Экзамен

Чонгук знал, что это неправильно. Он знал это, когда оставался после уроков «проверить контрольные». Знал, когда ставил Тэхену тройки за полупустые листы, чтобы тот приходил на пересдачу. И точно знал, когда впервые сжал пальцами его затылок, прижимая лицом к учительскому столу. Но Тэхен сам хотел. Сейчас в кабинете темно. Только настольная лампа вырывает из мрака гору бумаг, початую бутылку воды и Тэхена, стоящего на коленях между ног учителя. Его форма расстегнута, галстук болтается на шее, рубашка выбита из брюк. А брюки… они спущены до колен вместе с бельем, и Чонгук небрежно водит подошвой ботинка по обнаженному стояку Тэхена — слишком мягко, чтобы доставлять удовольствие, слишком грязно, чтобы это было просто игрой. — Ты даже не старался на экзамене, — голос Чонгука ровный, ленивый, как у человека, который давно все решил. — Три ошибки в простейшем тесте. Это специально? — Да, — выдыхает Тэхен, глядя снизу вверх. Его губы блестят от бальзама, щеки горят. — Хотел остаться. С вами. — С «вами»? — Чонгук надавливает ботинком сильнее, и Тэхен вздрагивает, закусывает губу, чтобы не застонать. — Мы же договаривались. Как называть меня, когда никого нет? — Учитель… — шепчет Тэхен и тут же поправляется: — Господин Чон Чонгук. — Умница. Чонгук убирает ногу, откидывается на спинку стула, расстегивает ширинку. Его член уже твердый, толстый, в темноте блестит влажная головка. Тэхен смотрит, не моргая, облизывает губы. — Подползи. Тэхен движется на коленях, скользя по холодному линолеуму. Останавливается прямо перед учителем, и его лицо оказывается на уровне паха. Чонгук берет себя в руку, медленно водит вдоль ствола, но не дает Тэхену взять в рот. — Сначала скажи, зачем ты провалил экзамен. Честно. — Хотел, чтобы вы меня наказали, — голос Тэхена становится ниже, хриплее. — Хотел, чтобы вы меня трахнули. У себя в кабинете. Как шлюху. — А ты шлюха? — Да, — Тэхен кивает, сглатывает. — Ваша. Чонгук сжимает его челюсть, заставляя открыть рот шире, и неспешно входит. Не глубоко — только головку. Тэхен сразу начинает сосать, жадно, с влажными звуками, работая языком и щекой. Но Чонгук кладет ладонь ему на макушку и отстраняет. — Нет. Я не говорил, что можно. Тэхен замирает с открытым ртом, кончик языка касается нижней губы. Из уголка глаза течет слеза — не от обиды, от голода. — Руки за спину. Тэхен послушно заводит руки, сцепляет пальцы. Чонгук достает из ящика стола широкий скотч — приготовил заранее. Туго обматывает запястья, потом тянется к галстуку ученика, завязывает его на глазах. Тэхен слепнет, дышит чаще. — Скажи пароль, — шепчет Чонгук ему в ухо. — Еби меня, учитель, — выдыхает Тэхен. Чонгук улыбается в темноте и толкается в рот резко, на всю длину. Тэхен давится, горло спазмирует, но он не отстраняется — только мычит, сглатывает, пускает слюни по подбородку. Чонгук берет его за волосы, наматывает на кулак и двигает сам: глубоко, грубо, насаживая ученика на член, как на кол. Тэхен сипит, задыхается, из-под повязки текут слезы, смешиваясь со слюной и спермой прошлого раза — Чонгук не давал ему смывать, приказал быть грязным. — Стоп, — Чонгук выходит, тяжело дыша. Тэхен кашляет, давится воздухом, лицо мокрое, волосы слиплись. Он не видит, но слышит, как учитель встает, обходит его, слышит звон ремня — снимает с брюк. — На стол. Животом вниз. Тэхен поднимается на ватных ногах, натыкается на край стола, ложится грудью на холодное дерево. Попа оголена, ягодицы сжаты. Чонгук сдирает с него брюки и трусы окончательно, оставляет в одних носках и рубашке. Ремень складывает вдвое. — Считай вслух. Первый удар — звонкий, хлесткий. Тэхен взвизгивает, пальцы вцепляются в край стола. — Один… Второй — ниже, по седалищу. — Два… бля… Третий — в то же место, на перекрестье. — Три-и… — скулит