На посрамление Королю

Юноша злобно шипел сквозь стиснутые зубы, пока его с силой волочили двое даксов по уже осточертевши знакомому коридору. Вперёд. На аудиенцию к Королю. Разбитая губа саднила и пульсировала, а вкус крови во рту заставлял горло сжаться от тошноты. Его тащили грубо, не заботясь о том, успевает ли тот за стражей, не подворачивает ли ноги, находится ли он ещё в сознании. Если нужно будет, его проволокут, как мешок мяса, лицом вниз, сдирая кожу о землю и пол, у них хватит на это сил. Юноша знал. Огромные позолоченные двери с грохотом отворились. В глаза ударил яркий свет, а уши наполнила далёкая музыка. Раздались испуганные вздохи, а затем шёпот и смешки. Придворные с отвращением и пренебрежением расступились перед стражей, позволяя им выволочь парня на середину зала, туда, где на вершине огромной золотой лестницы восседал он. Доминус Тракс. — Так-так, что это мы тут видим? — раздалось громогласно и язвительно, — грязная, вонючая, помойная крыса! — Лодун, главный палач короля. Этот голос юноша узнал сразу и глаза его налились кровью от бешенства. Чужие шаги эхом разнеслись по залу. Шаг. За. Шагом. — Какая наглость — думать, что можешь ускользнуть от взора великого Доминуса Тракса! Сбежать, заползти в грязную канаву, как ты обычно и делаешь, щенок! Смотри, когда я с тобой разговариваю! Чужие холодные руки с силой схватили его за челюсть, задрали голову вверх. В глаза вновь ударил яркий свет и парень зажмурился, зашипел, как гадюка, которую пытаются растоптать сандалией. Тот попытался дёрнуться, но чужая хватка была слишком сильная. Как всегда. Презрительная насмешка на лице-маске фарфоровой куклы заставила парня злобно зарычать. Тот попытался дёрнуть корпусом, спихнуть держащих его даксов, но только лишний раз ерепенился, как взбешённый кайт. — Тц! Тише-тише! — презрительно сжал его подбородок мужчина, — маленький, непослушный поганец! Удивительно, что нам потребовалось столько времени, чтобы выловить такую дрянь. Ну-ка, будь хорошим мальчиком и скажи, ты всё это время прятался сам или кто тебе помог? — Катись в бездну, урод! — злобно зарычал юноша и попытался вскочить на ноги, за что его болезненно усадили обратно на колени. — Тц! Какое сквернословное чудовище! О, господин, Вы только поглядите на него! Никакого уважения к правителю! — Кукла отошла в сторону и перед взором парня предстал он. Король. Тракс, как обычно, высоко возвышался над простым людом, как истинный орокен, как бог. Вид его был, как всегда, полный скуки и насмешки, будто смотрел он не на живого человека, а на ползущую вошь. Грязную и вонючую. — Мы добавим сквернословие в список твоих преступлений, поганец! — громко, почти торжественно объявил Лодун. По залу расползлась наигранные, ошарашенные вздохи слуг и низких чинуш. — Делай, что хочешь… — таки вывернул голову из лап палача парень. — Он ещё и дерзит! — искренне отвратился тот. — Ты хоть знаешь перечень своих злодеяний, невежа?! Тебе пристало ползать перед нами и умолять о пощаде, быть может, тогда мы даруем тебе милосердную смерть. Прямо сейчас! Приклони голову и умоляй Короля! Можешь начать ползать и целовать мне ноги, если это поможет тебе настроиться! Преступник скривился и сердце его пропустило удар. Волна мурашек скользнула по спине. Тот задрал голову и посмотрел на Доминуса Тракса. Его высочество, восседая на своём троне, даже и пальцем не пошевелил. Его маска выражала лишь ликующую ухмылку. Он знал, что уже победил. — Ладно… Ладно… — юноша сбивчего зашептал. — Я скажу… — Лодун аж недоверчиво обернулся, казалось, глаза его пустой маски расширились, но это, наверное, было просто игрой света. — Я скажу Его Высочеству… — он посмотрел прямо на Доминуса Тракса. — Пошёл… Ты… Нахер… Зал ошарашенно вздохнул. Воцарилось молчание. Преступник мрачно усмехнулся. — Ах, ты, мелкий, поганый мальчишка! — палач яростно зарычал и выхватил из ножен свой кинжал. Замахнулся. Юноша спокойно закрыл глаза. Наконец это закончится. А потом он воскреснет снова, чтобы затем снова быть казнённым. Как и до этого. Как и до этого до этого. Навсегда. — Хм, забавно… — вдруг разорвала тишину чужая насмешка. Обвиняемый ошарашенно распахнул глаза. Король смотрел прямо на него своими светящимися глазами и вальяжно перебирал пальцами. Гнев на милость. Милость на возможность жить. Пока ещё. На короткое время. — Ваше Высочество?.. — Лодун замялся, но затем спрятал кинжал и торжественно взмахнул руками. — Ах, узри, простой люд, всю мудрость и милосердие нашего Короля! — зал наполнился монотонными убаюкиваниями. — Считай, тебе повезло, червь! Доминус Тракс решил повременить, сполна обдумать твои злодеяния, чтобы вынести самый справедливый приговор, выбрать ту казнь, которую ты по-настоящему заслуживаешь! Юноша злобно усмехнулся. Ну да. Как же иначе? — Позволь мне напомнить! — сделал тот жест, словно облизывает пальцы и вытащил из ниоткуда длинный пергамент. — Ты сбежал из тюрьмы! «Конечно, — подумал обвиняемый, — вы собирались четвертовать меня с помощью кайтов…» — Убежал от стражников, когда те пытались тебя остановить! Покинул стены города без специального разрешения! Скрывался от нас почти девять дней! «И скрывался бы дальше, если бы меня не выдали…» — руки юноши онемели, а лопатки затрещали от неудобной позы, в которой его держали. — И вместо того, чтобы раскаяться, ты… Постойте-ка! Действительно! — преступник недоумённо поднял голову. Доминус Тракс смотрел прямо на него. Его пальцы металлической конечности поглаживали подлокотник трона. — В каком ты только виде пред нами предстал? — Лодун снова грубо схватил его под челюсть. — О, вы только посмотрите на него… — начал тот крутить его лицо в разные стороны. — Весь… в какой-то грязи… Тебе не стыдно? — Катись в бездну… — Он ещё и огрызается. Прелесть какая. Скажи мне, помойная крыса, в каком овраге ты валялся? — тот обернулся на полный тронный зал зрителей, — а он валялся! Поглядите, какой кусок мусора! Да размазанное дерьмо куаки по моей подошве было бы симпатичнее! — все присутствующие, кроме короля, издевательски засмеялись. — И как ты вообще думал противостоять нам? Как только мы тебя нашли, ты сразу же залился слезами и начал умолять: «О, нет, пожалуйста, только не приводите меня обратно, только не к Его Высочеству! Оставьте меня гнить в этой канаве, мне так это нравится!» Юноша злобно стиснул зубы и лицо его против воли покраснело. Тот отвёл взгляд. — Ты как будто специально умолял нас привезти тебя именно сюда, — вдруг чужие фарфоровые пальцы коснулись его лица и… мягко огладили?.. — Конечно, видит Король, ты наверняка провёл эти ночи в той сырой пещере, сжавшись калачиком, хныча и дрожа. Без доброго присутствия Его Величества, без защиты каменных стен Дувири, без тёплой еды и постели, что обеспечивала тебе тюрьма… «Д-да что они такое несут?! — недоумённо распахнул веки обвиняемый, — это… Что-то здесь не так! Такого раньше не было…» — Наверняка тебе было так страшно и одиноко… — пальцы огладили его покрытые румянцем скулы, — ты же никогда не сбегал от нас на такой длительный срок… — Сердце преступника заколотилось. Жар распространился по телу. От