос, завороженный той странной, почти электрической тишиной, которая воцарилась в салоне. Кими украдкой взглянул в зеркало заднего вида и почувствовал, как сердце пропустило удар, потому что в полумраке заднего сиденья он увидел не двух величайших соперников десятилетия, а двух людей, связанных невидимыми, но невыносимо прочными нитями. Ладонь Макса, широкая и уверенная, лежала на бедре Шарля, и Кими видел, как пальцы Ферстаппена с силой впиваются в ткань бежевых штанов, замирая в собственническом, почти отчаянном жесте, словно он пытался удержать монегаска от самого факта существования остального мира. Между ними в воздухе летели искры, такие яркие, что Антонелли казалось, будто он может коснуться их рукой, и это сексуальное напряжение, тяжелое и тягучее, заполняло пространство автомобиля так плотно, что становилось трудно дышать. Макс, обычно такой резкий и непроницаемый, сейчас смотрел на Шарля взглядом, лишенным всякой брони в его глазах, отражающих огни пролетающих мимо фонарей, горела такая открытая, неприкрытая влюбленность, что Кими стало почти неловко, будто он подглядывает в замочную скважину чужой двери. — Ты сегодня слишком молчалив для человека, который только что заставил весь мир говорить о себе, — негромко произнес Макс, и его голос, обычно сухой и профессиональный, приобрел какую-то мягкую, вибрирующую глубину, от которой у Кими по спине пробежал холодок. — Я просто… я до сих пор пытаюсь все это переварить, — ответил Антонелли, не рискуя снова смотреть в зеркало, хотя боковым зрением видел, как Шарль чуть склонил голову, почти касаясь виском плеча Макса. — Тебе стоит привыкнуть к тому, что лучшие моменты случаются за закрытыми дверями, а не под вспышками камер, — отозвался Шарль, и его голос прозвучал с той хрипотцой, которая выдавала предельную степень эмоционального истощения и странного, скрытого блаженства. Кими видел, как рука Макса на бедре Шарля едва заметно переместилась выше, и по тому, как прерывисто вздохнул Леклер, он понял, что этот ужин в отеле будет совсем не похож на те вечеринки, о которых он читал в журналах. В этом пространстве, где чемпионы превращались в нежных и отчаянно преданных друг другу людей, он чувствовал себя лишним и в то же время избранным, посвященным в тайну, которая была намного ценнее любого подиума. Ему было не по себе от этого открытия, от того, как искренне и романтично Макс перебирал пальцами складки одежды на ноге Шарля, но в глубине души Кими понимал, что именно это настоящая победа: найти кого-то, с кем можно разделить тишину отеля, когда весь мир снаружи продолжает кричать твое имя. — Мы почти приехали, — выдохнул Макс, не отрывая взгляда от Шарля, и в этом коротком предложении Кими услышал столько нетерпения и скрытой страсти, что ему захотелось просто раствориться в кожаном сиденье, лишь бы не мешать этому безмолвному диалогу, который велся между ними на языке жестов и влюбленных глаз. Когда машина остановилась, Кими еще мгновение сидел неподвижно, оглушенный осознанием того, что за идеальным фасадом большого спорта скрывается эта обжигающая правда, и он, не говоря ни слова, последовал за ними в лифт, все еще пытаясь осознать, как эти двое могут быть настолько яростными на трассе и настолько невыносимо нежными друг с другом в тени ночного города. Лифт скользил вверх почти бесшумно, лишь едва уловимая вибрация под подошвами кроссовок напоминала о том, как стремительно они отдаляются от суеты холла, и в этом тесном, зеркальном пространстве Кими казался себе случайным зрителем в закрытом театре, где главные герои даже не пытались играть свои привычные роли. Он видел в отражении, как Макс, стоя за спиной Шарля, почти невесомо коснулся губами его затылка, и этот жест, полный такой будничной и в то же время обжигающей нежности, заставил Антонелли уткнуться взглядом в носки своих ботинок, чувствуя, как краска приливает к щекам. Когда двери с мягким шелестом разошлись, они пошли по длинному коридору, устланному ковром, поглощающим каждый звук, и эта тишина только подчеркивала то безмолвное понимание, с которым Макс и Шарль двигались в унисон, словно одно целое. Дверь номера открылась, впуская их в просторную гостиную, залитую мягким светом торшеров, и Кими первым делом отметил уютную строгость интерьера, но его взгляд почти сразу же зацепился за небольшую деталь, которая никак не вписывалась в образ «официального жилья гонщика». Прямо на краю широкого кожаного дивана лежал прозрачный тюбик лубриканта, забытый там, очевидно, в порыве утренней спешки или вечерней страсти, и в этот момент в комнате на секунду повисла такая осязаемая неловкость, что Кими захотелось немедленно извиниться за то, что он вообще здесь находится. Он видел, как Шарль, заметив направление его взгляда, ничуть не смутился, а лишь едва заметно приподнял уголок губ в той самой загадочно-лукавой улыбке, которая так шла его лицу, и легким, текучим движением подхватил тюбик, пряча его в ящик прикроватной тумбочки. — Кажется, мы немного не успели навести идеальный порядок, — негромко произнес Шарль, и в его голосе не было ни капли стыда, только теплое веселье человека, который слишком счастлив, чтобы заботиться о таких мелочах. Макс, стоявший чуть позади, лишь хмыкнул, приобнимая Шарля за плечи и собственнически притягивая к себе, и в этом движении Кими увидел не только силу, но и бесконечную преданность, которая, казалось, была единственным законом в этом номере из двух комнат. Напряжение, которое так сильно давило на Кими в машине, начало постепенно рассеиваться, когда Шарль взял в руки планшет, чтобы заказать ужин, и атмосфера в гостиной стала легче, наполняясь ароматами предвкушаемой еды и негромким обсуждением меню. — Закажем всё, что выглядит вкусным, Кими, сегодня за всё платит Макс, — подмигнул Шарль, и его смех, мягкий и искренний, окончательно разрушил остатки барьера между ними. Антонелли опустился в глубокое кресло, чувствуя, как его тело наконец-то расслабляется после изнурительного дня, и наблюдая за тем, как Макс и Шарль, склонившись над экраном, переговариваются вполголоса, он поймал себя на мысли, что эта скрытая от всех сторона их жизни самая настоящая из всех, что он видел. Когда в дверь постучал официант с нагруженной тележкой, в воздухе поплыл густой аромат трюфельной пасты, свежеиспеченного хлеба и стейков, и Кими почувствовал, как его желудок, до этого сжатый узлом от нервного напряжения, наконец-то отозвался голодным урчанием. Они устроились за небольшим круглым столом у окна, где за стеклом расстилался ночной город, и Макс, взяв на себя роль хозяина, с непривычной для его публичного образа заботливостью начал расставлять тарелки, при этом его рука как бы невзначай каждый раз задевала плечо Шарля, словно ему жизненно необходимо было постоянно подтверждать присутствие монегаска рядом. — Макс, ты заказал столько еды, будто мы планируем отпраздновать не только победу Кими, но и досрочный конец сезона, — рассмеялся Шарль, принимая из рук Ферстаппена бокал с вином, и их пальцы переплелись на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость. — После того как этот парень заставил нас попотеть на последних десяти кругах, нам всем нужно восстановить калории, — отозвался Макс, и хотя его слова были адресованы Кими, взгляд, полный нескрываемой нежности, был прикован исключительно к Шарлю, который в этот момент как раз отправлял в рот кусочек фокаччи. Кими, видя эту бесконечную игру взглядов и полуулыбок, почувствовал,он больше не ощущал себя лишним, скорее посвященным в некий священный ритуал, где два титана превращались в обычных, глубоко влюбленных людей. Он рискнул вставить шутку о том, как инженер по радио умолял его беречь шины, пока он видел в зеркалах красную тень Феррари и синюю тень Ред Булла, и когда Шарль залился своим звонким, искренним смехом, а Макс одобрительно хмыкнул, приобнимая Леклера за шею,и проведя кончиками пальцев по волосам, Антонелли окончательно расслабился. — Знаешь, Кими, когда я выиграл свою первую гонку, Макс был первым, кто сказал мне, что это просто удача, — с напускной обидой протянул Шарль, толкая Макса локтем в бок, на что тот лишь глубже притянул его к себе. — Я просто хотел, чтобы ты не расслаблялся, — парировал Макс, и в его голосе прозвучало столько мягкой иронии и скрытой страсти, что Кими пришлось сделать вид, будто он крайне увлечен своим стейком. — Но Антонелли сегодня был действительно хорош, без всяких «но». Когда вторая бутылка красного вина была откупорена, а на дне бокалов остались лишь рубиновые капли, мир вокруг Кими окончательно утратил свои резкие, пугающие углы, сменяясь мягким, обволакивающим туманом приятного опьянения. Голоса Макса и Шарля стали звучать тише и глубже, наполняя комнату тем особым доверием, которое рождается только в тени ночных городов и под воздействием хорошего алкоголя. Они переместились на широкий, неприлично мягкий диван, и Кими почувствовал, как тепло от выпитого вина разливается по венам, заставляя его тело расслабиться, а мысли течь медленно и плавно, словно болид на круге возвращения в боксы. Макс вальяжно расположился в углу дивана, его движения стали чуть более замедленными и ленивыми, а взгляд, прикованный к Шарлю, казался почти осязаемым от той нежности, которую он больше не считал нужным скрывать. Шарль же, разомлевший от вина и близости своего партнера, сидел необычайно близко к Кими, практически касаясь его плечом, и от него исходил едва уловимый аромат дорогого парфюма и терпкого винограда. В ходе разговора, когда речь зашла о том, как трудно порой бывает сохранить искренность в мире, где каждый твой шаг оценивается миллионами, Шарль вдруг повернулся к Кими, и его глаза, подернутые легкой дымкой хмеля, блеснули в полумраке комнаты. — Ты даже не представляешь, Кими, какой длинный путь тебе предстоит, но сегодня ты доказал, что у тебя есть сердце, а это важнее любого подиума, — негромко произнес Шарль, и его голос, чуть охрипший, прозвучал как откровение. С этими словами он совершенно естественно и непринужденно положил свою теплую ладонь на колено Кими, слегка сжав его, и Антонелли почувствовал, как по его телу прошла короткая, электрическая волна удивления, смешанная с невероятным чувством признания. Рука Шарля была расслабленной, но этот жест такой интимный и в то же время по-старшему опекающий заставил Кими на мгновение задержать дыхание. Он украдкой взглянул на Макса, ожидая увидеть в его глазах вспышку привычной резкости или ревности, но Ферстаппен лишь продолжал смотреть на Шарля своими влюбленными, затуманенными вином глазами, и в его взгляде читалось абсолютное, безмятежное спокойствие. — Он прав, Кими, — подал голос Макс, и Кими увидел, как Ферстаппен медленно протянул руку, накрывая ладонь Шарля, которая все еще лежала на колене юноши, своей собственной, объединяя их всех в этом странном, но невыносимо теплом моменте. — Главное помнить, ради чего ты всё это начал, и найти тех, кто будет держать тебя за руку, когда свет прожекторов погаснет. Кими смотрел на их переплетенные пальцы на своем колене, чувствуя, как сексуальное напряжение между Максом и Шарлем, теперь смягченное алкоголем, превратилось