Дело №11

08:53

Город Ричмонд.

Штат — Вирджиния.

      Он шёл по коридору полицейской академии, со спокойным лицом наблюдая за снующими туда-сюда студентами. Все погибали от жары: начало сентября в Ричмонде всегда означало до жути знойную погоду. На сгибе левой руки безвольно висит пиджак. Мало того, что он весь влажный от пота, так теперь ещё и помнётся, и Чжун Ли будет вынужден опять кропотливо отглаживать каждую складку. Придерживаться официального стиля одежды, когда термометр показывает плюс тридцать семь… Пытка. Но Чжун Ли привык.       В правой ладони — черный портфель, который он купил ещё во времена, когда только устраивался сюда преподавателем.       — Ну что, профессор? Готовы к новому учебному году?       Янь Фей всегда появлялась, словно вихрь. Энергичная, вечно куда-то спешащая. Именно такой её портрет составил Чжун Ли, пускай они и были знакомы с неделю. Она постоянно тараторила, а ещё молодая преподавательница очень редко смотрела на собеседника, вместо этого пробегая взглядом по документам в своих руках. То были, по всей видимости, материалы с лекциями.       — Мисс, я преподаю здесь уже двадцать лет, — Чжун Ли улыбнулся краешком губ. — В моём возрасте каждый год не отличается от предыдущего.       Ему всегда нравилось наблюдать за новыми работниками академии. У всех них такие горящие глаза после выпуска, что сам поневоле вспоминаешь свои первые провёденнные занятия, первые объяснения и первые практики с учениками.       — Я слышала, вам впервые за долгое время поручили вести первый курс, — она наконец оторвалась от бумаг в руках.       — Верно.       — Планируете сначала загрузить их теорией? — воодушевлённо спросила она, пытаясь разложить многочисленные папки по порядку.       — А вот здесь вы ошиблись, — вновь мягкая улыбка. — Лекционный курс у только-только поступивших всегда начинается одинаково, — в его голосе читается нотка разочарования.       — И как же? — Янь Фей непонимающе выгнула бровь.       Чжун Ли остановился, бросая взгляд на наручные часы. Пара начнётся через две минуты.       — Прошу меня простить, — он кивает. — Это как раз моя аудитория.       Над дверью висит число одиннадцать. Как иронично.       Янь Фей живо достаёт из кармана телефон, а когда видит время, то глаза её тут же округляются. Бросив беглые извинения и короткую фразу про то, что ей нужно бежать на третий этаж, девушка чуть ли не ураганом удаляется в сторону лестницы.       Чжун Ли заходит в аудиторию, направляется к учительскому столу, пока толпа студентов потихоньку замолкает. Он спокойно вешает пиджак на стул, кладёт портфель, даже не удосуживаясь достать из него материалы для лекции: он и без того знает всё наизусть, а носит их с собой лишь по привычке.       — Добрый день. Меня зовут профессор Чжун Ли, в этом году я буду вести у вас лекционный курс по праву, — он подходит к доске, белым мелом выводит своё имя.       Следующие несколько минут объясняет принципы учёта посещаемости и оценивания, рассказывает про экзамен в конце семестра. Заученный текст отлетает от зубов, ведь проговаривался им сотню раз. Всё, как обычно.       — Если у вас нет вопросов по организационным моментам, то предлагаю начать нашу лекцию, — он отряхивает руки от белой пыли мела. — История права берёт своё начало…       Поднимает взгляд на аудиторию. Что ж, он ожидал этой поднятой руки.       — Профессор, простите! — паренёк с первой парты явно мнётся.       — Как вас зовут, молодой человек? — Чжун Ли неосознанно оценивает своего студента.       Весь потрёпанный, какой-то нескладный. Ростом невысок, светлые, почти белые волосы выглядят гнездом на голове. Тяжело дышит, видимо, опаздывал на пару и бежал.       — Беннет, сэр. — парень сглатывает. — Извините, я хотел спросить…       Каждый год одно и то же. Что же с ними делать…       — Профессор, расскажите нам о деле номер одиннадцать! — доносится откуда-то с верхних парт женский голос. — Про Тарталью и Люмин.       Аудитория погружается в недолгое молчание ровно до тех пор, пока Чжун Ли не вздыхает, поднимая белый флаг. Это традиция. Это правило. Этого не избежать.       — Вам уже разрекламировали его? — с мягкой улыбкой спрашивает он.       Впрочем, вопрос риторический.       — Это правда, что именно вы поймали их? Ещё до того, как стали преподавателем, — глаза студента смотрели на Чжун ли с таким восхищением, что в душе поневоле растекалось приятное чувство.       — Да, правда.       Иногда ему кажется, что добрая половина студентов поступает в полицейскую академию лишь за тем, чтобы услышать эту историю. Впрочем, если бы ему сейчас было семнадцать, то Чжун Ли бы тоже восхищался этим делом, и тоже хотел бы послушать рассказ о них вместо нудной лекции по праву.       Он не гордился этим делом давно минувших дней, хотя, наверное, стоило бы. Однако прошло уже двадцать лет, слишком много воды утекло с тех пор.       “Ладно. Сдаюсь” — проговаривает он в мыслях.       — Хорошо, — вздыхает он снова, слегка улыбаясь. — Я расскажу вам про величайший дуэт преступников современности. Взамен вы будете должны сами прочитать сегодняшнюю лекцию и написать по ней реферат. Договорились? — Чжун Ли складывает руки за спину.       Из разных концов аудитории слышатся согласные выкрики.       — На самом деле, об этой парочке мало, что известно. Их поймали по чистой случайности, — представление начинается. — Люмин была беглянкой. Без документов, без прошлого, словно её никогда и не существовало. Она путешествовала по Америке автостопом…