испуга и от смущения. Недоумения. — Тебе, наверняка, так хотелось, чтобы тебя кто-то приласкал и пожалел… — Ч-что?.. — парень смущённо хлопал ресницами, чувствуя, как краснеет ещё сильнее. Что вообще происходит?! Это не по сценарию! Ему просто должны были отрубить голову и дело с концом! Что произошло, что… Тот посмотрел на Доминуса Тракса, тот, закинув ногу на ногу, казалось, издевательски прожигал в нём дыру. Это… Это он! Это он что-то сделал! Это его какая-то новая игра! Игра, в которую он ещё не умел играть! Это не по сценарию! Так неправильно! Вдруг рука куклы впилась в его рыжие волосы и дёрнула голову вниз. — Подумать только, — причитал Лодун, — мы так о тебе позаботились, вместо того, чтобы прирезать и бросить в мусорную яму, где тебе и место, а ты даже не соблаговолил выглядеть перед Королём… уместно… Эти рваные тряпки… все грязные… И ты считаешь, что смеешь появляться перед своим господином в таком виде?! — гневно прорычал палач и вдруг резко дёрнул обвиняемого за грудки. — Дрянь! — удар искусственной руки пришёлся по щеке, не сильный, скорее унизительный. Кровь уже не знала к какому участку лица приливать… — Да в чём мать родила ты будешь более пристойно выглядеть перед Королём! Точно… — мужчина затих, — так и поступим… — Ч-что?! — юноша испуганно распахнул глаза и задёргался. Лодун выхватил кинжал и приставил его к груди обвиняемого. — Держите его покрепче… — Даксы до хруста в костях сжали его в хватке. Одно движение и они просто раздробят его руки! Лезвие вцепилось в ворот одежды парня и с силой скользнуло вниз. Послышался треск ткани. — Ч-что ты творишь?! Прекрати! — С него сорвали одежду, как ненужные тряпки, швырнув их на землю. Голая накаченная грудь предстала перед голодным взором палача. — Хватит! Останови это! — испуганно прокричал преступник прямо наверх, ему, богу. — Тракс, останови его! — Доминус ничего не предпринял, лишь поменял положение, ребячески закидывая ноги на трон. — Пожалуйста! Даксы швырнули его лицом в пол лишь за тем, чтобы вывернуть из рукавов и оставить топлес. Схватили снова. Их металлические ладони болезненно сжались на голой коже, выбивая весь воздух из лёгких. Лодун сверкнул пустыми глазами маски и вцепился в пояс заключённого. Юноша испуганно зашептал: — Н-не надо… С него стянули штаны. Те с шуршанием рухнули на пол и собрались грудой у коленок. Парень подавился стоном. — Так-так… И что это у нас здесь такое?.. — зал затих. Лодун небрежно обводил пальцем его тело сверху вниз, пока не остановился на пушистой дорожке лобковых волос под пупком. — Поганый мальчишка даже не считает нужным носить нижнее бельё? — зал разразился смешками и юноша смущённо сжался. — И как нам теперь к тебе относиться, зная, что ты… снуёшь вокруг, бесстыдно тряся своим… примитивным мясным отростком, — фарфоровая кукла резко схватила его за обнажённый болтающийся член. Парень испуганно заскулил и заёрзал бёдрами. — Как отвратительно, — презрительно зашипел тот и вдруг обхватил чужой пенис посильнее, покрутил его в ладони. — Х-хватит… — Мерзкая живая плоть… Вульгарщина… — пальцы резко схватили и оттянули крайнюю плоть. — Ах! Н-не надо! — Преступник униженно зажмурился и попытался свести ноги. Двое стражей тут пресекли это и перегородили ему путь своим голенями, запутав их вместе. Человек лишь мог беспомощно сдирать кожу об острый металл железных даксов. — Ещё и такое огромное… — цокнул тот, обхватывая ствол в холодной ладони. — Подобной низшей мрази, как ты, стоило иметь убогие половые органы поменьше. — В зале зашептались. Чинуши и низкие слуги начали с любопытством подбираться ближе. Лодун навис над ним и усмехнулся: — Бесстыдный мальчишка. — Юноша испуганно завозился, тяжело дыша, холодный фарфоровый палец коснулся обнажённой головки. Человек вздрогнул и поддался задницей назад, но тут чьи-то руки схватили его сзади. Тот испуганно обернулся. Какой-то хлипкий, жалкий слуга подполз к нему на коленях и ладонью сжал его крепкий, мускулистый зад. Судя по мычащему вздоху, кукле понравилось прикосновение к горячей живой плоти и та нервно, с наслаждением начала массировать и раздвигать их, обнажая плотно сжатое колечко мышц. — Х-хватит! Отвалите от меня, ублюдки! — кто-то ещё погладил его по пояснице. — Как ты выражаешься перед Королём?! — Лодун резко схватил его за висящую мошонку, заставляя парня пискнуть. Рука мужчины начала совершать мучительно медленные поступательные движения по его стволу. Осуждённый застонал и укусил себя за опухшую, разбитую губу, чувствуя вкус крови на зубах. — О, Доминус Тракс, только поглядите! — палач резко отпрянул от юноши, всё ещё держа его за половой орган. — Ему это нравится! — Человек униженно захрипел. Его Высочество смотрел прямо на него. Видел его… в таком виде… — Посмотрите, Властитель, у этой поганой шлюхи хватает наглости возбуждаться, пока мы отчитываем его! — внизу живота непреодолимо пульсировало, по бёдрам поползли противные мурашки, пока чьи-то пары рук лапали его и тискали. — Фу, этот мясной отросток ещё более мерзкий, когда наливается кровью. Юноша застонал. Чужая ладонь была гладкой и покрытой струящимися узорами, это было… было… Человек замотал головой. Как всё могло так обернуться?! Его трогали там, где никто… никогда… кроме него самого… — Отвратительно! — по залу расползся хохот. Рука резко отпустила его член и тот жалобно стукнулся о бёдра, повис в воздухе, возбуждённый, крепкий и лишённый внимания. — Ваше Величество, он отказывается опускаться. Прими более пристойный вид, гадкий мальчишка. — Преступник закусил губу и тяжело застонал, в уголках его глаз собрались непрошенные слёзы. Чьи-то холодные пальцы сзади провели от копчика вниз, к его плотно сжатой щели. Внезапно палач зарычал. — Давай, мальчишка, покажи Королю, как ты избавляешься от этого! — Одну его руку резко отпустили из захвата стражи, но прежде чем понять это, мужчина схватил его запястье и заставил собственную ладонь сжаться на возбуждённом члене. — Показывай. Человек униженно вздохнул. Рука его тряслась, от боли, от онемения и… О, семеро… когда она онемела, то её почти не чувствуется и та ощущается как чужая и… Парень громко застонал и толкнулся бёдрами. Глаза его закатились, когда он начал надрачивать сам себе. — Да, давай, червь, позорься ещё сильнее. Как отвратительно… — сальный голос Лодуна щекотал его уши. — Подумать только, и ты делаешь такое постоянно за нашей спиной? — человек захныкал, не в силах прерваться от унизительного самоудовлетворения. — Как какое-то течное животное. — Н-нет, я… — Как после этого тебе не стыдно смотреть в глаза Королю? — преступник задрал голову. Потолок расплывался, но это лучше, чем видит десятки глаз, обращённых на него — Животное есть животное. Даже воняешь ты так же… Это отвращает нежное обоняние короля, эй, стража, — бёдра юноши дёрнулись и электрическая волна прошла по низу живота. О, семеро, он никогда не… так не… Парень сжал ладонь со всей силы, яростно надрачивая себе. Он… он… Внезапно его захлестнуло огненной болью. Кто-то окатил его ушатом ледяной воды. — А?.. А… — испуганно подавился вздохом юноша, мокрый с ног до головы. Тело мгновенно