ilomilo

К концу третьего месяца Минги уже на стенку лезть готов. Альбом идет с таким скрипом, что у него нет сил на это даже сердиться. Хонджун и Чан постоянно спорят, а Чанбин уже устал выполнять роль медиатора между ними и все чаще и чаще просто машет рукой и дает им проораться друг на друга. Два альфы в продюсерах - это, конечно же, та еще катастрофа, но что делать, если они и правда лучшие в своем деле. Они переделывают сорок треков с нуля. Сорок! Дай бог в альбом войдет хотя бы десять. Три месяца - это очень большой срок, но Суджин никуда не торопится. Ее соло дебют все терпеливо ждут, раз группа все равно на хиатусе. Студия у Чана великолепна, этого не отнять. Но половина проблем бы решилась, если бы она не была в чертовом Лос-Анджелесе. Хотя дело тут совсем в другом и Минги просто держит в голове, когда его снова все выводит из себя, что в Сеуле Чану было слишком больно оставаться. Вот он и забрал свою маленькую стаю с собой, решив начать все с нуля на новом месте. Он снимает им просторный дом на пляже, в котором Хонджун бывает за все это время всего пару раз, чтобы взять сменные вещи и поспать в кровати, давая отдых спине, измученной студийной кушеткой. Хен Минги предпочитает жить на студии, и Минги думает, что дело тут прежде всего в территориальности как и у любого другого альфы. Он во всем этом не разбирается. Минги, как и Хан Джисон, всего лишь бета. На территориальность и борьбу за авторитет ему плевать, поэтому раз в пару дней он возвращается в домик на пляже, чтобы как следует проспаться, поесть сбалансированной еды и побегать очень рано с утра перед очередной студийной сессией. Дома тоска накатывается на него десятикилометровой волной, пытаясь раздавить снова и снова. Они много переписываются с Юнхо и созванивается с мальчиками все выходные, но это как лить спирт на открытую рану - становится только хуже. Три месяца без (страшно даже мысленно их так называть, потому что это все еще слишком хорошо, чтобы быть правдой) семьи, и Минги уже на стенку готов больше лезть от тоски по ним, а не потому что Чан и Хонджун не могут найти общий язык. В какой-то момент он решается почти уговорить Юнхо приехать с детьми, а потом думает, что так было бы очень несправедливо - заставлять их бросать все, лишь бы дать ему возможность унять тоску по их теплоте, близости, смеху и голосам, не искаженными "Зумом" и фэйстаймом. Да, Юнхо и их сыновья тоскуют по Минги так же сильно, как и он по ним, но у Юнхо сейчас есть его прекрасная работа хореографом, а мальчишки наконец смогли найти общий язык со сверстниками и у них обоих появились другие друзья, кроме них двоих. И Минги не мог позволить себе это все разрушить. Минги не был альфой, он был бетой, но прежде всего он не умел быть эгоистом. Встреч по видеосвязи в выходные ему хватало. Так Минги себе говорил. Они даже пытались пару раз заниматься сексом в самом начале по видео, но все это свелось к тому, что Минги просто смотрел на то, как Юнхо ласкал себя, а сам не мог к себе притронуться, потому что все его внимание было сосредоточено на том, как сладко закидывал Юнхо голову назад и постанывал, трогая себя пальцами и проникая ими внутрь, раскрывая так, чтобы Минги было лучше видно. Это было горячее и откровеннее любого порно, потому что Минги прекрасно знал каков Юнхо на вкус, какой он горячий внутри, как сладко сжимается его тело вокруг члена или пальцев и в тот момент, когда Минги входил в него ими, и когда Юнхо готов был вот-вот кончить. Шум крови почти оглушал Минги в тот момент, потому что чем сильнее сбивалось дыхание Юнхо и быстрее двигались его пальцы, тем сильнее Минги ненавидел расстояния, ненавидел невозможность ускорить его разрядку своим языком и губами, ненавидел невозможность разделить с ним удовольствие, ненавидел то, что каждый день в Лос-Анджелесе теперь для него ощущался за чуть ли не год. И когда Юнхо зажал себе свободной рукой рот, приглушая свой крик, приглушая его имя, во время оргазма, Минги последовал за ним, так к себе пальцем и не