в густую, обволакивающую ауру любви, в которую они великодушно впустили и его. Ему казалось, что он видит саму суть их отношений тайный союз двух душ, которые нашли друг друга в самом холодном и расчетливом спорте мира и теперь грелись у этого огня, не боясь обжечься. В голове у Кими все немного кружилось, но это было самое приятное головокружение в его жизни. — Спасибо, — только и смог выдохнуть Кими, чувствуя, как тяжесть руки Шарля на его ноге и любящий взгляд Макса, направленный на них обоих, окончательно убаюкивают его, даря ощущение абсолютной безопасности и дома, которого он никак не ожидал найти в чужом гостиничном номере. Стеклянная дверь на балкон мягко скользнула в сторону, впуская в душную, наполненную ароматом вина и дорогих парфюмов комнату струю прохладного ночного воздуха, и Макс, бросив на них короткий, почти предупреждающий, но при этом бесконечно доверяющий взгляд, вышел наружу, чтобы зажечь сигарету. Кими остался сидеть на диване, чувствуя, как его сердце начинает биться в каком-то рваном, сумасшедшем ритме, потому что тишина, воцарившаяся в номере, была не пустой, а густой и тягучей, словно мед. Шарль не убрал руку, напротив, его пальцы начали медленно, почти гипнотически вырисовывать невидимые круги по коленной чашечке юноши, и это легкое, едва ощутимое трение сквозь тонкую ткань брюк заставляло Кими буквально плавиться на месте. — Знаешь, Кими, у тебя сегодня был взгляд человека, который готов сгореть, но не отступить, — негромко произнес Шарль, и его голос, ставший из-за вина еще более бархатистым и интимным, заставил Антонелли вздрогнуть. — Я просто… я не мог позволить себе проиграть, не в этот раз, — выдохнул Кими, глядя на то, как длинные, изящные пальцы монегаска продолжают свое неспешное движение. — Это опасное качество, — Шарль чуть склонил голову, и пара каштановых прядей упала ему на лоб, делая его лицо в полумраке невыносимо, до боли красивым. — Оно может вознести тебя на вершину, а может испепелить изнутри. — А как ты справляешься с этим? — Кими набрался смелости и поднял глаза, тут же тоня в глубоком, чуть затуманенном взгляде Леклера. — У меня есть Макс, — просто ответил Шарль, и его губы тронула мягкая, полная скрытого смысла улыбка. — Он мой якорь,оя тишина после оглушительного шума. — Это заметно, — Кими сглотнул, чувствуя, как возбуждение, горячее и властное, начинает отчетливо пульсировать внизу живота. — То, как вы смотрите друг на друга, это пугает и восхищает одновременно. — Почему пугает? — Шарль чуть подался вперед, так что расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума, и Кими почувствовал на своей коже его теплое дыхание с привкусом вина. — Потому что я никогда не видел такой абсолютной близости, — признался Антонелли, не в силах оторвать взгляда от чувственных губ Шарля, которые сейчас казались ему самым желанным объектом во вселенной. — Ты еще очень молод, Кими, — пальцы Шарля на колене чуть сильнее сжали чашечку, и этот жест отозвался резким разрядом тока по всему позвоночнику юноши. — Впереди у тебя будет много людей, но мало кто из них действительно коснется твоей души. — Я думаю, ты уже это сделал, — почти прошептал Кими, и его голос сорвался, выдавая ту бурю, что бушевала внутри. — Неужели? — Шарль чуть прищурился, и в его глазах вспыхнул озорной, почти хищный огонек. — И что же ты чувствуешь сейчас, глядя на меня? — Я чувствую, что ты невероятный, Шарль, — Кими ощущал, как его тело наливается тяжестью, а ладони становятся влажными. — Ты сейчас настолько красив, что мне трудно дышать. — Вино делает нас всех честнее, не так ли? — Шарль тихо рассмеялся, и этот звук был похож на шелест шелка. — Дело не только в вине, — Кими покачал говолой, завороженный тем, как свет фонарей с улицы подчеркивает идеальную линию челюсти Леклера. — Ты сексуален в каждом своем движении, в каждом слове. Это почти невыносимо. — Тебе не нужно ничего выносить, Кими, — Шарль снова провел пальцами по его колену, теперь медленно поднимаясь чуть выше по бедру. — Ты сегодня один из нас, а значит, ты можешь просто чувствовать. — Но Макс… — Кими бросил быстрый взгляд на балкон, где за стеклом виднелся темный силуэт Ферстаппена и красный огонек сигареты. — Макс знает всё, — мягко перебил его Шарль. — Он знает, что я нахожу тебя очаровательным, он не против поделиться этим вечером. — Ты серьезно? — Кими почувствовал, как мир вокруг него начинает окончательно терять очертания реальности. — Абсолютно, — кивнул Шарль, и его рука на бедре Кими на мгновение замерла, создавая невыносимое напряжение. — Мы ценим талант. И мы ценим красоту. У тебя есть и то, и другое. — Я никогда не думал, что мой первый подиум закончится вот так, — выдохнул юноша, чувствуя, как возбуждение становится почти болезненным. — Разве это не лучший финал для триумфа? — Шарль улыбнулся, и в этой улыбке было столько искушения, что Кими захотелось податься вперед и наконец коснуться этих губ. — Это лучше любого финала, который я мог себе представить, — согласился Антонелли, полностью отдаваясь во власть этих мгновений. — Ты дрожишь, Кими, — Шарль заметил это с легким оттенком превосходства, но в его жесте не было издевки, только бесконечная нежность. — Это от тебя, — честно ответил Кими, и его пальцы непроизвольно впились в обивку дивана. — Посмотри на меня, — приказал Шарль, и когда их взгляды снова встретились, Кими показалось, что время остановилось. — Ты заслужил всё, что происходит сегодня, и всё, что произойдет дальше. — Я просто хочу, чтобы этот момент не заканчивался, — прошептал Кими, окончательно осознавая, насколько глубоко он погряз в этом чувственном, пропитанном вином и страстью пространстве. — У каждого момента есть свой конец, — Шарль наконец убрал руку с его бедра, но только для того, чтобы мягко коснуться кончиками пальцев щеки юноши. — Но память о нем останется с тобой навсегда. В этот момент за дверью на балкон послышался звук шагов, и красный огонек сигареты погас. Макс возвращался к ним, и Кими почувствовал, как интимность их диалога мгновенно трансформируется в нечто иное более сложное и многогранное. — Ты готов к продолжению вечера, чемпион? — спросил Шарль, лукаво подмигнув Кими как раз в тот момент, когда дверь открылась и в комнату вошел Макс. — Я готов ко всему, — ответил Кими, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучала твердая, взрослая уверенность человека, который только что открыл для себя совершенно новый мир. Дверь на балкон закрылась, отсекая прохладу ночи, и Макс, бросив на них короткий, нечитаемый взгляд, направился к бару, оставляя Кими и Шарля в густой, почти осязаемой тишине гостиной. Шарль, чей взгляд после вина стал совсем томным и глубоким, вдруг перестал водить пальцами по колену Кими и, слегка подавшись вперед, негромко произнес, и его голос прозвучал как бархатный приказ, не допускающий возражений: —Пересядь ко мне, Кими. Прямо сейчас. Сердце Антонелли пропустило удар, а внизу живота все сжалось в тугой узел ожидания, когда он, повинуясь этому призыву, неловко поднялся и опустился на крепкие бедра монегаска, чувствуя под собой их жар и твердость. Шарль тут же, словно замыкая ловушку, положил свои широкие ладони на талию юноши, и Кими вскрикнул внутри себя, когда пальцы Леклера с неожиданной, властной силой сжались на его боках, впиваясь в ткань одежды и фиксируя его тело так плотно, что между ними не осталось даже прослойки воздуха. — Ты такой красивый, Кими, — прошептал Шарль, и его лицо, невыносимо красивое и хищное в полумраке, приблизилось настолько, что Антонелли зажмурился, не в силах вынести этот обжигающий взгляд. А потом был поцелуй. Шарль начал его медленно, почти трепетно, едва касаясь губ Кими своими, словно пробуя на вкус его страх и возбуждение, но уже через секунду эта нежность взорвалась обжигающей страстью, когда Леклер, полностью завладев инициативой, углубил поцелуй, заставляя Кими раскрыться и отдаться этому безумному ритму. Шарль вел его, он доминировал, его язык настойчиво исследовал рот юноши, смешивая вкус вина с соленым привкусом желания, и Кими чувствовал, как его сознание окончательно мутится, а тело превращается в сплошной сгусток нервов, реагирующих на каждое движение этого невероятного мужчины. В разгар этого чувственного шторма, когда Кими казалось, что он вот-вот задохнется от избытка эмоций и жара, он вдруг ощутил, как за его спиной, в той зоне, которая была скрыта от него, кто-то встал. Это ощущение было мгновенным и пугающим, словно на него упала тень огромного хищника, и в ту же секунду поцелуй с Шарлем разорвался. Леклер с легкой, торжествующей улыбкой чуть отстранился, и Кими, тяжело дыша, попытался обернуться, но не успел. Сзади него стоял Макс, и его присутствие заполнило комнату холодной, властной энергией. Ферстаппен, не говоря ни слова, запустил пальцы в густые волосы Кими на затылке, и Антонелли охнул, когда Макс с силой потянул за них, заставляя его голову резко откинуться назад, обнажая горло и лицо под прямым углом. Взгляд Макса, влюбленный и в то же время яростный, встретился со взглядом Кими, и в следующую секунду Ферстаппен, грубо и страстно, впился в его губы, целуя его совсем по-другому — жестко, требовательно, словно заявляя свои права на каждый дюйм его тела. И пока Макс терзал его губы, заставляя Кими плавиться от этой новой, дикой волны возбуждения, Шарль, все еще удерживая юношу на своих коленях, не убрал рук. Напротив, его ладони на талии Кими расслабились, и он начал медленно, умиротворяюще гладить его бока и бедра, создавая невероятный, сводящий с ума контраст между грубой страстью Макса сверху и нежной, обволакивающей заботой Шарля снизу. Кими чувствовал себя полностью зажатым между ними, между двумя стихиями, двумя величайшими гонщиками мира, которые сейчас делили его, как трофей, и это осознание, смешанное с физическим наслаждением, окончательно разрушило его связь с реальностью, погружая в пучину абсолютного, непередаваемого блаженства. Шарль действовал уверенно и плавно, словно каждое его движение было частью идеально выверенного круга на трассе. Его ладони соскользнули с талии юноши чуть ниже, крепко подхватывая Кими под бедра. С тихим, гортанным выдохом Шарль легко поднял его, заставляя Антонелли инстинктивно обхватить ногами его торс. Кими почувствовал себя невесомым в этих сильных руках, пока монегаск, не разрывая зрительного контакта, нес его к широкой кровати в соседней комнате. В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь слабым светом из гостиной, где Макс, не спеша, следовал за ними, словно хищник, наслаждающийся зрелищем. Шарль опустился на мягкий матрас, прислонившись спиной к высокому кожаному изголовью, и потянул Кими за собой. Поза была невыносимо интимной: Шарль сидел, широко разведя колени, а Кими оказался прямо между его ног. Спина юноши плотно прижалась к широкой, горячей груди Леклера, и Антонелли кожей чувствовал каждый удар сердца монегаска, который бился в унисон с его собственным, сумасшедшим ритмом. Это положение дарило странное чувство защищенности и одновременно полной, безоговорочной капитуляции. — Дыши, Кими, просто дыши, — прошептал Шарль прямо ему в ухо, и