пронзил холод, а ноги стали предательски дрожать. — Вот так, — издевательски протянул Лодун, — может теперь ты будешь меньше вонять, — отовсюду разразился хохот. Человек испуганно и шумно дышал, зубы его начали стучать. Контуженый, тот лишь мог, как котёнок кавата, жалобно стоять на ватных ногах, смотря в пол. — Да и пыл это твой остудило. — Чужая рука снова вцепилась в отпущенное мужское достоинство юноши, заставляя того заскулить. Стояк мгновенно упал, окатанный ледяной водой, но остатки возбуждения ещё бегали внутри напряжённых бёдер и в животе. Парень мученически закусил порванную в мясо губу. — Оу, посмотрите, теперь этот мерзкий мясной отросток стал таким крошечным, — издевательски протянул палач и потеребил в ладони нелепо болтающийся скукожившийся член с мошонкой. — Да пошёл ты… — заскулил парень намного более жалобно, чем собирался. Зубы его стучали от холода, а тело было готово вот-вот взорваться. — Грязный каменный ублюдок… Я обязательно сбегу, а потом перережу каждому из вас глотку. — По залу раздались вздохи и смешки. Человек злобно взглянул наверх, туда, где, ухмыляясь своей пустой фарфоровой маской, сидел ублюдок Тракс. — Ваше Высочество, какая дерзость! Слушай сюда, мелкий гадёныш, — его грубо схватили и повернули на себя, — ещё хоть слово и ты пожалеешь, что… — Чтоб ты сдох… Если бы Лодун был человеком, его глаза бы лопнули от гнева. Тот резко схватился за рыжие волосы и заломал чужую голову назад. Обвиняемый зашипел и челюсть его громко клацнула. Прежде чем тот успел что-то понять, между его лопаток пришёлся удар. — Ты меня уже достал! Заставьте его жевать пыль! В это же мгновение даксы ещё сильнее навалились на юношу и толкнули его лицом в землю. Человек болезненно зашипел, когда разбитая губа и щека грубо ударились о позолоченные полы. — К-х! Пустите меня, ублюдки! — зарычал тот и попытался вырваться, но стоящие на коленях стражи буквально уложили его грудью вниз. Преступник затрясся ещё сильнее, ледяные полы на дрожащей от озноба коже были подобно раскалённому металлу. Вдруг кто-то схватил его за ноги и стал удерживать на коленях, так, что его зад был высоко выпячен всем на обозрение. Юноша не понимал, что они собрались делать, но искра страха поселилась глубоко в глотке. — Пустите меня! Я… Ай! Проклятье! — внезапный удар по ягодицам заставил его позорно закричать. Парень испуганно попытался вывернуться. Он ничего не мог разглядеть! Ещё один удар хлестнул по его обнажённой коже. — Б-блять! — зубы стукнулись об пол. Зад обожгло болью. Он узнал… Это железная рука дакса! Болезненный шлепок снова опустился на ягодицы. Его что, пороли как ребёнка?! — Ч-что… Ай! Хвати… Кх… Прекратите! Юношу не слушали. Удар прилетал один за другим. Тот пытался стискивать зубы, но те болезненно скрежетали, рискуя раскрошиться. Задница онемела и запульсировала. Очередной удар пришёлся по нему как плеть. Человек застонал и зажмурился. Ударная волна заставила мышцы бёдер задрожать. Вибрация уходила прямо вглубь обнажённого тела… Разгорячённое и неукротимое напряжение снова поселилось внизу живота. Он испуганно заёрзал. — Брыкается, как необъезженный кайт, — раздался почти мурлыкающий голос Лодуна сверху. Парень испуганно поднял взгляд и тут же громко закричал, когда шлепок опустился на его задницу, опасно низко, почти по самой мошонке. Тот заскулил. — Тебе что, нравится? — Н-нет! Отпусти меня! Ай! Хватит, ублюдок, я… Пожалуйста, — закричал тот. Вся кожа пульсировала избитая до фиолетовых синяков, до кровоподтёков, до разрыва нежной ткани. Слёзы брызнули из глаз. Лицо полностью покраснело, а в ушах гудела кровь. — Целуй, — веки, дрожа, распахнулись, палач, издеваясь, сунул свою ногу парню почти впритык к лицу. Преступник жалобно шмыгнул носом и приложил губы о чужую костяшку пальцев, торчащих из сандалии. Холод фарфора обжёг его рот. Чужая кожа на вид была такой мягкой и живой… Краска и камень. Ещё один звонкий удар пришёлся по его ягодицам. Парень испуганно зашипел и со всей силы приложился о чужую ногу. Зубы болезненно стукнулись с твёрдой поверхностью куклы. Человек застонал, поднимая жалкий, преданный взгляд на мужчину. — А-ха-ха! Разве я сказал тебе останавливаться? Зал разразился хохотом. Слуги и чинуши, кривляясь, прикрывали свои ухмылки и смотрели на него сверху вниз. Предательские слёзы навернулись на глаза. Парень зажмурился и на ощупь одарил бездушную сандалию ещё одним поцелуем. И ещё одним. Окружающие уже даже не сдерживались, превратив его в посмешище. Ещё один поцелуй. Вдруг его грубо дёрнули за волосы и заставили встать, оперевшись на руки. — Вы только поглядите, Ваше Высочество, эта безобразная шлюха ещё имеет совесть возбудиться. — Юноша застыл. Всё его тело пульсировало от боли и холода, но… Кто-то грубо раздвинул его плотно сжатые ноги. Налитый кровью и истекающий преэякулятом стояк позорно повис между бёдер. Обвинённый скривился, а затем скользнул взглядом вверх по золотой лестнице, на Короля. Обида и унижение ужалили его как пощёчиной. Глаза были мокрыми и красными. Тот смотрел на него, неотрывно, всегда. Чужие светящиеся глаза преследовали его всю жизнь. Они даже проникали под кожу. Он никогда не смог бы сбежать… Вдруг шлепок по щеке вырвал его из мыслей. — Давай, — взгляд упал на кукольное тело Лодуна с распахнутыми одеждами. Голубая кожа с прожилками и гладкий, абсолютно плоский лобок… Разве у дувирийцев не должно быть?.. Или… Стоило юноше об этом подумать, как резко зазвучал скрежет и какой-то механизм пришёл в действие. Прямо из тела палача, открывая специальные створки, вышел… О, семеро… Вдруг раздался чей-то лукавый смех. Короля. Доминус Тракс усмехнулся и пересел поудобнее, пальцы его вальяжно поглаживали подлокотник трона. Парень испуганно покраснел. Перед его лицом возникло что-то, что должно было напоминать член, если бы его изобрела шарнирная марионетка. Белый, длинный, тонкий, совершенно непропорциональный стержень с загнутым вверх концом и округлым, изящным наконечником. Н-нет… Нет! Нет! Нет! Его голову тут же схватили и прижали к чужим гениталиям. Осуждённый жалобно застонал. От чужого члена пахло тёплым, нагретым на солнце камнем. — Давай, — голос палача был низкий и хриплый, — ты знаешь, что делать. Юноша не знал. Он шумно задыхался и боялся даже взгляд опустить от чужого тела. Длинный прибор проехался по его скуле и парень испуганно вздрогнул только от одной мысли, что эта штука может случайно соскользнуть и войти в его глазницу. Диаметр как раз подходящий… Человек поддался вперёд и опустил губы на белый, покрытый позолотой на конце, стержень. Затем ещё, чуть выше. Разбитая губа неприятно мазнула по холодной, шершавой текстуре. Кусок бездушного минерала. Язык скользнул и провёл мокрую дорожку прямо у лобка. Слюна моментально пересохла. — Открой рот, невежа, — зал противно засмеялся. Парень покраснел, чувствуя себя идиотом. Тот боязливо приоткрыл губы. — Шире, — кто-то в зале заржал уже неприлично громко. — Высунь язык. Несмотря на свою ненависть к Лодуну, тот послушно, как преданный кубрау, слушался его шаг за шагом, боясь того, что гнев мужчины может закончиться ударом