22:06

Город Уайли.

Штат — Техас.

      В еле кондиционируемой машине было до ужаса душно. Воздух казался слишком влажным после неожиданного дождя, сделать глубокий вдох чудилось настоящей пыткой. В Техасе переживать лето всегда было тем ещё испытанием на выносливость. Из барахлящего радио доносился вялый американский блюз. Сейчас хотелось разве что уснуть под потоками вентилятора, а не чахнуть от аномальной жары в стареньком “Ниссане”.       Забытая самим Богом заправка на окраине штата с переменным успехом мерцала красным неоном. В те моменты, когда проводка всё-таки решала сработать на недолгие секунды, алый свет отражался в редких лужах на потрескавшемся асфальте, пускай большинство из них уже высохли.       Люмин сидела за рулём, лениво отстукивая пальчиками какой-то ритм по кожаному ободу. Здесь пахло бензином, дешёвым кофе и чем-то подгоревшим.       — Ужас, — со вздохом результирует она, когда смотрит на себя в боковое зеркало автомобиля.       Когда-то чистая белая майка сейчас была вся в грязи. Лицо уставшее, под глазами — глубокие синяки, на правой щеке красуется уже почти зажившая ссадина. Что ж, тот чёртов полицейский поплатился за неё: Люмин так заехала ему коленом между ног, что он свалился на землю и даже, кажется, заплакал. Так и смогла убежать.       Живот ныл от голода. Пить хотелось так сильно, что хоть волком вой. Пора выдвигаться.       Дверь машины открывается с протяжным скрипом, который режет уши. На заправке — ни души, лишь по дороге раз в пару минут проезжают грузовики, оставляя за собой облака из пыли. Хочется чихнуть, но она сдерживается, вытирая со лба выступивший от жары пот.       Магазинчик при заправке прямо-таки вышел из клишированных фильмов про Америку. Белая отделка здания выглядела до ужаса обшарпанной. На стенах то тут, то там проскакивали трещины. Ступеньки на невысокой лестнице настолько грязные, что невозможно было сказать, какого цвета камень был на самом деле. Противный белый свет внутри помещения так бил в глаза… Боже, просто выключите его.       Люмин глянула в сторону, откуда раздавалась тихая музыка. Касса.       За прилавком сидел несвежего вида мужчина около пятидесяти лет. Разваливши все свои жировые складки на стуле с тоненькими ножками, которые еле-еле выдерживали вес, он лениво читал газету. Господи, он так противно облизывал палец, чтобы перевернуть страницу. Прямо в центре его кривого носа была ужасная волосатая родинка, а на белой майке-алкоголичке в почти идеальный ряд расположились пятна, видимо, от пива. Мерзость. Люмин была готова поклясться, что от этого мужчины страшно воняет. Впрочем, скоро ей придётся это проверить.       Отлично, он выглядел таким уставшим, будто не спал несколько суток. Что ж, можно было бы устроить соревнование, у кого из них синяки под глазами залегли глубже.       Она неспешно прошлась вдоль стеллажей со всякой дрянью — это даже продуктами не назовёшь. Различные чипсы, сладкая газировка, шоколадные батончики. Ничего дельного. Вода, мятная жвачка и какая-то упаковка с хот-догами: её классический набор для подобного рода авантюр.       Подошла к кассе. Воняет перегаром. Молодец, Люмин, ты выиграла спор с самой собой.       — Это всё? — спросил мужчина, даже не отрывая глаз от газеты, на которой вблизи можно было разглядеть отпечатки жирных пальцев.       — Да.       Люмин кладёт деньги на кассу. Меньше, чем нужно.       Мужчина, наконец, поднимает голову. Чешет щетину на своей роже, вытирает руки прямо о майку. Берёт монеты в ладони, сначала зевает, а потом несильно хмурится.       — Извините, я ошиблась. Дала больше, — она протягивает руку, забирая обратно пятьдесят центов.       — Но… — его брови опускаются ещё ниже к переносице.       — Посмотрите внимательнее, — надавливает Люмин.       Он такой уставший, что моргает глазами по отдельности, с задержкой в секунду.       — Ладно, — он машет рукой, бросая монеты в кассу. — Мой косяк, — он снова чешет щетину, второй рукой хватая газету.       Люмин мысленно выдыхает. Да, это не ограбление банка, а всего лишь способ банально поесть и выпить воды. Могла бы она купить это без всех этих фокусов? Да, могла бы. Так зачем она проворачивает подобное раз за разом? Люмин не могла дать ответа на этот вопрос.       Ощущение безнаказанности? Близко, но нет. Желание показаться хитрее других? Мимо. Азарт? Те самые несколько секунд сомнения человека, эти бесконечные по ощущениям мгновения, в которые решается судьба: заметит ли? Вызовет ли полицию, или, быть может, сам решит разобраться с непутёвой мелкой мошенницей? Вполне возможно. О, да. Это волнение, что спирает дух. То состояние, что волной застилает каждую клеточку организма, даря столь приятное чувство полёта и пустоты в животе… Верно. Это оно.       Люмин уже собиралась выйти из магазина, но боковым зрением заметила кого-то в отражении стекла холодильника. Размытый силуэт, но этого было достаточно. Парень. Высокий. Смотрит прямо на неё, в руках ничего не держит.       