его горячее дыхание заставило юношу вздрогнуть. Руки Шарля, изящные и сильные, медленно поднялись к нижнему краю футболки Кими. Пальцы монегаска на мгновение коснулись обнаженной кожи живота, и этот мимолетный контакт отозвался в теле Антонелли новой вспышкой жара. Шарль не торопился, он наслаждался моментом, чувствуя, как мелко дрожит юноша в его руках. Медленным, тягучим движением он начал стягивать ткань вверх, обнажая ребра, а затем и грудь Кими. Когда футболка была стянута через голову и отброшена куда-то на пол, Кими почувствовал, как прохладный воздух комнаты коснулся его разгоряченной кожи, но это ощущение тут же исчезло, сменившись обжигающим теплом рук Шарля, которые теперь беспрепятственно скользили по его торсу. Монегаск обнял его сзади, переплетая свои пальцы на животе Кими и прижимая его к себе еще плотнее, словно стараясь срастись с ним в одно целое. Кими откинул голову на плечо Шарля, его глаза были полуприкрыты от избытка чувств. Он видел, как в дверном проеме замер силуэт Макса, который наблюдал за ними с тем самым взглядом, тяжелым, собственническим и бесконечно влюбленным. Шарль подался вперед, окончательно зарываясь лицом в изгиб шеи Кими, и его губы, влажные и обжигающе горячие, коснулись чувствительной кожи, оставляя за собой дорожку из прерывистых, дразнящих поцелуев. Кими почувствовал, как мир окончательно уходит из-под ног, а на его место приходит первобытный, неконтролируемый трепет, от которого каждый волосок на теле встал дыбом. Шарль действовал с какой-то изысканной медлительностью, пробуя на вкус саму суть его возбуждения, и когда его зубы слегка, почти невесомо прихватили кожу на шее, юноша невольно выгнулся, прижимаясь затылком к плечу монегаска и испуская тихий, надломленный стон. Руки Шарля, до этого покоившиеся на животе Кими, начали свое неспешное восхождение, и Антонелли замер, боясь даже вздохнуть, пока длинные, натренированные пальцы не достигли его груди. Когда подушечки пальцев Леклера одновременно коснулись его сосков, слегка сжимая и потирая их, внутри у Кими произошел настоящий эмоциональный взрыв, сравнимый лишь с моментом пересечения финишной черты в чемпионской гонке. Это было остро, слишком интенсивно, электрический разряд прошил его насквозь, от макушки до самых кончиков пальцев ног, заставляя его бедра непроизвольно дернуться в кольце рук Шарля. Шарль прижался еще плотнее, так что Кими чувствовал каждый вдох монегаска своей спиной, а его губы продолжали медленно и властно исследовать чувствительную кожу за ухом. Пальцы Леклера, ритмично сжимавшие соски юноши, заставляли того прерывисто стонать, но когда Шарль заговорил, этот шепот стал для Кими более сокрушительным, чем любые прикосновения. — Ты даже не представляешь, насколько ты красив, Кими, — выдохнул Шарль, и его голос, низкий и вибрирующий от желания, отозвался дрожью во всем теле юноши. — Когда ты стоял там, на верхней ступени, залитый светом и шампанским я не мог отвести глаз. Ты выглядел как истинный король, рожденный для этой вершины. Макс, стоявший в шаге от кровати, тяжело и прерывисто вздохнул, и его рука, гладившая себя размеренными движениями сквозь ткани, на мгновение замерла. Он смотрел на Кими с таким неприкрытым обожанием, что юноше стало жарко под этим взглядом. — Он прав, — подал голос Макс, и его глубокий тембр заполнил комнату, проникая Кими под самую кожу. — Ты был великолепен сегодня, малыш. Каждое твое движение на трассе, каждый маневр ты всё сделал идеально, ты большой молодец, Кими, настоящий чемпион. От этих слов, произнесенных с такой искренней гордостью и страстью, внутри у Антонелли всё натянулось до предела, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Его возбуждение, подогреваемое ласками Шарля и присутствием Макса, достигло того критического пика, когда грань между удовольствием и безумием стирается окончательно. — Посмотри, как он реагирует на твои слова, Макс, — прошептал Шарль, снова прикусывая мочку уха Кими и чувствуя, как тело юноши под ним становится невыносимо горячим. — Такой послушный, такой красивый, наш маленький победитель. Ты заслужил каждую секунду этого восторга, Кими, ты лучший. Кими зажмурился, чувствуя, как к глазам подступают слезы от избытка чувств. Ощущение того, что эти двое, его кумиры, его титаны, так открыто восхищаются им, признают его и желают, было слишком сильным. Его бедра непроизвольно толкнулись вверх, а пальцы впились в колени Шарля. В голове билась только одна мысль: он кончит прямо сейчас, просто от звука их голосов, от того, как сладко они называют его «молодцом» и «красавцем». — Посмотри на нас, Кими, — потребовал Макс, делая шаг ближе, так что его колено коснулось края кровати. — Смотри, что ты с нами делаешь, ты совершенство, и сегодня ты принадлежишь нам обоим. Антонелли всхлипнул, не в силах больше сдерживать этот нарастающий, ослепительный шторм внутри. Каждое слово признания отзывалось мощным толчком внизу живота, и он понимал, что еще одна фраза, еще один похвала, и он окончательно потеряет связь с реальностью, растворяясь в этом невыносимо прекрасном триумфе. Макс медленно наклонился над ними, и на мгновение мир вокруг Кими замер, когда Ферстаппен, полностью игнорируя всё остальное, нашел губы Шарля в бесконечно нежном, почти благоговейном поцелуе. Это было короткое, но глубокое признание, безмолвное обещание, которое они давали друг другу тысячи раз, и Кими, чувствуя тепло их тел с обеих сторон, ощутил себя свидетелем чего-то священного и в то же время невероятно возбуждающего. Макс отстранился от Шарля, оставив на его губах мимолетное, почти невесомое тепло, и тут же перевел взгляд на Кими, чье лицо в полумраке спальни казалось фарфоровым от волнения. Не теряя ни секунды, Ферстаппен подался вперед, властно обхватывая лицо юноши ладонями и впиваясь в его губы глубоким, требовательным поцелуем, который окончательно выбил почву из-под ног Антонелли. В этом поцелуе не было осторожности, только концентрированная страсть и вкус недавнего триумфа, заставлявшие Кими прерывисто дышать прямо в губы чемпиона, пока руки Шарля за его спиной продолжали нежно оглаживать его грудь и соски. Когда Макс наконец разорвал контакт, его ладони медленно, с ощутимым нажимом скользнули вниз по торсу Кими, задерживаясь на талии и заставляя юношу невольно выгнуться навстречу этим прикосновениям. Пальцы Макса зацепились за край ткани, и одним уверенным, плавным движением он потянул брюки вместе с бельем вниз, освобождая тело Кими и оставляя его полностью открытым перед двумя парами жадных, восхищенных глаз. В тишине комнаты, нарушаемой лишь неровным дыханием, Кими чувствовал себя средоточием всей страсти мира. Его член, налитый кровью и нетерпеливо пульсирующий, выглядел вызывающе на фоне его юношеской кожи, а на самой вершине уже отчетливо блестела капля прозрачной смазки, лениво стекающая вниз. Макс опустил взгляд, и на его губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которую так боялись его соперники на трассе. — Посмотри на него, Шарль, — негромко произнес Макс, и его голос, ставший неприлично низким, заставил Кими мелко задрожать. — Наш чемпион так сильно нас хочет, что уже не может этого скрывать. Какой же ты горячий, Кими, и какой идеальный. Ферстаппен протянул руку и едва коснулся пальцем влажной головки, размазывая проступившую каплю по всей поверхности, отчего Антонелли издал тихий, сдавленный всхлип, больше похожий на мольбу. — Ты только глянь, как он пульсирует, — добавил Макс, не отрывая взгляда от того, как сильно возбужден юноша. — Такой красивый, такой твердый, ты просто рожден для того, чтобы принадлежать нам сегодня, и поверь, малыш, этот финиш будет самым ярким в твоей жизни. Кими откинул голову на плечо Шарля, чувствуя, как слова Макса действуют на него сильнее любого физического воздействия, доводя его до того самого предела, за которым существует только ослепительный свет и бесконечное удовольствие. Макс наконец решительно перехватил край своей футболки и одним быстрым, отточенным движением стянул ее через голову, отбрасывая куда-то в сторону, в полумраке спальни его атлетичное тело, покрытое легким слоем испарины, казалось вылитым из темного серебра, и Кими, завороженный этой мощной, хищной грацией, едва не забыл, как дышать. Шарль же, напротив, оставался полностью одетым, и эта контрастная деталь, прикосновение грубой ткани его рубашки к обнаженной спине Кими, создавала невыносимый, будоражащий диссонанс, пока монегаск продолжал свои искусные пытки, то нежно потирая, то резко выкручивая соски юноши, заставляя того выгибаться в экстазе. — Посмотри на него, Макс, он весь горит под моими руками, — прошептал Шарль, и его голос, прерывающийся от собственного возбуждения, утонул в мягком укусе в шею Кими, прямо там, где пульсировала сонная артерия. Макс, игнорируя то, как отчаянно и ритмично дергается член Кими, истекающий прозрачной смазкой всего в нескольких сантиметрах от его лица, медленно наклонился над грудью юноши, и его взгляд стал невыносимо тяжелым и сосредоточенным. Он не спешил переходить к главному, он смаковал каждое мгновение этого изысканного мучения, и когда его горячий, влажный язык коснулся напряженного соска Кими, одновременно слизывая капли пота и обволакивая теплом пальцы Шарля, которые все еще продолжали терзать плоть, Антонелли издал звук, больше похожий на сдавленный крик. — Ты такой сладкий, Кими, — выдохнул Макс прямо в его кожу, и его дыхание, пахнущее терпким вином, обожгло грудь юноши сильнее, чем любое прикосновение. — Твое тело буквально просит, чтобы мы его разрушили этой нежностью, и я не собираюсь останавливаться, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Кими чувствовал, как его сознание окончательно рассыпается на тысячи сверкающих осколков: над ним нависал полуобнаженный, божественно красивый Макс, чей язык творил с его грудью нечто запредельное, а сзади его прижимал к себе Шарль, чьи губы продолжали терзать его шею, а пальцы превращать каждое движение в острую вспышку наслаждения. Это было слишком много, слишком правильно и слишком красиво; каждое слово похвалы, каждый влажный мазок языка Макса по его соску и пальцам Шарля толкали его к той черте, за которой существовало только ослепительное белое пламя. — Смотри, как он дрожит, Шарль, он почти на пределе, — негромко заметил Макс, на мгновение отрываясь от его груди, чтобы заглянуть в затуманенные, полные обожания глаза Кими. — Наш маленький чемпион оказался гораздо чувствительнее, чем мы могли представить, и это просто сводит меня с ума. Антонелли всхлипнул, его пальцы судорожно впились в предплечья Шарля, и он почувствовал, как новая волна смазки проступила на головке его члена, отзываясь тягучей, почти болезненной сладостью во всем теле, пока эти двое продолжали вести его к самому яркому финишу в его жизни. В номере повисла густая, тягучая тишина, нарушаемая только неровным, прерывистым дыханием и тихими, приглушенными звуками. Макс продолжал дразнить Кими, его язык медленно скользил по напряженным соскам юноши, то нежно облизывая их, то слегка прикусывая, заставляя Кими мелко дрожать. Эти прикосновения были невыносимо острыми, и