Яблоко

Яблоко лежало на подлокотнике трона — сморщенное, коричневое, почти рассыпающееся в прах. Люцифер Морнингстар смотрел на него уже третий час. Когда-то это яблоко сияло, как утренняя звезда. Он помнил его вес на ладони, прохладную гладкую кожуру, запах, сводивший с ума. А потом он протянул его Еве. И мир перестал быть раем.

— Ты уверен? — спросила она тогда, ещё не зная страха.

— Я дарю тебе свободу, — ответил он. И улыбнулся.

Люцифер не улыбался теперь. Его пальцы дрожали, когда он дотронулся до сухого плода. — Всё это из-за меня, — прошептал он пустому тронному залу. За его спиной висел портрет. Лилит. Королева Ада. Она улыбалась с позолоты, как улыбалась всегда — когда подписывала соглашение, когда жаловалась на перенаселение, когда впервые сказала: «Люци, милый, просто разреши Чистки. Это же не навсегда». Он разрешил. Он разрешил им умирать снова и снова. Десятилетиями. Веками. А потом она ушла. Скандал был таким, что дрожали стены дворца. Лилит кричала, что он никчёмный король. Он кричал, что она чудовище. А когда хлопнула дверь, Люцифер остался один с яблоком и с тишиной, которая оказалась тяжелее любых её слов. Теперь власть принадлежала ему. Но он не мог даже поднять взгляд на трон. И тогда — после трёх лет полного затворничества, после того, как слуги находили его спящим на полу тронного зала, обнимающим корону, — он сделал первый шаг. Он попросил помощи. — Ты серьёзно, Люци? — Вельзевул откинулась на спинку дивана, вращая на пальце кристалл с ядом. — Психиатр? Для Короля Ада? — Я не знаю, куда ещё идти, — его голос сломался на полуслове. — Я не могу спать. Я вижу их лица. Каждого, кто погиб в Чистках. Каждого, кого я… кому я позволил умереть. Грех Чревоугодия вздохнула и щёлкнула пальцами. На столе появилась визитка. — Его зовут Бельфегор. Он лечит самых безнадёжных. Скажешь, что от меня. Семь лет. Семь лет Люцифер приходил в маленькую тёмную комнату, садился в кресло и молчал. Бельфегор не торопил. Он ставил на стол песочные часы и ждал, когда король заговорит. На пятый год Люцифер впервые заплакал при нём. На шестой — сказал: «Я их предал. Всех». А на седьмой… — Я придумал, как их спасти, — тихо сказал Люцифер, глядя на песок, сыплющийся в нижнюю колбу. — Не нарушая договора с Раем. Отель. Мы откроем отель, где грешники смогут искупить вину. Бельфегор кивнул и перевернул часы. — Тогда начнём новый отсчёт.

***

Люцифер вышел из кабинета Бельфегора другим. Не исцелённым — нет, до этого было ещё как до Рая. Но у него впервые за тысячелетия появилась цель. Он вернулся во дворец, сел за стол и написал план. Не на пергаменте, не указом — на обычном клочке бумаги, карандашом, кривыми буквами: 1. Отель. 2. Реабилитация. 3. Искупление. 4. Рай. Потом зачеркнул «Рай» и написал «Надежда». Он использовал всю власть, которую так долго прятал. Подписал указы. Выделил бюджет. Заставил демонов-строителей работать в три смены. Лично утвердил расположение — на окраине Пентаграм-Сити, там, где никто не хотел строить, потому что туда даже грешники не совались. «Отель "Искупление своих грехов"» — гласила вывеска. Люцифер сам нарисовал её, дрожащей рукой, но с улыбкой. А потом началась рекламная кампания. Он вложил в неё всё. Голограммы над городом, глашатаи на каждом перекрёстке, листовки, падающие с неба, как чёрный снег. «Второй шанс. Бесплатно. Отель ждёт тебя». Результат превзошёл все ожидания. Никто не пришёл. Зато над ним посмеялись — от души, от всей адской многомиллионной души. — Лилит была правительницей, а не этот коротышка в цилиндре! — орал уличный торговец, разбрасывая листовки Люцифера под ноги прохожим. — Где она, кстати? Сбежала, да? И правильно! — Искупить грешников? — вещал другой, взобравшись на ящик. — Да он сам создал этот Ад! Это из-за него мы здесь гнием! И теперь он хочет нас исправить? Как собак? — Слабак, — сплюнул третий, проходя мимо голограммы Люцифера. — Не справился с женой — теперь играет в благотворительность. Газеты вышли с карикатурами. На одной Люцифер сидел в луже с подписью «Король ничего». На другой — раздавал яблоки нищим с подписью «Новый план спасения: накормить Ад фруктами». Он прочитал всё. До последней строчки. А потом молча сжёг газету в камине, надел пальто и вышел из дворца. Один. Без охраны, без свиты, без крыльев. Просто демон с яблоком в кармане и с тяжёлым сердцем. Отель встретил его тишиной. Здание было готово. Пустые коридоры, пахнущие свежей краской. Необжитые комнаты с аккуратно заправленными постелями. Ресепшн, за которым никто не сидел. Бар, где некому было наливать. Люцифер прошёлся по первому этажу, касаясь пальцами стен. Он вложил в этот отель всё, что у него оставалось — не деньги, не власть. Надежду. Последнюю, хрупкую, глупую надежду. — Ну что ж, — сказал он пустоте. — Значит, начнём с одного. Он сел в кресло в холле, положил руки на подлокотники и закрыл глаза. — Я здесь. И я никуда не уйду.