Это напрягает.       Слегка ускорив шаг, она выходит из здания. Колокольчик над входом звенит сначала один раз, а затем второй.       — Неплохо, — слышится за спиной.       Голос был лёгким, даже весёлым. Чёрт.       Обернувшись, она увидела его. Парень стоял около двери, оперевшись на стену. Руки убраны в карман шорт, рыжеватые волосы растрёпаны, и весь он какой-то… Слишком расслабленный. Он выглядел так, будто его не волнует ни одна жизненная проблема, прямо как маленький ребенок. Вторая деталь, что отличала его от любых других — подозрительно большое количество шрамов на теле. Везде. Ноги, руки, чёрт, да даже на лице у него была идентичная царапина, прямо как у Люмин. Только на левой щеке, а не на правой.       — Ты о чём? — она делает абсолютно спокойное выражение лица.       Этот парень уже начинает её раздражать.       — О твоём трюке, конечно, — беззлобная усмешка.       — Не понимаю, что ты имеешь в виду.       Люмин достаёт из кармана ключи от машины, чтобы разблокировать её. В любой непонятной ситуации лучший исход — ретироваться. В конце концов, даже если он заметил её шалость, это всего лишь пятьдесят центов. Не станет же он вызывать полицию.       — Ты не из этих мест, — выносит он вердикт.       — А ты у нас, что, здешний шериф? — в её голосе читался сильный скептицизм.       Секунда — и он рассмеялся. Громко и… Искренне? Смех этот был таким заливистым и неожиданным, что Люмин неосознанно напряглась, не понимая, как ей следует реагировать. И вновь этот парень показался ей ребёнком в теле взрослого.       — Нет, — он выпустил последний смешок, — Если бы я им был, ты бы уже бежала.       Она мысленно хмыкнула.       Тишина. Ветер трепал бледного оттенка волосы, за на здании мигал неон. Сейчас всё вокруг отчего-то казалось нереальным, словно она была в странном, но приятном сне. В голове было стойкое ощущение, что этот… Как его зовут? Он ведь не называл своё имя.       — Тарталья, — словно прочитав её мысли, он протянул ладонь.       Ложь. Нескрываемая ложь, чёрт бы побрал этого наглеца.       — Люмин, — кивнула она, намереваясь ответить на рукопожатие. — Если врёшь о своём имени, то хотя бы делай это убедительно.       Вместо того, чтобы повести себя нормально, он поцеловал её костяшки. Нежно, галантно. Так, будто бы они находились на званом балу где-то в Европе, а не стояли около входа в дурацкий и грязный магазинчик близ забытой заправки на обочине трассы. Ей захотелось рассмеяться от всей глупости ситуации. Особенно учитывая, что во второй руке у неё — пакет с упаковкой дешёвых хотдогов. Просто дурость какая-то.       — Пустишь погреться? — в его глазах мелькают чёртики, когда он смотрит в сторону единственной машины на парковке.       — На улице под сорок градусов.       — Тогда охладиться под кондиционером, — улыбка становится шире.       Что с ним не так?       Люмин молча разворачивается, проходя к автомобилю. Он идёт следом.       — Угнанная?       Люмин смутилась. Вязкое чувство в груди не давало ей покоя, оно было ещё более противным, чем ощущение дежавю. Казалось, что Тарталья знает всё о ней, пускай и видит впервые в жизни. Словно она для него — открытая книга.       — С чего ты взял? — она выгибает бровь, открывая дверь и садясь за руль.       Он садится справа, и как только Люмин переводит взгляд на его лицо, видит эту морду с едкой ухмылкой. Весь его вид кричал о том, что он давно всё понял.       Глубокий вздох. И желание ударить то ли себя ладонью по лбу, то ли его кулаком в переносицу.       — Допустим. Что с того? — она заводит машину.       Из барахлящего радио снова играет блюз. Там, что, только одна станция? Её уже тошнит от этих мелодий.       — Давай ограбим банк.       — У тебя странный пунктик на то, чтобы оставлять мои вопросы без ответа, — нахмурилась Люмин, — Подожди, что ты только что сказал?       Хитрый лис улыбается. Лис играет, он вальяжно тянется к кнопкам управления, делая эту осточертевшую музыку тише. Лис только сейчас смотрит на неё, и в синеве его глаз плещется буря.       — Давай ограбим все банки мира, — буря в глазах становится ещё ярче, она зверствует в океане так, будто считает себя единственной хозяйкой.       Если бы в эпицентре этого шторма был корабль, то он бы не просто пошёл на дно: его бы разорвало на тысячи дощечек.       Лис надавливает, на контрасте со своим взглядом чересчур нежно берёт ладонь Люмин в свою. Медленно оглаживает пальцем, ведёт по ней так осторожно, словно она — тончайший фарфор, который может расколоться от малейшего неаккуратного движения. Лис продолжает смотреть на Люмин неотрывно, с напором и азартом.       — Ты сумасшедший, — не находясь, что ответить, говорит она.       — Сойди с ума со мной, — он оголяет клыки, — Это весело.       Через полчаса парковка около заправки была пуста. А спустя полгода эта неадекватная парочка и вправду поднимет на уши весь Техас своими выходками.       Лис выиграл.