Антонелли чувствовал, как возбуждение накатывает на него волнами, лишая возможности мыслить. Шарль, все еще удерживая Кими, не отнимал рук от его груди. Его пальцы, переплетаясь с языком Макса, продолжали ласкать соски, создавая невероятный, сводящий с ума контраст. В какой-то момент Шарль, словно поддавшись какому-то внутреннему импульсу, медленно провел пальцами по щеке Макса и, не отрывая взгляда от его глаз, засунул два пальца ему прямо в рот. Макс инстинктивно обхватил их губами, продолжая при этом свои ласки на груди Кими, и этот жест, такой интимный и в то же время властный, заставил Кими издать звук, больше похожий на сдавленный крик. — О боже… Макс… Шарль… — простонал Кими, чувствуя, как его сознание окончательно рассыпается на тысячи сверкающих осколков. Его бедра непроизвольно толкнулись вверх, а пальцы впились в предплечья Шарля, ища опору в этом бушующем океане наслаждения. — Нравится, малыш? — прошептал Шарль, снова прикусывая мочку уха Кими и чувствуя, как тело юноши под ним становится невыносимо горячим. — Мы только начали. Он больше не существовал как отдельная личность, он был частью этого странного, но невыносимо теплого союза двух титанов, которые сейчас делили его, как трофей. Шарль чуть плотнее прижал Кими к своей груди, и его голос, вибрирующий от скрытой страсти, зазвучал прямо над ухом юноши, заставляя того вздрогнуть от интимности момента. — Кими, mon ange, ты сегодня наш герой. Весь мир смотрел на тебя на подиуме, но здесь, в этой комнате сегодня мы сосредоточены только на тебе, ты центр нашей вселенной на эту ночь. Макс на мгновение оторвался от груди Кими, и его глаза, темные и властные, встретились со взглядом Шарля. Между ними проскочила искра абсолютного понимания. — Он заслужил самую лучшую награду, не так ли? — негромко отозвался Макс, и его рука медленно скользнула по бедру юноши. — Безусловно, — Шарль улыбнулся, и его пальцы нежно зарылись в каштановые кудри Кими, слегка оттягивая их назад, чтобы тот мог видеть каждое движение Макса. — Макс, дорогой покажи нашему чемпиону, что ты умеешь делать своим ртом, пусть он почувствует, как сильно мы им гордимся. — С огромным удовольствием, — прошептал Макс, и на его губах заиграла та самая хищная, предвкушающая улыбка. Макс нехотя оставил соски Кими, напоследок коснувшись их кончиком языка, и начал медленный, мучительный спуск вниз. Его губы оставляли за собой дорожку из обжигающих поцелуев, чередующихся с короткими, нежными укусами, от которых Кими буквально выл, не в силах сдержать эмоции. Макс задержался на ребрах, обводя языком каждую линию атлетичного тела юноши. Его поцелуи становились все более требовательными, когда он спустился к выступающим тазовым косточкам, слегка прикусывая кожу и заставляя бедра Кими непроизвольно дергаться. Когда дыхание Макса коснулось основания пульсирующего члена Кими, юноша сорвался на бессвязный шепот. — О боже... Макс... пожалуйста... — стоны Кими становились всё громче, в них слышалось и отчаяние, и запредельное наслаждение. Шарль в это время не прекращал своей ласки. Его руки скользили повсюду: по плечам, по торсу, по внутренней стороне бедер Кими, создавая непрерывное кольцо из тепла и нежности. Он продолжал крепко, но любяще держать Кими за кудри, заставляя его полностью раскрыться перед Максом. — Смотри на него, малыш, — прошептал Шарль, ласково поглаживая его по голове. — Смотри, как один из лучших гонщиков мира склоняется перед тобой. Ты сегодня единственный победитель. Кими зажмурился, чувствуя, как горячий язык Макса наконец коснулся самой вершины его возбуждения, слизывая капли смазки. В голове взорвались тысячи фейерверков, и единственное, что он мог, это тонуть в руках Шарля, полностью отдаваясь мастерству Макса, который теперь был сосредоточен только на том, чтобы довести их общую драгоценность до ослепительного финиша. Макс наконец полностью взял в рот пульсирующий член Кими, и этот момент стал для юноши точкой невозврата. Горячая, влажная теснота чужого рта обволакивала его настолько плотно, что Антонелли закинул голову назад, вжимаясь затылком в плечо Шарля, и издал долгий, захлебывающийся стон. Макс действовал с пугающим мастерством, он глубоко заглатывал его, втягивая щеки и создавая невероятный вакуум, от которого у Кими искры посыпались из глаз. Ладони Ферстаппена в это время не оставались без дела, он осторожно, почти благоговейно трогал и ласкал яйца юноши, добавляя к общему хаосу ощущений новые, тягучие нотки удовольствия. Кими чувствовал, как язык Макса ритмично и настойчиво обводит уздечку, концентрируя все наслаждение в одной пульсирующей точке. Это было слишком хорошо, слишком интенсивно. Юноша стонал в полный голос, не пытаясь сдерживаться, и его крики эхом отдавались в тишине спальни. Ему казалось, что его тело больше не принадлежит ему самому, оно стало общим достоянием этих двух мужчин, которые обращались с ним как с самым ценным, самым хрупким сокровищем в мире. Шарль, продолжая сидеть у изголовья и удерживать Кими, не прекращал своих ласк, его свободная рука скользила по животу и бедрам юноши, а вторая медленно поднялась и легла на затылок Макса. — Посмотри на него, Кими, посмотри, как жадно он тебя принимает, — прошептал Шарль, и в его голосе слышалась смесь гордости и жгучего желания. — Ты сегодня наш маленький бог, и Макс готов на всё, чтобы ты это запомнил. С этими словами Шарль слегка надавил ладонью на голову Макса, помогая ему насаживаться на член Кими еще глубже, настойчивее. Макс послушно принял этот ритм, заглатывая Кими до самого основания, и юноша почувствовал, как мир вокруг него окончательно меркнет. Ощущение того, что его одновременно касаются сразу несколько рук, что его ласкают губы и язык одного чемпиона, пока другой направляет этот процесс и шепчет слова восхищения, доводило его до исступления. Он действительно чувствовал себя сокровищем, объектом бесконечной любви и страсти. — Да, вот так, Макс, глубже — тихо подгонял Шарль, продолжая нежно зарываться пальцами в кудри Кими. — Наш победитель заслужил именно это. Кими содрогался от каждого движения, его пальцы судорожно впились в бедра Шарля, а стоны стали почти непрерывными. Тело Кими выгнулось дугой, став похожим на натянутую до предела струну, и он почувствовал, как в уголках глаз вскипают и скатываются по щекам горячие слезы, не от боли, а от той невыносимой, оглушительной лавины наслаждения, которая грозила раздавить его изнутри. Шарль, чье лицо находилось в сантиметрах от его собственного, сразу заметил этот влажный блеск и то, как отчаянно затрепетали ресницы юноши, и его взгляд стал еще более мягким, почти отеческим, но с той самой опасной искрой обладания. — Смотри на меня, Кими, — прошептал Шарль, и его ладонь нежно вытерла слезу с щеки юноши. — Ты уже почти, правда? — Шарль... я больше не могу... — выдохнул Кими, и его голос сорвался на беспомощный всхлип. — Пожалуйста... это слишком... я сейчас... — Тише, маленький чемпион, — Шарль улыбнулся, и его пальцы снова накрыли соски Кими, заставляя того вздрогнуть. — Тебе нравится, что Макс делает это для тебя? Нравится, что мы оба здесь, только ради тебя одного? — Да... боже, да... — Кими закивал, чувствуя, как очередная волна жара от языка Макса заставляет его бедра бесконтрольно дергаться. — Пожалуйста, позволь мне... я хочу кончить... для вас... — Ты был так хорош сегодня, — Шарль прикусил мочку его уха, обдавая жарким дыханием. — Ты заслужил свой главный приз. Кончай, Кими. Отдай всё Максу. Прямо сейчас. Это разрешение стало последней каплей, прорвавшей плотину. В ту же секунду Макс, словно почувствовав сигнал, рванул вперед, заглатывая член Кими на максимально возможную глубину, так что юноша почувствовал жар его горла самым основанием, а Шарль с резким, властным усилием выкрутил его соски. Мир для Кими взорвался ослепительным белым светом, и он закричал, громко, надрывно, отбрасывая голову на плечо Шарля, пока его тело сотрясали мощные, болезненно-сладкие конвульсии. Он чувствовал, как первая горячая струя ударила в горло Макса, а затем еще и еще, и этот ритм выбросов полностью совпадал с тем, как Макс продолжал настойчиво и глубоко всасывать его в себя. — О-о-ох... Макс... а-а-ах! — стоны Кими перешли в хриплое дыхание, пока он наблюдал сквозь пелену слез, как Ферстаппен, не отстраняясь ни на миллиметр, делает мощные, отчетливые глотки. Кими видел, как двигается кадык Макса, как он принимает в себя всё до последней капли, не морщась и не прерываясь, а лишь глядя на юношу своими потемневшими от страсти глазами. Когда всё было кончено, Макс медленно отстранился, слизывая остатки влаги с губ, и Кими, обессиленный и полностью опустошенный, мог только смотреть на него, чувствуя, как Шарль нежно целует его в висок, шепча слова похвалы. Протянув руку, Макс властно обхватил Шарля за затылок, притягивая его к себе прямо над замершим Кими, и накрыл его губы в глубоком, невыносимо пошлом поцелуе. Макс целовал Шарля жадно, с влажным, тягучим звуком, заставляя их языки сплетаться в сложном, порочном танце. Он намеренно делился с монегаском вкусом Кими, передавая ему ту самую соль и жар, которые только что принял в себя. Шарль ответил на это с тихим, гортанным стоном, его пальцы еще крепче впились в кудри Кими, а глаза прикрылись от удовольствия, когда он почувствовал на языке этот интимный, терпкий след их общего триумфа. Кими, все еще тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после сокрушительной разрядки, завороженно наблюдал за этой сценой. Он видел, как двигаются челюсти Макса, как Шарль подается вперед, полностью растворяясь в этом грязном, откровенном обмене, и как капля слюны блеснула на их губах, когда они на мгновение отстранились, чтобы тут же столкнуться снова. Наблюдение за этой абсолютной, почти животной близостью двух мужчин, которыми он восхищался всю жизнь, подействовало на него сильнее любого физического стимула. Кими почувствовал, как по его телу, едва успевшему расслабиться, прошла новая, еще более мощная волна жара. Сердце снова забилось о ребра, а внизу живота, вопреки всякой логике после только что пережитого финала, начала зарождаться знакомая, тяжелая пульсация. Он видел, как Макс и Шарль буквально пьют друг друга, не обращая внимания на мир вокруг, и это зрелище их взаимной страсти, в которую он был так глубоко вплетен, заставило его член снова нетерпеливо дернуться. Возбуждение вернулось мгновенно, еще более острое и осознанное, чем прежде. Кими понял, что его тело, воодушевленное этой картиной, готово на новый круг, и этот поцелуй чемпионов стал для него сигналом, что ночь только начинается. Шарль, не разрывая поцелуя, приоткрыл один глаз и посмотрел вниз на Кими. Заметив, как расширились его зрачки и как снова напряглось его тело, он издал торжествующий смешок прямо в губы Макса, давая понять, что они оба видят, какой эффект произвели на своего юного победителя. Шарль медленно ослабил хватку, но не отпустил Кими полностью, продолжая прижимать его к себе. Его ладонь мягко скользила по плечу юноши, успокаивая его дрожь. Он заглянул Кими в глаза, и в этом взгляде больше не было хищного блеска, только глубокая, искренняя