в лицо или выколотым глазом. Он пошире распахнул челюсть. Внезапно палач грубо схватил его за волосы и в следующее мгновение резко засунул длинный стержень ему в глотку. Человек испуганно выпучил глаза и, задыхаясь, закашлялся. Горло пронзило острой болью. Юноша закричал и пытался вывернуться, но кукла лишь прижала его ближе: — Ты слишком шумный, твои оры не понравятся королю… — человек испуганно захрипел и вцепился в чужие твёрдые коленки, вдавливая ногти вовнутрь об камень. Взгляд кинулся наверх. Мужчина смотрел на него пустой маской, но голос его был тихим, спокойным и без пущего драматизма. Палач поддался бёдрами назад и стержень проехался по языку, вызывая жжение. Рот юноши освободился, но раньше чем тот вырвался, мужчина снова засунул свой член глубоко в глотку. Человек закричал и начал давиться. Горло сжало от рвотных позывов и мерзкий звук раздался по всему залу. Окружающие засмеялись. Лодун пугающе молчал… Тот двинул бёдрами снова и вновь адская боль пронзила тело осуждённого, когда округлый наконечник стержня вдавился в его глотку. Горло вновь сжалось, из глубины желудка вырвалась смесь желчи и слюны, заполнив рот, выливаясь на пол и, знают семеро, как бы не было мерзко, это хоть немного смазывало чужой ствол… Преступник замычал и из глаз его полились слёзы. Нос обожгло желудочным соком и заставило кашлять снова и снова. Ногти треснули и заскрипели на чужих бёдрах. Этот половой орган вообще не был придуман для секса, это орудие пытки. В мягкое податливое тело буквально вдалбливали кусок твёрдого камня, насаживали на кол, раздирая стенки горла в кровь. Парень рухнул на четвереньки. Головка стержня ударила по его позвонкам через мягкие ткани изнутри. Его снова вырвало, покрывая чужой половой орган смесью вязкой слюны с вкраплениями и крови. Лодун что-то сказал и поправил его голову. Парень ничего не слышал. Писк в ушах и вспышки перед глазами заставляли его беспомощно дрожать. Он даже не заметил, как кто-то лапал его сзади, пока покрытый гематомами зад не обожгло от острой боли. Человек задышал через рот и из носа его запузырилась желчь. Он не мог обернуться и только догадывался, что, наверняка, какой-то мерзкий кукольный старикашка навалился своим телом между его бёдер. Преступник, как дикий кайт, попробовал лягнуться, но удар железной ладони по избитому крупу заставил его утихнуть. Тот поднял заплаканный взгляд. Чьи-то дрожащие руки коснулись его плотно сжатой щели. Палец через силу проник в анус, твёрдый и, очевидно, смазанный чем-то вязким и скользким. Человек замычал и непроизвольно сжал зубы вокруг чужого стержня. Никакой реакции, только боль в резцах и малярах. Кукле было всё равно. — Успокойся, — всё так же серьёзно, в его пустых глазах человек увидел злость и усталость, сказал палач, — развлекай короля. Чей-то палец унизительно ковырялся в его заднице. Как хорошо, что у всех жителей дувири не растут их искусственные ногти… Внезапно тот покинул его тело и задница мгновенно схлопнулась. Парень выдохнул. Сзади зашептались, а тот, кто занимался его задним проходом, запыхтел и зазвенел какой-то посудой. Плотно сжатого колечка мышц снова коснулись пальцы, но уже более сильно смазанные. Те попытались впихнуться вдвоём, но застряли в плотно сжатом сфинктере, а густые капли масла осели вокруг и хлынули вниз, стекая по мошонке. Юноша вздрогнул и холодок прошёлся по бёдрам, яички жалобно поджались. Кукла сзади смущённо хрюкнула и вскрикнула, когда, судя звуку, кто-то отвесил ей оплеуху. Казнь продолжалась. Человек уже не сопротивлялся, глаза его закатывались. Стержень внутри уже не двигался, просто подвесил осуждённого за глотку. В сердцах парень подумал, быть может, ему просто разбежаться, со всей силы навалиться и проткнуть себе горло. Он будет умирать медленно, но когда-нибудь это закончится. Смерть подарит облегчение. Но нет… Король не позволит ему умереть, он будет воскрешать его снова и снова. Любимая игрушка Тракса не может выйти из игры без помпезной концовки… Чьи-то скользкие пальцы снова вошли в его задницу. Юноша застонал и булькающе выдохнул. Ягодицы пронзила боль, когда кукла попыталась их развести для лучшего доступа. Преступник зажмурился и прогнулся в пояснице, раздвинул ноги как можно более широко, чтобы гематомы больше не трогали. В ответ на это зал ехидно засмеялся. Преступник жалобно поднял взгляд на палача и тот похлопал его по щеке. Стыдно признаться, но парень рванул к этой ласке, как обиженное животное. Наконечник стержня снова болезненно упёрся в заднюю стенку горла. Пальцы сзади исследовательски его прощупывали изнутри, словно впервый раз вкусив тепло человеческой плоти, как обвиняемому подумалось, это, скорее всего, было правдой. Незаметно для себя осуждённый перестал ощущать то тугое растяжение в своём заднем проходе, пальцы, играющие с его задницей, стали то и дело двигаться так, что тупая истома снова поселилась в районе промежности, заставляя бёдра подёргиваться. Парень униженно зажмурился. Как он до этого докатился? Он стоит на четвереньках перед кучей народа, перед Траксом, с каменным членом в глотке и сам раздвигает ноги, прогибается, чтобы какому-то уроду было удобнее растягивать и заливать маслом его задницу… Он… Просто очень устал… Внезапно каменный стержень вытащили из его рта и парень слюняво закашлялся. Лодун резко ударил его звонкой пощёчиной по лицу и обошёл сзади. Юноша рухнул в пол и вывернул голову назад. Лишь бы не чувствовать взгляд, лишь бы не видеть Короля перед собой… Палач грубо спихнул растягивающую его задницу куклу. Существо замычало и с жалобным хрипением уползло в сторону. Парень скривился. Это был какой-то тощий, трясущийся калека. Быть может, его держат тут как такого же пленника, как и он сам… Внезапный удар по избитым ягодицам заставил его придти в себя и закричать. Дыхание сбилось, а сердце заколотилось. В его бёдра вцепились и снаружи сфинктера что-то коснулось. — Н-нет, п-пожалуйста… — хрипло зашептал он. Наконечник стержня вошёл первым. Человек истошно закричал. Кишечник сжало спазмом и ему резко стало невероятно холодно. Лодун двинулся. Преступник закричал ещё раз. Горло его саднило и пульсировало, выходило лишь бульканье и хрипы… Стержень, ненормально изогнутый вверх, насильно раздвигал плотные стенки прямой кишки, вгонял и выгонял из неё воздух при каждом движении. Юноша скулил и плакал. Кровь из его разодранных пальцев окрасила золотые полы красным. Он смотрел вниз и видел, как капли слёз собираются позорной лужей под головой. Никто не смеялся. — Б-больно… — Член палача легко скользил в его смазанный зад, проникал сантиметр за сантиметром, пока не заставлял юношу закряхтеть от чувства, будто мужчина прорвал какие-то внутренние границы, начал растягивать его настолько глубоко, что преступник чувствовал его движение, как инородное шевеление в кишках. Все внутренности парня как будто перемешивали. Это было слишком странно. Так не должно было быть. Это не то, что он представлял себе… не… Человек громко заныл. Колени убито трещали. Его тело ёрзало и швыряло по полу от грубых размашистых толчков. Руки тряслись. — Б-больно, п-пожалуйста… — дрожаще