Тэхен, выгибается, но не пытается уйти. На коже уже проступают красные полосы. Чонгук бьет еще четыре раза, каждый раз вкладываясь в движение, как в спортзале. Тэхен сбивается со счета, плачет, молит о пощаде, но цифры называет. К десятому удару его задница горит, полосы вздуваются, некоторые — с капельками крови. Тэхен дрожит, вжимается в стол, и между его ног видно — он стоит как камень, с мокрым пятном на животе. — Ты кончал от порки, грязный ублюдок? — Чонгук бросает ремень, проводит ладонью по горячей коже. Тэхен всхлипывает. — Не кончал… только предэякулят. Я держался. — Молодец. Будешь награжден. Чонгук смазывает пальцы — слюной, потому что смазка в другом ящике, а ждать не хочется. Входит в Тэхена сразу два пальца, сухо, жестко. Тэхен кричит, бьет ногами по ножке стола, но Чонгук второй рукой давит на поясницу, пригвождая. — Терпи. Ты хотел наказания. Он разминает почти без подготовки, растягивая так, что Тэхен скулит от боли пополам с удовольствием. Потом достает пальцы, становится сзади, пристраивает головку к сжатому анусу. — Последний шанс сказать «нет», — шепчет Чонгук, наклоняясь к уху Тэхена, но не снимая повязку. Чонгук входит одним толчком — глубоко, до упора, разрывая внутреннее сопротивление. Тэхен выгибается дугой, роняет голову на стол, крик застревает в горле. Чонгук дает ему секунду привыкнуть, потом начинает двигаться — медленно, смакуя каждый сантиметр. Тэхен сжимается вокруг него, горячий, тугой, влажный от крови и слюны. — Так хорошо? — спрашивает Чонгук, трахая ровно, глубоко. — Да… да… бля… — Тэхен уже не говорит, он мычит, впивается ногтями в столешницу, царапает дерево. Чонгук ускоряется. Его бедра хлопают по обожженной заднице, каждый толчок заставляет Тэхена скулить громче. Кабинет наполняется звуками: влажные шлепки, тяжелое дыхание, хриплые стоны, скрип стола. Чонгук срывает с Тэхена повязку — глаза красные, щеки мокрые, губы разбиты в кровь. — Смотри на меня, когда кончаю в тебя. Чонгук переворачивает его на спину, задирает ноги себе на плечи и входит снова — теперь лицом к лицу. Тэхен смотрит на учителя снизу: блестящий лоб, темные глаза, твердые губы. Он тянется к его лицу, но Чонгук перехватывает его руки, прижимает к столу над головой. — Не трогать. Только смотреть. Тэхен послушен. Он смотрит, как Чонгук нависает над ним, толкается в него снова и снова, как член выходит и заходит, блестящий, как животные бедра сжимаются. Тэхен чувствует, как его собственная эрекция трется о рубашку учителя, как оргазм подкатывает волной. — Можно мне, господин? — шепчет он, еле ворочая языком. — Нет, — Чонгук замедляется, почти останавливается. — Я не кончил. Ты кончишь после меня. Внутрь себя. — Как… — Тэхен путается в мыслях. — А вот так. Чонгук выходит, быстро надрачивает член рукой, пару движений — и кончает Тэхену на живот и грудь. Теплые толчки попадают на ключицы, на соски, на вздымающиеся ребра. Тэхен всхлипывает, глядя на белую жидкость, стекающую по его телу. — А теперь — лижи, — командует Чонгук, садясь на стул. — Собери все языком. И не проглоти — в рот держи. Тэхен садится, дрожа, и наклоняется к собственному животу. Проводит языком по сперме, собирает, как сливки. Набирает полный рот, поднимает глаза на учителя. Чонгук смотрит на него — грязного, избитого, с наполненным ртом, стоящим на коленях посреди класса. — Глотай. Тэхен глотает, шумно, с наслаждением. Открывает рот — чисто. — А теперь, — Чонгук встает, поправляет брюки, снова становится строгим учителем, — пересдашь экзамен завтра. Если снова провалишь — заберу домой. И не выпущу неделю. Тэхен улыбается разбитыми губами. — Как раз хотел попроситься на дополнительные занятия. Чонгук щелкает его по носу, потом наклоняется, целует в лоб — почти нежно. — Сучонок. — Ваш, — отвечает Тэхен, потирая связанные руки.