***

      — Когда относительно них началось расследование, мы шерстили записи с камер близ города Уайли — именно там было их первое дело. Предположительно, они познакомились на заправке, в магазине, и сразу уехали оттуда на угнанной машине, — объясняет Чжун Ли.       В аудитории жарко. Хочется открыть окно, вот только станет хуже.       — Почему их не вычислили сразу? — послышалось с первых парт.       Ох, если бы всё было так просто…       — То было дело двадцатилетней давности, — мягко улыбнулся он. — Камеры тогда стояли далеко не везде, да и на их записях разглядеть лица было практически невозможно.       Чжун Ли помнит всё, будто это было вчера. Он помнит, как они всем отделом отсматривали сотни часов записей видеонаблюдения, чтобы поймать хоть какую-то зацепку. Эта парочка была загадкой для любого полицейского тех времён, ведь следы они подчищали слишком искусно. Разумеется, сейчас бы их поймали в два счёта, только попробуй они ограбить хоть продуктовый ларёк… Тогда же они выносили тысячи долларов из банков, умело скрываясь от погони.       Психология тогда не была развита настолько, чтобы составить чёткие психологические портреты, однако сейчас было ясно: они играли. Не воспринимали всё так, словно это было реальностью.       — Какой была их первая совместная работа? — спросила девушка с конца аудитории.       — Ограбление банка.       По помещению прошёлся шёпот.       — Вот так сразу? — Беннет выглядел удивлённым. — Они ведь даже не знали привычек и повадок друг друга! И решились тут же взяться за такое серьёзное преступление?       О, это было непонятно даже самому Чжун Ли. Как? Как почти незнакомые люди могли так чувствовать и понимать друг друга? Если отречься от морали и закона, то это невероятный пример слаженной работы. Без слов, без знаков. Каждый раз, когда за ними велась открытая погоня, Тарталья и Люмин ни разу не разговаривали друг с другом. Они просто на интуитивном уровне знали, что сделает напарник в следующую секунду.       — Да, — кивнул он. — Конечно, это был не крупный банк, но ограбление есть ограбление. — Всё произошло быстро, почти незаметно из-за того, что они всегда работали только вдвоём. Команду из преступников заметить легко, а вот ничем не примечательную парочку…

