методы расслабления

Бесцельный скроллинг ленты рекомендаций порядком надоел. Минги вновь ведёт большим пальцем по экрану снизу вверх, чтобы сменить одно просмотренное видео другим. В очередной раз он меняет своё положение на неудобном диване, переворачиваясь с живота на спину и подкладывая руку под затылок. Теперь на экране, на левой стороне которого образовалась трещина от неудачного падения, мелькают кадры из недавнего интервью Сана с какого-то показа. Минги видел эти отрывки уже раза три точно, а потому с усталым вздохом выключает телефон и отбрасывает его подальше. Отскочив от упругой поверхности дивана, мобильный падает на пол, чем заставляет хозяина резко выругаться под нос и потянуться за ним рукой. От прошлой трещины теперь паутиной тянется ещё две. Вновь положив телефон возле себя, Минги принимает сидячее положение и направляет свой взгляд вперёд, прямо на спинку кресла напротив стола с кучей аппаратуры. Если бы он не знал, что прямо сейчас в нём сидит Хонджун, тот оставался бы для него незаметен: размер этого самого кресла порядком превосходит самого мужчину. Единственное, что выдаёт присутствие лидера в студии, — это его виднеющиеся руки, одна из которых нервно отбивает какой-то ритм, а вторая щёлкает мышкой, наводя курсор на многочисленные аудиодорожки. Минги и сам толком не помнит, что он здесь забыл. В последнее время он просто прилип к Хонджуну, следуя за ним абсолютно везде, даже если это не предполагает какого-либо взаимодействия. Впрочем, как и в этот вечер. Он знал, что Ким вновь засядет в своей студии, а потому без предупреждения завалился туда следом. Хонджун его внезапному появлению не удивился, лишь кивнул в сторону слегка потрёпанного временем дивана. Своё рвение прилипнуть к лидеру посильнее Минги никак не объяснял ни другим, ни самому себе. Хотя, кажется, особо это никого и не волновало. Разве что Уёна и Чонхо, которые периодически бросали заинтересованные взгляды, когда Минги в очередной раз хвостом ходил за Хонджуном по общежитию. — Всё не то! — страдальчески тянет мужчина, скидывая с головы наушники. Из-за резкого разрыва тишины, к которой Сон уже успел привыкнуть, он слегка вздрагивает и присаживается ближе к краю дивана. — Что-то не так? — осторожно интересуется он, всё ещё оставаясь на месте. — Всё! Всё, блять, не так! От прилетевшего ему вопроса Хонджун будто начинает злиться ещё больше, из-за чего Минги в расстройстве дует губы и всё-таки поднимается на ноги. Подойдя ближе к креслу лидера, он опускает крупные ладони на его плечи. Пальцы сдавливают забитые мышцы возле шеи, и Хонджун, кажется, всё же немного расслабляется. — Извини, — почти шёпотом произносит Ким, устало откидывая голову назад. — Просто… Ничего не получается. — В таком состоянии ты точно ничего не сделаешь, — фыркает Минги и спускается ладонями ниже, теперь разминая чужие руки. Давит несильно, но достаточно, чтобы до ушей долетали приглушённые вздохи. — Знаю, — Хонджун открывает глаза и смотрит на Сона снизу вверх, пока вновь не чувствует его ладони на своих плечах. — Минги, что ты пытаешься сделать? — О чём ты? — Твои руки. — Ну… Не знаю. Расслабить? — неуверенно отвечает Минги, и сам не замечает, как собственные пальцы плавно переходят на тонкую шею, скользят по горячей коже и задерживаются на пульсирующих точках у основания челюсти. — Если честно, лучше ты не делаешь, — выдыхает Хонджун, но его голос звучит не так убедительно, как хотелось бы. Минги замечает это. Он нехотя отрывает руки от тела, но лишь для того, чтобы схватиться за край спинки этого несчастного большого кресла и развернуть лидера лицом к себе. Кожаный подголовник скрипит от такого резкого движения. Обе ладони Минги опускаются на накрытые тонкой тканью шорт бёдра. Он опирается на них, ведь стоять ему так куда удобнее, чем опираться на шаткие пластмассовые подлокотники. Лишь через несколько секунд до него доходит, что это выглядит довольно странно. Но если у Минги хватает сил скрыть свои мысли за каменным выражением лица, то