скулил тот, — х-хватит… Я… Вдруг в почти полной тишине раздались шаги. Куклы вздрогнули и поражённо затихли. Человек поднял взгляд. Доминус Тракс. Король спускался к нему с лестницы. Шаг. За. Шагом. Медленно. Мучительно. Величественно. Как он это всегда делает. Преступник побледнел и уткнулся лицом в пол. Не смотреть… Не смотреть… Его затрясло. Его высочество остановилось прямо перед ним. Юноша чувствовал, как его тяжёлая, гнетущая фигура нависла над ним. Глаза парня бешено распахнулись. Он резко дёрнулся и вцепился в чужую щиколотку. Зал вскрикнул. — П-пожалуйста, прекрати… Хватит… — рвано зашептал осуждённый, длинные рыжие патлы закрывали лицо, глаза были сумасшедшими. — Мне очень больно, Тракс… Я… — Ты сам-то в это веришь? — тот усмехнулся, — или просто боишься? Парень ошарашенно взглянул на короля. Зубы его застучали. Тракс хмыкнул. Железная рука коснулась чужой шеи, положила палец и огладила место между позвонками, там, где человеку уже сотни раз рубили голову. Дышать стало тяжелее, как в петле. Внезапно чужой член сзади совершил толчок. Юноша закричал и зажмурился. Слёзы брызнули из глаз, лицо покраснело, а возбуждение волной покатилось между бёдер. Человек хотел провалиться сквозь землю. Налитый кровью стояк нещадно пульсировал, несмотря на адские муки. Животное. Вот он кто. Парень заскулил, когда толчки продолжились. Он шумно выдохнул. Прямо перед ним… Прямо… — Скажи это. Юноша скривился. Слюна капнула через стиснутые зубы. Скажи. Это. — Я… — прошептал осуждённый. Лодун сзади зарычал, будто взбешённый и начал ещё глубже входить в податливое тело. — Ах! — глаза парня закатились. — Нет, я… Кх! Я… Я сдаюсь… Ты победил… Я… Мне это нравится… Доминус Тракс усмехнулся, смотря как юноша с отвращением скривил лицо, злобно, измученно, неискренне. Щёки его пылали, а по подбородку текли слюни, как у дикого кубрау. Внезапно его величество схватил человека за лицо. Юноша застыл, обожжённый жаром его живой плоти, задрожал, сердце забилось быстрее. Чужой палец огладил грязные, мокрые губы, скользнул внутрь, упёрся в ряд белых зубов. Лодун сзади него совершил ещё один глубокий толчок и преступник униженно застонал, приоткрыл рот, пропуская ловкие пальцы внутрь. — М-м?.. — испуганно замычал юноша, поднимая влажный взгляд на Короля. Его маска не выражала ничего. Ничего и… Осуждённый жалобно задрожал и послушно начал вылизывать чужие фаланги пальцев, обхватил их разбитыми губами, начал посасывать, покрывать слюной, заглатывать целиком, по самую ладонь. Палач злобно усмехнулся и грубо двинулся своим членом глубоко в его прямой кишке. Человек заскулил и болезненно пошатнулся, ноги его задрожали, а живот заспазмировался. Собственный лишённый внимания ствол нестерпимо пульсировал, парень униженно напрягал бёдра, ёрзал, лишь бы… Внезапно Король резко выдернул свою руку из жаждущего рта. Чужая ладонь коснусь его щеки и унизительно похлопала по ней, оставляя мокрые следы от обсосанных им же пальцев. А затем Тракс усмехнулся и начал уходить… Человек недоумённо вздохнул и распахнул веки, дёрнулся вперёд. Палач тут же шлёпнул его по избитой заднице, вызвав болезненный скулёж, натянул посильнее, будто используя, как насадку для собственного члена, пригвоздил на месте. Его высочество снова начал подниматься к своему трону. Шаг. За. Шагом. Осуждённый униженно захрипел. Он что, так его бросит?! Он просто оставит его и?.. Слёзы брызнули из глаз. И вдруг дверь с грохотом распахнулась. — Ах, дамы и господа, а вот и я, ваш скромный придворный драматург! — У осуждённого похолодела кровь в жилах. Бомбастин… Если и он здесь… Дело плохо. Самые вычурные и изощрённые казни проходили именно с его участием… Как будто всё это не могло стать ещё большим позорищем… — Ах, что это я слышу? — мужчина величаво подошёл ближе, наигранно приложил руку к уху, кривляясь. Его вечно холодная нефритовая маска выражала больное веселье. — Кажется, я слышу новый приказ Его Величества! А вы слышите? — обернулся тот к собранным в зале слугам и чиновникам. Человек злобно сжал зубы, от чужого громкого ора тут же разболелась голова… помимо… всего остального… — А кто же осуждённый? Ах, это ты, мой старый друг? В каком… интересном положении ты сегодня оказался. Парень униженно отвёл взгляд и покраснел. Он, бездна его поглоти, до сих пор был на четвереньках, насаженный на чужой член! Внезапно чужая холодная рука куклы потрепал его по спутанным волосам. — Все мы знали, что ты так закончишь, верно? — тихо, чтобы никто посторонний его не услышал произнёс он. — Ничего личного. — Внезапно тот щёлкнул пальцами. — Лодун, закругляйся. Я вижу твои прекрасные потуги, но теперь он мой. Палач мгновенно закипел, казалось, затарахтел от злости. — Ах, ты… мерзкий, свистопердящий, подлизывающий всем, поганец… — злобно прошипел тот и с силой сжал поясницу юноши, заставляя того болезненно задохнуться. — Тише… Король может услышать. Палач что-то злобно прошипел и вдруг резко вынул стержень из чужого разработанного отверстия. Человек болезненно закричал и рухнул лицом в пол, чувствуя, как внутренности его кишечника оголённо обожгло от холода и пульсирующие стенки, потянувшись за посторонним предметом, немного выскочили наружу. Парень захрипел и испуганно сжал задницу, чувствуя, как всё встаёт на место, а бёдра неконтролируемо трясутся. Из сфинктера вниз, на так и болтающиеся, не снятые, на полу штаны вылились остатки масла… или это была кровь… или… Юноша настолько ничего не чувствовал, кроме расписания и пульсации, что не мог точно понять. Его лица мягко коснулась рука драматурга. — Давай, вставай, пошли-пошли, дружочек, — как кубрау подзывал его Бомбастин, — пора развлекать людей! — Н-нет, п-пожалуйста! — испуганно заскулил юноша. В последний раз, когда тот так говорил, его закидывали камнями до смерти, пока череп не треснул и мозги не… — О, никаких «нет-нет», только «да-да», понял? Ты же не хочешь расстроить его величество, Доминуса Тракса? — преступника затошнило. Внезапно двое даксов схватили его под руки и потащили к открытой двери. — Н-нет! Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, Тракс! — испуганно хрипел избитым изнутри горлом парень. Паника поселилась глубоко внутри внутренностей. Его поволокли, полностью голого, во двор замка. Человек испуганно замычал и попытался встать, но никого не интересовало это. Спущенные штаны соскочили с ног и позорно потерялись где-то сзади, оставляя пленника только в одних ботинках. Тот захныкал, но его просто грубее сжали, оставляя на руках синяки от железных лап стражи. В глаза ударил солнечный свет. Придворный актёр, гордо вышагивая впереди, вёл даксов, громко кричал, привлекая внимание всех дувирийцев. Парень опозорено покраснел. Каждый, кто выходил на крик, видел его в… таком виде… использованным. Он слышал вокруг себя испуганные вздохи, затем шёпот, затем смех и… Тот просто надеялся, что вокруг нет детей… Когда преступника выволокли на площадь, вокруг них уже была целая толпа. Мужчины, женщины, старики. Его потянули в положение стоя. Человек стыдливо пялился в землю, его ноги были слишком ватными, чтобы нормально держаться, ему