***

— Ты правда никуда не уйдёшь? Или это типа вдохновляющая речь для стен? Люцифер открыл глаза. В кресле напротив, развалившись так, будто владел этим местом всю жизнь, сидел демон-паук. Белая шерсть, розовый пиджак, четыре руки, разбросанные по подлокотникам, и наглая усмешка, которая, казалось, могла расплавить сталь. — Энджел Даст? — Люцифер моргнул. — Ты… ты что здесь делаешь? — Сижу, — пожал плечами Энджел. — А ты что здесь делаешь? Отель открыл, говорят. Искупление, реабилитация, второй шанс. Звучит как полная херня, если честно. Люцифер сжал подлокотники. — Тогда зачем ты пришёл? Энджел посмотрел на него. Улыбка сползла ровно на секунду — ровно настолько, чтобы Люцифер успел заметить что-то живое под маской цинизма. — Потому что я люблю херню, — сказал Энджел, и улыбка вернулась. — Записывай меня первым, король. Я буду твоим подопытным кроликом. Люцифер хотел спросить «почему». Хотел спросить «зачем». Хотел спросить, не издевается ли и этот над ним. Но вместо этого он просто кивнул. — Добро пожаловать в отель. — О, уже звучит менее пафосно, — паук вытянул ноги на журнальный столик. — Кстати, название убогое. «Искупление своих грехов»? Серьёзно? Это звучит как название дешёвого мыла. — Я… я думал, это звучит… — Уныло, — закончил за него Энджел. — Оно звучит уныло. Люцифер открыл рот, чтобы ответить, но в дверь постучали. Три удара. Ровных, спокойных, почти вежливых. — Войдите, — сказал Люцифер, ещё не зная, что эта дверь откроется не в холл, а в новую главу его жизни. Дверь отворилась. На пороге стоял Аластор. Радио-Демон. Убийца из Нового Орлеана. Тот, кого боялись даже Повелители Ада. Он держал микрофон-трость в одной руке, а шляпу — в другой. Его красные глаза смотрели на Люцифера не с насмешкой, не с вызовом, а с чем-то, что больше всего напоминало… уважение. — Ваше Величество, — Аластор слегка склонил голову. — Простите за вторжение без приглашения. Я пришёл предложить свои услуги. Люцифер встал. Инстинктивно выпрямился, хотя Аластор всё равно был выше. — Ты? — голос не дрогнул, но внутри всё сжалось. — Радио-Демон хочет… искупить вину? Попасть в Рай? Аластор замер на секунду. А потом рассмеялся — тем самым своим смехом, от которого по радио шли помехи. — О, нет-нет-нет, Ваше Величество. Рай — это скучно. Сплошные хоры и белые простыни. Нет, я здесь не за этим. — Тогда зачем? — спросил Люцифер. Аластор шагнул в холл, и его тень вдруг стала больше, чем он сам. Она скользнула по стенам, по потолку, по лицу Люцифера. — Я хочу помочь, — сказал Аластор просто. — Потому что этот отель — самая интересная вещь, которая случилась в Аду за последние десять тысяч лет. А я, Ваше Величество, очень люблю интересные вещи. Он повернулся, оглядел пустой холл и поморщился. — Но, с позволения сказать, выглядит это всё… уныло. Не хватает жизни. И персонала. Аластор щёлкнул пальцами. В воздухе запахло озоном, серой и дешёвыми духами. Два тела с глухим стуком упали на пол. — ЧТО ЗА — — рявкнул Хаск, красный кот-демон с бутылкой в лапе, пытаясь сориентироваться. — Ой! — Ниффти уже сидела на корточках и рассматривала пылинку на полу. — Грязь! Здесь грязь! Можно я всё помою? Можно-можно-можно? — Знакомьтесь, — Аластор развёл руками. — Хаск, бармен. Ниффти, горничная. Они будут работать здесь. Бесплатно, разумеется. — Я ни хера не буду — начал Хаск, но Аластор посмотрел на него, и кот замолчал. Люцифер перевёл взгляд с Аластора на Хаска, на Ниффти, которая уже неслась к швабре, на Энджела, который наблюдал за всем с ленивой улыбкой. — И… название, — сказал Аластор, подходя к стойке ресепшн и проводя пальцем по столешнице. — «Отель Искупления своих грехов»? Слишком длинно. Слишком… пафосно. И немножко отчаянно. Нужно что-то более жизнерадостное. Что-то, что будет звучать как надежда, а не как приговор. — И что же ты предлагаешь? — спросил Люцифер. Аластор улыбнулся во весь рот. Радио-улыбка, на которую страшно смотреть и от которой невозможно оторваться. — Отель Хазбин, — сказал он. — Ваше Величество. В честь вас. Люцифер хотел возразить. Хотел сказать, что это не его отель, что он не заслужил, что название неважно. Но вместо этого он посмотрел на Энджела, на Хаска, на Ниффти, на Аластора — на эту странную, собранную из обломков команду — и сказал: — Пусть будет Хазбин.