нежность. — Кими, дыши глубже, mon ange. Ты в порядке? — тихо спросил Шарль, и его голос прозвучал как мягкий бархат. — Я не знаю, Шарль, кажется, я всё еще где-то не здесь, — честно ответил Кими, и его голос заметно подрагивал. — Это было слишком… я никогда не чувствовал ничего подобного. — Это нормально, — Шарль ободряюще улыбнулся и убрал прилипшую прядь волос со лба юноши. — Это был огромный выброс эмоций. Тебе не страшно? — С вами нет. Только я чувствую себя таким беззащитным, и при этом совершенно счастливым, — признался Антонелли, ловя на себе внимательный взгляд Макса. — Ты не беззащитен, Кими, — подал голос Макс, и его тон был непривычно мягким для него. — Ты под нашей защитой, ты справился как настоящий боец, не каждый выдержал бы такой напор от нас обоих сразу. — Я думал, моё сердце просто не выдержит такого ритма, — прошептал Кими, глядя то на одного, то на другого. — Твоё сердце бьется идеально, я чувствую его своей спиной, — Шарль ласково поцеловал его в висок. — Ты был великолепен. — Ты правда так думаешь? — Кими искал подтверждения в их глазах. — Мы не говорим таких вещей просто так, малыш, — Макс усмехнулся, и в этой усмешке была скрыта огромная порция тепла. — Ты теперь часть нашей команды не только на трассе. — Привыкай к этому чувству, Кими, теперь это твоя реальность, — добавил Шарль, слегка сжав его плечо. — Иди ко мне, — негромко скомандовал Макс. Он потянулся к Кими и накрыл его губы глубоким, заземляющим поцелуем. Это был поцелуй-обещание, медленный и тягучий, который помогал юноше окончательно вернуться в реальность и почувствовать себя в безопасности. Макс целовал его уверенно, словно запечатывая всё сказанное ранее. Пока они были заняты друг другом, Шарль мягко отстранился и поднялся с кровати. Кими, прервав поцелуй, завороженно наблюдал за ним. Шарль стоял в полумраке спальни, и свет из окна мягко очерчивал его силуэт. Он начал расстегивать пуговицы своей рубашки, двигаясь с той врожденной грацией, которая всегда выделяла его среди всех остальных. Кими смотрел на него и не мог отвести глаз. Он всегда знал, что Леклер красив, но видеть его вот так, в интимной обстановке, когда он медленно снимал с себя одежду, было чем-то запредельным. Для Кими Шарль в этот момент стал самым прекрасным человеком, которого он когда-либо знал. Его движения были плавными, почти аристократичными. Когда рубашка соскользнула с его плеч, обнажая идеальные пропорции, чистую оливковую кожу и рельеф мышц, у Кими снова перехватило дыхание. В Шарле не было той агрессивной мощи, что в Максе, но его красота была утонченной, почти неземной. Каждая линия его тела казалась Кими произведением искусства, достойным лучшего скульптора. Наблюдая за тем, как Шарль освобождается от оставшейся одежды, юноша почувствовал, как внутри него снова начинает разгораться жар, еще более осознанный и глубокий, чем прежде. Он понимал, что эта красота теперь открыта для него, и это осознание пьянило сильнее любого вина. Шарль обернулся, заметив восторженный взгляд Кими, и его лицо осветила та самая мягкая, чуть лукавая улыбка, от которой сердце Антонелли окончательно сорвалось в пике. Шарль замер на мгновение, оставшись в одних тонких боксерах, которые лишь подчеркивали его идеальные, атлетичные линии. В полумраке спальни он выглядел как ожившее античное изваяние, но тепло, исходившее от его кожи, было абсолютно реальным. Он мягко опустился на край кровати рядом с Кими, накрыв его ладонь своей. — Кими, посмотри на меня, — негромко произнес Шарль, и его голос был полон такой искренней теплоты, что у юноши перехватило дыхание. — Ты доверяешь мне? Антонелли сглотнул, чувствуя, как внутри всё замирает от торжественности момента. Он видел перед собой самого красивого человека, которого когда-либо встречал, и это восхищение мешалось с глубоким чувством безопасности, которое дарили ему эти двое. — Да, Шарль, доверяю. Больше всего на свете, — почти прошептал Кими. — Тогда просто расслабься, позволь мне вести тебя дальше, — Шарль мягко улыбнулся, и его руки, уверенные и нежные, коснулись плеч юноши. — Я… я немного переживаю, — признался Кими, чувствуя, как по телу пробежала легкая дрожь. — Всё это так ново для меня. — Это нормально, малыш, — подал голос Макс, кладя руку на затылок Кими, ободряюще поглаживая его по волосам. — Мы рядом, мы не сделаем ничего, чего бы ты не хотел. — Просто доверься своим чувствам, — добавил Шарль. Аккуратно, не разрывая тактильного контакта, Шарль помог Кими перевернуться на живот. Юноша послушно уткнулся лицом в мягкую подушку, чувствуя, как Шарль слегка приподнимает его бедра, придавая его телу более открытую и уязвимую позу. Кими ощутил, как прохладный воздух комнаты коснулся его задницы, теперь полностью открытой для их взглядов, и от этого чувства беззащитности его сердце забилось еще быстрее. Шарль начал медленно вести ладонями по спине Кими, от лопаток вниз к пояснице. Его пальцы едва касались кожи, вызывая целые стаи мурашек. Затем он наклонился и начал оставлять мелкие, невесомые поцелуи вдоль всего позвоночника юноши, двигаясь с ювелирной точностью. — Ты такой изящный, Кими, — прошептал Шарль между поцелуями. — Каждая линия, каждый изгиб, ты просто само совершенство. Руки Шарля спустились ниже, обволакивая округлые бедра и нежно сжимая ягодицы Кими. Это прикосновение было одновременно властным и невероятно ласковым. Антонелли чувствовал, как напряжение в мышцах постепенно сменяется тягучей, сладкой истомой. Поцелуи Шарля на пояснице становились всё более жаркими, а его ладони продолжали изучать тело юноши, словно запоминая каждую деталь этого «сокровища», которое сегодня принадлежало им двоим. Шарль не спешил, он наслаждался каждым моментом, когда его губы касались нежной кожи Кими. Он начал прокладывать медленную, обжигающую дорожку поцелуев от самого низа ягодиц, поднимаясь всё выше и выше. Время от времени он делал короткие, игривые укусы, заставляя Кими вздрагивать и инстинктивно пытаться сжать бедра, но ладони Шарля крепко удерживали его на месте, не давая закрыться. Когда дыхание Шарля коснулось самого центра его наготы, Кими замер, задержав дыхание. Он почувствовал первый уверенный, влажный мазок языка по кольцу мышц, и по его телу прошла волна шока. Кими никогда не испытывал ничего подобного; сама мысль об этом раньше казалась ему чем-то пугающим. Но когда Шарль начал старательно вылизывать его, добавляя всё больше слюны и делая свои движения более настойчивыми, страх мгновенно испарился, сменившись чем-то гораздо более мощным. Кими уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить стоны, которые теперь рвались наружу с каждым движением языка Шарля. Это ощущение было невероятно острым, почти запредельным, оно казалось даже более глубоким и интимным, чем то удовольствие, которое он получил от губ Макса несколько минут назад. Жар от языка Шарля проникал глубоко внутрь, заставляя всё тело Кими пульсировать от избытка чувств. Когда Шарль, почувствовав, как юноша расслабляется под его ласками, решительно засунул кончик языка прямо внутрь, Кими не выдержал. Он издал громкий, протяжный стон, который утонул в ткани подушки, и его пальцы судорожно вцепились в простыни, комкая их в кулаках. Это было ослепительно хорошо. Он чувствовал, как Шарль работает языком, исследуя его изнутри, и это заставляло Кими выгибаться, подставляясь под эти ласки еще больше. Макс, наблюдавший за этой сценой, положил руку на поясницу Кими, помогая ему удерживать позу и чувствовать физическую поддержку. Кими ощущал себя полностью во власти этих двоих, и то, как Шарль старательно и нежно вылизывал его, дарило ему чувство абсолютного преклонения перед его телом. Стоны становились всё более частыми и откровенными, пока Кими окончательно не потерял счет времени, растворяясь в этой влажной, жаркой и невероятно сладкой пытке, которую Шарль превращал в высшее искусство наслаждения. Кими, прижатый к простыням умелыми ласками Шарля, на мгновение приподнял голову от подушки, и его взгляд замер. В нескольких шагах от кровати стоял Макс, теперь уже полностью обнаженный. Его тело, закаленное годами перегрузок в болиде, выглядело безупречно: рельефный пресс, широкие плечи и сильные бедра, подсвеченные мягким золотистым светом. Но всё внимание Кими было приковано к его члену, тяжелому, идеально сложенному и полностью налитому кровью. Макс медленно, почти лениво обхватил его ладонью, делая несколько размеренных движений вверх-вниз. Наблюдая за этим, Кими почувствовал, как во рту пересохло, и неосознанно облизнул губы, представляя, какой этот орган на вкус и насколько он тяжелее всего, что он пробовал раньше. Шарль, чьи губы всё еще были влажными от близости к телу юноши, почувствовал, как Кими замер и как изменился ритм его дыхания. Он приподнялся, бросив взгляд поверх бедер Кими на Макса, а затем на раскрасневшееся лицо подопечного. — Вижу, ты нашел себе цель поинтереснее моего языка, Кими? — негромко, с легкой хрипотцой в голосе спросил Шарль. — Я… он просто… — Кими запнулся, не в силах отвести глаз от того, как двигается рука Макса. — Он идеальный, Шарль. — Хочешь почувствовать его, малыш? Хочешь узнать, насколько он горячий на самом деле? — Шарль ободряюще погладил Кими по ягодице. — Очень хочу, пожалуйста… — выдохнул Антонелли, и в его голосе слышалась неприкрытая жажда. — Макс, — Шарль перевел взгляд на Ферстаппена, — кажется, наш чемпион проголодался, покажи ему то, что он так хочет. — Я видел, как ты на меня смотрел, Кими, — отозвался Макс, и его голос прозвучал как низкий рокот мотора. — Иди сюда. Макс, не сводя с Кими тяжелого, собственнического взгляда, начал медленно подползать к изголовью кровати. Его движения были хищными и уверенными. Кими, всё еще лежа на животе в той позе, в которую его поставил Шарль, теперь оказался лицом к лицу с Максом. Прямо перед его глазами, на расстоянии всего пары сантиметров, предстало то самое совершенство, которое он только что рассматривал издалека. Член Макса, пульсирующий и горячий, казался огромным в этой близости. На самой вершине головки снова блеснула капля смазки, отражая свет. Кими чувствовал исходящий от него жар, и этот запах смесь дорогого парфюма, чистой кожи и возбуждения, окончательно лишил его воли. Шарль в это время не отстранился, его руки всё так же собственнически лежали на бедрах Кими, а пальцы продолжали медленно поглаживать внутреннюю сторону ног, создавая непрерывный контакт. — Давай, Кими, — прошептал Шарль ему на ухо, прижимаясь грудью к его спине. — Покажи Максу, как сильно ты хочешь его попробовать. Он весь твой. Кими замер, глядя на то, что было прямо перед его лицом. Тяжелый, налитый член Макса казался ему сейчас чем-то монументальным, почти гипнотическим. Юноша чувствовал, как от него исходит почти осязаемый жар, смешанный с тем самым мускусным запахом возбуждения, который сводил его с ума. Он медленно подался вперед, чувствуя, как Шарль сзади чуть сильнее сжал его бедра, подталкивая к этому шагу и не давая отстраниться. — Ну же, Кими, не заставляй его ждать, — негромко проговорил Шарль, и его голос, лишенный всяких формальностей, прозвучал очень интимно и подстегивающе. — Ты же так