даже не дали ничего, чем можно было бы прикрыться перед столькими людьми… О, семеро… почему у него до сих пор был стояк?.. И, наверняка, его зияющая дыра вместо задницы всем видна… он чувствовал, как по бёдрам что-то из неё течёт… Человека начало трясти. То в жар, то в холод. Сердце громко стучало и кровь пульсировала в ушах. Он не услышал и половину того, что говорил Бомбастин. «Может быть это поможет тебе расслабиться?» — внезапно раздался насмешливый голос Доминуса Тракса прямо в голове осуждённого. Вдруг посреди площади возникли колодки, мгновенно собрались из камня, дерева, золота и минерала по приказу всемогущего правителя Дувири. Парень испуганно сглотнул. — И поэтому этот мерзкий, позорный преступник приговаривается к публичному осмеянию! — Человека толкнули вперёд. — Н-нет, п-пожалуйста… — униженно покраснел юноша, — я же ничего плохого не сделал, я же… — начал тот зачем-то, мямля, оправдываться. Его шею и руки втиснули в специальные отверстия и с грохотом заперли колодки. Парень мгновенно начал задыхаться и трястись, чувствуя себя словно в замкнутом пространстве, как когда его засунули в бочку и… Его кто-то громко шлёпнул по избитой ягодице и на кукольной ладони остался мокрый след, наверное, смеси крови и холодной испарины. Человек болезненно закричал. Его ноги тут же разошлись и тот болезненно повис на собственной шее. Только сейчас преступник понял самый мерзкий нюанс. Эти колодки были сделаны специально для него, под его рост, достаточно низко, чтобы он не мог встать прямо, вынужденный выпячивать задницу назад и сгибаться, но достаточно высоко, чтобы тот не мог просто встать на колени. Если он так сделает, просто повиснет и всё давление опустится на шею, причиняя агонистические муки… Уроды… — Ах, приятно видеть, что ты встал в них, как влитой! — всюду раздался хохот. Парень покраснел. Среди толпы были даже те жители, которых он знал… Они не знали его… но он знал их и… Проклятье… — Ты готов, дружочек? — зачем-то спросил Бомбастин, в голосе его плясала усмешка. — Просто убей меня наконец… — униженно сжал зубы человек. — Убить? Вы его слышали? Но это же совсем не занимательно! — все вокруг рассмеялись. Они всегда смеются. — Как насчёт того, чтобы я с тобой немного поиграл перед этим? — его голос прямо над ухом защекотал волоски на шее. — Я вижу, Лодун с тобой немного поработал, но, знаешь, этот кретин имеет для подобного не самый лучший инструмент… — Чужие пальцы ловко скользнули между избитых ягодиц и коснулись колечка мышц. — Ч-что?! Н-нет! Не надо, я не… — О, брось, мальчишка, — вдруг рука куклы схватила его за до сих пор не опавший ствол. Человек заскулил и заёрзал. — Думаешь, я не знаю, что ты давно этого хочешь? — Ч-что?.. Я не понимаю… — О, но ты понимаешь… — Чужая холодная фарфоровая ладонь начала совершать мягкие, медленные поступательные движения. Большой палец мучительно дразнил головку, другие обводили вены и ласкали около уздечки. — Думаешь я не заметил, когда ты, сбежав в очередной раз, подглядывал за мной и Лодуном в его доме, во время нашей… неформальной деловой встречи. — Ч-чт… Это вышло случайно! — густо покраснел юноша и тут же застонал, когда его член продолжили умело ласкать в ладони. — О, а потом ты случайно появлялся в окнах ещё несколько раз? — парень испуганно сцепил зубы. — У тебя был такой взгляд… Ты же наверняка ничего не разглядел, да? Приходил каждый раз в надежде наконец решить для себя этот вопрос, м? — Я… не… — Маленький грязный вуайерист… — Парень застонал. Внизу живота всё больше и больше раздавалось спазмов, бёдра дрожали. Никто никогда не был так нежен с ним и… — Я… я не… — рука схватила ствол покрепче. Яички поджались, а пресс напрягся. Парень уже узнавал, что это за ощущение. — Н-нет, пожалуйста… — униженно скривился тот, — пожалуйста, не… не… — О, ну я же не такой бессердечный, как Лодун, — ладонь сорвалась на бешеный темп, а затем юноша сжался, громко застонал и оргазм накрыл его с головой. На секунду ему показалось, что тот потерял сознание. На секунду ему показалось, что вернулся во времени обратно. Человек рвано запыхтел, ноги его тряслись, а по спине катился град пота, капая на избитый зад и заставляя кожу жечь и саднить. Чужая мокрая, перепачканная семенем рука продолжала выдавать из его члена последние остатки спермы. Юноша заплакал. — О, посмотрите, он уже умоляет! — драматург захихикал. Толпа начала смеяться вслед за ним. Парню уже было всё равно… Он просто… В теле поселилась усталость, приятная разрядка и равнодушное ощущение пустоты. Кукла обошла его и вдруг схватила за лицо. Грязной рукой… В следующее мгновение по лику человека размазали его собственную сперму. Осуждённый скривился и зашипел, прикрыл глаз, когда на ресницы попала белёсая жидкость. — Ублюдок… — О, я тоже тебя обожаю! — все вокруг захихикали. — Но более всего… О, великий, только поглядите, ему что этого мало?! — все зашептались. Парень даже не понял, в чём дело, пока вдруг его издевательски не шлёпнули по пенису. Вставшему пенису. — О, тебе же давно уже не пятнадцать, тогда что это такое? — пленник смущённо покраснел. — Ну, что же, — кукла хрустнула каменными костяшками пальцев, — теперь вы понимаете, почему так важно было выставить эту непокорную развратницу на всеобщее обозрение? — театрально заявил Бомбастин. Где-то сбоку послышались нехорошие, тёмные смешки, не предвещающие ничего хорошего. — Ничего страшного, я займусь им! Па заднице преступника звонко шлёпнули, несмотря на то, что это было не настолько больно, звук вышел громким и человек всё равно испуганно зашипел, дёрнулся. Вокруг ехидно захлопали в ладоши. Следующий удар пришёлся по внутренней части бедра. Скорее унизительно, чем с желанием причинить вред. Юноша недовольно скривился и неосознанно раздвинул ноги шире. Его усталость мгновенно сменилась ужасом, когда тот почувствовал касание к своему обруганному, растянутому сфинктеру. — О, нет… Н-нет, нет, нет… — юноша вновь испуганно задёргался, пытаясь выломать руки из колодок. Лицо его побледнело. — Ох, люд честной, вы только поглядите! Это уже начинает надоедать, не так ли? — Все куклы вокруг стали поддакивать на это, будто своих шестерёночных мозгов у них не было. — Но знаете… — тот выдержал театральное молчание, — перед собой я вижу кого угодно… но уж точно не нетронутую девственницу! — Раздался хохот и преступника снова шлёпнули по мускулистому бедру. Чужие холодные руки, как мышки, быстро проскользили по его спине, голос раздался прямо около уха. — Или ты боишься, что тебе настолько понравится, что не сможешь заставить себя остановиться? — Что?.. — О, вполне возможно! Я невероятно хороший любовник! Лучше их всех, — шёпотом, со злобой добавил он. Кукольные руки схватили его за бока и развернули, как им было удобно. Послышался какой-то щелчок. Ануса коснулось что-то холодное и склизкое. Человек зажмурился, ожидая новой боли. Новых пыток. Внутри оказался только лишь один палец, смазанный чем-то. Сфинктер тут же сжался вокруг драматурга. Бомбастин усмехнулся и, видимо, потянулся за ещё одной порцией лубриканта, потому в следующее мгновение пальцев стало больше, а