Свинец и соль

Илья не находит слов. Любые утешения сейчас прозвучали бы фальшиво, как заученный текст из сценария, который они оба читали сотни раз. Он просто медленно опускается рядом на холодный пол, плечом к плечу, разделяя с Маратом эту невыносимую тишину. В пустом павильоне пахнет затушенными свечами и пылью. Марат больше не плачет вслух — он застыл, превратившись в тень самого себя. Илья чувствует, как от него исходит холод, тот самый «свинец», который теперь заполнил всё пространство между ними. Они сидят так долго, пока техники в дальнем конце зала не начинают гасить софиты один за другим. Свет уходит, погружая коридор в глубокий сумрак, и в этой темноте признание Марата кажется еще более окончательным. Семён ушел, и вместе с последним выключенным фонарем для Марата гаснет весь мир. Илья просто сидит рядом, позволяя этой горечи и соли оседать на них обоих, понимая: здесь больше ничего нельзя исправить.