хотел этого. Почувствуй, какой он на самом деле. Кими приоткрыл рот, и его кончик языка едва коснулся головки, слизывая ту самую прозрачную и соленую каплю смазки. Вкус был терпким, мгновенно вызвавшим новый прилив желания. Макс издал низкий, довольный звук, похожий на рычание, и его рука на затылке Кими стала чуть настойчивее, направляя его и приглашая зайти глубже. — Какой ты послушный, — прошептал Макс, глядя сверху вниз на то, как юноша начинает медленно обхватывать его губами. — Давай, возьми столько, сколько сможешь. Я хочу чувствовать, как твой горячий рот сжимается на мне. Кими наконец решился и медленно, дюйм за дюймом, начал заглатывать Макса. Ощущение было совершенно иным, чем когда он просто наблюдал со стороны. Теперь он чувствовал всю тяжесть и твердость этого органа, который заполнял его рот до самого предела. Макс был заметно крупнее, и Кими пришлось широко раскрыть челюсть, чтобы принять его. Он чувствовал, как его щеки натягиваются, а горло начинает привыкать к этой новой, властной полноте, которой он так жаждал. Шарль в это время не оставался безучастным, он прижался всем телом к спине Кими, так что юноша кожей чувствовал жар его торса. Руки монегаска скользнули под живот Кими, обхватывая его собственный, снова пульсирующий член, и начали медленно, ритмично поглаживать его, полностью синхронизируясь с движениями головы юноши. Кими чувствовал себя зажатым в тиски из ласки и страсти. — Ох, боже... — простонал Кими прямо в ствол, и этот звук превратился в глухую вибрацию, которую Макс почувствовал всем телом. — Да, малыш, именно так, — Макс прикрыл глаза, его пальцы сильнее впились в кудри Кими, контролируя глубину и темп. — Ты делаешь это просто невероятно. Шарль, ты видишь, как он старается для нас? — Вижу, Макс, и это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо наблюдал, — ответил Шарль, продолжая свои нежные ласки и одновременно целуя Кими в лопатку, вкладывая в этот поцелуй всю свою поддержку. — Наш чемпион сегодня превосходит все ожидания, он действительно наше маленькое сокровище. Кими продолжал заглатывать Макса, чувствуя, как его рот наполняется теплом. Он старался втягивать щеки, пробуя те же приемы, что видел у Макса, и это вызывало у Ферстаппена прерывистые, тяжелые вздохи. Шарль на мгновение отстранился от горячей кожи Кими, и его рука потянулась к прикроватной тумбочке. Пальцы уверенно нащупали прохладный флакон с лубрикантом, и в тишине комнаты послышался негромкий щелчок крышки. Прозрачный гель пролился на его ладонь, и Шарль начал медленно растирать его между пальцами, согревая теплом своего тела, чтобы первое прикосновение не стало для Кими резким холодом. Тем временем Макс не прекращал своего негласного руководства. Его ладонь продолжала нежно зарываться в густые кудри Кими, пальцы мягко надавливали на затылок, задавая глубокий, размеренный темп. Он смотрел на юношу сверху вниз с такой нескрываемой гордостью, что Антонелли чувствовал это даже с закрытыми глазами. — Умница, Кими, — негромко прорычал Макс, и его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. — Ты делаешь это просто идеально, такой талантливый мальчик, во всём, продолжай, малыш, не останавливайся, ты всё делаешь правильно. Кими, воодушевленный этой похвалой, старался еще сильнее, чувствуя, как его рот полностью заполнен горячей, пульсирующей плотью Макса. Но тут внимание Шарля снова вернулось к его тылу. Монегаск снова склонился к нему, и его язык, теперь уже влажный не только от слюны, но и от предвкушения, снова прошелся по кольцу мышц, окончательно расслабляя и подготавливая юношу к большему. Первый палец Шарля, густо покрытый разогретым лубрикантом, медленно и невероятно аккуратно коснулся входа. Шарль действовал с ювелирной точностью, дожидаясь, пока Кими привыкнет к новому ощущению. Когда он плавно протолкнул палец внутрь, Антонелли почувствовал, как по его позвоночнику пробежал настоящий электрический разряд, заставляя всё его тело мгновенно обмякнуть и буквально расплавиться под этим двойным воздействием. Ощущение того, что его рот плотно занят Максом, а внутри него теперь находится палец Шарля, создавало немыслимый резонанс удовольствия. Кими издал длинный, вибрирующий стон прямо в ствол Макса, и этот звук, приглушенный и глубокий, заставил Ферстаппена на секунду сбить дыхание. Юноша чувствовал себя так, словно его сознание окончательно растворилось в этих ощущениях. Его пальцы судорожно вцепились в бедра Макса, а стоны стали почти непрерывными, пока Шарль продолжал старательно и нежно двигать пальцем внутри него, расширяя его мир до совершенно новых, невозможных ранее пределов. Шарль действовал с бесконечным терпением, давая Кими время привыкнуть к ощущению нарастающей полноты внутри. Второй палец скользнул вслед за первым, медленно раздвигая податливые мышцы, и Шарль начал совершать ими круговые, растягивающие движения, готовя юношу к чему-то большему. Другой рукой он ласково оглаживал бок Кими, спускаясь к его бедру и успокаивающе сжимая горячую кожу, словно передавая ему свою силу и спокойствие. — Ты такой умница, Кими, — нежно шептал Шарль, склонившись к самому уху юноши. — Посмотри, как твое тело раскрывается для нас. Ты такой податливый, такой мягкий. Настоящее сокровище. В это время на другом конце их маленького мира Макс окончательно перехватил инициативу. Его пальцы, глубоко зарывшиеся в кудри Кими, крепко удерживали его голову, пока Ферстаппен начал размеренно и властно двигать бедрами, буквально трахая рот юноши. Звуки их близости влажные, хлюпающие и глубокие, наполняли комнату, и Кими оставалось только подчиняться этому ритму, задыхаясь от полноты ощущений. В какой-то момент пальцы Шарля внутри Кими изменили направление, монегаск нащупал ту самую заветную точку на передней стенке, твердый бугорок простаты, и с легким нажимом надавил на него, совершая манящее движение. Реакция последовала незамедлительно. Тело Кими прошило мощным разрядом, он резко выгнулся, едва не сбив ритм Макса, и из его горла вырвался звук, который больше невозможно было назвать просто стоном, это был надрывный, захлебывающийся крик наслаждения, который он выпустил прямо в член Макса. В уголках глаз Кими снова показались слезы, на этот раз вызванные такой острой вспышкой удовольствия, что сознание на мгновение просто погасло. Он чувствовал, как каждое новое нажатие Шарля отзывается внутри него настоящим взрывом, заставляя его член непроизвольно дергаться и пульсировать. — Да, вот так, мой ангел, — продолжал хвалить его Шарль, чувствуя, как стены внутри Кими судорожно сжимаются вокруг его пальцев после каждого удачного попадания. — Тебе это нравится, я чувствую. Ты так сладко кричишь для нас, какой же ты невероятный. Кими судорожно вцепился в бедра Макса, его пальцы оставляли белые пятна на коже чемпиона, пока он тонул в этом двойном океане ласки. Макс, чувствуя его состояние, чуть замедлился, давая юноше возможность прочувствовать каждое движение Шарля, но не выпуская его из своего властного плена. Юноша только всхлипывал в подушку и в бедра Макса, полностью потеряв связь с реальностью, где существовали только эти руки, эти губы и эта бесконечная, обжигающая нежность. Шарль медленно, миллиметр за миллиметром, начал вводить третий палец, и Кими почувствовал, как мышцы внутри него натянулись до предела. Резкий вдох юноши превратился в приглушенный вскрик боли, заставив его тело на мгновение одеревенеть. Шарль тут же замер, не вынимая руки, и начал нежно поглаживать Кими по пояснице и бедрам, давая ему время привыкнуть к этой новой, пугающей полноте. — Тише, мой хороший, дыши, просто дыши вместе со мной, — прошептал Шарль, прижимаясь губами к его лопатке и обдавая кожу успокаивающим теплом. — Расслабься для нас, Кими, ты такой молодец, ты справляешься просто идеально. Макс, почувствовав, как пальцы Кими судорожно впились в его бедра, тоже замедлился. Он ласково перебирал каштановые кудри юноши, другой рукой нежно поглаживая его по щеке, возвращая ему чувство безопасности и контроля. — Всё хорошо, малыш, мы никуда не спешим, — негромко добавил Макс, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Ты делаешь это для нас, и мы это ценим. Просто отпусти напряжение. Под этим двойным напором ласки и заботы Кими начал постепенно обмякать. Боль, которая казалась непреодолимой, медленно трансформировалась в тягучее, распирающее чувство жара. Когда Шарль почувствовал, что сопротивление исчезло, он начал совершать первые, осторожные движения тремя пальцами. Это было мощно и глубоко, заполняя Кими так, как он и представить себе не мог. Юноша снова начал стонать, и эти звуки, приглушенные членом Макса, стали более ритмичными и жадными. В какой-то момент инстинкт самосохранения окончательно уступил место первобытному желанию. Кими, вместо того чтобы отстраняться, начал сам неосознанно подаваться назад, насаживаясь на пальцы Шарля с каждым его толчком. Он искал этого заполнения, этой полноты, которая теперь казалась ему единственным правильным состоянием. Шарль, заметив эту перемену, ускорил темп, превращая свои ласки в полноценную имитацию акта. Кими буквально плавился в их руках. Он продолжал старательно сосать Максу, чувствуя, как его рот и его нутро работают в едином, слаженном ритме, заданном этими двумя чемпионами. Стоны юноши становились всё громче и откровеннее, он зажимал простыни так сильно, что костяшки его пальцев побелели, полностью отдаваясь во власть этого невероятного, двойного наслаждения, которое Шарль и Макс дарили ему с такой щедростью. Шарль медленно, дюйм за дюймом, вывел свои пальцы, и Кими почувствовал внезапную, почти физически болезненную пустоту внутри себя. Из его горла, все еще занятого Максом, вырвался тонкий, жалобный хныкающий звук, и он непроизвольно качнул бедрами назад, словно пытаясь вернуть это мимолетное ощущение заполненности. Шарль тут же накрыл его поясницу ладонью, успокаивающе поглаживая и прижимаясь губами к горячей коже между лопатками. — Тише, мой ангел, всё хорошо, — прошептал Шарль, и его голос был полон обещания чего-то гораздо большего. — Я здесь, я никуда не ухожу. Сейчас тебе будет еще лучше, обещаю. Просто расслабься для меня. Кими почувствовал, как Шарль снова потянулся к лубриканту, и услышал влажный звук распределяемой смазки. Затем он ощутил, как горячая, твердая головка члена Шарля коснулась его входа, который всё еще пульсировал и горел после пальцев. Это ощущение было намного масштабнее и тяжелее. Шарль начал входить в него, медленно, буквально по миллиметру, давая узким мышцам Кими возможность растянуться вокруг этой новой, властной полноты. Кими не выдержал, его глаза широко распахнулись, и из его горла, несмотря на то что он все еще старался не выпускать Макса, вырвался громкий, захлебывающийся крик, перешедший в серию нечленораздельных, частых стонов. Он чувствовал, как Шарль заполняет его до самого предела, проникая в самые потаенные уголки его тела, растягивая его изнутри так сильно, что у юноши перехватило дыхание. — О-о-о-ох… Ш-шарль… — прохрипел Кими, на мгновение отрываясь от Макса, чтобы сделать резкий вдох, и тут же снова припадая к нему, ища опору в этой