притронувшись, даже не чувствуя удовольствия, а просто физическое облегчение и смазанную эйфорию. Может будь они младше и беззаботнее, то все это воспринималось бы горячее и острее, но сейчас Минги чувствовал лишь горечь от невозможности прижаться к Юнхо и покрыть лицо и шею поцелуями, помассировать его запаховую железу на шее, чтобы тело, жаждущее связку с альфой, расслабилось и Юнхо мог заснуть в его объятиях. Минги не был альфой, он был бетой. Но даже так этот суррогат близости с самым любимым теперь ему человеком Минги не устраивал. И Юнхо кажется тоже. На перерыве они с Ханом отправляются в кофейню в здании напротив. День отвратительно душный и жаркий даже для Лос-Анджелеса, и пока они доходят до нужного им места, Минги проклинает все на свете. Он привык к тому, что на родине и альфы (особенно альфы), и омеги или маскируют феромоны духами или максимально убирают их, но здесь, на другом конце земли, всем настолько плевать на такие элементарные правила приличия, что Минги начинает от чужих запахов даже немного тошнить. Неудивительно, что Бан Чан и Ким Хонджун все время такие раздраженные, а Чанбин - подавленный. Если бы Минги был не бетой, а альфой или омегой, то он чувствовал себя, скорее всего, также дерьмово. Они изо всех сил пытаются не обсуждать работу на перерыве, хотя Минги знает - у Джисона язык чешется чтобы обсудить гайд на новый трек. Суджин перебирает с ними вместе песни для альбома также, как платья в магазине во время долгой примерки: терпеливо и кажется успешно маскируя раздражение. Да, теперь и она чувствует, что работа над альбомом перешагнула ту черту, за которой может внезапно остановиться и альбом так и окажется незавершенным. - Если мы не сможем определиться с трек-листом к середине следующей недели, - говорит она им словно бы в шутку, - То придется мне мириться с Соен и звать ее на помощь. От упоминания ее бывшей согруппницы и успешной ныне продюссерки температура в конференс-рум падает так, словно кто-то незаметно убавляет температуру кондиционера. Более прямого намека на свое неудовольствие процессом она не смогла бы им дать. Минги берет себе средний ледяной матча латте на кокосовом молоке, Джисон - самый большой стакан айс американо. - Ты в порядке? - спрашивает он, когда они с Минги отходят к самому дальнему столику в углу, прямо под кондиционером, чему Минги лишь рад - все эти потоки ледяного ветра наконец хоть немного вынесут настоявшиеся чужие запахи, которыми для него пропитан весь мир. - Слишком много всего, - бормочет Минги, делая глоток из своего стакана. Обычно ему нравится цедить напитки через трубочку, но сейчас ему надо сосредоточиться на глотании, чтобы успокоиться. Сегодня в студии относительный мир, но у Минги - другие заботы. И хотя он старается разделять личное и рабочее максимально, чтобы поддерживать здоровый баланс в своей жизни, сейчас не думать о Юнхо и о том, какой он отстраненный последнее время, у него не выходит. Три месяца разлуки - это все же очень большой срок, особенно когда вы только-только сошлись и съехались. Да, Минги не альфа, но он обещал Юнхо быть рядом. Он столько лет мечтал о нем больше, чем о друге, не решаясь сделать первый шаг, потому что прекрасно видел - его другу, что не просто только что вышел из травмирующих отношений, но и остался с новорожденным сыном на руках совсем один, не нужны новые отношения. Ему нужны поддержка, забота и время. И все это Минги тогда и постарался ему предоставить, потому что его любовь к Юнхо всегда была бескорыстной и он никогда ничего не ждал от него взамен. Может поэтому их дружба беты и омеги не только продержалась так долго, но и смогла вырасти во что-то новое и глубокое.... ...