Хонджун ему в этом проигрывает полностью. Его уши выглядят настолько розовыми, будто секундой ранее по каждому из них пришёлся крепкий удар. Ладони Кима ещё в тот момент, когда младший разворачивал кресло, оказались прижаты к сиденью, прямо между разведённых в стороны бёдер. Он смотрит то на Минги, то на одну из его рук, то вообще куда-то в сторону. От мыслей о несчастных незаконченных треках не остаётся и следа. — Минги, — голос Хонджуна звучит выше обычного. — Может, отойдёшь? — Зачем? — Минги наклоняет голову, рассматривая его лицо: раскрасневшееся, растерянное, совсем не похожее на то, что обычно видят остальные мемберы. — Тебе не нравится? Хонджун не отвечает. Он пытается убрать руки, отодвинуться, создать хоть какое-то расстояние, но Сон только сильнее сжимает его бёдра, удерживая на месте. — Убери руки, хён, — тихо, низким тоном произносит Минги. Хонджун со вздохом подчиняется. Медленно, будто через силу он вытаскивает ладони и кладёт их поверх рук младшего. Пальцы подрагивают вместе с собственным дыханием. Минги смотрит вниз и замирает. Под тканью свободных домашних шорт отчётливо видно, как сильно возбуждён Хонджун. Чёрная ткань натянулась поверх вставшего члена, и эта картина заставляет лидера зажмуриться — то ли от стыда и неловкости, то ли от одного факта того, что за этим наблюдает ещё кто-то. — Похоже, ты ещё недостаточно расслаблен, да? — голос Минги звучит ниже, чем обычно. — Это не то, что ты думаешь, — быстро говорит Хонджун, шире открывая глаза и глядя куда угодно, только не на Минги. — Просто… Не знаю, долго сидел, наверное, кровь прилила. — Кровь прилила, — усмехается Минги. — Прямо туда? Хён, ты мог придумать что-то лучше. — Минги, хватит. — Не хочу. И сразу после этих слов Минги медленно опускается на колени. Ковролин на студийном полу жёсткий, колет кожу даже сквозь тонкие домашние штаны, но Минги не обращает на это внимания. Он оказывается ровно между ног Хонджуна — так близко, что чувствует жар, исходящий от его тела и слышит сбитое дыхание старшего. Он кладёт ладони на бёдра Хонджуна — упругие и тёплые настолько, что ткань шорт кажется нагретой. Минги начинает их массировать медленно, круговыми движениями. Большие пальцы вжимаются в мышцы с внутренней стороны бёдер, и Хонджун выгибается в кресле, вцепляясь в подлокотники до белеющих костяшек. — Ты… — прерывисто выдыхает он. — Ты делаешь только хуже. — Да? — Минги поднимает на него глаза, и во взгляде этом нет ни капли стыда. Только странный, незнакомый ему ранее азарт. — А мне кажется, как раз наоборот. Хонджун ничего не отвечает. Он откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза, и его кадык судорожно двигается, когда он нервно сглатывает слюну. Его бёдра сами собой разводятся шире. Он не контролирует это, или уже просто не хочет контролировать. Руки Минги нагло скользят выше, прямо к резинке шорт. — Минги, — голос Хонджуна звучит жалким и сломанным. — Не надо. — Почему? — Минги останавливается, но рук не убирает. — Боишься? — Нет. — Хонджун смотрит на него сверху вниз. В его взгляде чётко прослеживается смесь стыда, страха и чего-то ещё, чему он не даёт имени. — Это неправильно. — Для кого? — Минги наклоняет голову, опускаясь щекой на его левое бедро. — Для меня правильно. Я просто хочу тебе помочь. Ты же мне доверяешь, хён? Хонджун смотрит на него долго, прежде чем медленно кивнуть, и вызвать этим действием у Минги улыбку. Хонджун зажмуривается, и дыхание его становится громче и прерывистее. Минги помогает ему освободиться от шорт — аккуратно, не спеша, стягивает их до колен, потом ниже, пока ткань окончательно не падает на пол. Ким остаётся сидеть в одной только свободной футболке, которая немного сползла в сторону, обнажая бледную ключицу, и в ярко-зелёных носках. Эта странная деталь делает его в глазах младшего уязвимым, смешным и нелепым одновременно. — Ты красивый, — тихо говорит он, и Хонджун вздрагивает так, будто кто-то залепил ему пощёчину. — Ты знаешь это? — Заткнись, — шепчет Хонджун, но