невыносимой, оглушающей сладости. — Пожалуйста… боже… так много… ты такой большой… а-а-ах! — Ты такой узкий, Кими, такой невероятный, — выдохнул Шарль, когда наконец вошел в него полностью, чувствуя, как стены внутри юноши судорожно обхватывают его. — Ты чувствуешь меня? Чувствуешь, как мы теперь одно целое? Ты молодец, мой хороший, ты просто чудо. Шарль замер на мгновение, давая Кими привыкнуть, а затем начал совершать первые, осторожные толчки. Каждый раз, когда он входил до упора, задевая ту самую точку, Кими содрогался всем телом, и его стоны в бедра Макса становились всё более надрывными и откровенными. Макс в это время крепко держал Кими за кудри, не давая ему отстраниться ни на дюйм, и его собственные хриплые вздохи смешивались с криками юноши. — Давай, Кими, не отвлекайся, работай для меня, — негромко прорычал Макс, направляя движения его головы и чувствуя, как рот юноши сжимается на нем всё жарче из-за того, что происходит сзади. — Ты наш маленький чемпион, покажи нам, на что ты способен, когда мы оба берем тебя. Кими плакал от счастья и запредельного наслаждения, чувствуя, как по его щекам снова катятся слезы. Он ощущал себя полностью захваченным: его рот был плотно занят Максом, его нутро Шарлем, и этот ритм, в котором они оба теперь владели его телом, доводил его до исступления. Он снова и снова неосознанно насаживался на Шарля, одновременно стараясь заглотить Макса как можно глубже, окончательно теряясь. Шарль начал двигаться всё быстрее и напористее, каждый его толчок теперь был глубже и требовательнее, заставляя тело Кими содрогаться от макушки до кончиков пальцев. Юноша больше не мог сдерживать звуки, его стоны превратились в непрерывный, влажный поток, прерываемый лишь тяжелым дыханием. Он плакал, и эти слезы были чистым проявлением того невыносимого, запредельного удовольствия, которое буквально разрывало его изнутри. Кими чувствовал себя полностью подчиненным, полностью принадлежащим этим двум мужчинам, и эта потеря контроля пьянила его сильнее любого алкоголя. Макс, наблюдая за тем, как Шарль берет их общего подопечного, как Кими выгибается и плачет от наслаждения, почувствовал, что его собственный предел достигнут. Вид плачущего от экстаза юноши, который при этом продолжал старательно ласкать его губами, подействовал на Ферстаппена безотказно. Его пальцы до боли впились в кудри Антонелли, фиксируя его голову, и с низким, гортанным рыком Макс кончил, выпуская горячую, густую струю прямо в горло Кими. Юноша инстинктивно сжался, его глаза закатились от этого нового всплеска жара внутри, и он начал послушно сглатывать, чувствуя, как оргазм Макса пульсирует у него на языке. Это окончательно лишило его остатков рассудка, мир вокруг него превратился в хаос из тепла и белого шума. Шарль, чувствуя, как внутри Кими всё судорожно сжимается в ответ на финиш Макса, не прекращал своего ритма, лишь придал ему еще больше силы. Его рука скользнула под живот юноши, и он уверенно обхватил его член, который был уже на самом пике. Шарль начал быстро и настойчиво надрачивать его, синхронизируя движения руки с каждым своим мощным толчком сзади. Кими забился в их руках, его тело сводило судорогой от невозможного напора ощущений, исходящих одновременно со всех сторон. — О-о-ох… Макс… Шарль… пожалуйста… а-а-ах! — Кими закричал, и этот крик перешел в надрывные, захлебывающиеся рыдания, когда он наконец сорвался в свой собственный оргазм. Его разрядка была долгой и сокрушительной, он выплескивал всё свое напряжение, всю свою страсть, пока Шарль продолжал насаживать его на себя, заставляя прочувствовать каждый миг этого триумфа. Спустя всего несколько мгновений сам Шарль издал глубокий, торжествующий стон, его тело до предела напряглось, и он кончил глубоко внутрь Кими, окончательно заполняя его своим теплом и ставя точку в этом акте абсолютного обладания. В комнате повисла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. Кими обессиленно уткнулся лицом в бедро Макса, всё еще вздрагивая от отголосков удовольствия, чувствуя, как Шарль нежно обнимает его со спины, не желая разрывать этот контакт. Они рухнули на промокшие от пота и смазки простыни, сплетаясь руками и ногами в один неразрывный узел.Шарль уткнулся лицом в изгиб шеи Кими, вдыхая его запах, а Макс лежал на спине, закинув одну руку за голову и другой приобнимая юношу за плечо. — Боже, Кими, ты вообще человек? — хрипло выдохнул Шарль, и его голос вибрировал от усталости и восторга. — Я думал, мы тебя окончательно доконали, но ты держишься лучше нас. — Я просто... я всё еще пытаюсь осознать, что произошло, — прошептал Кими, и его голос был тихим, но в нем слышалась странная, новая уверенность. — Это было лучше всего, что я мог себе представить. — Ты был великолепен, парень, — подал голос Макс, слегка сжав плечо Кими. — Не каждый новичок смог бы так принять нас обоих и не потерять сознание на полпути. — Я очень старался, — Кими слабо улыбнулся, прикрыв глаза. — Мне хотелось, чтобы вам тоже было хорошо. Не только мне. — О, поверь, нам было более чем хорошо, — Шарль приподнялся на локте, нежно проводя пальцами по щеке юноши. — Ты сегодня превзошел все ожидания. Кими немного помолчал, восстанавливая силы, а затем медленно поднял голову, глядя прямо в глаза Максу. Его взгляд был удивительно чистым и почти невинным, несмотря на всё то, что только что происходило в этой комнате. — Макс... — тихо позвал он, и Ферстаппен вопросительно приподнял бровь. — А когда ты... когда ты тоже меня трахнешь? Как Шарль? В комнате на мгновение повисла пауза, а затем Макс негромко рассмеялся, и этот смех был полон искреннего восхищения. Шарль тоже не сдержал улыбки, весело качая головой. — Ну ты и жадный, Антонелли, — Макс потянулся вперед и легонько щелкнул юношу по носу. — Тебе мало того, что мы с тобой сделали? Ты уже хочешь добавки? — Наш маленький чемпион действительно обладает невероятной выносливостью, — добавил Шарль, и его глаза снова начали темнеть от возвращающегося желания. — Кажется, мы его только раззадорили. — Что ж, раз ты так просишь, — Макс резко выпрямился, и в его движениях снова появилась та самая хищная, чемпионская сосредоточенность. — Я не привык отказывать таким настойчивым талантам. Ферстаппен обхватил Кими за талию и одним уверенным движением перетащил его на себя. Юноша оказался сверху, сидя на бедрах Макса, его ноги широко разошлись в стороны, обхватывая крепкое тело голландца. Кими почувствовал, как член Макса, который всё еще был влажным и горячим, снова уперся ему в промежность, мгновенно пробуждая новую волну возбуждения. Кими смотрел на Макса сверху вниз, его дыхание снова участилось, а руки легли на широкие плечи чемпиона. Он видел, как Макс довольно улыбается, оценивая его готовность продолжать. Шарль послушно переместился чуть в сторону, освобождая пространство, но оставаясь в максимальной близости к обоим. Он устроился сбоку от них, на коленях, так что его собственное возбужденное тело оказалось совсем рядом с лицом Макса. Ферстаппен на секунду отвел взгляд от Кими, мазнув глазами по Шарлю и усмехнувшись этой новой, еще более тесной расстановке сил, после чего снова сосредоточился на юноше, который сидел на нем, широко разведя колени. — Ну раз ты так просишь, Кими, — негромко произвел Макс, и его большие ладони уверенно легли на талию Антонелли. — Держись крепче. Макс с удивительной легкостью приподнял Кими, помогая ему правильно расположиться. Юноша почувствовал, как головка члена Макса уперлась в его вход, который всё еще был влажным и податливым после Шарля. Кими затаил дыхание, его пальцы судорожно впились в плечи Макса, и он начал медленно опускаться вниз. — Ох… Макс… — выдохнул Кими, когда почувствовал, как Макс медленно и верно входит в него. — Ты такой… боже, это так непривычно. — Расслабься, малыш, просто прими меня, — Макс плавно опустил его до самого конца, насаживая на себя одним уверенным движением. — Шарль, ты только посмотри на него, — Макс бросил взгляд на Леклера, чей член находился в считанных сантиметрах от его губ. — Он заглатывает меня целиком и даже не морщится. — Он прирожденный талант, Макс, я же говорил тебе, — Шарль улыбнулся, протягивая руку и ласково поглаживая Кими по бедру. — Смотри, как он дрожит, ему это нравится даже больше, чем он готов признать. — Да… нравится… очень… — прохрипел Кими, его голова запрокинулась назад, а по телу прошла волна удовольствия от того, как глубоко Макс оказался внутри. Макс не стал долго ждать. Он обхватил бедра Кими и сделал первый, пробный толчок снизу вверх. Звук их соприкосновения , влажный и тяжелый, эхом отозвался в тишине комнаты. Кими вскрикнул, его тело непроизвольно дернулось, и он инстинктивно сжал мышцы вокруг Макса, заставляя того издать низкий, довольный рык. — Вот так, Кими, работай бедрами вместе со мной, — скомандовал Макс, ускоряя темп. — Покажи мне, на что ты способен. Кими начал двигаться, насаживаясь на Макса снова и снова, чувствуя, как с каждым разом жар внутри него становится всё более невыносимым. Шарль, наблюдая за ними сбоку, продолжал ласкать Кими, его пальцы дразняще касались его сосков и живота, добавляя еще больше искр в этот и без того полыхающий костер. Кими стонал, задыхаясь от полноты ощущений, видя перед собой сосредоточенное лицо Макса и чувствуя присутствие Шарля совсем рядом, что создавало ощущение абсолютной, идеальной целостности. Шарль подался вперед, сокращая последнее расстояние, и его член медленно скользнул по губам Макса. Ферстаппен не сводил глаз с монегаска, в его взгляде читалось немое одобрение и затаенная страсть. Он чуть приоткрыл рот, позволяя Шарлю водить по своим губам, а затем медленно высунул язык, слизывая капли смазки. Макс действовал неспешно, он обхватил губами только самую головку, дразня Шарля и заставляя его прерывисто дышать. — Боже, Макс... я так сильно тебя люблю, — прошептал Шарль, и в этом признании, сорвавшемся с его губ в разгаре страсти, было столько искренности, что Макс на мгновение замер. Шарль издал тихий, дрожащий стон, когда почувствовал тепло рта Макса, и его рука непроизвольно зарылась в светлые волосы голландца, притягивая его чуть ближе. Кими в это время продолжал свой ритмичный танец сверху. Он подпрыгивал на Максе, чувствуя, как каждый толчок отзывается во всем теле электрическим разрядом. Но силы постепенно покидали его, и он, ведомый желанием быть еще ближе к обоим, начал медленно опускаться вниз. Его грудь прижалась к широкой груди Макса, а руки обхватили его за шею. В этой позе лицо Кими оказалось совсем рядом с лицом Макса, и член Шарля теперь находился прямо между их губами. Это было невероятно интимное зрелище: два человека, которыми он восхищался, делили между собой одну ласку, и он сам был неотъемлемой частью этого момента. Кими чувствовал, как дыхание Макса обжигает его щеку, пока тот продолжал дразнить Шарля своим языком. — Смотри на нас, Кими, — выдохнул Шарль, поглаживая юношу по спине. — Смотри, как мы принадлежим друг другу. Кими, почти теряя сознание от избытка чувств, прижался губами к стволу Шарля с одной стороны, в то время как Макс продолжал ласкать его с другой. Он чувствовал пульсацию Шарля своими