Я пытаюсь надеяться, но это глупо

В апреле холодно. Завывает ветер, дожди заливают крыши и стучат в окна, не давая Хэвон поспать подольше. Сегодня тест по английскому, музыкальный кружок, дополнительные по японскому. На всё нужно три американо. И одна Чан Кюджин. Единственное, в чём они были схожи, это высший балл по тесту. Хэвон измазала лист в карандаше, а Кюджин первая сдала работу, чтобы побежать в столовую к своим подружкам. Они обсуждали новую роль Юк Сон-джэ и слушали Айю, пока все вокруг настраивались на следующий экзамен. Кюджин много мечтает и язвит. Хэвон проходит мимо её парты и слышит нотки жасмина, моментально переносясь в сад, в котором ни разу не была. Хэвон тоже иногда мечтает. Она возглавляет музыкальный кружок, но сегодня немного вяло исправляет дикцию его членов при пении, ведь принцесса класса сегодня ушла домой сразу после уроков, так что вечером они не встретятся. Жаль Кюджин не поёт, хотя задатки у неё хорошие. Кружок танцев она посещает только по настроению и когда отец не даёт денег на шоппинг. Хэвон давно потеряла эстетическое удовольствие от школьной жизни, и только принцесса способна была скрашивать такие серые будни. У неё действительно есть проблемы. У принцессы тоже — с математикой. Девушка была бы третьей в рейтинге класса, если бы не поток различных формул и цифр, которые путают мысли и размываются перед глазами. Как за окнами льют дожди. В такие дни Хэ много читает. Смотрит фильмы, где по уши влюбляются в таких, как она, ходят с ними под одним зонтом и заправляют волосы. Хэвон убирает их с лица, но уже начинаются титры очередной мелодрамы. Аромат жасмина, казалось, всё ещё крутился перед носом, а во рту было сладко. Во сне она видит Чеджудо и, конечно, Чан рядом. На сердце невыносимая тоска, словно вода моря вокруг острова вся протухла. Но нет. Это сон, где всё намного лучше реальности. Нужно начинать смотреть ужастики, чтобы просыпаться от кошмаров, а не потому что в школе будет она. Впрочем, сегодня день не был обычным. Кюджин ни с того ни с сего подошла к Хэвон на перерыве и попросила поговорить с ней после уроков. Той сил от удивления хватило лишь на то, чтобы молча кивнуть, позже проводив взглядом лёгкую фигуру одноклассницы. Никогда в жизни Хэвон так сильно не желала более быстрого окончания школы. Никогда не думала, что однажды заговорит с Кюджин. Или та с ней. — Ты должна мне помочь, — сверлит взглядом Чан, стоя напротив парты О. — Ой, пожалуйста. Розовый камушек в её кольце отражал вечернее солнце, а в глазах светилось что-то ещё. Хэвон лишь беспомощно открыла рот, когда Кю продолжила: — я точно провалю математику на экзамене, а меня родители уже ругают. Ты вроде ещё президент музыкального кружка? Может, освободишь один день? — взгляд меняется на жалобный. — Мне бы хоть задачки научиться решать. Позанимаешься со мной? – … А почему ты к Сольюн не обратилась? Кюджин отворачивается к окну: — Да ну, она заучка. Сольюн А была старостой в их классе и первая в рейтинге. Заучкой, по мнению Кюджин, она стала с того дня, как бросила пение, освободив место в кружке Хэ, и полностью прогрузилась в учёбу. Сольюн прекрасна в математике, однако принцесса пошла именно к О, сердце которой билось всю дорогу домой. С Кюджин они условились встречаться по понедельникам — в кружке Хэ они только изучали теорию, а сама Чан не могла пожертвовать выходным, единственным днём, когда можно было не думать о школе. В этот раз он тянулся ещё мучительнее уроков. Хэвон позавтракала, убралась в доме, сделала домашку к курсам, созвонилась с Бэй, своим вице-президентом, и предупредила её о понедельнике. Хэвон не считала его сложным днём. Вся неделя для неё была почти что одинаковой, но теперь её начало приобретёт новые краски. Вонни провела за размышлениями над будущими занятиями всё остальное время и не заметила, как провалилась в сон. Наконец, наступил понедельник. От звонка до звонка в Кюджин пускали цепкие взгляды — О подпирала голову рукой и даже не ходила на обед, проживая что-то вроде прокрастинации. После последнего урока Сольюн удостоверилась, что одноклассница в порядке, и ушла, прикрыв дверь, хотя чуть позже она вновь открылась и впустила смеющуюся вместе со своим президентом Кюджин. Та помахала Лили на прощание, а лицо её тут же сменилось, когда девушка встретилась с Хэ. Красивая. Не успела О начать разговор, как Чан шустро передвинула к ней соседнюю парту, села сама и положила перед ними задачник. — Я готова. «А про себя я уже сомневаюсь», — подумала Хэвон и глянула в сторону, где их тела почти соприкосались друг с другом. Кюджин потянулась и показала пальцем в книжку: — Давай вот с этой начнём. Она сегодня была, я опять ничего не поняла. «Глупая», — подумала Хэвон, — «я такая глупая». У Кюджин любимое клише — это засыпать на плече другого, пока тот защищает рукой от солнца. У Хэвон больше такового не было. Все последние надежды на сближение с принцессой покинули её отчего-то именно в этот момент. Чан слишком милая и невинная для неё, а они не в дораме, чтобы их отношения достигли такого же уровня. Это просто Кюджин, а она просто Хэвон. Почему вдруг тучи должны были разойтись над ними? Это попросту невозможно. Всё глупые и инфантильные мечты. После объяснения темы Чан заканчивает решать третью задачу, как тишину кабинета разрезает мелодия её телефона. — Ой, извини, я сейчас. «Папа» мелькает перед глазами, пока Кюджин не выходит в коридор, чтобы ответить на звонок. Хэвон приходит в себя, проверяет решения в чужой тетрадке и откидывается на стуле с тяжёлым вздохом. На улице ещё светло. Повсюду сверкают капли, а люди спешат домой. Сидя здесь, в уютном кабинете, Хэвон снова ловит ощущение, словно находится в другом ото всех мире. Где никто её не трогает, где тихо и где есть только они вдвоём… Нет, Хэ, нельзя. Девушка грустно опускает глаза, когда в них бросается столбик на полях, в котором получилось 3000. Записи были корявыми, будто это были не расчёты, а детские рисунки. Вообще у Кюджин ровный почерк, но именно в математике он становится таким. Хэвон по-доброму усмехается и даже не замечает, как берёт карандаш и слева от результата в столбике пишет самую простую английскую фразу, которую они бы с Чан точно поняли. Как только Хэ осознаёт, что сделала, то резко тянется за ластиком, однако не успевает. Кюджин возвращается в кабинет: — Прости, онни, мне уже пора. Потом продолжим, — кидает она и, наспех собрав свою сумку, машет с усталой улыбкой и вновь выбегает наружу. Это конец. Теперь однозначно. На Чеджудо распустится сакура, а Хэвон сойдёт с ума и из-за этого, вероятно, никуда не поступит после выпуска. Именно об этом, скорее всего, нужно было ей думать, однако в тот момент в голове крутилось только одно. Онни…