то, что теперь медленно иссыхало, потому что расстояния оказались все-таки проблемой. Потому что Юнхо требовался надежный партнер, а Сумину и Юнджуну - отец. И это было то, что Минги не мог им сейчас дать. Хан все еще терпеливо ждет ответа и Минги понимает, что коллега спросил его не ради вежливости - ему и правда не все равно. У Минги не так много друзей, поэтому искренний интерес людей к нему его еще удивляет. Он чуть не говорит прямо: я скучаю по своей семье, но вовремя себя останавливает, потому что, черт возьми, это действительно звучит глупо. Но это правда. Да, он, Сон Минги, чертовски сильно скучает по своей семье. Но это со всех сторон звучит непрофессионально, и это может все испортить. В конце концов, он сам согласился поехать с Хонджуном, потому что работа с их общим с Юнхо хеном открывало для Минги большие перспективы в будущем. А это значило лучший карьерный путь, больше денег и известности, хотя на известность Минги было плевать. Но он хотел сделать все, что было в его силах, чтобы Юнхо, Сумин и Юнджун не нуждались ни в чем в их жизни, и чтобы мама и папа могли спокойно отойти от своих дел и наслаждаться спокойной зрелостью, а потом и старостью. И его сентиментальность, его внутренняя слабость, его тоска по смеху и широким улыбкам его мальчишек и теплу тела Юнхо рядом с собой каждое утро, могли все испортить. Нет, Минги не мог так с ними поступить. Поэтому на вопрос Хана он дает другой, пусть и тоже правдивый ответ: - Я просто...беспокоюсь за Юнхо. -...Ты хочешь, чтобы мы съехались? Юнхо спрашивал у него это чуть ли не шепотом, словно боялся услышать в ответ "нет, ты чего, тебе просто послышалось". Его глаза сделались еще больше и Минги понял, что ему надо что-то сказать. Надо как-то дать Юнхо понять, что он на самом деле хочет, чтобы он и Юнджун переехали к ним с Сумином. Ну или они могли снимать квартиру побольше. И все равно - жить все вместе. Ведь они с Юнхо и так проводят все свободное время вместе, а их сыновья - лучшие друзья. И почти как братья, но Минги страшно это озвучивать, потому что их близость все еще казалась ему зависшей на кончиках пальцах, казалась чем-то настолько эфемерным, что могла разрушится в любой момент. - Только если ты сам не будешь против и Юнджуну будет комфортно, но я подумал... Ты и так часто ночуешь у меня один или с Юнджуном, а Сумин приходит к вам в гости каждые выходные. Так было бы удобнее всем нам. - О, - Юнхо посмотрел на него снизу вверх, чуть прикусывая нижнюю губу, - ты мог бы просто сказать, что хотел бы будить меня каждое утро, Сон Минги. И это тоже было правдой. Тем более, что Минги успел открыть множество способов того, как это лучше было делать, но самыми любимыми оставались до сих пор все те, которые включали в себя пальцы Юнхо вцепившиеся намертво ему в волосы, и восхитительно длинные ноги на плечах Минги и изящные, но такие сильные бедра Юнхо, сжимающие шею Минги. Поэтому он кивнул, соглашаясь: - Да, и поэтому нам тоже надо съехаться. Глаза Юнхо весело блеснули: - Почему нет? - рассмеялся он в ответ на его слова, но взгляд внезапно сделался серьезным, и так Минги и понял, что "да" от Чон Юнхо может звучать по-разному. Но это всегда будет "да". - Юнхо... вы ведь со школы вместе? - Нет, со школы мы дружим, - Минги отставляет свой стакан на край столика, с раздражением обнаружив, что больше ему не хочется матча латте, - А стали встречаться последние полгода. Может, чуть больше. Юнхо - омега. Я не хотел форсировать события, потому что мы сошлись ну...когда он был в своей фазе цикла. - Оу, - говорит Хан Джисон и так Минги понимает, что тот ощущает себя теперь так, словно наступил на очень тонкий лед, - Ты думаешь, что у него могут быть проблемы, потому что он...ну... Хан словно невзначай касается его шеи там, где у омеги или альфы обычно расположена железа, и Минги тяжело вздыхает. - Нет, - качает он головой, - мы живем и Юнхо работает в очень хорошем районе. И детский сад тоже там. А еще свободные альфы не любят омег с детьми, потому что их запах меняется, а для многих альф это очень важно. Они - очень щепетильны в этих вопросах. Минги отмечает то, что Хан сразу же зависает от этих открывшихся ему знаний, и с трудом подавляет улыбку. Ну да, он все еще пытается понять как ему попытаться уговорить Чана и Хонджуна меньше спорить и делить территорию во время работы