губами, тяжесть Макса внутри себя и их общую любовь, которая буквально пропитывала воздух в комнате. Это было состояние абсолютного, запредельного счастья, где стерлись все границы между ними, превращая троих мужчин в единое, неразрывное целое, ведомое только страстью и бесконечным доверием. Шарль слегка подался вперед, позволяя Максу и Кими полностью завладеть собой. Макс и Кими работали слаженно, обхватывая губами его плоть с двух сторон, их языки сплетались, лаская Шарля в унисон. Монегаск закинул голову назад, его пальцы судорожно впились в плечи Макса и кудри Кими, пытаясь удержаться на грани реальности. — Oh, mon Dieu... — выдохнул Шарль, и его голос сорвался на хриплый шепот. — Vous êtes si beaux... Мои сладкие, мои хорошие... Кими, mon petit ange, ты такой умница. Макс, ты просто невероятный. Шарль не переставал хвалить их, переходя с одного языка на другой, его слова любви тонули в тяжелом дыхании и влажных звуках ласк. Он чувствовал, как каждое движение их губ отзывается во всем теле, превращая его в натянутую струну. — Magnifique... — стонал Шарль. — Какие же вы милые, как же я вас люблю. Вы идеальны, mes amours... В это время Макс, не прекращая ласкать Шарля, начал делать сильные, глубокие толчки снизу вверх, прямо в Кими. Он точно знал, куда нужно попадать, и каждый его удар заставлял юношу содрогаться. Кими, плотно прижатый к Максу, чувствовал, как его собственный член оказался зажат между их разгоряченными телами. От постоянного трения и двойного напора удовольствия Антонелли начало мелко трясти. Он едва мог дышать, чувствуя, как его нутро заполняется Максом, а рот — вкусом Шарля. Кими пытался стонать, но звуки превращались в сдавленные всхлипы, он чувствовал себя центром этой огненной воронки. Трение его собственного члена о животы Макса и его самого, добавляло ту самую остроту, которая доводила его до исступления. Его тело вибрировало от напряжения, ноги по бокам от Макса судорожно сжимались, пытаясь удержать этот момент навсегда. Шарль видел, как Кими буквально плавится между ними, видел расфокусированный взгляд юноши и то, как он дрожит от каждого движения Макса. — Да, вот так, Кими... — шептал Шарль, гладя его по мокрой от пота спине. — Ты такой хороший мальчик, посмотри на нас, почувствуй, как сильно мы тебя хотим. Tu es si parfait, Кими. Макс продолжал свой безжалостный и сладкий ритм, заставляя Кими насаживаться на него всё глубже. Кими задыхался, его тело больше не слушалось его. Каждый толчок Макса отдавался в голове оглушительным звоном, а внутри все горело от невыносимого, ставшего почти осязаемым жара. Когда волна наслаждения накрыла его в третий раз за этот вечер, он не смог сдержать крика. Это был громкий, срывающийся стон, переходящий в настоящий вопль, который эхом разнесся по комнате. Юноша выгнулся дугой, его пальцы судорожно вцепились в плечи Макса, оставляя красные следы, а все тело затряслось в мощной, изнуряющей судороге. Он кончил, чувствуя, как последние силы покидают его, но это было лишь началом нового круга сладкой пытки. Макс даже не думал останавливаться. Видя состояние Кими, его затуманенный взгляд и то, как он содрогается от оргазма, Ферстаппен лишь сильнее сжал его бедра и начал вбиваться в него еще яростнее, глубже, до самого предела. Для Кими, чья чувствительность после разрядки зашкаливала, это было почти невыносимо. Каждый новый толчок ощущался как удар тока, прошивающий позвоночник. Он кричал, буквально захлебываясь собственными стонами, его трясло так сильно, что он едва удерживался на бедрах Макса. Ему было слишком, запредельно хорошо, эта острота ощущений граничила с безумием, заставляя его снова и снова содрогаться в руках чемпионов. Шарль, не сводя горящего взгляда с этой картины, продолжал медленно водить своим членом между их приоткрытых губ. Он видел, как Макс и Кими, почти касаясь друг друга лицами, по очереди припадали к нему, ища опору в этой ласке посреди шторма страсти. Шарль шептал слова поощрения на французском, его пальцы ласкали затылки обоих, соединяя их в этом безумном, животном ритме. Он чувствовал, как его собственное напряжение достигает пика, глядя на то, как Макс властно распоряжается телом их общего ангела. Наконец, Макс почувствовал, что его собственный финал неизбежен. Его дыхание стало рваным, тяжелым, он в последний раз с силой толкнулся вверх, замирая глубоко внутри Кими. Его ладони до белизны в костяшках сжали упругие ягодицы юноши, буквально вминая его в себя, фиксируя каждое содрогание. Макс кончил, мощно и долго, наполняя Кими своим жаром до последней капли. Его тело напряглось, как натянутая струна, и он издал низкий, торжествующий рык, утыкаясь лицом в шею Кими, пока тот продолжал мелко дрожать, окончательно потерявшись в этом океане удовольствия. Шарль смотрел на них, на Макса, чьи плечи всё еще тяжело вздымались, и на Кими, который буквально растекся на бедрах чемпиона, и это зрелище стало для него финальной искрой. Он чувствовал, как его собственное возбуждение достигло той точки, когда терпеть было уже невозможно. Шарль крепко обхватил себя ладонью, двигаясь быстро и рвано, почти грубо. Он специально направлял себя так, чтобы головка то и дело мазала по влажным губам Кими или касалась кожи Макса, оставляя на них горячий, липкий след. — Ah, mes dieux... vous me rendez fou, — выдохнул Шарль, зажмурившись от удовольствия. — Какие же вы... красивые в этом хаосе. Мои сладкие... С последним, самым мощным стоном он окончательно сорвался. Горячие, густые капли разлетелись, попадая прямо на лица парней: Кими досталось на щеку и уголок губ, Максу на подбородок и скулу. Кими, чей взгляд всё еще был затуманен, даже не подумал отстраниться. Напротив, он сразу подался вперед к Максу, и их губы встретились в невероятно грязном, глубоком поцелуе. Кими начал жадно слизывать сперму Шарля прямо с губ и щек Макса, его язык двигался развязно и небрежно, пробуя этот терпкий вкус. Макс ответил тем же, он перехватил инициативу, целуя Кими в ответ и так же бесстыдно убирая языком белые капли с его лица, не пропуская ни миллиметра кожи. Этот обмен был долгим и влажным, их языки сплетались, смешивая вкус Шарля со вкусом их собственной страсти, пока лица обоих не стали абсолютно чистыми, только блестящими от слюны и раскрасневшимися. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза, Шарль медленно провел ладонями по их волосам, притягивая обоих к себе в общее объятие. — Вы просто молодцы, — прошептал он, и в его голосе слышалась бесконечная гордость и нежность. — Мои самые лучшие, самые прекрасные мальчики. C'était absolument parfait. Они тяжело рухнули на промокшие простыни, не в силах больше пошевелить ни рукой, ни ногой. Кими оказался в самом центре, зажатый между двумя мощными телами, которые все еще излучали обжигающий жар. Их конечности переплелись в хаотичный узел: нога Макса лежала поверх бедер Кими, а рука Шарля собственнически обнимала юношу за плечи, притягивая его голову к своей груди. В комнате стояла влажная, густая тишина, нарушаемая только тремя ритмами рваного дыхания, которые постепенно начинали замедляться, сливаясь в один. Кими лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как каждая клеточка его тела поет от пережитого блаженства. Он был абсолютно, до краев наполнен ими, их запахом, их теплом и их силой. — Ты как, малыш? Живой? — негромко спросил Шарль, целуя Кими в висок. — Кажется, я только что родился заново, — прошептал Кими, и его голос был едва слышным. — Неплохое начало карьеры в высшей лиге, — усмехнулся Макс, не открывая глаз. — Это было... я даже не знаю, как это назвать. У меня нет слов. — Тебе и не нужны слова, Кими, твои стоны сказали нам всё, что нужно, — добавил Шарль. — Я так громко кричал? — Кими слегка покраснел, прижимаясь ближе к монегаску. — Весь этаж теперь знает, кто сегодня стал настоящим чемпионом, — хмыкнул Макс, поглаживая юношу по колену. — Надеюсь, звукоизоляция здесь хорошая, — Кими тихо рассмеялся, вызывая ответную улыбку у парней. — О, поверь, нам было всё равно, — Шарль прижал его к себе чуть сильнее. — Мы видели только тебя. — Я чувствовал это, каждое мгновение. — Мы дали тебе всё, что могли, — Макс приоткрыл один глаз и посмотрел на юношу. — И я взял всё, до последней капли. — Ты жадный, Антонелли, это хорошее качество для гонщика. — И не только для гонщика, как мы сегодня убедились, — подмигнул Шарль. — Я просто хотел быть достойным вас обоих. — Ты более чем достоин, ты особенный, малыш. — Я правда особенный? Или это просто... адреналин после гонки? — Адреналин проходит через час, то, что мы чувствуем к тебе, никуда не денется. — Вы так говорите каждому, кто поднимается на подиум? — Кими вдруг замолчал, и в его голосе промелькнула тень сомнения. — О чем ты, малыш? — Шарль приподнял голову, заглядывая ему в глаза. — Ну... — Кими замялся, теребя край простыни. — Юных талантов много. — И? — Скоро Олли победит... или кто-то еще из ребят придет в чемпионат. — И ты думаешь, мы устроим очередь в эту кровать? — Макс сел, опираясь на локоть, и серьезно посмотрел на Кими. — Я не знаю, вы же короли этого спорта, а мы... мы просто новая волна. — Кими, посмотри на меня, — Шарль взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Смотрю. — Ты спрашиваешь, всех ли юных победителей мы так поздравляем? — Да. Вы... вы так делали раньше? — Никогда в жизни, — отрезал Макс, и в его голосе не было и тени шутки. — Серьезно? — Кими, ты думаешь, у нас есть время и желание тратить себя на каждого встречного? — Шарль нежно провел большим пальцем по его губе. — Но Олли тоже очень талантливый, и он ваш друг. — Олли — отличный парень и коллега, но он не ты, — Макс наклонился и запечатлел на лбу Кими короткий, властный поцелуй. — Ты — это ты, Кими Антонелли, единственный в своем роде. — Мы следили за тобой слишком долго, — признался Шарль. — Мы ждали, когда ты повзрослеешь. — Ждали именно меня? — Именно тебя, никто другой не вызывал у нас такого желания защитить и одновременно подчинить. — Так что забудь об Олли и обо всех остальных, — добавил Макс, ложась обратно и снова притягивая Кими к себе. — Только я? — Только ты, mon petit ange. Навсегда. — Обещаете? — Кими почувствовал, как тяжелый ком в груди наконец растворился. — Обещаем, — в унисон ответили Макс и Шарль. Кими облегченно выдохнул, чувствуя, как на него наваливается приятная, свинцовая усталость. Его страхи улетучились, оставленные где-то там, за пределами этой освещенной мягким светом комнаты. Он был на своем месте между двумя людьми, которые стали для него целым миром. Шарль продолжал лениво перебирать его кудри, нашептывая что-то ласковое на французском, а Макс крепко держал его за руку, переплетя их пальцы. Тепло их тел убаюкивало, а ритм дыхания окончательно выровнялся. Кими почувствовал, как его веки тяжелеют, и он погружается в глубокий, спокойный сон, зная, что когда он проснется, они всё еще будут рядом. В этой комнате больше не было титулов, кубков и соперничества, были только трое мужчин, нашедших друг в друге то, чего им так долго не хватало. И так, в объятиях друг друга, под мерный шум ночного города за окном, они все вместе провалились в сон.