в его голосе нет злости совершенно. Минги усмехается. На секунду он опускает взгляд ниже и понимает, что ткань его собственных штанов стала неприятно тесной. Но мысль об этом исчезает сразу же. Он наклоняется и касается губами внутренней стороны бедра Хонджуна, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на горячей коже. Мужчина вздрагивает и издаёт тихий, сорванный, похожий на всхлип звук. — Минги… — Тш-ш-ш, — Минги поднимает на него глаза. — Расслабься, ладно? Он целует снова, теперь чуть выше. Потом оставляет ещё один поцелуй совсем рядом. Следом он проводит языком по тому месту, где бедро встречается с пахом, и Хонджун выгибается в спине, с силой вцепляясь в волосы Минги. — Блять, — выдыхает Хонджун. — Блять, Минги. Сон довольно усмехается. Ему нравится абсолютно всё, что он может делать сейчас с Хонджуном. Минги берёт его член в рот — медленно, осторожно, будто пробуя на вкус. Хонджун от этого действия скулит громко и без стеснения, а его бёдра сами собой подаются вперёд. Минги в ответ на это опускается глубже, чувствуя, как член Хонджуна упирается в нёбо, как напрягаются мышцы его живота и как сильно сбивается дыхание. А потом он внезапно останавливается. Сон поднимает голову и смотрит на Хонджуна снизу вверх, демонстрируя тому свои мокрые губы, влажный подбородок и горящие глаза. — Хён, — говорит он, и в его голосе появляется знакомая шутливая нотка. — А он у тебя…прикольный. — Что? — Хонджун смотрит на него мутным взглядом, не понимая. — Ну, — Минги усмехается, проводя пальцем вдоль ствола, от основания до головки, и Хонджуна передёргивает. — Ты так стараешься выглядеть грозным, что я ожидал от тебя большего. А оказалось, его размер прямо подстать тебе. Это мило. — Ты… — Хонджун пытается возмутиться, но его голос срывается на стон, когда Минги обводит большим пальцем чувствительную головку. — Ты издеваешься надо мной? — Немного, — честно признаётся Минги, и его улыбка становится мягче. Хонджун не отвечает. Он закусывает губу и отворачивается, пока его уши меняют оттенок с нежно-розового на глубокий бордовый. Минги берёт его в рот ещё раз, теперь глубже, увереннее, и Хонджун теряет способность говорить что-либо. Теперь из его рта доносятся лишь тихие, сорванные звуки, находящиеся где-то между стоном и плачем. Его пальцы в волосах Минги то сжимаются, то разжимаются, будто он сам не знает, хочет ли оттолкнуть его или притянуть ближе. И тогда Сон решает за него. Он опускается до самого основания — в силу размеров Хонджуна, сделать это не составляет большого труда, — и замирает. Горло сжимается, а воздуха почти перестаёт хватать. Но ему нравится. Нравится чувствовать, как Хонджун дрожит под ним, как его дыхание становится всё чаще, как его пальцы отчаянно, с силой вцепляются в волосы. — Минги, — хрипит Хонджун. — Минги, я сейчас… И Минги не останавливается. Он поднимает глаза и уверенно смотрит на Хонджуна снизу вверх, пока тот кончает ему в рот, выгибаясь в кресле и вцепляясь в подлокотники так, что, кажется, один из них даже издаёт тихий треск. Минги спокойно сглатывает и отстраняется, вытирает губы тыльной стороной ладони и довольно улыбается, пока Хонджун прячет лицо в ладонях. — Ты… — голос Кима кажется совсем тихим. — Ты ненормальный. — Наверное, — Минги поднимается с колен, чувствуя, как затекли ноги, и вновь садится, но уже на задницу, опуская подбородок на бедро Хонджуна. — Но тебе понравилось. Ким не отвечает. Он убирает ладони от лица и долго, внимательно смотрит на Минги. — Ты сказал, что у меня маленький, — говорит он, и в голосе его слышится притворная обида. — Я не говорил «маленький», — поправляет Минги, всё ещё улыбаясь. — Я сказал «прикольный». Это был комплимент. — Это явно не комплимент. — Ладно, — Минги безразлично пожимает плечами. — В следующий раз скажу, что он огромный. Я думал, никому не нравится лесть больше, чем Сонхва-хёну. — В следующий раз? — поднимает бровь Хонджун. Минги не отвечает. Только широко улыбается, впихивая в руки лидера его мятые шорты.