331

Юнги понимает, что заболтался, когда у Чимина, слушающего его, заканчивается кофе и он потирает пальцами пустой стакан, снизу вверх, сверху вниз. Стакан Юнги — почти полон. — А ты как думаешь?  — Хм... Вряд ли смысл жизни в том, чтобы придавать всему смысл. Искать логику, упорядочивать, разделять на категории? У нас есть секунды, минуты, часы, дни, недели, месяцы, годы. Время идёт. Вне зависимости от наших измерений, само по себе. Оно просто есть. Попытка как-то зафиксировать и назвать произошедшее — может быть упражнением для тренировки памяти. Я имею в виду и в частных случаях. Период поиска себя, он что, заканчивается? Медовый месяц — двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, или тридцать один день? М? Пожалуй... давая определение чему-то, мы неизбежно хотя бы чуть-чуть притягиваем за уши, привирая, и что-то теряем, решая, что оно вот такое и никакое другое.  — То есть... — Погоди, хён. Чимин обрисовывает руками в воздухе круг.  — Пустота и бессмысленность занимает большую часть, но мы игнорируем её, как и собственной нос — в поле зрения. Ты выбираешь, что для тебя важно и значимо, в неоднородном хаосе ищешь цель и ставишь галочки. Но тебе никогда не объять всё. А я хочу большего, чем релиз, камбэк, тур. Да, у нас грамотно составленное рабочее расписание на годы вперёд, но я жду больше случайных вероятностей и возможностей для чего-то ещё.  — Для чего?  — Чего угодно незапланированного. Для меня ценно то, чего у меня нет. — Я тебя и понял, и не понял. — И это нормально. Попа одна и попы две. Стаканы пустеют синхронно тогда, когда они пьют алкоголь. У бутылок соджу — красные крышечки. У порционного соевого соуса, залитого в крошечные пластиковые рыбки — красные колпачки. Юнги подозревает, что у него самого — красный нос.  Три часа ночи. Отель, номер на двоих, одна кровать. Они смотрят по телевизору баскетбольный матч, стараясь вести себя тихо, чтобы не побеспокоить соседей — своих же друзей и коллег. В напряжённый момент Юнги ударяет кулаком по бедру и матерится и от боли, и от разочарования за неудавшийся бросок в кольцо. Едва сдерживая смех, Чимин шикает и зажимает ему рот ладонью. — Хён, хён, пожалуйста, прекрати.  — Да как... — Ну вот так. Всё, чистить зубы и спать.  — Во мне слишком много эмоций для этого. — Прогуляемся?  У входа в отель — пузырится фонтан, подсвеченный снизу. Юнги смотрит на струи, взмывающие вверх, и чувствует брызги мельчайших капелек на лице.  — Пойдём в бар, выпьем по стакану виски и вернёмся?  Это не ощущается как реальность. Автомат с пластинками и Чимин, пританцовывающий около него. Чужая страна, чужой город, иной часовой пояс, другой язык.  — Мне нравится.  — Что именно, Чимини?  — Обычно ты очень спокойный, но иногда в твоих глазах мелькает что-то...  — Агуст Ди? — Наверное? Я бы познакомился с ним поближе.  Бутылки с водой так и остаются закрытыми и не тронутыми на столе в офисе. У Юнги кошмарно пересохло в горле и болит голова, в ушах звенит.  — Вам необходимо выучить правила и следовать им. В менеджерском составе решили, что у Юнги роман с Чимином. Сделали вывод на основе их взаимодействий и подсунули стопку бумажек.  — Сами понимаете, случай не новый и не уникальный в данной сфере.  Чимин тянет к себе папку, загибает уголок сразу всех страниц и отпускает медленно, с оттяжкой. Юнги трёт лоб. Они молчат, ничего не подтверждая и не опровергая.  Потом — поднявшись на крышу бизнес-центра — смеются до слёз. Закатные лучи солнца придают золотистого сияния коже Чимина. Он весь светится. — Что ж, детка...  — У нас теперь больше выходных — потому что мы встречаемся. Чимин, блядь, не вздумай отказываться от этого! — Ты сейчас пытаешься меня убедить? Это торги?  — Я... если честно в восторге от сложившейся ситуации. Поцеловал бы тебя, но это публичное место.  — Ах, жестокий.  Юнги закуривает, нервно вдыхает дым. — Хён, дай мне тоже?  Чимин обхватывает губами фильтр той же сигареты, задумчиво уставившись на ломанную линию горизонта.  — Так ты согласен?  — А?  — Чимин-а, ты согласен быть со мной в качестве тайного любовника?  — Любовника?  — Любимого.  — Окей.  — Окей? — Знаешь как кунжут растёт?  — Как... как?  — Вот и я не знаю, надо выяснить.  Чимин передаёт сигарету обратно, выдохнув длинную струю дыма. Молчание снова затягивается между ними. Ветер уносит пепел. Период шуточек насчёт того, что они теперь пара — не долгий. Мемберы удивлены поведению руководства, но не тому, что те заподозрили Юнги и Чимина в тесной связи.  — Кстати...  На улице прохладно, одежда для съёмок красива, но не особо согревает. Чимин подходит к Юнги, обнимает за шею.  — Я готов выпить литр чая, когда мы здесь закончим.  — Ага, я с тобой.  Юнги засовывает пальцы в задние карманы на джинсах Чимина — находясь посреди улицы в Америке. Вокруг куча стаффа и случайных зрителей. Юнги легонько сжимает ягодицы, потирая их через ткань.  — Если у меня сейчас встанет, то это будет твоя вина, хён.  — Беру всю ответственность и решение последствий на себя.  — Решение?  — За щёку.  — Юнги!!! — Ну я же твой парень. Официально и не официально. Твоё всё случившееся и не случившееся. — Ох...  — Кстати. Кунжут это трава, вырастает до трёх метров в высоту... — В тебе отдаётся моё сердцебиение? Ты ощущаешь как сильно оно сейчас стучит? — Сразу в двух местах, Чимин-а. — Очень сильно хочу укусить тебя.  — И я тебя.