неизвестная жидкость обожгла внутренности кишки. Субстанция была странной, больше похожая на желе, густая, в отличие от масла, она сразу же не вытекала и… Мурашки пошли по телу человека. Смазка имела какой-то странный охлаждающий эффект, доставляя зуд, но полностью успокаивая все остатки боли и растяжения. Обвиняемый зажмурился. — Ч-что это?.. — О, милый… — усмехнулся Бомбастин, пальцы другой его руки пробежали по чужому позвоночнику, заставляя юношу вздрогнуть, — тебе лучше не знать. Лучше узри… — напыщенно сказала кукла, — что я приготовил для твоей казни! Зад мгновенно опустел и вместо этого ко входу приставили что-то твёрдое и холодное. Парень сжал зубы, но тут же испуганно закричал. Чужой половой орган скользнул в его смазанную щель. Это был не просто стержень… В него пыталось впихнуться что-то огромное! Человек подавился хрипом. Он не мог повернуться, собственное изнасилованное отверстие служило ему глазами… И он видел… Чужой, фарфоровый член, не такой длинный как у Лодуна, раза в два короче, но более толстый, анатомичный, покрытый узорами, буграми и с, кажется, заострённой, как клин, головкой. Парень испуганно замычал. Ноги соскользнули и тот пошатнулся, буквально самолично насаживаясь на драматурга. Все вокруг рассмеялись. — О, как мило с твоей стороны! — пропел тот. Кукла толкнулась бёдрами, набирая темп, толчки были грубыми и размашистыми. — Давай-давай! — присвистнул Бомбастин и опёрся руками в свои бока, работая только одним тазом, — извивайся и стони побольше! Пусть люди оценят, насколько я хорош в постели, это же всё, на что ты способен, верно, маленький приспособленец? — по-змеиному зашипел тот. Юноша застонал. Не смотреть… Не смотреть… Зеваки подошли ближе. Их кукольные руки потянулись к его голове и человек зажмурился, ожидая боли. Но её не последовало. Его невесомо, словно испуганно, ощупали по лицу. Пальцы коснулись мерзкой, холодной, засохшей корочки спермы, заставив преступника зажмуриться и дёрнуть головой. Куклы отпрянули, как громом поражённые, и начали тихо наблюдать, пока не нарываясь… Толчки стали ещё более быстрыми. Осуждённый замычал, чувствуя движение каждого выступа и бугорка внутри себя, как скользкий предмет неприятно зудит внутри, вгоняет холодную смазку глубже с каждым толчком. Внезапно преступник замер и рвано выдохнул, когда чужой член прошёлся как-то по-особенному, так, что в паху разлилась приятная волна жара. Человек поёрзал бёдрами и встал на цыпочки, хотя ноги его и так ужасно болели, лишь бы поймать это чувство заново… Бомбастин снова прошёлся по тому же месту. Парень зажмурился и не сдержал стона. Внезапно над головой раздался смешок: — Нравится? Ты ещё смеешь получать удовольствие от наказания у всех на глазах, негодник? — руки придворного драматурга опустились на скованные под неестественным углом плечи, огладили согнутую спину. — Посмотрим, как сильно ты начнёшь скулить о прощении! В следующее мгновение кукла начала вдалбливаться ещё сильнее, принципиально под таким углом, что парню это начало… нравиться? Тот облизал опухшие, искусанные губы, униженно закрыл глаза. Каждое движение разгоняло его кровь, тёплая волна поднималась от живота к паху, а затем, при каждом толчке, рушилась обратно. И так снова, снова и снова. Человек нахмурил брови и захрипел через саднящее горло. Фрикции продолжились. Преступник почувствовал, как по лбу вниз стекают капли пота. Волосы и спина неприятно намокли. Что-то внутри него продолжали раз за разом тревожить, разгонять возбуждение туда-сюда, но этого казалось ужасно мало. Юноша заёрзал бёдрами. Он хотел прикоснуться к себе, но не мог, а дойти до того, чтобы просить… До этого не тот опустится. Член, раз за разом, чувствительный и брошенный, шлёпал о живот и бёдра при особенно сильных толчках. Мурашки покрыли внутреннюю часть бедра. Слишком. Мало. Парень заскулил и заёрзал. Он не мог просто эякулировать от одной задницы! Яички поджались от холода. Человек злобно распахнул веки и попытался двинуть задом, отпихнуть куклу от себя, но лишь болезненно заскулил, когда чужой член особенно глубоко вошёл в него. Бомбастин усмехнулся. Осуждённый покраснел и недовольно хрипнул. Сколько ещё он будет его насиловать? Сколько вообще прошло времени? Драматург даже ни разу не изменил темп, не издал ни звука. Точно ведь… Мужчина же не человек, он не сможет устать… только достаточно повредиться, чтобы перестать функционировать… По спине прошлись холодные мурашки. Осуждённый распахнул глаза. Никто ничего не говорил. Все затихли в неправильной, гробовой тишине. — Б-Бомбастин… — испуганно шепнул человек. — Да? — в глотке заскрежетало от чужого, холоднокровного тона. Слишком спокойного для этой ситуации. Куклы продолжили на него пялиться, не моргая, хотя те умели это делать. Парень испуганно сглотнул. Он никогда не боялся этих существ… но сейчас ему было неправильно жутко. — Отпусти… — он измученно пискнул, — пожалуйста… — Резкий глубокий толчок выбил сип из его лёгких. — Я остановлюсь тогда, когда захочу. Юноша начал медленно бледнеть. И что это значит?.. Через сколько?.. Десять минут, час? Несколько суток… Человек в панике начал дёргаться. Его что собирались трахать, пока все внутренности не превратятся в мясо?! Сердце испуганно заколотилось. — Х-хватит, пусти меня уже, урод! — внезапно чужая рука ударила его по избитой заднице. Парень закричал. Его удалили снова и сбились на бешеный темп. — Это больно… прекрати… Кукла ни на секунду не остановилась. Мужчина выдалбливал из него все внутренние органы. Болезненный скулёж сорвался с губ человека. Мокрая от пота чёлка прилипла ко лбу. Парень попытался задёргаться, но ноги протестующе затряслись. Больно… Парень покраснел и попытался запрокинуть голову в колодках. Он начал считать. Раз. Два. Толчки были всё более болезненными, тупая боль поселилась где-то внутри. Собственный член подпрыгнул от досадной брошенности. Двадцать пять… Или двадцать четыре?.. Похуй. Двадцать… Человек заскулил. Ноги его подкосились и тот повис на собственной скованной шее. Он захрипел. Сорок семь. Восемьдесят три… — Х-хватит… Пожалуйста… — Драматурга это только позабавило. Он сильнее сжал бока осуждённого, продолжая мучать и выдаивать из него жалобные стоны. — Шестьдесят девять… Пять? Сто одиннадцать?.. — Хватит… Я сдаюсь, я… — Тридцать… восемь. — Мне это не нравится… — Сорок три. — Нравится, — кукла усмехнулась. — Нравится… да, нравится… Очень… Хватит, пожалуйста! — из глаз брызнули слёзы. — Тракс победил, прошу! Ты победил! Бомбастин! Пожалуйста! Внезапно его грубо погладил по спине. Драматург злобно зашипел, подобно змее. С удовольствием. С наслаждением. — Скажи, насколько я хорош. — Очень хорош! Лучше Лодуна! Лучше всех здесь! — Лучше всех? — в его бёдра вцепились. — Правда? Может, проверим? В это же мгновение кукла с громким, мерзким хлюпанье вышла из него. Парень заскулил и зашатался, встал на цыпочках. Внезапно толпа двинулась. — Н-нет… Проклятье… Не трогайте меня! Отвалите! — В него впились десятки рук: сжали и оттянули чёлку, погладили бока, схватили за ногу, заставили рухнуть и повиснуть в колодках. Ледяные ладони по всему