над альбомом, но кажется знаниям, которые ему только что открылись, Хан Джисон не шибко рад. - Это - хорошо, - кивает Хан, выбрав самый нейтральный вариант ответа, - Тогда, что случилось? Минги тяжело вздыхает. В этот момент решение признаться Хану, что он просто очень скучает, кажется ему верным, но тут у него вибрирует телефон. Это - Юнхо. Точно, он был сегодня у врача, должен был рассказать Минги как все прошло. В целом, часть его беспокойств должна улечься именно сегодня. Все же нагрузка с выходом полноценно на работу только усилилась, так что скорее всего лечащий врач подобрал Юнхо комплекс витаминов, которые теперь надо пить, а еще дал совет по распорядку дня, на которые Юнхо уж точно забивать будет, потому что в этом весь он и ты ничего с ним не поделаешь. "Вышел только сейчас от доктора Ли. Знаю, что ты волнуешься, но все абсолютно нормально, Минги-я. Правда мне надо заехать в торговый центр. Надо купить пару новых джинс". Минги растерянно мигает. В целом, это - очень хорошо. Последние несколько лет Юнхо выглядел бледной копией себя из прошлого, и Минги это понимал, хотя все в нем кипело от возмущения, но вмешиваться он никакого права не имел. Альфы любили своих омег хрупкими и изящными, а Чон Юнхо никогда таким не был, но ему пришлось таким стать. После того, как Джунхи его бросил, Юнхо постепенно начинал снова становиться собой, хоть и продолжал придерживаться временами диет, когда на горизонте появлялся интересующий его альфа. И Минги не мог его за это винить, потому что в конце концов, такими омег сделало само общество, заставляя жестко подгонять себя в установленные для них рамки. И вмешиваться и контролировать тело Юнхо он тоже права не имел никакого - чем он был бы тогда лучше всех этих альф, черт возьми? Поэтому своей целью Минги поставил сделать все, чтобы дать Юнхо понять - с ним рядом он может быть любым, он может быть наконец собой. Но что-то странным кажется в этом сообщении Минги, и поэтому он начинает нервничать. Поэтому он старается писать то, что написал бы раньше, не понимая, что именно тревожит его сейчас: "Хорошие новости. Надеюсь, что ты сможешь быстро выбрать все, что захочешь." Отсылает и чувствует себя идиотом. Неизвестно почему. "Я тоже надеюсь, потому что в конце концов, это - твоя вина, Мин" Юнхо сбрасывает фото следом, и Минги смотрит на него широко раскрыв глаза, чувствуя, что кажется сердце замерло у него в груди. Юнхо сделал фото себя в зеркале платяного шкафа у них дома. На нем футболка, которую он чуть приподнял на животе, джинсы чуть приспущены. Лицо Юнхо недовольное, но веселые искорки в его темных глазах сдают Юнхо с потрохами. А Минги взгляд не может оторвать от его живота, который пусть и не сильно, но выделяется над линией пояса джинс. И это все объясняет: и отстраненность Юнхо, и то, что Минги начал нервничать последние дни так сильно. Все это время Юнхо пытался принять правильное для себя решение. И то, что он решился рассказать Минги, решился, что Минги достоин того, чтобы стать отцом... Минги кажется, что его сердце сейчас просто разорвется. Он не знает, что ответить Юнхо. Но и молчать права не имеет. Но ничего, кроме "Я люблю вас обоих" в голове ему не приходит, хоть это и какое-то совершенно проклятое клише. Но Минги все равно. - У тебя все хорошо? - нервно спрашивает его Хан, и Минги часто-часто кивает. Потому что да. У него все хорошо. У него - лучше всех. И если Чан и Хонджун сделают все для того, чтобы он пропустил рождение их с Юнхо ребенка, то плевать на карьеру, плевать на то, что они оба - альфы. Он заставит их об этом пожалеть. - Да, - наконец отвечает Минги Хану, - но мне надо сделать экстренное заявление для команды. Хорошие новости в том, что после этого работа над альбомом Сутан пойдет еще быстрее, потому что я сделаю все, чтобы мы закончили его к середине следующего месяца. - Ты меня пугаешь, - бормочет Хан и улыбка Минги становится еще шире. - Все правильно, - отвечает он и смаргивает подступившие слезы счастья, - так и должно быть.