23:02

Всё тот же город Уайли.

Штат Техас.

      Комната дешёвенького мотеля пахла пылью и старыми деревяшками. На зелёном ковролине красовался след от чего-то, что было разлито здесь очень давно. Вид из окна был далеко не самый презентабельный: оно выходило на грязную стену полуразрушенного здания рядом.       — Романтика, — с сарказмом сказал Тарталья, глядя на порванные занавески. — Ты всегда так делаешь?       — Как?       Люмин перебирала то, что может пригодиться. Она сидела на кровати, которая скрипела от каждого движения.       Почти все деньги они потратили на поддельные документы, поэтому сейчас на покрывале лежала лишь пара сотен долларов. Рядом, накрытый одеялом, таился пистолет. Люмин взяла его в руку, с наслаждением чувствуя тяжесть и проверяя обойму. Полная.       — Перепроверяешь всё по три раза, — улыбнулся Тарталья.       Щелчок. Она вставила магазин обратно.       — Нет, — хмыкнула. — Иногда по четыре.       Он усмехнулся, принимаясь расхаживать по тесному номеру. Тарталья выглядел таким спокойным, будто они готовятся сходить в продуктовый, а не провернуть такого масштаба авантюру. Ни одна мышца его тела не была напряжена, а отличие от Люмин, у которой вот-вот начнёт дёргаться глаз.       Она не знала, почему именно сейчас её накрыла тревога. Боже, в конце концов, она ведь уже грабила. Более того, в одиночку! Сейчас у неё даже есть напарник, который в критической ситуации может прикрыть, есть оружие. А она трясётся, как маленькая девочка. Стыд-то какой.       — Никаких проблем быть не должно, — Тарталья бросил на столик карту. Бумажную.       — Серьёзно? — она выгнула бровь.       — Так надёжнее. Никакого цифрового следа, — пожал плечами.       Что ж, в этом был смысл. Меньше всего Люмин бы хотелось, чтобы информация о них просочилась в сеть. Тарталье нужно было довериться: что-то подсказывало ей, что он знает об их ремесле гораздо больше.       — Так ты не шутил? Банк? — она подошла к столу, разглядывая карту.       На ней была просто куча пометок: маркером, ручками разных цветов. Какие-то круги, стрелки, цифры и подписи.       — Маленький, находится в пригороде. Мы не обогатимся, но вынесем несколько тысяч, — ухмылка, — Один вход и один выход, камер почти нет, а если и есть, то они с прошлого века там стоят. Нас не вычислят.       — А охрана?       Люмин начала потихоньку заряжаться уверенностью, смотря на то, как расслабленно себя чувствовал напарник. Видимо, отсутствие чувства самосохранения — заразная штука.       — По одному дряхлому деду на каждую дверь в здание. Внутри ещё пара. Уверен, они даже ни разу в жизни не стреляли. Не удивлюсь, если пистолеты у них бутафорские, для виду, — Тарталья зевнул.       Он зевнул. Чёрт возьми, они составляют план ограбления банка, а этот придурок зевает! Их же убить могут, если поймают.       — Ты там уже был, — скорее с утверждением процедила она.       — Конечно, — усмешка.       — И?       Тарталья задумался на секунду.       — И решил, что одному будет скучно.       Эта его улыбка сводила Люмин с ума. Она не понимала, как так легко можно относиться к подобной ситуации. Разве он не должен точно так же волноваться? На кону их свобода, в лучшем случае. В худшем — жизни.       — Какая глупая причина, — нахмурилась она.       — Зато честная, — в глазах его бегали смешинки.       Следующей ночью будет их первое совместное дело. Следующая ночь определит их судьбу.