телу. Кто-то болезненно ущипнул его за сосок. — Ай! Хватит! — Драматург засмеялся. Парень видел его в щель сквозь мешанину тел. Бомбастин довольно натянул штаны и поправил одежду. — Останови их, бездна тебя раздери! — Пока-пока, лапочка, — шут наигранно игриво помахал ему рукой и поправил маску. — Развлекай народ. Тебя когда-нибудь отпустят. Когда-нибудь. — Эй! Стой! — юноша испуганно похолодел, его бросили здесь одного. Внезапно кто-то со всех силы схватил его за зад и раздвинул ягодицы. Преступник болезненно закричал. — О, да… Король будет доволен… Король будет рад… — невнятно пробубнили над его ухом. За лицо схватились и задрали голову вверх. На него смотрели трое незнакомых мужчин. Их искусственные лица болезненно усмехались. Внезапно, без предупреждения, в его задницу что-то толкнулось. Человек вскрикнул и заскулил. Сука, это даже не было похоже на член! Что-то круглое на короткой ножке. Пальцы дувирийцев впихнулись ему в рот. — Т-с-с… — шептал кто-то. Челюсть преступника насильно, с болью распахнули и в пересохший рот толкнули чей-то половой орган. Этот был закручен, как штопор. Может стоит запоминать их не по внешности, а по членам?.. Кто-то вцепился в его порядком упавший стояк. — Кх! Ах! — с обоих сторон парня начали грубо насиловать. Кто-то снизу надрачивал ему и… Б-блять… наконец-то… — Ему нравится, да? О, ему нравится… — едко произносили над головой, — дорогая, посмотри на него… — Парень покраснел и застыл. Там до сих пор остались женщины?.. И… В глотку резко пихнулись, вызвав рвотный рефлекс. Кто-то сжал его горло снизу. Парень закашлялся. Внезапно задницу покинули с громкий чмяконьем, оставили ту зиять и сжиматься. Чьи-то новые пальцы проникли в его анус и стали шерудить там, без какой либо цели, унизительно проверяя, насколько растянуты стенки, мучая их и заставляя дырку громко хлюпать и причмокивать. Лицо покрылось краской. Кто-то резко, со всей силы сжал его член и заставил подаваться криком. По мошонке кто-то похлопал и смял в твёрдой холодной ладони его шары. Слёзы брызнули из глаз человека. Чужой член вышел из рта и человек почувствовал, как порванные губы щиплет, а по подбородку текут слюни. Голову вывернули под неправильным углом, наслаждаясь его вскриком боли. Преступник сцепил зубы. Грёбанные каменные болванки… Они даже не настоящие! Как они смеют… Внезапно взгляд человека упал в землю, а смешок сорвался с губ. Смешно. И он смеялся. Они даже не заботились о том, что он чувствует. Он был просто игрушкой для… игрушек. Кукол. О, как это смешно. Внезапно кто-то ударил его кулаком в живот и парень закричал. Напряжённый мочевой пузырь вдарил в голову. — Х-хватит… — Неизвестные пнули его по ногам и те подкосились и разъехались. Грубые мужские руки погладили его живот в месте удара. — Н-не надо… — Кулак ударил снова. И снова. Парень закричал и почувствовал, как рваная и тугая струя мочи вырвалась из его уретры и заливает пол под ним. Он покраснел и униженно сжал челюсть. Кто-то болезненно схватил его за яйца и дёрнул, заставляя вскрикнуть и разбрызгать жидкость по всей округе. Один из них вцепился в его лицо и насильно заставил распахнуть веки. Чужой член замаячил перед глазами и парень, трясясь, открыл рот. Следующее, что он помнит — это удар по лицу. Когда он снова открыл глаза, сзади его опять кто-то насиловал. Человек болезненно захрипел и попытался встать на цыпочки. Плечи агонически свело. Губ что-то коснулось и он закрыл глаза, распахнув рот. Слишком усталый, чтобы сопротивляться. Преступник то провалился в сон, то снова приходил в себя. Люди перед ним менялись один за другим. Мужчины. Да… В основном мужчины. Грубые. Так же и должны себя вести мужчины?.. Может быть это просто он изначально не очень удачным родился или… Парень закричал, когда кто-то начал снова бурить его избитое, изнасилованное отверстие. И даже так… наслаждение плотным, нетерпимым комом окаменело в паху. Он открыл пересохший рот и булькающе хрипел. Так ему и надо… Больше никогда не будет… Член грубо схватила чья-то рука и начала почти на сухую надрачивать. Было больно. Из него буквально выдавливали оргазм, заставляя закричать и задёргаться. А затем снова и снова… И снова… Человек потерял сознание, открыл глаза только тогда, когда солнечный свет погас, пытался спать, но тело ужасно ломило и сводило. Только прикрывал глаза… и снова к нему кто-то приходил. Тот уже не чувствовал своей задницы. Не чувствовал горла. Он трясся от холода, а закаменевшие мышцы не шевелились. Осуждённый рухнул, чтобы тут же прийти в сознание от адской боли в закованной колодками шеи. Человек стоял, как истязаемый измором кайт, привязанный, без воды и еды. Сколько часов?.. Он… Какая разница. Он был наказан. Его нужно было наказать, за… Юноша скривился и не хотел об этом думать, вспоминать. Он снова провалился в кратковременный сон. Его лица кто-то грубо коснулся и приподнял за подбородок. — Тракс?.. — парень моргнул. Было светло. Лицо всё грязное, а слюны совсем не осталось. — Не угадал, — злобно шикнул мужчина. — Лодун… — Палач стоял над ним и прожигал взглядом пустой маски. — Где?.. Бомп… Кх! Кх! Бомбастин… — Предаётся разврату с остальными. Он к тебе заходил ещё раз, не помнишь? — Нет… — смущённо, полный усталости прохрипел человек. — Понятно. — Воцарилось молчание. Юноша опустошённо опустил взгляд на чужое тело. А затем открыл рот. Лодун усмехнулся. — Хорошо отдохнул? Его Величество доволен, — злобно усмехнулся палач и провёл пальцем по чужим сухим, покрытыми ранками губам. Внезапно кукла дёрнулась и схватила чужой язык, вытягивая и сжимая. Парень болезненно замычал. — Подумать только, и меня заставил участвовать в этом цирке… тупоголовый бесёныш, — тихо прошипел Лодун, — знаешь… Когда я верну себе свои королевские регалии, я возьму тебя придворным шутом. Такое посмешище ещё нужно поискать. Человек устало замычал. Глаза его были опухшими и красными. Спина, ноги и плечи ужасно болели, тряслись и одеревенели, но всё же… Впервые за долгое время парень ни о чём ни думал. Ни страха, ни боли, ни ненависти к себе, только усталость. Желание лечь на холодную землю, свернуться калачиком и уснуть. На душе было спокойно. — Но пока… — Лодун вынул руку из чужого рта и резко отворил колодки. Осуждённый на ватных ногах выскользнул и рухнул в землю. Глаза мягко закрылись… Внезапно палач схватил его за волосы и грубо дёрнул наверх. Обнажённая шея болезненно заломалась. — Твоя казнь ещё не закончилась. Горла коснулась холодная сталь и в эту секунду ему перерезали глотку. Боль и яркие брызги крови — последнее, что помнил юноша. Холодная. Блаженная. Тьма. — Ещё раз! Парень испуганно распахнул глаза. В горле застрял ком. Тот испуганно захрипел и вцепился в шею, пока знакомый запах сырости и духоты не ударил в нос. Только тогда испуганный сип вырвался из глубины глотки. — М?.. Что-то случилось? — сбоку послышалось шуршание ткани. Чья-то рука опустилась ему на плечо. — Я… — Скиталец проморгался, он был дома. Не там. — Просто… приснилось кое-что из прошлого… — Хороший сон? — усмехнулся мужчина и погладил его по щеке. Чужой хвост обвился вокруг его ноги. — Да… очень…